Призраки завтра

Проходили последние недели августа. Однако на улице уже третий день держалась июльская жара. Даже лёгкий ветерок не спасал ситуацию, и все люди скрывались дома под кондиционерами. Леви, проснувшись с болью в голове больше похожей на мигрень, пытался три раза встать с постели. Удавалось это с трудом, так как все свои силы он потратил ночью, убегая от полицейских, которые чуть его не поймали. Сделав вдох и выдох, Аккерман привстал в кровати и перевёл взгляд на часы. Была половина десятого, что означало, что Кушель прекрасно знает, что её сын снова где-то шлялся, и даже знала, где именно. Так что от скандала и нотаций Леви было не избежать. Наконец встав и одевшись, брюнет стал спускаться вниз по лестнице. Где-то в одной из комнат доносились голоса, но более отчетлив был голос Кенни, который раздавал всем задания на неделю. Незаметно пробравшись на кухню, Леви стал искать в одном из ящиков таблетки от головы. Вдобавок к этому он успел заварить себе чаю. Парень планировал быстро позавтракать и мигом бежать домой к матери. Через несколько минут послышались шаги в сторону входной двери, а затем её же закрытие. И на кухню зашёл Кенни и сел за стол, запрокинув на него ноги. Леви по-прежнему стоял возле кухонной гарнитуры, на которой стояли электронной чайник, хлебница, чашка Леви с чаем, и стойка с ножами. — Чего тебе? — подал голос младший Аккерман. — Расслабься, малец, — отвечал Кенни, смотря на Леви, который уже был готов вынуть нож из стойки позади него и наброситься на названного гостя. — Я пришел к тебе с важным разговором, так что присаживайся, и давай в этот раз обойдёмся без скандалов и драк, — мужчина указал на место напротив себя, как бы приглашая младшего Аккермана спокойно всё обсудить. С полным отсутствием всяческого доверия к этому человеку и пониманием того, что он способен на многое, Леви, по-прежнему чувствуя некую настороженность, садится напротив и переводит свой взгляд на Кенни. Но в любом случае, если он уделит ему лишение несколько минут, которые он бы предпочёл в одиночестве провести на кухне, выпивая чай, то есть совсем небольшая вероятность, что назойливый дядя из криминального мира от него отвяжется. — Ну, говори, чего ты хочешь. — Послушай, разговор хоть и важный, но короткий, поэтому медлить не буду и скажу, как есть: ты будешь учиться в институте в другом городе, и это никоим образом не обсуждается. Просто делай, что говорят, — на одном дыхании протянул старший Аккерман. — С какого это перепуга ты решаешь за меня? А? Ничего, что я уже в другой поступаю с Фарланом и Изабель? — Я забрал твои документы и подал в другой. Я же сказал, что ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Мне нужен свой человек в другом городе, чтобы… — Я тебе не мальчик на побегушках, — перебил Леви дядю. — Мне надоело это. Ты вообще в курсе, что из-за твоих неправильных наводок меня полиция могла поймать? А? Почему я всю грязную работу делаю за тебя? Мы так не договорились, когда ты меня брал пару лет назад. И, по-моему, я спокойно могу уйти из клана, но ты мне не даёшь этого сделать. — Я позволю тебе уйти из клана и больше никогда в жизни о нём не вспоминать только тогда, когда ты выполнишь последнее грязное делишко, — продолжал Кенни, никак не отреагировав на очередное недовольство племянника. — Едешь ты в другой город не просто так, как я уже сказал ранее. Тебе нужно выучиться на преподавателя истории, но, в первую очередь, твоей основной задачей будет слежка за семейством Йегеров. Мне нужно добыть как можно больше информации о них. К слову, причиной наших постоянных переездов являются именно они, чтобы ты просто это знал. Как только ты выполнишь это задание и вернёшься обратно, то я больше не стану тебя контролировать, дам полную свободу действий, а также денег. Все твои криминальные похождения будут перевешены на другого человека, и об этом я тоже позабочусь. Надеюсь, сейчас я смог тебя переубедить, — добавил Аккерман, ожидая реакцию Леви. «Удобно, конечно… Ты устроился…» — пронеслось в голове брюнета. — Тч. Хотелось бы верить… Если я не могу отказаться, значит, придётся сделать. Но ты хотя бы хоть что-то знаешь о них? Как главарь выглядит? Леви стал прикидывать, что его ждёт в другом месте и это не особо нравилось парню. — Я знаю только имя. Его зовут Гриша Йегер. Больше ничего, — наконец ответил Кенни, продолжая смотреть на племянника. — Тч, пиздец как много информации. Спасибо тебе огромное… Достал своими поручениями… — последние предложения Леви произнёс шёпотом. — Мне абсолютно по барабану, хочешь ты того или нет, но ты должен это сделать, и никакие отговорки я не приму, — строго повторил Кенни, а затем задумчиво посмотрел в сторону входной двери. — Выбора у тебя нет. Либо выполнишь это одно-единственное поручение и избавишься от оков криминального мира, либо до конца своих дней будешь воровать, убивать, и находится между жизнью и смертью, — добавил он. — Как будто я виноват, что мне пришлось лезть в этот твой «криминальный мир». Это несколько лет назад У МЕНЯ НЕ БЫЛО ВЫБОРА. Не ты успокаивал Кушель после того, как она потеряла голос во второй раз. Не ты пытался тащить на себе все по дому. И всего этого бы не были, будь мой отец жив, — твёрдо и уверенно произнес Леви, вставая из-за стола и кладя кружку в раковину, а после снова встал возле гарнитура. — Он бы просто не допустил, и я бы не связался с тобой. — Твой отец был тем ещё недотёпой и глупцом. Не думаю, что он бы не допустил того, чтобы его любимый сынуля грабил и убивал. Кстати, вот, что я думаю: лучше бы твоей матери было не выходить замуж. И так хлопот было достаточно, а она ещё с ним познакомилась, а потом ты родился, — огрызнулся Кенни, понимая, что последние его слова могут взбесить Леви, и он в любой момент действительно может схватить острый предмет и воткнуть его глубоко в спину. Эта дискуссия может зайти слишком далеко, если не закончить её прямо сейчас, просто развернувшись в сторону входной двери, но любой их разговор заканчивается скандалом или попытками младшего Аккермана атаковать дядю. — Ты его не знаешь… Не смей так говорить о тех, кого больше нет, сука… И, насколько мне известно, это из-за твоих дружков он погиб? Или что-то около того? Это было не самоубийство! — чуть ли не крича, поговорил Леви, чувствуя, что вот-вот и разозлится с полной силы. — Хоть убей, не припомню этого, — равнодушно произнёс Кенни, собираясь встать из-за стола. — По правде говоря, у меня каждый божий день столько важных дел, что я уже не могу запомнить, кого убивал в последний раз, так что приношу извинения, если не предоставил достаточно информации, — он направился к входной двери, но тут же почувствовал гнетущую обстановку. Он понимал: повернётся к разъяренному мальчишке лицом — тот на него набросится с криками. Особенно после того, что он наговорил об отце Леви, зная, какая это сокровенная для него тема, словно болевая точка. Слова дядя взбесили парня не на шутку, так что, достав из стойки обычный нож, Леви пошёл вслед за старшим Аккерманом. Конечно, брюнет понимал, что снова ничего не сделает и не причинит серьёзного вреда. — НЕ СМЕЙ ТАК БОЛЬШЕ ГОВОРИТЬ ПРО НЕГО! — крикнул Леви и замахнулся на Кенни. Ловким движением одной руки Кенни выхватил нож из рук взбесившегося парня и повалил его на стол, не давая возможности атаковать себя ещё раз. Леви принялся вырываться и ругаться благим матом на дядю, чуть ли не проклиная его до пятого колена, но тот силой пригвоздил Аккермана к столу, пока тот не успокоится. — Неплохой приём, но, как видишь, он не сработал, — шутливо сказал Кенни, а затем стал потихоньку ослаблять хватку, видя, что Леви больше не сопротивляется. — Какого черта вы тут оба устроили?! — раздался внезапный голос Ури. При его виде Кенни практически сразу отпустил Леви. — Я только уехал по делам, а вы снова собачитесь. Аккерманы стояли в нескольких метрах друг от друга и сверлили взглядом друг друга. — Я не хочу знать, что тут произошло… Но тебе Леви уже пора домой идти. Кушель тебя срочно зовёт. — Ладно, как скажешь. Ещё увидимся, — брюнет перед уходом в последний раз неодобрительно посмотрел на старшего Аккермана, а за тем хлопнул входной дверью, всё ещё оставаясь в ярости от сказанных ранее слов о его отце. Никто не имеет права поливать этого человека грязью или как-то порочить его доброе имя. Возвращаясь домой с испорченным настроением, парень проклинал боль в голове и готовился к нотациям, которые ему будет читать Кушель. Да и под каким предлогом ей сказать, что он будет учиться в другом городе, парень не знал. Чтобы отогнать плохие мысли, брюнет достал наушники, надел их и стал слушать музыку в основном это был sum 41, HIM или же The Rasmus. Пусть ему Кушель запрещала так делать, Леви продолжал это делать. Правда, перед несколькими метра возле дома он снимал наушники и притворялся, что ничего не было. Дойдя до дома через полчаса, Аккерман открыл дверь и стал разуваться. Из кухни вышла женщина и недовольно посмотрела на сына. — Прости… Я помню, что обещал тебе завязать с этой деятельностью, но… — Я уже знаю, что ты хочешь мне сказать, — недовольно протянула Кушель, а затем повернулась к Леви спиной, не отвлекаясь от дел. — Докладывай, где ты сейчас был и с кем? Женщина была очень возмущена, что сын нарушает общение, которое он буквально на коленях вымаливал перед ней. А ведь она поверила, какой раз второй шанс ему уже дает, а всё, как ей кажется, без толку. Закончив с работой на кухне, Кушель села за стол и продолжала с недовольством и разочарованием смотреть на сына, готовясь выслушать его по поводу очередных ночных похождений. — Я снова был у Кенни… Да, да я помню, что мафия — это плохо, и отец меня так не воспитывал, но что поделать… Не хочу говорить, чем именно я сегодня занимался, но я буду учиться в другом институте в совсем другом городе… И это… — резко замолчал Леви. Он думал, как правильно сказать об учёбе там. — Это моё решение. Я уеду туда на днях и буду обустраиваться. Ты же не против? Как раз буду подальше от Кенни… — Я-то не против, конечно, что ты захотел безопасной жизни в другом городе. Возможно, это будет даже лучше, но сам факт, что ты до сих пор выполняешь поручения мафии, что меня очень огорчает и злит, — женщина строго отчитывала Аккермана и открыто выражала свою позицию. — Просто… Я очень волнуюсь за тебя, и не переживу, если с тобой что-то случится… — в комнате повисла тишина, и Кушель, как ей и подобает в ситуациях, когда она не знает, что делать, закрывает лицо руками, бормоча что-то себе под нос. — Ты уверен, что тебе стоит жить и учиться в другом месте? — Да. Я хочу отдохнуть от всего этого. Да и к тому же меня уже потихоньку начинает искать полиция, не лучшая перспектива, знаешь ли. После этих слов тяжело Аккерман вздохнул. У него по-прежнему болела голова. Парню казалось, что он готов весь день провалятся в постели из-за этого. Но тут на телефон Леви приходит сообщение от Ури: Сегодня вечером заеду за тобой. К 19:00 успей собрать свои вещи, потому что мне придётся тебя вести в другой город. Твою машину тебе не отдадим в виду соображений. Сам прекрасно понимаешь, что она угнанная. Прочитав срочное сообщение и предупредив мать, что к семи часам вечера за ним заедут, парень резко соскочил со своего места и пошел собирать вещи. Лекцию матери он так и не дослушал — она попросту не успела ничего сказать. Собирая всё необходимое для грядущей поездки и будучи уверенным в том, что это будет наилучшим решением, Леви всё время провел в своей комнате и даже не удосужился ещё раз извиниться перед матерью, которой доставлял достаточно хлопот. Тем временем Кушель стояла около двери сына и хотела постучать в неё, чтобы поговорить, но не стала этого делать и просто молча ушла. В семь часов за Леви приехал Ури, как он и обещал. Мужчины долгое время спорили насчёт того, брать ли Аккерману его черную акустическую гитару или же нет. В конце концов Райс сдался и разрешил Леви её взять. Загрузив свои вещи в багажник машины, брюнет попрощался с матерью и сел на передние сидение. Мужчины долгое время ехали молча, практически не разговаривая. Лишь радио заполняло тишину, стоящую в машине. Изредка Леви поглядывал в окно, пытаясь разглядеть какие-то образы или силуэты, но солнце опускалось за горизонт всё быстрее, и вот уже стемнело. Мало что можно было разглядеть, а потому парень оторвал взгляд от окна и смотрел то по сторонам, то на Ури. — Слушай, а тебе не приходило в голову, что в другом городе ты встретишь старых знакомых? Может, это будут даже твои близкие друзья? — неожиданно начал разговор мужчина, не отрываясь от дороги. Ему хотелось хоть как-то наладить контакт с Аккерманом, поговорить с ним о чем-то в пути, поскольку дорога до назначенного пункта занимала немало времени. Также Райс надеялся, что заданный им вопрос никак не задел парня. — Какие близкие? Ты вообще понимаешь, что несёшь? — спросил Леви, переведя взгляд на дядю. «Может он имеет в виду Ханджи, Эрвина и других ребят? Да, я помню их, но… Хочу ли я их встретить? С одной стороны, да, с другой не очень…» — пронеслось в голове брюнета, после чего он тяжело вздохнул. — Разве тебе самому этого не хочется? — спросил мужчина, удивлённо посмотрев на Аккермана. — По-моему, это даже неплохо. По крайней мере, у тебя будут собеседники, и ты не будешь чувствовать себя таким одиноким. Не стоит воспринимать всё в штыки. В салоне автомобиля снова повисла тишина, по радио тихо играла музыка и шли новости. Ури, не дождавшись в этот момент ответа от Леви, перевёл взгляд с парня на дорогу. — Да, но… Они же не помнят меня. И скорее всего у них могли быть перемены в характере. Я же не могу к ним подойти и спросить: «а ты помнишь разведкорпус?» Подумают, что я какой-то псих или что-то на подобии, — ответил Леви, переведя взгляд на дорогу. — Да и как быть с моими разговорами во сне? Я же в общежитии буду жить. — А ты предупреди своего соседа по блоку, что разговариваешь во сне. Не пытайся объяснить, с чем это связано, просто скажи — и всё. Надеюсь, он окажется понимающим, — ответил Ури, пытаясь немного успокоить Аккермана. Он уже давно знал, что парня мучают кошмары о прошлой жизни, разговоры во сне, и они буквально не дают ему покоя на протяжении нескольких лет, что всегда беспокоило мужчину. Но отчасти он был даже рад, что Леви ему об этом рассказывает, ведь, как ни крути, с таким не с каждым первым встречным поделишься. Значит, это говорит о хорошем уровне доверия. Опустились сумерки. Из окна теперь большую часть пути виднелись леса и поля, но даже их было очень трудно разглядеть. Оставалось только сделать радио громче и неустанно смотреть на дорогу и светящиеся фары машины. Неожиданно для самого себя Райс начал улыбаться, а затем и немного засмеялся. Со стороны это выглядело довольно странно. — Че ржёшь? Дебильный анекдот Кенни вспомнил? — поинтересовался Леви, наблюдая за своим дядей. Это немного настораживало. Обычно Ури не смеялся без причины. Он был всегда сдержанным и рационально себя вёл. В отличие от Кенни, который мог вести себя крайне неожиданно. — Говори, почему ржёшь. — Нет, дело немного в другом, — отвечал Ури, продолжая улыбаться. — Просто только сейчас меня осенило, что там ты, вероятно, можешь наконец-то повстречаться со своим избранным. Широкая улыбка, больше похожая на ухмылку, не сходила с лица Ури, и он стал ждать ответа, готовясь к любой реакции со стороны Леви на этот вопрос. — Тч. Нашёл чему радоваться… Да и я не помню, кем он был… Хотя, — после этих слов Аккерман замолчал. Перед его взором снова предстала картина, где напротив него стоит человек высокого роста с прекрасными блондинистыми волосами пшеничного отлива. Этому человеку брюнет доверял, как никогда прежде. Он защищал его, поддерживал, своеобразно, но заботился о нем. «Эрвин? Это был он?» — думал Леви, нахмурив тонкие брови. — Как я могу понять и узнать, что это именно Он? — По этой теме лучше к Кенни обращаться, а не ко мне. Пусть я и был в той жизни королём стен, и многое знал о вашем роде, однако здесь ответить на все интересующие тебя вопросы, к сожалению, не могу. Как я говорил, попытайся об этом поговорить со своим дядей. Возможно, он тебе что-то толковое да расскажет. Ури резко замолчал, а Леви ничего не ответил, лишь сильнее нахмурив брови, когда речь зашла про Кенни. Парню больше не хотелось иметь никакого дела с ним и даже лишний раз слышать его имя. — Я к этому мудаку за советом не пойду. Сам разберусь… Но ты же что-то почувствовал или вспомнил, когда увидел Кенни? Не может быть, чтобы ничего. После этого Леви посмотрел на Ури в надежде, что тот ответит. Про знакомство Кенни и Райса он знал мало, потому что практически этим не интересовался. «В любом случае я помню внешность, но… Он может измениться здесь или остаться тем же человеком. Да и скучаю ли я по нему? И кто он сейчас для меня?» — крутились мысли в голове парня, когда он в очередной вздохнул. — Прошло очень много времени с тех пор, как мы с ним встретились. Даже слишком много… — начал Райс, прервав тишину. — Вряд ли я могу что-то вспомнить… Хотя я когда увидел его, скорее всего, я понял, что этот человек особенный. Думаю, потом всё сам поймёшь и почувствуешь, — добавил он. Мужчина бросил взгляд на Леви — и заметил его растерянность в этой ситуации. Он даже начал предполагать, что у Аккермана уже появился избранный, которого он, вероятно, видел в своих снах. Но опять же, это были всего лишь не подкрепленные ничем догадки. — Но я могу же его по внешности узнать? Хоть я иногда что-то помню смутно, но думаю что-то, да я должен помнить, — произнёс Леви с долей надежды. Желание встретить Эрвина в другом городе потихоньку нарастало. По крайней мере, брюнету интересно, чем сейчас живёт и дышит Смит, и помнит ли блондин его. — Вполне можешь. Если ты что-то о нем помнишь, пускай это и не такие значительные детали, то это уже хорошо. Знаешь, ты сейчас стал так оживлённо про это спрашивать, надеешься на что-то. Значит, тебе уже не терпится с ним встретиться? — Ури снова заулыбался, понимая, что после очередного неловкого вопроса Леви точно с ним не будет разговаривать до конца поездки. — Не знаю… Это сложно объяснить хочу или нет. Я в прошлой жизни дал ему обещание, — произнёс Аккерман и откинулся на сидение. — И я его не смог выполнить. По крайней мере в моих воспоминаниях нет чего-то относящегося к этому… После этих слов Леви замолчал, смотря в окно и вглядываясь в небо, а именно на луну, которая пряталась за тучами. Увидев печаль на лице Аккермана и то, с какой тоской в глазах он смотрит на луну, еле видную в ночном небе, усыпанном звёздами, Райс решил ни о чем больше его спрашивать, а оставить парня наедине с собой и своими мыслями. Так они ехали оставшийся путь — молча, иногда переглядываясь и обмениваясь короткими фразами. В другой город они приехали к двум часам дня. Дорога заняла всю ночь. На улице стояла пасмурная погода, и вот-вот грозился пойти дождь. Тротуары были важными. Где-то даже были огромные лужи. Припарковавшись возле здания общежития, Ури открыл двери, и Аккерман, обречённо вздохнув, вышел из авто и забрал свои вещи из багажника. Попрощавшись с Райсом, Леви направился в здание. По пути он все-таки намочил свои кеды, которым итак оставалось мало жить. Стельки в них затерлись, где-то были самые настоящие дырки. Подошва тоже желала лучшего. С мыслями, что нужно купить себе новую обувь, брюнет зашёл вовнутрь здания. Там заселился, и вахтер сказал в каком блоке будет жить парень, и на какой этаж нужно идти. Идя на четвёртый этаж, Леви надеялся, что ему попадётся спокойный сосед. Открыв дверь своим ключом, который ему выдали, Аккерман зашёл в блок. Он оказался в маленьком коридорчике. Справа была дверь в зал, а через неё в ванную, совмещенную с туалетом, слева была крохотная кухня, а прямо по коридору было две двери. Это было две комнаты. Разувшись и поставив чехол с гитарой на пол, Леви заглянул в каждую из них. В зале посередине стоял диван, справа от него кресло, возле них журнальный столик. На стене висел маленький телевизор. Невиданная роскошь, но видимо он достался от бывших владельцев. Два окна, на подоконниках которых не было ничего кроме слоя пыли. По бокам от них было два пустых стеллажа. Кухня была стандартная. Плита, холодильник, шкафы с посудой, гарнитур и стол с двумя стульями. В ванной тоже не было ничего примечательного. Выбрав одну из свободных комнат, Леви закинул туда свои вещи. Она представляла собой комнатушку размером 10 м². Шкаф, кровать и стол. Больше ничего не было там. Тут внезапно раздался звук щелчка в замке, и Аккерман вышел на звук. В коридоре перед собой он увидел Ханджи. — Здравствуй, новый сосед! — радостно крикнула девушка, протягивая Леви руку. — Прости за небольшой беспорядок, но я правда пыталась здесь прибраться до приезда своего нового соседа, — говорила она, немного волнуясь. — Думаю, твоя дорога была дальняя, возможно, ты сильно устал, поэтому, если хочешь, давай помогу с распаковкой вещей, затем проведу экскурсию по общежитию, расскажу про институт и тому подобное? Зое, поприветствовав Аккермана, по-прежнему стояла в коридоре, и даже не думала пройти дальше, как будто перепутала блок, зайдя в тот, в котором не жила. — Э… Мне не нужно помощь, я сам прекрасно справлюсь, — ответил Леви, скрестив руки на груди. «Ну, почему именно очкастая моя соседка? Что я такого сделал? Теперь бардак будет постепенно распространяться, пока я не буду убираться», — подумал Аккерман, пристально глядя на девушку, которая практически не изменилась. Вспомнив про элементарную вежливость, брюнет спросил: — Ты не представилась и не назвала на кого, тут будешь учиться, если ты, конечно, также на первом курсе, как и я… — А, точно. Представиться-то я совсем забыла, — растерянно сказала Ханджи, и немного засмущалась. — Я — Ханджи Зое. Приятно познакомиться, — усмехнулась она. — Моя специальность — преподаватель химии и биологии, первый курс пока что. Признаться, работенка бывает сложной, но, вроде бы справляюсь, и никаких претензий ко мне нет. Ну, а что насчёт тебя? На кого учиться приехал? — спросила она наконец-то, понимая, что до этого в основном говорила о себе, и ей гораздо интереснее будет послушать об амбициях Аккермана. — Тч. Леви. Просто Леви… Учиться буду на… «Черт, какую мне там специальность выбрал Кенни?» — На преподавателя истории. Тоже первый курс. Больше о себе Леви не стал рассказывать. Он хотел уйти, но вспомнил одну деталь. — Мне кстати тебя нужно предупредить. Я иногда разговариваю во сне. Если буду сильно мешать, можешь разбудить. В целом надеюсь, мы поладим. После этих слов Леви стал собираться. Ему безумно хотелось посмотреть город и купить нормальную обувь. — Х-хорошо. Без проблем. Думаю, мы не будем так сильно мешать друг другу, — сказала девушка, ещё раз убедившись, что парню помощь с обустройством не нужна. Аккерман стал обуваться. После этого он взял ключи, закрыл за собой дверь и пошёл прочь из здания, чтобы, наконец, выйти на улицу. Выйдя из общежития, куда Аккерман только что закинул свои вещи, он направился в ближайший ТЦ, чтобы прикупить себе хоть что-то для интерьера комнаты, потому что белые скучные стены ему начнут надоедать уже через неделю, а может и раньше. Прогуливаясь по улицам и осматриваясь вокруг, в голове по какой-то причине стали появляться воспоминания из глубокого детства. Но окончательно его захватили они, когда Леви повернул голову налево и увидел перед собой огромное строение, которое служило обычным и оперным театром. Все было до боли знакомо, пока… Брюнет не осознал, что вернулся в тот самый город, где провел свое детство до появления Кенни и Ури в его жизни. Перед глазами представала картина, как он за ручку с Кушель и отцом идёт в это величественное здание, потому что на тот момент ему ещё не успели нанять сиделку. Да и Леви не особо-то мешал на репетициях. Он просто сидел в зале и наблюдал за своими родителями, а когда их выступления заканчивались, брюнет искренне улыбался и хлопал в ладоши. Родители, увидев восторженные аплодисменты и сияющую улыбку своего единственного зрителя в зале, улыбались и махали рукой ему в ответ. Репетиции заканчивались по-разному, но в основном не раньше восьми часов вечера, и после них радостный Леви вместе с родителями, не торопясь возвращаться домой, гуляли по вечернему городу. Мать и отец шли по бокам мальчика, держа его за руки, но больше всего Леви нравилось, когда отец носил его на своих плечах. Семья шла вдоль освещённых улиц, а мальчишка, чьи глаза были полны любопытства от всего происходящего вокруг, смотрел по сторонам и наблюдал за людской суетой, магазинчиками, ТЦ, кафе, культурно-историческими памятниками — всё притягивало его глаз, и ему, как и любому другому ребёнку в его возрасте, хотелось узнать обо всём. Это были очень тёплые, прекрасные и счастливые дни, проведённые рядом с самыми близкими людьми. Посмотрев в последний раз на величественное здание, которое навевало воспоминаниями о прошлой, словно совершенно другой, более радостной жизни, Аккерман опустил голову, и он почувствовал ком в горле. Сделав глубокий вдох и выдох, Леви привёл себя в чувства и пошёл дальше. С каждым новым поворотом и закоулком он вспоминал самые разные фрагменты. В основном это были прогулки с родителями, про которые парень давно позабыл. Дойдя до ТЦ, Леви зашёл в него и остановился на самом первом этаже. Перед его взором снова предстала картина — он ещё совсем маленький пошёл гулять с отцом. Кушель была занята в тот день подготовкой одиночного номера в театре, поэтому сына оставила на мужа. Мужчина всегда в такие дни покупал своему ребёнку практически все, что он захочет. Особенно они надолго останавливались в магазинах с инструментами. В один день мужчина даже купил мальчишке укулели. Радости ребёнка не было границ. Теперь он тоже чувствовал себя причастным к музыкальной среде. Тяжело вздохнув, Аккерман понимал, что совершенно забыл про неё и оставил дома. В голове крутилась мысль, что придя к себе, он непременно позвонит маме и расскажет про то куда переехал, и чтобы она, когда приедет его навещать, привезла его первую гитару. Леви двинулся дальше, вспоминая, где находится хоть какие-то магазины для декора или ремонта. По дороге парень продолжал вспоминать о своём детстве, которое, по сравнению с его нынешней жизнью, было по-настоящему счастливым. Леви постепенно вспоминал о тех местах, где он когда-то гулял с родителями; мероприятия, на которые его водили в качестве культурного и духовного развития, либо обычные семейные посиделки за столом в праздничные дни, где на троих был накрыт скромный, но хороший стол со всякими вкусными блюдами. Особым трепетом в душе Аккермана отзывались воспоминания об его отце, о котором, как он думал, уже совсем позабыл, но благодаря рассказам матери, парень бережно смог сохранить крупицы этих воспоминаний и хранить в своём сердце по сей день. Отец проводил с сыном так же много времени, как и мама (Кушель даже однажды призналась Леви, что его первым словом было «папа», а не «мама», как у многих детей, и после рассказа этого случая на её лице всегда сияла улыбка, полная нескончаемой теплоты). Поскольку парень хорошо помнит, что отец был очень щедр на подарки и ни копейки не жалел для любимого ребенка, у них дома остался целый ящик со старыми вещами, которые когда-то он покупал ему. Леви сразу дал себе слово, что, когда приедет навестить мать в ближайшее время, то обязательно найдёт этот ящик. Возможно, что-нибудь из того, что он сможет там найти, ему пригодиться в будущем. Воспоминания продолжали всплывать в голове Аккермана, собирая по кусочкам целые картины отдельных событий, и он вспомнил ещё одну любопытную деталь, напоминавшему об отце: его безгранична любовь к классической литературе, и эту любовь он всем сердцем желал привить маленькому Леви. Мужчина читал сыну сказки, стихи, прозу, драматургии — всевозможные жанры, которые могли бы заинтересовать ум любопытного, познающего этот удивительный мир, крошечного человека. «Ты только подумай, — начал он, рассуждая вслух, — как это будет интересно и незабываемо: впервые показать ребенку звезду, воду, огонь, животное, повести его в лес на прогулку, либо за грибами, а потом на речку или море, поехать все вместе в горы. Ты можешь представить, впервые!» — именно эти слова однажды сказал отец своей жене, когда Леви был ещё совсем маленьким, и вряд ли мог запомнить их. Но Кушель ему и это рассказала, и одни эти слова уже многое могут говорить о том, каким человеком был его отец. Прогоняя все эти события в голове, парень себя чувствовал на грани того, что может в любой момент расплакаться. Хотя бы сейчас брюнету не хочется вспоминать тот злощастный февральский вечер. Потреся головой и придя в чувства, Леви всё-таки дошёл до нужного магазина. Там он был минут двадцать или же сорок. Но ничего стающего не нашёл. Вышел из магазина лишь с маленьким пакетом, в котором были настольная лампа, аромосвечи и декоративные большие орхидеи поливать не нужно, поэтому парень и взял их. Забежав в продуктовый и купив себе что-нибудь из еды, Аккерман встал на кассу и стал ждать свою очередь. Перед ним стояла семья с маленьким мальчишкой, который держал отца за руку и уговаривал купить ему сладости, стоящие прямо перед кассой. «Я, наверное, также делал», — пронеслось в голове парня, и эти люди ушли. Через некоторое время он вернулся в общежитие в свой блок. Зайдя в свою комнату и положив пакеты на стол, Леви принялся звонить матери. Набрав номер матери, — чуть ли не единственного человека в его записной книжке, — он стал ждать ответа. Кушель сразу взяла трубку и поприветствовала сына своим ласковым голосом. Не успев Леви сказать хотя бы одно слово, она тут же принялась расспрашивать его по поводу переезда, нравится ли ему там, завёл ли он новых знакомых, хорошо ли питается и т.д. Аккерман выдохнул и постарался по полочкам ответить на все вопросы женщины, которые буквально лились потоком. Неудивительно, ведь Кушель была той самой матерью, которая всегда будет интересоваться жизнью своего ребёнка и переживать за него, даже если ему стукнет тридцать. Рассказав об общежитии и его условиях, и что ей не стоит так сильно беспокоиться, парень хотел бы, чтобы она по возможности приехала его навестить, а заодно привезла его первую гитару. За это время Леви очень соскучился по общению с матерью, и его не покидало отдающее горьким привкусом чувство, что именно этого ему не хватает. Кушель, не раздумывая, с радостью согласилась приехать и побыть с сыном какое-то время, обмениваясь событиями.