За минуту до конца

На крыше здания больницы, под огромными неоновыми буквами с названием, появляется стройная фигура молодой девушки. На ней лишь голубая медицинская сорочка и белые тапочки, волосы развиваются от ветра, закрывая заплаканное лицо. Блондинка поступила три часа назад после избиения молодого человека, которого она любит всем сердцем, но он бросил её и ушёл к другой, сказав, что никогда не любил её, а она была лишь хорошей ручной зверушкой. С родителями девушка не общается уже почти три года, друзей в новом городе так и не нашла. Она осталась совсем одна и в голову пришла только одна идея: закончить всё. Именно поэтому блондинка здесь и уже делает первые неуверенные шаги к краю. Внизу кипит ночная жизнь большого города. Слышны сигналы машин, работа двигателей, крики каких-то людей и вся суматоха этого города сейчас как на ладони. Ещё одно неуверенное движение ближе к пропасти, девушка расставляет руки, принимая порывы ветра своим телом и готовится к финалу, прокручивая последние мысли в голове, прикрыв глаза. — Плохой день? — холодный голос заставил девушку обернуться и увидеть брюнетку, одетую в чёрные джинсы, чёрную рубашку и такого же цвета пальто, с сигаретой в руках. — Что?! — глаза расширились от удивления. — Говорю, плохой день? Обычно люди сюда не придут, если всё хорошо, — брюнетка говорила настолько холодно, спокойно и отстранённо, будто это не она сейчас застала человека, который собирается сброситься с крыши и покончить с собой. Девушка подкурила сигарету и сделала первую затяжку, вдыхая ядовитый дым в лёгкие, а потом выпуская его в атмосферу. — Поверь, мне нет дела к тому, что ты собралась здесь делать. Вон та камера, — девушка указала на камеру видеонаблюдения, находящаяся за спиной блондинки, — засняла меня, когда я зашла сюда. — И что? — девушка находилась в непонятном шоке и оцепенении. — Ты сбросишься и спасёшься, а мне что делать? Скажут, что это моя вина. Ещё и возиться с полицией… — начала брюнетка. — Иии, — терпение светловолосой было на пределе. — Просто подожди пять минут пока я уйду, а потом делай что хочешь. И ты в плюсе, и у меня нет проблем. Все в выигрыше, — констатировала брюнетка, делая последнюю затяжку, откидывая окурок в сторону. — Тогда проваливай, пока я не сбросилась, — прокричала Энид. Карие глаза темноволосой лишь на секунду столкнулись с голубыми глазами девушки в больничной сорочке и брюнетка скрылась где-то в тени за неоновыми буквами. Блондинка снова развернулась, вытянула руки и сделала маленький шаг навстречу очередному порыву сильного ветра. Как тут в неё вцепились незнакомые руки, разворачивая за талию и прижимая, отводя от края. — Я же сказала подождать пять минут, estúpido, — прорычала брюнетка, притягивая девушку к себе и смотря в глаза. Зрительный контакт нарушила блондинка. Она начала кричать, чтобы та её отпустила, била её в плечи, пытаясь вырваться, но хватка этой, казалось бы хрупкой девушки, оказалась железной. — Ты сумасшедшая, отпусти меня, я хотела сброситься, — кричала девушка в попытках освободиться. — Значит, ты умная, раз полезла на крышу сбрасываться, а я значит сумасшедшая, так что ли? — холодный голос стал на пару октав выше. — Отпусти меня. Брюнетка убрала руки и встала в шаге от девушки, подавая голос. — К тому же, ты и красивая, — вылетело из уст темноволосой, за что та тысячу раз мысленно сбросила себя с этой чёртовой крыши. — Ты могла бы влюбиться, выйти замуж, родить ребёнка и быть счастливой, — скривилась на последнем слове, но продолжила, — ну или, для начала, хотя бы выпить со мной чашку кофе, — ещё тысячу раз сбросилась за такие слова. — Но если ты сейчас сделаешь то, что задумала, всего этого с тобой никогда не произойдёт. Как закончишь думать, жду тебя в кафетерии на первом этаже, — закончила брюнетка и скрылась с крыши, оставляя девушку в недоумении. — Интересный у тебя способ спасения, — лишь прошептала вслед уходящей. Способ пусть и странный, но сработал. Блондинка однозначно уже не собиралась сегодня покончить с собой и, постояв не больше минуты, направилась в тот самый кафетерий для встречи с этой загадочной девушкой. — Оо, ты передумала. Я, кажется, была убедительна, — произнесла брюнетка и совсем незаметно уголки её губ дёрнулись в подобии улыбки, лишь на мгновение. — Кажется, да. Я и не знала, что в ночное время здесь открыто. Наверное, потому что это мой первый визит в это место, — грустно усмехнувшись, девушка заняла место напротив темноволосой за небольшим квадратным столиком из дерева. — Я Энид Синклер, — еле произнесла девушка, подняв свои глаза с пола и фиксируя свой взгляд в омуте карих глаз напротив. — Уэнсдей Аддамс, — твёрдо ответила девушка, а после встала со стола, направляясь за напитком ради которого они здесь и оказались. — Какой кофе ты пьешь? — опомнившись и отводя взгляд от таких красивых голубых глаз, спросила Аддамс. — Предпочитаю чай, — Энид улыбнулась. — С лимоном и имбирём. Три сахара. — Слишком сладко, — лишь проворчала девушка и пошла «выполнять заказ». Аддамс не понимала зачем делает всё это, ведь сейчас ей нужно быть рядом со своим другом — Юджин попал в больницу после автомобильной аварии. Его сбила машина и сейчас ему делали операцию, борясь за его жизнь, а брюнетка здесь занимается непонятно чем. — Раз ты в больничной одежде, то смею предположить, что ты тоже пациентка этой больницы, поэтому тебе нужно соблюдать постельный режим, а не разгуливать по территории. Пошли, я проведу тебя и, наконец, избавлюсь от этой каторги, которую непонятно зачем начала, — проговорила Уэнсдей, подходя со стаканчиком чая для Синклер и с новой порцие кофе для себя. — Зачем ты это делаешь? — вдруг поинтересовалась блондинка, когда они с Аддамс зашли в палату и девушка легла на кровать. Комната была рассчитана на двоих, но соседки у неё не было, поэтому помещение было полностью в её распоряжении. — Делаю что? — непонимающе спросила Уэнсдей и, поставив стаканчики на столик возле кровати, села на стул. — Помогаешь мне, — хмыкнула блондинка, — сначала там на крыше, а теперь возишься со мной тут. — Не знаю почему. Считай это тем, что происходит раз в столетие. Я не тот человек, который помогает каждому встречному и я бы, скорее, помогла бы тебе сброситься, нежели спасала. Но ты выглядела жалко. Это было ужасно. В плохом смысле. — Ты странная, но… спасибо, — Энид попыталась улыбнуться и взяла в руки стаканчик, отпивая чай. — Спасибо за комплимент, — хмыкнула девушка и тоже взяла свой стакан с крепким кофе. — Почему ты здесь оказалась? — непонятно почему для себя спросила брюнетка. — Это из-за моего парня, — закутанная в одеяло, девушка откинула его, оставляя на ногах и подняла сорочку, открывая вид на синяки по всему торсу. Взгляд брюнетки пошёл дальше, карие глаза изучали предплечья, запястья, которые тоже были покрыты разными пятнами багрового цвета. — Он сделал это со мной, — прошептала Синклер, выводя Уэнсдей из своих наблюдений и мыслей. — А потом бросил меня, сказав, что наигрался, — закончила блондинка и по её щеке скатилась первая слеза, которую девушка сразу же смахнула тыльной стороной ладони. Девушки сидели тихо и просто пили свои горячие напитки. Так странно, сидят двое незнакомцев и просто пьют кофе, но это никого не напрягало, будто так и должно быть, будто это правильно. — А что ты здесь делаешь? — Вдруг нарушила Синклер эту приятную тишину. — Пью кофе, разве не видно? — Я не об этом. Что ты делаешь в этой больнице? — Мой друг… — начала Уэнсдей, — неважно, — резко ответила брюнетка. — И вообще мне пора идти. Надеюсь, тебе в голову больше не придёт такой же гениальной идеи, как пару часов назад. — проговорила Аддамс, вставая со стула и направляясь к выходу. Посмотрев последний раз, девушка скрылась за дверьми. — Ты, кажется забыла, Аддамс, почему ты здесь. Сидишь и распиваешь кофе, когда врачи борются за его жизнь. Молодец, Уэнсдей, браво, — бормотала себе под нос девушка и не заметила как уже оказалась возле входа в операционную рядом с которой сидели мамы Юджина. — Уэнсдей, ты пришла. Тебя долго не было, всё в порядке? — спросила одна из женщин. — Да, конечно, просто… выходила подышать воздухом. Как Юджин? Кто-то выходил? Есть какие-то новости? — Аддамс сразу же закидала вопросами про друга. — Нет, Уэнсдей, никто ничего нам не говорит. Пусть с ним всё будет хорошо, он не заслуживает этого. Девушка не успела ничего ответить как дверь с надписью «Операционная. Посторонним вход воспрещён» отворилась и оттуда вышел доктор, снимая маску. Все подорвались и подошли к врачу, ожидая приятных слов. — Операция вашего сына окончена. Всё прошло успешно, но сейчас ещё рано говорить о последствиях. Эти 24 часа будут для него решающими, советую набраться терпения и скорейшего выздоровления. — Мы можем его увидеть? — спросила одна из женщин, глядя своими заплаканными глазами на мужчину. — Сейчас мы переведём его в палату и там вы уже сможете с ним повидаться. — Доктор уже хотел уходить, но его окликнула брюнетка, отводя в сторону, чтобы мамы не слышали её вопроса. — Мистер Уотсон, какие у него шансы восстановиться? Он сможет и дальше проживать спокойную подростковую здоровую жизнь? Судя по вашим заключениям, которые я прочитала, я знаю, что из-за повреждения позвоночника, он может остаться инвалидом. — голос был ровным, но внутри девушка очень переживала, хотя никогда об этом никому не скажет. — Мисс Аддамс, кажется, — девушка кивнула, — вы достаточно осведомлены. У вас есть медицинское образование? — Это не так важно, доктор, просто ответьте на мой вопрос. Каковы его шансы встать на ноги через сутки? — Мы… — мужчина набрал воздух в лёгкий, задерживаясь и обдумывая последующие слова, — мы сделали всё, что смогли, но сейчас мы не можем быть точно уверены в этом. Когда он очнётся мы проведём ряд анализов. То есть… сейчас рано что-то говорить и именно поэтому я не стал волновать его родителей. Шансы большие, операция прошла успешно, но… точной уверенности у нас нет. Так что сейчас мы можем только ждать, пока он очнётся, мисс Аддамс. — Вы должны сделать всё, чтобы он очнулся, доктор! — Казалось, что сейчас в глазах этой девушки можно было замёрзнуть. Мужчина напрягся от такого взгляда. — Конечно. Мы и так делаем всё, что можем. Не переживайте. Скорейшего выздоровления, — доктор скрылся с глаз Аддамс, он знал, кто она и на подсознании боялся. Брюнетка зашла в палату парня. Его мамы заняли два стула по обе стороны кровати и держали его за руки, моля, чтобы он поправился. Девушка постояла там какое-то время, но, не выдержав, вышла из комнаты. Они должны были встретиться, чтобы обсудить работу Оттингера в школе, с которой Уэнсдей согласилась помочь, ведь парень так напоминал ей собственного брата, которого она не видела уже год. Родители живут в своём особняке за городом, а Уэнсдей, как писательница, должна быть в зоне доступности, что временами выводит её из себя. Они должны были встретиться, но парень, как обычно опаздывая, бежал со всех ног, ведь знает, что брюнетка ненавидит опоздания. И, неожиданно выскочив на пешеходный переход, его не заметил водитель и не успел затормозить. Водитель сразу же вызвал скорую и, достав его телефон, связался с последним контактом «Уэнсдей». И теперь Юджин лежит здесь и неизвестно сможет ли он дальше жить привычной жизнью. Фактической вины не было ни у кого, но Уэнсдей ощущала, что всё это произошло по её вине. Она, как всегда, была нетерпелива в ожидании и подгоняла Оттингера, когда тот позвонил. Девушка спустилась на первый этаж и вышла из десятиэтажного здания больницы, подкуривая очередную сигарету. Едкий дым приятно окутывал лёгкие, делая своё дело. Постепенно девушка успокаивалась и желание обо что-то разбить свои костяшки становилось меньше. На ум брюнетки пришла одна юная особа. Девушка не знала, что ею управляло тогда, когда она схватила её, заглядывая в этот океан голубых глаз, когда отвела её от края, фактически спасая, когда купила чай и провела в комнату. Не знает и сейчас, когда ноги сами ведут к входу в палату. Уэнсдей уже собиралась постучаться, но опомнилась, что уже четыре часа утра и девушка, очевидно, спит, собиралась уходить, но желание увидеть её брало верх, на что Аддамс очень злилась, не понимая зачем делает всё это. Она тихо отворила дверь, подошла к кровати и села на тот же стул, что и несколько часов назад. Её глаза изучали спящее тело, а она закусила губу, чтобы усмирить желание поправить выпавшую прядь, которая расположилась на лице блондинки. Так она и просидела до семи, пока в комнату не зашла врач, которая должна была осмотреть свою пациентку и, если всё в порядке, выписать. Всё, что могли сделать в больнице, уже сделали. Девушка заявление писать отказалась, хотя врачи очень настаивали, но заставить её никто не мог. — А вы кто? — озадаченно спросила доктор, когда увидела тёмный силуэт девушки, сидящей на стуле, — насколько мне известно, у мисс Синклер никого нет. — Мы познакомились здесь, в больнице, — поняла, что это никак не оправдывает её нахождение здесь, и добавила, — Энид попросила меня посидеть с ней. — Что ж, ладно, — женщина прищурила глаза, — тогда попрошу подождать вас за дверью пока я её осмотрю. Аддамс поднялась со стула и увидела, что блондинка уже просыпается, а теперь и вовсе смотрит на неё огромными, хоть и сонными, от удивления глазами. Тут вмешалась доктор: — Эта девушка сказала, что вы попросили её остаться с вами, это правда, мисс Синклер? Если нет, то администрация больницы немедленно вызовет полицию. — Да-да, мы познакомились здесь в кафетерии, а потом мне стало страшно и я попросила Уэнсдей посидеть со мной, пока я не усну, — девушка удивилась, но подставлять ложь брюнетки не стала, подыгрывая в этом спектакле одного актёра. — Тогда, мисс… — Аддамс. Меня зовут Уэнсдей Аддамс, мой друг пациент этой больницы, поэтому я здесь и оказалась, — девушка не знала зачем продолжает оправдываться, но факт остаётся фактом. — Тогда, мисс Аддамс, попрошу вас подождать за дверью. Девушка вышла из палаты и села на лавочку напротив двери, в ожидании, когда её блондинку осмотрят. Её блондинку?! «Так, это просто мой организм так действует из-за нервов и мыслях об Юджине. Спокойно, Уэнсдей, никакая она не твоя». Просидев там минут пятнадцать, Аддамс увидела доктора, которая выходила из палаты, желая девушке скорейшего выздоровления. — Простите, мисс… мисс Миллер, — прочитала девушка на бейджике женщины, — каково её состояние? — Я не в праве разглашать информацию о своих пациентах. К тому же, вы незнакомый человек. — Просто скажите как она, мне не нужна история её болезней, начиная с пелёнок, — вечно уравновешенная девушка сейчас закипала, а огонь внутри её тёмных глаз разгорался сильнее. Доктор съежилась от такого напора на вид безобидной, но странноватой, девушки. — Я обработала раны, выписала мазь и таблетки, которые ей следует принимать. Больше нам сделать нечего. К одиннадцати она уже будет свободна: мы выписываем мисс Синклер. — Список лекарств, — требовательный тон, который не допускал даже мысли о неповиновении, произвёл весьма сильное впечатление на женщину, которая достала свой блокнот, судорожно записывая туда всё, что нужно. Она оторвала лист с названиями и протянула девушке. — Спасибо. И ещё, подскажите, где здесь аптека, — голос уже был более мягкий, насколько вообще могла брюнетка. — Прямо по коридору во втором повороте есть дежурная аптека этажа. Главная на первом этаже, пройдёте стойку регистрации и прямо по коридору, там увидите. Девушка сходила на первый этаж в аптеку, потом в кафетерий за завтраком и с пакетом лекарств вернулась на седьмой этаж, где лежит Энид. Постучавшись, Уэнсдей услышала тихое «войдите» и отворила дверь. — Значит, я попросила посидеть со мной, — Энид ехидно улыбалась. — Да, ты разве не помнишь как просила меня остаться с тобой, — серьёзное лицо Уэнсдей заставило блондинку задуматься, но потом она увидела, как Аддамс дёрнула уголком губ. — Так ты ещё и врёшь так нагло… оо, чай для меня. Спасибо, Уэнсдей, — Синклер была очень удивлена подобному, ведь брюнетка говорила, что не в её стиле делать приятное и помогать другим людям. — Ешь, — лишь сказала Аддамс, протянув бумажный пакет в котором было несколько сэндвичей и сладости. — Ты же любишь сладкое? Я в этом не понимаю, но продавец сказал, что эти вкусные. — И вот ещё лекарства и мази, которые выписал тебе доктор, — девушка указала на пакет, который лежал на столике. — Спасибо тебе, Уэнсдей, не стоило беспокоиться. Сколько я тебе должна за это всё? — Нисколько. — Как это, ты на лекарства отдала целую кучу денег, учитывая накрутку аптек в больницах, ещё и завтрак. Нет, Аддамс, так не пойдёт. — Не зли меня и просто ешь, — снова этот требовательный тон, который блондинка услышала впервые. — Спасибо, — прошептала она и принялась за сэндвич. Брюнетка смотрела на поедающую всё Синклер и в её голове промелькнула мысль, что она не хочет, чтобы это заканчивалось. Хотелось просто пить кофе и смотреть на довольную Энид, которая ничего не ела со вчерашнего дня и сейчас с огромной охотой запихивает в себя сэндвич, запивая его чаем. Но Уэнсдей отогнала эту мысль и вспомнила, что утром должны сделать анализы Юджину и придёт мистер Уотсон с уже готовыми результатами. Аддамс подняла руку, смотря на наручные часы, которые уже отбивали почти девять часов. — Мне пора идти. Я зайду перед тем, как тебя выпишут. Поправляйся, — последнее слово было тише и неувереннее остальных, которые проговорила брюнетка, вставая со стула. — Ещё раз спасибо, Уэнсдей. Я и не знаю как отблагодарить тебя. — Просто съешь всё, что я принесла и не забудь выпить таблетки. Считай отблагодарила, — как бы Уэнсдей не хотела, чтобы это звучало требовательно и холодно, получилось слишком ванильно, от чего та мысленно себя избила. Встреча с доктором была недолгой. Они провели все нужные анализы и процедуры, чтобы сказать, что жизни Оттингера ничего не угрожает. Сам мальчик уже очнулся и мамы проводят с ним всё своё время, будто бы ему не семнадцать, а семь. На некоторое время ему придётся научиться пользоваться инвалидной коляской, чтобы не тревожить заживающий организм, а потом Юджину предстоит долгий период восстановления, но это всё совсем ничто по сравнению с опасностью, которая могла его настигнуть. После разговора с доктором, Аддамс зашла в палату к мальчику. На его лице пара ссадин, на руках синяки, но он улыбался, как и всегда, что немного успокоило брюнетку. Мамы парня повернулись на открытую дверь и поприветствовали вошедшую девушку. Они любили Уэнсдей, ведь она единственная, кто был у её сына. Никто не хотел общаться с таким, по их мнению, странным мальчиком, которому нравятся пчёлы. Никто, кроме любящей боль Уэнсдей. — Я научусь ездить на коляске, представляешь, Уэнсдей, — парень говорил об этом как о чём-то хорошем, а внутри девушки всё сжималось от вины. — Это не что-то хорошее, Юджин, — в своей манере ответила она. — Какая же ты скучная, Аддамс. Ищи что-то забавное во всём и будет легче жить, я тебе говорю. — Усмехался паренёк. Даже в таком состоянии он был самим собой. — Кстааати, Уэнс, ты где была? Я очнулся, а ты пришла спустя час. — Какая разница, Юджин. К тому же, перестань меня так называть, — она видела эти выжидающие глаза и выдохнула, — сидела в кафетерии и пила кофе, доволен? — И врёшь сейчас. Мамы сказали, что ты ночью поговорила с доктором и пропала, а пришла ко мне только сейчас. — Оставь меня в покое, Оттингер. Тема нашего разговора не я. Лучше расскажи как ты? — Уэнсдей неожиданно для себя начала извиваться, уходя от ответов, а в итоге сменила тему. — Я чувствую себя хорошо, сон определённо идёт мне на пользу, — парень смеялся и ёрничал, будто бы это не он чуть ли не умер ночью. — Но буду ещё лучше, если ты всё-таки удовлетворишь моё любопытство и расскажешь, где ты была, — он на секунду остановился, строя ехидную улыбку, — и с кем, — закончил парень, пытаясь подавить смех. — Я убью тебя, Юджин, и тебе так и не доведётся научиться кататься на коляске, если ты не прекратишь. — Уэнсдей, — протянул парень, — ты этого не сделаешь, ведь ты любишь меня. А теперь выкладывай. — Мамы парня пошли купить что-то к завтраку, когда Уэнсдей пришла, поэтому они были лишь вдвоём. Брюнетка не выдержала этого умоляющего взгляда и как всегда сдалась. Она не знала, какой силой владеет этот парень, но у него всегда потрясающе получалось убедить Уэнсдей на всё что угодно. Аддамс рассказала и про ситуацию на крыше, и про кафетерий, и про то, что пришла к Энид утром, и про то, что купила всё необходимое. Оттингер внимательно слушал и удивлялся как его некогда вечно холодная подруга, проявляла такую заботу к незнакомому человеку. — Уу, да ты запала на неё, Уэнс. — Заткнись, Оттингер, иначе я передумаю и твоим родителям не придётся больше мучиться с тобой. — Уже почти одиннадцать. Иди к ней, пока её не выписали, и возьми хотя бы номер телефона. Удачи, — последнее слово паренёк произнёс с усмешкой. Брюнетка ничего не ответила, лишь нервно выдохнув, и вышла с палаты, направляясь на седьмой этаж. Постучав в уже знакомую дверь и услышав уже знакомый голос, девушка зашла внутрь. — Уже собралась? — вопрос риторический, ведь Уэнсдей видела, что девушка уже одета в противно-разноцветный свитер и джинсы, а не в больничную одежду. Из вещей один лишь рюкзак. — Тебе есть куда идти? Друзья, подруги, знакомые? — приходя своими умозаключениями к этому вопросу, аккуратно поинтересовалась Аддамс. — Мне… да, мне есть. У меня есть Йоко. Я пока поживу у неё, — девушка врала. Подруга у неё и правда есть, но та уехала в другой город на учёбу и их общение почти прекратилось. — Хорошо, тогда пошли я посажу тебя в такси и… — не успела закончить брюнетка, как её перебили. — Нет, Уэнсдей. Здесь недалеко, поэтому я пешком пойду, — возразила Синклер, ведь у неё было совсем немного денег. Всё, что она копила, забрал тот парень, говоря, что это за жильё. Поэтому у неё сейчас ни дома, в который можно пойти, ни денег, чтобы пожить в гостинице. — Ладно, пройдусь с тобой, подышать свежим воздухом мне явно не помешает, пойдём. — Спасибо тебе за всё, но я сама, правда, — ей было стыдно признать, что у неё ничего нет и она в раз осталась без всего. Даже пойти за вещами было страшно, потому что она боится ещё одного избиения. — И всё же я настаиваю. — Снова этот требовательный тон. Девушки спустились вниз, блондинка расписалась в документах, получая бумагу о выписке, а брюнетка увидела мистера Уотсона, который нёс очередные анализы. Она знала, что это были результаты Оттингера. Они решили провести ещё пару тестов, чтобы быть точно уверенными, что всё прошло как нужно. — Энид, — брюнетка остановила девушку, хватая её за запястье, заставляя повернуться к себе. — Мне нужно поговорить с доктором. Подожди меня минуту. Не вздумай уйти без меня. Синклер кивнула и вышла на улицу, а Уэнсдей догнала доктора. — Мистер Уотсон, что там с результатами Юджина? — Аддамс нагнала доктора, равняясь с ним. — О, мисс Аддамс, — он остановился, поворачиваясь к девушке, — мы провели последние анализы и теперь с уверенностью могу утверждать, что после восстановления юный парень и не вспомнит о своей травме. Редко в таких ситуациях всё складывается хорошо — он счастливчик. — Это хорошие новости доктор, они будут рады их услышать. Спасибо за информацию, мне пора. — До встречи, мисс Аддамс. Девушка вышла из здания, глазами ища светлую макушку. Брюнетка поняла, что Энид врёт и идти ей некуда, но ждала, пока она скажет ей об этом сама. — Идём? — спросила Уэнсдей, подходя к девушке, что с таким увлечением рассматривала свои кроссовки. — Да, пошли. Не понимаю, почему ты так печешься обо мне? — Расслабься, я и сама не знаю, — девушка пожала плечами. Они сделали первые шаги, выходя за территорию больницы, как Уэнсдей резко остановилась, разворачиваясь к светловолосой. — Ладно, Энид, заканчивай представление. Врать ты абсолютно не умеешь, поэтому мы не будем ходить с тобой по району, пока ты найдёшь какой-то дом, чтобы сказать, что в нём живёт твоя подруга. — Как ты поняла? — глаза девушки снова изучали свою обувь. — Как я и сказала, ты не умеешь врать. Ну и сложить два плюс два я пока в состоянии. Если бы у тебя был кто-то близкий, он бы пришёл к тебе в больницу. И вы — подружки, обычно, созваниваетесь, если есть какие-то проблемы, а я даже не видела у тебя телефон. Кстати, он у тебя есть? — Конечно, есть. Только зарядка села. — Ладно, это не важно, — девушка достала свой телефон вызвала такси к больнице, а потом достала свои ключи и вложила их в ладони Синклер, — готовить умеешь? Блондинка кивнула. — Я уже и забыла, что такое домашняя еда. Приготовишь что-то к ужину? — Она достала кошелёк, вытягивая оттуда всю имеющуюся наличку, — это на продукты, у меня дома мышь повесилась. — Что ты…? Зачем? Уэнсдей, я безумно благодарна за твою помощь, но это слишком. Ты не должна всё это делать, — Синклер бегала глазами от ключей к деньгам и лицу брюнетки. — Я знаю. Я никогда не делаю что-то, если не хочу. Ну так что, приготовишь или мне думать что сегодня заказать? — Да, конечно, приготовлю. Есть какие-то предпочтения? — Всё, что ты хочешь. — машина такси уже подъехала к девушкам, брюнетка продиктовала адрес и, усадив Энид, протянула визитку. — Там мой номер, вдруг понадобится. Квартира на тринадцатом этаже, номер двадцать шесть. Чувствуй себя, как дома. Только не сожги мне квартиру, — Энид впервые увидела, как девушка улыбнулась. — Постараюсь, — рассмеялась блондинка. Аддамс провела полдня в палате Юджина, выслушав от него много шуток и подколов на тему её последнего действия. Оттингер удивился, когда вместо номера, подруга рассказала ему, что дала ей ключи от своей квартиры в которой он сам, к слову, был не так много раз. Оставив парня с мамами, девушка поехала в издательство, которое предложило ей заключить сделку, выпуская её книги большим тиражом. Книги Аддамс пользовались спросом и за ней гонялись многие издательства, ведь знали, что это может принести огромный денежный плюс. Уэнсдей провела уже неисчисляемое количество разговоров с разными редакциями, которые хотели лишь выгоды. В этот раз её приятно удивили. Мужчина больше говорил не о цифрах, которые они оба получат, а о том, что её литературу должно увидеть как можно больше людей. Они подписали договор и теперь Уэнсдей Аддамс сотрудничает с новым, по её мнению достойным, издательством. Тем временем блондинка нашла квартиру Уэнсдей и пыталась отойти от шока. Она не ожидала, что квартира окажется настолько роскошной. В гостиной в углу комнаты стояла виолончель и пюпитр с нотами, там же, в гостиной, выход на балкон с которого открывался прекрасный вид на весь город. Кухня, гостиная, спальные комнаты, всё было оформлено в любимых тонах Аддамс, что не осталось без внимания Синклер. В одной из комнат, которая, по мнению блондинки, принадлежала самой девушке, стоял массивный стол, на котором лежала аккуратно сложенная стопка бумаги и пишущая машинка. «Кто в наше время вообще умеет пользоваться этой штукой», — подумала про себя Энид и, обойдя двухспальную кровать, девушка подошла к приоткрытой гардеробной. И там, конечно же, ничего, кроме чёрных, реже серых и белых цветов. Девушка стянула для себя какую-то серую большую футболку и натянула вместо своего свитера, ведь не готовить же ей в нём. Заменив джинсы чёрными домашними шортами, Синклер довольная поплелась на кухню. Она решила, что запечёт курицу с травами и овощами и приготовит итальянскую пасту. Поверив на слово, что у брюнетки дома нет продуктов, Энид подготовилась и по пути составила список нужных ингредиентов. И поэтому, расплатившись с таксистом, сразу направилась в магазин, спросив прохожую о дороге, ведь телефон так и был выключен. Так что теперь у неё на кухне было всё необходимое, чтобы начать. Она включила музыку на телефоне, что уже стоял на зарядке, и принялась к подготовке. Энид очень хотелось, чтобы Уэнсдей понравилось. Она была многим ей обязана и сейчас блондинка должна сделать всё, чтобы Аддамс оценила её старания. Дела брюнетки уже были закончены и она вернулась в больницу, чтобы узнать нынешнее состояние своего друга. Зайдя в здание, она уже направлялась к лифту, как её остановил женский голос. — Мисс Аддамс, верно? — брюнетка обернулась и кивнула, увидев лечащего врача Энид. — Вы, случайно, не знаете, где мисс Синклер сейчас? — Какие-то проблемы? Её же выписали, — Уэнсдей не поняла, зачем эта информация доктору. — Да, то есть нет. Просто её жених пришёл сюда и ищет свою девушку. Сказал, что беспокоился и не мог её нигде найти. — Вы же знаете, мисс Миллер, что это он её избил? — Мисс Синклер в итоге не сказала, кто это был, а мы не имеем право заставлять. Но я догадывалась. — Так если же вы догадывались, зачем тогда спрашиваете меня о её местонахождении? — Уэнсдей внутри закипала, сдерживая себя, чтобы не послать эту женщину куда подальше, но внешне сохраняла привычный вид безразличия. — Хотела, чтобы вы передали ей, чтобы она была осторожной. Это не первый мой такой случай, он явно морально не устойчив и, если она попадётся ему на пути… — Со мной она будет в безопасности, можете не переживать. Он оставил какой-то контакт? Явно же надеется, что вы позвоните. — Да он и сам здесь, сидит в кафетерии, вот там, — женщина указала рукой на один из столиков, за которым сидел мужчина. — Хорошо, спасибо, поговорю с ним и больше он сюда не придёт — Может не стоит, — доктор осмотрела хрупкую на вид девчонку. — Не недооценивайте меня, мисс Миллер, — хищно взглянув на женщину, брюнетка пошла к столу. — Зачем тебе Энид? — бесцеремонно садясь напротив, выпалила девушка. — Ты ещё кто такая? — Не заставляй меня повторять, — всё так же спокойно говорила Аддамс. — Она теперь по девочкам что ли? Ладно, это не моё дело, с кем она там трахается. Мне просто нужны деньги. Она должна мне за проживание. — Во-первых, закрыл бы ты рот, говоря о любимой, пусть и бывшей, девушке. Во-вторых, ты же и так забрал все её вещи, деньги, что ещё? — Какой любимой? Она безмозглая идиотка, которая влюбилась в меня и то, как искусно я её трахал. Но я нашёл достойную девушку, а не эту… — Не договаривай, — процедила сквозь зубы брюнетка, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек. — Ты же наивно не думаешь, что я боюсь тебя? — он рассмеялся. — Думаю среди твоих кругов общения знают фамилию Аддамс, — его глаза расширились от ужаса. Аддамсы раньше жили в городе и о них ходили не самые приятные слухи. Говорили, что они там и пытают, и опыты проводят, а потом закапывают на фамильном кладбище. Сейчас уже мало кто об этом говорит и знает, но есть ещё те, кто знают и боятся эту фамилию, передавая эту информацию в младшие поколения. — Так вот, меня зовут Уэнсдей Аддамс, — девушка откинулась на спинку стула, смотря в потерянные от ужаса и страха глаза. — Зачем тебе Энид? — дрожащим голосом, спросил парень. — Не думаю, что тебя должно это волновать. Сейчас же возвращаешь мне все её вещи и деньги, которые забрал. — Она и об этом пожаловалась. — Нет. Энид ничего не говорила. Я пока ещё могу думать. Аккуратно собираешь всё самое важное. К деньгам докладываешь пару тысяч за причинённые неудобства и пишешь письмо, в котором извиняешься за всё, что натворил. И так, у тебя час. И он начинается сейчас, — девушка посмотрела на наручные часы, а парень подорвался и убежал в неизвестном для девушки направлении. Брюнетка же сходила к Оттингеру и, узнав, что тот отлично себя чувствует, сказала, что заедет завтра вечером. Юджин многозначительно задёргал бровями, на что Уэнсдей лишь закатила глаза, желая парню спокойной ночи. Отведя маму Сью в сторону, она сказала, что сама купит ему хорошее автоматическое кресло-коляску, его так забавляла эта возможность, что Аддамс даже удивлялась его наивности. — Через неделю, он будет говорить, что ты самый ужасный человек в его жизни, — посмеялась мама Сью. — Знаю и именно этого и добиваюсь, — Уэнсдей слегка улыбнулась. Она взяла кофе и села за тот же самый столик. Брюнетка знала, что он придёт. Нынешние жители этого города слишком боятся её семьи, чтобы ослушаться. Это даже иногда помогает. Как сейчас, например. — Вот, я успел, — запыхавшийся парень, держал в руках пару сумок и конверт. Девушка посмотрела на наручные часы и кивнула. — Я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу. И Энид не увидит и не услышит больше о твоём существовании никогда. Это понятно? — Парень активно закивал головой и, оставляя сумки, покинул здание. — Никогда ещё в моей квартире не пахло так вкусно, — протянула Уэнсдей, вдыхая приятный аромат, закрывая входную дверь. — О, Уэнсдей, уже всё остывает, — девушка вышла в прихожую. Увидев свои сумки, она опешила, — а… это что? — А, это твоё. Твой бывший с превеликим удовольствием принёс мне все твои вещи, деньги, которые забрал, и письмо с извинениями, — девушка протянула сумки и конверт, — хороший выбор, — кинула Уэнсдей, осматривая во что одета блондинка, а та в свою очередь покраснела и лишь кивнула. — Спасибо, но… как ты это сделала и как вообще нашла его? Ничего не понимаю. — Расскажу за ужином, сегодня ела только салат в кафетерии больницы. — Да, конечно. Тогда мой руки и вперед удовлетворять твой желудок, — посмеялась блондинка и скрылась на кухне. — Хорошее письмо? Я надеюсь, он старался, — сказала Аддамс, через время зайдя на кухню в чёрной домашней футболке и, естественно, такого же цвета спортивных штанах. — Всё, что тут написано не правда, но извиняется он сильно, поэтому… да, неплохое письмо. И, Уэнсдей, здесь денег больше, чем должно быть, — девушка указала на конверт, а потом отложила его, принимаясь раскладывать еду по тарелкам. — А… это он по своему желанию решил вернуть больше. В качестве моральной компенсации, — девушка подошла к шкафу, доставая оттуда бутылку виски. — Будешь? Я просто предпочитаю крепкие напитки. Или могу предложить… — девушка достала бутылку вина, — красное полусладкое. Не знаю, что оно здесь делает, наверное, какой-то подарок издательства, я уже не помню. — Мне лучше вина, от таких напитков потом у меня бывают неприятности, — девушки усмехнулись. Брюнетка достала бокалы для соответствующих напитков, расставив по местам, открыла бутылки, разливая жидкость, и села за стол. — Сегодня, на удивление, даже есть за что выпить, — произнесла Уэнсдей, делая глоток горячительной жидкости. — Правда? И какой повод? — Ну… сегодня стало известно, что с моим другом всё будет хорошо и он чуть ли не родился в рубашке. Заключила контракт с одним хорошим издательством. Ну и главный повод — я впервые за пару лет ужинаю домашней едой и не в одиночестве. — Поздравляю и тебя, и твоего друга. Так ты пишешь книги, да? — Именно так. Чёрт, Энид, esto es delicioso, — простонала Аддамс, приступившая к трапезе. — Что? — Il diavolo, вкусно говорю очень. — Приятного аппетита, — улыбнулась Синклер и тоже начала есть, внутри радуясь, что Уэнсдей понравилось, — кстати, ты обещала, что расскажешь на счёт Артура — моего бывшего. — Всё просто. Я пришла навестить своего друга и ко мне подошла мисс Миллер… — и девушка продолжила рассказывать про их разговор и как она «убедила» его, -… и меньше чем через час он принёс всё, что я любезно попросила. — Блондинка заливалась смехом, представляя испуганное лицо мужчины. — Так твои родители мафия какая-то? — вдруг спросила Энид. — Хуже, но если тебе так будет проще принять, то считай, что так. Если вдруг у тебя будут какие-то проблемы, просто скажи, что знаешь члена семьи Аддамс. А лучше: позвони мне, — брюнетка отпила ещё глоток, скрывая улыбку. — Может переместимся в гостиную? — спросила Уэнсдей, после того как с едой было покончено. — Да, давай, сейчас только посуду… — Оставь, я позже помою, надо же мне хоть какой-то вклад внести — перебила её брюнетка. — Так не пойдёт, я так много тебе должна, что ужин кажется чем-то мелочным. — Стоп. Ты всё это делаешь просто потому, что думаешь, что должна мне, Энид? — после не первого выпитого стакана, мозг уже начинал вести себя не как обычно, но на общем состоянии это пока не сказывалось. Энид промолчала. Она не знала, что ответить. С одной стороны, да, она просто хотела как-то отплатить за столь неожиданную доброту, но, с другой стороны, ей было приятно общество брюнетки. Она весь вечер ловила себя на мысли, что пялилась, рассматривая такое идеальное лицо новой знакомой. — Отвечай, — снова этот требовательный тон, голос был настолько низким, но при этом стальным. — Да, то есть, нет. Конечно, нет. Ты сказала, что давно не ела вкусно дома, поэтому я решила, что должна сделать всё, чтобы тебе понравилось. Но да, мне бы хотелось как-то возместить трату твоего времени и средств на меня, поэтому я так сказала, — брюнетка лишь кивнула, убирая посуду в раковину. Она понимала, что девушка хочет сделать хоть что-то и, хотя это самой Аддамс не нравилось, она позволила Энид это сделать. Просто потому что это нужно самой блондинке. — Чем планируешь заняться? Я так понимаю, что ты недавно в городе? — спросила брюнетка, когда они уже сидели на диване в гостиной, продолжая употреблять губительные напитки. Это точно плохо закончится. — Сначала найду какую-то квартирку, чтобы тебя не тревожить. Собираюсь начать поиски завтра. Потом найду какую-то работу, заведу кота и буду жить долго и счастливо, — блондинка усмехнулась. — Жить можешь здесь сколько угодно. Выбирай любую из двух оставшихся комнат и она твоя. Есть только одно условие, — Синклер неуверенно посмотрела в карие глаза, — будешь готовить, — хмыкнув, продолжила Аддамс. — Как оказалось мне нравится домашняя еда, но сама я этого делать точно не буду: нет ни времени, ни желания. — Ладно, соглашусь только, чтобы радовать твою пищеварительную систему, — Энид рассмеялась, отпивая глоток вина из бокала. — У тебя есть какое-то образование? — Да, я закончила факультет журналистики в прошлом году. — Отлично, тогда и работу мы тебе нашли. Я же говорила, что подписала договор с издательством. Я думаю, они будут рады получить хорошего специалиста по моей рекомендации. — А вдруг я не такой уж хороший специалист? И тебя опозорю, ну уж нет. — Я уверена, что ты отличный специалист. Немного практики и всё будет хорошо. Завтра позвоню и договорюсь о встрече. — И как я теперь должна отблагодарить тебя? Из одной крайности в другую. Спасибо огромное тебе, Уэнсдей. И за то, что ты сделала на крыше, и за то, что пришла потом ко мне, и вообще за всё, что ты для меня сделала, — девушка отставила бокал и налетела на темноволосую с объятиями. — Ещё одно правило: никаких объятий, — спустя минуту опомнившись, Уэнсдей выставила руку. — Прости, не знала, что тебе не нравится. Договорились. — Нам нужно обработать твои раны и нанести мазь, — вдруг вспомнила брюнетка. — Да, я потом всё сделаю. Не проблема, — девушка отвела взгляд, делая глоток, — стой, нам? — Пошли, я помогу. Возражения не принимаются. Где ты оставила пакет с лекарствами? — Наверное, в твоей комнате. Да, точно. Я пошла в гардеробную и оставила пакет на стуле. — Отлично, тогда пошли. Комнату освещал лишь свет луны, который сочился через открытое окно. Тёмные тона придавали этой комнате особенную красоту. Чёрный комплект постельного белья, идеально расстеленный на кровати, шкафы, заполненные книгами и разными бумагами, стол, на котором всё так же стояла пишущая машинка и лежали белые листы. Но всё это нарушил выключатель, который добавил немного освещения над писательским столом, разбавляя эту тёмную атмосферу. — Снимай футболку и ложись, — произнесла Аддамс, доставая мазь из пакета. Девушка покорно выполнила слова брюнетки, портя идеальность черных простыней. Уэнсдей подошла ближе, замирая от покалеченного, но такого прекрасного тела блондинки. Из своих мыслей её вывел голос, лежащей на её кровати девушки. — Всё так ужасно? — прошептала Энид, по её щеке спустилась солёная капелька. — Твои раны они… они прекрасны, — завороженно произнесла брюнетка и опустилась, садясь рядом, касаясь бедром ноги блондинки. Аддамс нанесла заживляющую мазь для синяков и ссадин и принялась распределять смесь по всем имеющимся на теле ссадинам. Её холодные длинные пальцы скользили по всему телу, массирующими движениями разнося мазь по всем нужным местам. Тело блондинки вздрагивало при каждом повторном прикосновении. — Холодные пальцы, — пришла к выводу брюнетка. — Так даже лучше, не так больно. Когда Уэнсдей закончила свой ритуал и вся мазь впиталась в кожу девушки, Аддамс, не зная что на неё нашло, не разрывая зрительного контакта, опустилась губами на каждую из ран и начала покрывать тело блондинки мелкими поцелуями, вызывая у второй табун мурашек по всему телу. Уэнсдей невесомо касалась губами торса девушки, перемещаясь от одного багрового места к другому. Но спустя пару мгновений, брюнетку будто ударило током и она отстранилась. — Не знаю, что на меня нашло, давай просто спишем это на алкоголь. Считай, этим ты меня отблагодарила. Прости, — девушка тараторила, не смотря в глаза блондинки и уже собиралась встать, как её схватили за запястье и потянули на себя, вовлекая в поцелуй. Брюнетка сначала опешила, но алкоголь брал верх и Аддамс с охотой отвечала на поцелуй, врываясь языком в рот девушки, переплетаясь с её собственным. Они целовались грязно, развязно, изучая друг друга. Спиртные напитки расслабили этих двоих, давая возможность принимать решения не мозгом, а чувствами. — Тогда я планирую благодарить лучше, — отрываясь прошептала Энид и уложила брюнетку на спину, окольцевав своими коленями бёдра девушки. Руки Синклер скользили по телу, поддевая край футболки, избавляясь от ненужного элемента одежды. Энид припала к губам брюнетки, вновь завлекая ту в поцелуй. Руки Аддамс поглаживали бёдра блондинки, с периодичностью сжимая, чем вызывали тихий стон второй. Губы Синклер пошли дальше, целуя уголки губ, скулы, подбородок, оставляя багровые отметины на шее, ключицах, плечах. Приподнявшись, Уэнсдей помогла блондинке избавиться от своего лифчика, который тоже был откинут куда-то на пол. Девушка припала к аккуратным грудям брюнетки, оставляя там следы своих губ. Слегка покусывая один сосок, второй оказался зажат между двумя пальцами блондинки. Зализывая укусы и меняя губы и руки, девушка спускалась вниз проводя языком по животу, чем вызвала в груди и так сбитого дыхания Аддамс, ещё более сильную учащенность. Она тихо стонала, стараясь показывать своё возбуждение не так сильно, но всё пошло к чертям, когда находящаяся сверху девушка опустила спортивные штаны, а потом и вовсе сняла их. Синклер накрыла уже возбуждённый орган ладонью, давя слегка одним пальцем, вводя его внутрь, вызывая уже совсем не тихий стон Уэнсдей. Добавляя ещё один палец, блондинка действовала жестко, резко и быстро, а Аддамс, лежащая внизу, выгибалась и задыхалась в собственных стонах, получая невероятное удовольствие от происходящего. Энид замедлилась, устраиваясь поудобнее в ногах девушки и просовывая язык вместе с пальцами, вызывая хриплый стон брюнетки, которая бёдрами подавалась вперёд сильнее, чтобы почувствовать Энид в себе как можно глубже. Она стонала, выгибалась в пояснице, рукой держала волосы блондинки, притягивая ту к себе ближе. После неисчислимого количества толчков в перемешку со стонами, Синклер почувствовала, как мышцы вокруг её пальцев сокращаются, выделяя все соки, которые стекают по руке, что всё ещё находилась внутри девушки. Облизав свою руку до чиста, Энид упала рядом с темноволосой, переводя сбитое ранее дыхание. — Это была лучшая благодарность, которую я получала, — ухмыльнулась девушка, переворачиваясь на бок, чтобы заглянуть в возбуждённые, тёмно-синие глаза. — Я и сама не знала, что умею так благодарить. Брюнетка заткнула девушку поцелуем, подминая под себя и откидывая бюстгальтер куда-то в сторону своих вещей. Аддамс вела себя развязно, целуя всё, что попадалось по пути, прикусывала кожу на шее, груди, ключицах, а потом зализывала, извиняясь. Вела мокрые дорожки своего языка, вырисовывая только известные ей узоры по ореолам груди Синклер, от чего слышала сдавленные стоны девушки снизу и краем глаза замечала руки, которые сжимали простынь. Всё это заводило ещё больше и она, оставив руки на груди, сжимая их, направлялась вниз, не забывая покусывать и целовать кожу живота. Когда на её пути встала ткань шорт, Аддамс, приподняв Синклер за бёдра, стянула ненужные элементы одежды, оставляя девушку абсолютно обнажённой. Она провела языком по линии лобка, опускаясь ниже. Брюнетка закинула на свои плечи ноги Энид, устраиваясь ближе к тому самому заветному месту. Аддамс подняла свои затуманенные похотью глаза и взглянула в возбуждённую пару глаз, которые умоляли о продолжении. Мысленно усмехнувшись своему успеху, девушка вернулась в изначальную позицию. Поддерживая блондинку за бёдра, Аддамс провела языком по половым губам, неспешными движениями вводя его внутрь. Спустя пару мгновений она буквально вдалбливала свой язык внутрь девушки, вырисовывая там разные узоры и помогая себе пальцами, которые то и дело меняли угол входа. Энид задыхалась, стонала, выкрикивала имя темноволосой и после самого мощного толчка обмякла в руках, которые уже были готовы поддержать худое тело. Уэнсдей вылизала всю площадь поражения соками Синклер и легла на подушку, прижимая такое же нагое тело к себе, утопая в энергии и тепле их обнажённых уставших тел. — Оставайся со мной навсегда, — уже в полудрёме прошептала брюнетка, сжимая бедро Энид и подтягивая ещё ближе к себе. На это Синклер довольно улыбнулась и, прижавшись сильнее, обхватывая тонкую талию, погрузилась в сон. Брюнетка проснулась, на неё накинуто одеяло, а рядом постель уже холодная. Обычно Уэнсдей встаёт рано, но вчерашний алкоголь и события на этой кровати дают свои плоды в виде расфокусированных мыслей и обессиленного тела. Она надела чистое бельё и, накинув белую рубашку, пошла на кухню из которой уже доносился приятный запах. — Доброе утро, соня. Я знаю, что ты не любишь яйца на завтрак, поэтому сегодня мы будем есть панкейки, — девушка, одетая в какую-то чёрную футболку Аддамс, развернулась с тарелкой, поставив её на барную стойку. — Доброе утро. Ты почему так рано ушла, у меня были другие планы на это утро, — Уэнсдей хищно улыбнулась и кивнула в благодарность на поданный кофе. — А на счёт яиц… я так понимаю кто-то решил почитать обо мне в интернете, не поздновато ли? — девушка усмехнулась. — Я где-то написала об этом и всё приняли за чистую монету. Ну это хорошо, учитывая, что яйца на завтрак действительно не очень. Девушка рассмеялась и села на соседний барный стул, подтягивая к губам чашку с чаем. — И, кстати, я не идиотка, — вдруг нарушила тишину Синклер. — Что прости? — брюнетка развернула голову с непонимающим взглядом. — Знаю, что ты говоришь по-испански и я загуглила первое иностранное слово, которое от тебя услышала, — и тут до Уэнсдей дошло о чём вообще идёт речь. — Я бы поспорила, — Аддамс усмехнулась, подтягивая барный стул ближе и цепляясь пальцами в бедра светловолосой. — Знаешь что, Аддамс, — получив в ответ заинтересованное мычание, девушка продолжила, — я хочу остаться с тобой навсегда, — прошептала Синклер и впилась в губы, слизывая каплю кленового сиропа, который остался на губе темноволосой. — То есть на крышу больницы мы больше не пойдём... жаль, — досадно протянула Аддамс, отрываясь от поцелуя и переводя дыхание. — Я видела у тебя в гостиной виолончель, сыграешь мне? — Поинтересовалась блондинка, проигнорировав подкол Уэнсдей. — Пошли, mi idiota favorito Уэнсдей ещё не раз сыграет Энид на виолончели, задевая струнами инструмента струны души светловолосой девушки, которая с удовольствием попадает под эти чары. Синклер приготовит ещё не один завтрак, пробуждая брюнетку ото сна после будоражащей кровь ночи. Они вместе познают много вещей, которые дано понять лишь влюблённым. Эта история началась со смерти, но закончилась поцелуями на ночь и сопением на другой стороны кровати, разноцветной одеждой, которая появилась в теперь уже совместной гардеробной, иногда невыносимой приставучестью Энид к Аддамс во время писательского времени, но вскоре брюнетка поймёт, что именно этого ей не хватало всю одинокую жизнь в этих четырёх стенах. Любви Энид.