Импровизация

Вечером Елена вернулась в свою московскую квартиру. Перед ней была ещё одна неделя съемок в Склифе. Зажигая сигарету, она закрыла глаза: запах табака смешался с ароматом пузырьков в ванне, расслабляюще действуя на её нервы. Вино, верный спутник её самых задумчивых минут, стояло рядом на мраморной полке, придавая моменту дополнительную атмосферу уюта. С Максимом, как сценическим партнёром, она чувствовала себя абсолютно спокойно. Они смеялись, шутили и вызывали удивление у членов съёмочной группы. Он выделялся среди мужчин своей добротой и вежливостью, при этом никогда не казался скучным. Умный и остроумный, но без тени высокомерия. Каждый раз, когда они встречались на площадке, Елена смеялась до слёз. Но не обходилось и без серьёзных разговоров о кино, театре и искусстве в целом. Она знала Максима как блестящего комика, но здесь он раскрылся ещё и как эмоциональный и драматический актёр. Она волновалась, возвращаясь на площадку. Они не виделись с того неловкого момента. Елена, конечно, могла бы поступить как дива и прекратить всё общение с ним, делая вид, что это для неё ничего не значило. Но это не так. В их «отношениях» была такая завораживающая энергия, от которой она не хотела отказываться. Она никогда не была влюбчивой, и это знали все, включая её саму. Но его признание обрушилось на неё как штормовая волна и сбило с ног. Теперь она в смятении, и это пугает. Начинают снимать сцену, где следователь сообщает, что не будет возбуждать дело. Он уже уходит, когда стучат в дверь: — Здравствуйте, можно? — Да, входите. — Я пойду. Всего доброго, — следователь покидает кабинет. — Что-то случилось? — Олег смотрит обеспокоенно. — Нет, дело открывать не будут. Я не виновна, — тихо отвечает Павлова, её голос еле слышен. — Значит, всё хорошо? — Нет, не хорошо. Мне надо с этим жить, а я не смогу. Мне надо попытаться забыть, а я не смогу. Всё хорошее кончилось, — голос её дрожит, каждое слово стоит ей огромных усилий. — Ирина Алексеевна, я привёз пациента. Это муж моей приятельницы, там суицид. Вы отдадите допуск к операции? — Да, — она выдержала паузу, потом добавила, — при условии, что вы вернетесь к нам. Олег лишь слегка приподнял уголки губ, понимая, что она просто так его не отпустит. — Стоп, снято, — командует режиссёр, — перерыв на 10 минут. Это была их первая встреча на площадке. Они провели в кабинете несколько минут, пока группа готовилась к следующей сцене. Максим стоял, прислонившись к двери, и выглядел как мальчик, который натворил дел и был вызван к директору. От одного его вида её сердце сжималось, она просто хотела его обнять. «По крайней мере, мы говорим друг с другом. Это уже что-то,» — думал он. «Всё не так плохо» — думала она. Вдруг к ним зашла режиссёр. — Макс, Лена, нам нужно обсудить, как будут развиваться отношения между вашими героями, — начала Юлия, скрестив руки на груди. — Юль, мне кажется, мы всё уже решили. Они коллеги, которые поддерживают друг друга, — быстро ответила Елена, стараясь не показывать свою нервозность. Максим, глядя куда-то мимо Юлии, с видимым безразличием добавил: — Именно. Между нами ничего нет и не будет. — Точно? — Юлия прищурилась. — Да, — ответили актёры в один голос. Елена мельком взглянула на Максима, и её кольнуло неприятное ощущение. Его равнодушие казалось каким-то слишком наигранным. — Ладно, тогда убираем признание и поцелуй. И разговор в квартире Олега. В итоге получается, что Брагин упрашивает Павлову не выходить замуж за Аленикова, на что она резко отвечает, что это не его дело. После этого следует ссора, из которой удаляем упоминание о «молодом любовнике». Затем идут сцены операции, разрыв аневризмы, допрос, после чего Брагин провожает Павлову домой. — сказала Юлия, делая пометки в своём блокноте. — Хорошо. Там, может еще и уберем часть, где Брагин просит Павлову не выходить замуж за Аленикова. Она же ему никто, не друг, не любимая женщина, просто коллега. — добавил с усмешкой Максим. — Ну это уже мне решать. Чуть не забыла, тебе нужно будет найти новую партнёршу. Маша всё-таки хочет покинуть проект, — добавила Юлия, бросив на него короткий взгляд. — Может, Лену вернём? Ну раз уж Кривицкий возвращается. Или Олег может с Ниной замутить. А что, мы с Анютой давние друзья, у нас полное доверие. — серьезно предложил Максим. — Я подумаю, — режиссер кивнула, не замечая напряжения между ними. — Хорошо. Я тогда пойду? Он ушел, не дождавшись ответа. — Лен, всё нормально? — Юлия повернулась к Елене — А да, всё хорошо. — рассеянно ответила актриса и ушла вслед за Максимом. В течение следующих нескольких дней они почти вернулись к своему обычному поведению. Оба вели себя крайне профессионально. Они разговаривали на площадке, иногда даже шутили, но Макс держал дистанцию — он слишком боялся снова допустить ошибку. Чувствовал себя подавленным и невероятно раздираемым противоречиями. С одной стороны, Максим скучал по прошлым отношениям, ему хотелось снова ощутить комфортное безразличие, как это было до того, как он признался себя и ей в своих чувствах. Но с другой стороны — его задела её категоричность. Её же смущало поведение Максима. Она искренне не понимала его — он отстранился и вёл себя как будто ничего не было. Но ведь этого она просила, так почему же ей сейчас так неуютно? Это абсурд! Он намекал, что у него есть к ней чувства, или она это неправильно поняла? Было ли его признание импровизацией, задумкой сценаристов, которую Максим блестяще выполнил? О боже, неужели она выставила себя дурой, восприняв все всерьез. Одно было ясно - она скучала по прежним «отношениям» и злилась на Максима. — Итак, снимаем сцену у Павловой. Тишина, мотор, — прозвучал голос режиссера. — Вот трудовой договор, вот ручка. Я все подготовила, осталось только подписать. Здесь напишите сумму, которую посчитаете нужной, в разумных пределах, конечно. Все время, пока она говорила, Максим сверлил её взглядом. Елена упорно избегала его взгляда, чувствуя его напряжение. — Дело то не в деньгах, — сказал он сдержанно. — Ну, они же тоже нужны. Если вы так переживаете за поликлинику, то я позвоню главврачу и предложу такую кандидатуру, что она на него молиться будет, — Елена наконец взглянула на него прямо. — Ну признайтесь себе, что сами хотите вернуться. В этот момент в дверь снова постучали. — Да, входите. — Можно Ирина Алексеевна? — Ой, какие люди! — Брагин поднялся и подошёл к Кривицкому. Они обнялись, но чувствовалась некоторая натянутость. — Простите, я не знал, что вы заняты. — Какими судьбами? В гости или на постоянку? — Олег не скрывал своего скепсиса. — На постоянку, как вы выразились. Геннадий Ильич с завтрашнего дня будет работать у нас хирургом, — ответила Павлова за него. — Прямо так вот, рядовым? — в голосе звучали нотки сарказма. — Рядовым. Руководитель из меня, как вы знаете, так себе, — Кривицкий улыбнулся в ответ, стараясь смягчить обстановку, — это должность должна занимать Ирина Алексеевна. Ильин честно недоумевал - тон Максима никак не укладывалось в сценарий. Да и Лена была напряжена без видимых причин. — Геннадий Ильич, помогите мне Олега Михайловича уговорить вернуться на работу. — Уговориваю, — с неохотой сказал Кривицкий. — Сильнее уговариваете, — проговорила Павлова. — Возвращайтесь, Олег Михайлович, и мы под руководством Ирины Алексеевны совершим немало подвигов. Олег выдохнул, чтобы не сказать лишнего, подошел, быстро подписал документы и ушел. — Стоп, Максим, ты же должен был еще реплику сказать про Мюнхаузена, — проговорил режиссер. — Что, а да, извините. — Ничего, сосредоточьтесь. И так, Андрюша, повтори пожалуйста с момента про подвиги. Тишина, мотор! — Возвращайтесь, Олег Михайлович, и мы под руководством Ирины Алексеевны совершим немало подвигов. — обратился Кривицкий к Брагину. — Насчет подвигов не знаю, но что-то героически в этом есть, — проговорил он и быстро подписал договор. — Что-то знакомое, откуда это? — спросила Ирина с интересом. — Барон Мюнхаузен. — Спасибо, с завтрашнего дня жду вас.— она вздохнула с облегчением. — Да, досвидание, — Олег уходит — А вас, Геннадий Ильич попрошу остаться. — Стоп, снято! Всем спасибо.