Давний опекун.

Уснул мальчик с улыбкой на лице, впервые за долгое время. Он понимал, что завтра его вновь похвалит учитель, вновь он проведёт время с Тихоновым, погуляет с Тохой и Бяшей. «Это не просто мусорок...» - думал Ромка, положив руку под щёку. И действительно, за сегодняшний день шестиклассник множество раз переосмыслил слова отца, и верил в них уже не так крепко. Нет, вера в нём конечно жила, и ложь отца душила его сердце, как ядовитая змея беспомощного мышонка. Пятифанов воспринимал легавого больше как дальнего родственника, которого мало видел и плохо знал, но и это утверждение тоже не подойдёт. Симпатия к старлею была как маленький зелёный росток среди пустыни, и так же, как росток, была слаба и беспомощна. Одно лишнее слово, движение, неправильный взгляд, плохое настроение- и росток погибнет. Но, засыпая, пацан по большей части вспоминал их поездку по деревне. Ему нравилось наблюдать за звёздами, которые были "рассыпаны, как крошки от печенья", смотреть на дома, свет в которых "горел, как светлячки", разговаривавших людей за окнами домой, которые "сплетничали, как Катька с подружками". Рома очень любил сравнения, но использовал из крайне редко. Лишь когда радость переполняло его личико, и доброта окутывала объятиями сердце, хулиган мог выражаться довольно красноречиво и интересно, используя порой новые, "Тохины" слова. Утро, а за окном темнота. Лишь редкие тусклые фонари слабо освещают дорогу, словно они тоже не хотели вставать ото сна, и видеть недовольные человеческие лица. Пятифан проснулся сам, впрочем, как и всегда. Тихонов тоже не спал, уже собираясь на работу. Скрипящие доски заставили шестиклассника выйти из комнаты, и, увидев мента, пытавшегося вести себя тише, застыл в недовольной гримасе. — Ну, доброе утро, старший лейтенант! Че, уже маньяка искать пошёл? — Договоришься же у меня, Пятифанов! Всегда по утрам такой? - спросил легавый, подняв недовольно бровь. — Неа, не только по утрам. Ты че думал, всегда буду лапочкой прикидываться? — Дерзить поменьше надо, а то гулять не отпущу! Пятифанов отлично понимал, что это лишь пустые угрозы. Старлей в любом случае отпустит его погулять, и максимум, что сделает, так это укоротит срок. Умывшись и выйдя в коридор, пацан обнаружил Константина в проёме входной двери. «как там нужно на работу провожать?»- подзадумался на мгновение мальчик, параллельно подходя к менту. Тот посмотрел на хулигана сверху вниз, потрепав по голове. — Удачного дня в школе, Ром, - начал прощание Тихонов, слабо улыбнувшись. — И тебе... Услышав ответ, легавый уже вышел, но, не успев отойти и на несколько сантиметров, услышал продолжение фразы: — И... Не задерживайся на работе, ладно? Константин кивнул так, будто давал обещание. Да что там обещание, он кивнул так, будто давал целую клятву! Дверь захлопнулась, и Ромка остался один. Он съел остывший, но всё такой же вкусный завтрак, и накормил котёнка. — Так, надо тя назвать как то. А то старлей тя как бездомного кличет, - рассуждал мальчик, доев завтрак и поглаживая котёнка. Пацан уже в школе. Конечно же, его там ожидают верные друзья, Бяша и Антон. — Вы прикиньте, он меня вчера на тачке своей покатал по всей деревне! - радостно говорил Рома. Бурят с Петровым довольно переглядывались, как будто давно ждали такой реакции друга на Тихонова. — Ещё он меня обнимал! После этого предложения последовала пауза, которую прервал Бяшка: — Ромыч, а ты ж до сих пор боишься, что тебя могут не обнять, а избить, да, на? Пятифанов убрал руки в карманы, недовольно глядя на друга. — Другие- да, легавый - нет. Этот ответ очень впечатлил Антона, который больше всего хотел, чтоб отношения Константина и Ромки хоть чуть чуть наладились. На уроке ИЗО Пятифана многочисленно хвалила учительница, которую немало удивил рисунок. Получив отметку "5", шестиклассник самодовольно отсидел все уроки, и даже получил 4 по русскому, что многих очень удивило, а больше всего- Лилию Павловну и самого Пятифанова. В этот день хулигана оставили одного дежурить, и это занятие очень наскучило ему, поэтому уборка затянулась. Пацан и так не любил убираться, а тут ещё и школьное одиночное дежурство. Рома потратил два часа на мелочное занятие, и когда возвращался домой, было довольно темно. В середине дороги стало тяжело идти, в глазах потемнело, в ушах стоял звон, подобный звучанию колоколов, а тело самовольно упало на снежную пелену. А дальше-лишь темнота. Главное, что бьётся сердце. Сердце, в котором только дали ростки плоды добра, счастья и благополучия. Константин в это время возвратился домой. День был самый обычный, ничего нового не было, поэтому старлей ожидал прихода приёмного сына, чтоб узнать об его школьном дне. Мень знал наперёд- хоть что, но что-то точно случится. В то время, когда Рома потерял чёткость картинки перед газами, молясь, чтоб сердце билось так же уверенно, легавый начал переживать. Прошло полтора часа, и беспокойству Тихонова не было придела. Что-то вроде интуиции подсказывало, что Пятифанов жив, и то что никто не причинил ему вреда, но беспокойство ни на секунду не покидало мусорка. Приехав в участок, он предупредил коллег. Константин прекрасно знал, что не положено так рано пропавших разыскивать, но дело касалось... Родного для него человека, тем более ребёнка, за которого он больше всего на свете переживал. Спустя час три милицейские машины объезжали село, а Тихонов с Дорониным направились в сторону леса. Перед глазами пропавшего 12 летнего мальчика виднелись густые тёмные сосны, которые, словно быстрый хоровод метались вокруг его глаз. В очах двоилось, а то и троилось, и страх нарастал с каждой секундой всё больше. «А если меня не найдут?» - с этими мыслями пацан попытался встать, чтоб подобраться хоть на сантиметр ближе в выходу из тёмного леса, царства бесов и страхов, не желающих покидать душу. Маленькое сердце, которое только начало оттаивать, чувствовать что-то хорошее, сердце, в которое только сейчас пришла долгожданная весна, леденело, умирало, рассыпалось, но продолжало биться сквозь муки. — Михалыч, давай ещё кружочек по окрестностям. - отчаянно предлагал Тихонов, смотря в лесную даль. Старик вздыхал, смотря на товарища с сочувствием и пониманием, и горькая улыбка робко расплывалась по его морщинистому, круглому лицу. — Ладно, ёж с тобой. Милицейский УАЗик проделал ещё пять кругов по окрестностям, но никто из милицейских не мог догадаться проехать в лесную глубь, где скйчас и был пропавший хулиган. — Знаешь, Михалыч, - вздыхая, и смотря в лобовое стекло, говорил Тихонов. — я вот только сейчас понял, как сильно я всё время любил Пятифанова... Старый милиционер положил руку на плечо лейтенанта, понимающе кивая. — Понимаю, Кость, ещё как понимаю. Но слишком поздно ты это понял. После минутной паузы Доронин продолжал: — Всегда замечал, как у тебя глаза горели, когда эта шпана в участке околачивалась. Откинувшись на спинку сиденья, легавый дрожащим голосом, что было очень странно для него (Константин в любой ситуации говорил чётко), отвечал: — Я всегда воспринимал его как сына. Вот смотрю на себя - мальца и всегда диву даюсь: слишком уж я на него смахиваю. Этот хорёк всегда отличался от других пацанов, и не потому, что он хулиган, а потому, что он мне роднее, понимаешь? Пожилой коллега кивал, и вновь дал, кружочек возле начала леса. — Слушай, давай к Петровым заедем? Пятифанов с ними хорошо дружит, может они что-то знают? Милицейский УАЗик остановился возле скромного дома Петровых. Постучав громко в дверь, открыл милиционерам Антон, причём довольно спокойный. Это говорило о том, что он не знал о пропаже друга. — Здравствуй, Антон. Скажи пожалуйста, ты был с Ромой после школы? Тоха мотал головой, а в зелёных глазах горел испуг. — После школы я домой пошёл, а Рома дежурить остался, и, скорее всего, надолго... — Понятно... - отвечал мент, в глазах которого уже потухала надежда. Петров это заметил, и предложил: — А вы можете к Бяше заехать! Он точно должен что-то знать! Доронин и Тихонов кивнули, мол, в знак благодарности, и вновь сели в машину. Тошка закрыл дверь, успокоив перепуганную Олю, которая переживала за хулигана не меньше самого Антона. — Где этот бурятёнок живёт-то?-спрашивал старик, в то время как старлей показывал ему дорогу. Дом Бяшки выглядел хуже, чем дом Петровых, но был не таким плюгавым, как дом Пятифановых. Мусорок вновь постучал в дверь, которую отворил Бяша. Бурят непонимающе смотрел на милиционеров, будто разглядывая эмоции на их лицах. — Пятифанов с тобой был после уроков? - задал вопрос Тихонов. Спрашивал он более строго, ведь Ромка когда-то говорил ему, что Бяша может хорошо хранить тайны. — Нет. Я после уроков с Антошкой домой шёл, на. — А Пятифанов где был? - ожидая услышать другой ответ, спрашивал лейтенант, смотря в карие узкие глазки. — А Ромыч дежурить остался, на. — Ладно... Что ж, спасибо, Игорь. А после легавые благополучно удалились. На этот раз предложил Доронин: — Давай поближе к лесу подберёмся? Может и нароем что-то. Хотя бы зацепку. Тихонов, помолчав с полминуты, кивнул, стараясь не трястись от пылающего страха. Колёса проделывали длинные следы не белом, липком снегу, количество которого прибавлялось каждые пять минут. В глазах Тихонова горел страх, отчаяние, и, самое главное- пылающая отцовская любовь. Эту любовь нельзя назвать как то иначе, ибо лишь отцовская любовь так сильна, крепка, верна и долга. Легавый сам боялся этого чувства, потому что никогда не испытывал такой любви. Горе будто шептало ему на ухо:" ты слишком поздно принял это, слишком, слишком и слишком поздно". В ушах звенело, в глазах мутнело, а надежда умирала, жила лишь отцовская любовь, которая, как факел в мёртвой темноте, освещает путь. Перенесёмся в глубину леса. Там, на снежной пелене, лежит ещё живое тело. Ромка пытается сделать всё, чтобы продлить себе жизнь, которая, по его мнению, скоро оборвётся. Губы синеют, как и руки. Кажется, словно холод постепенно забирает его себе, не давая шанса вырваться из мёртвой хватки льда. Пятифанов, однако, чувствует, что по его лбу течёт что-то густое и горячее. «это точно не пот. Тогда, что это?»- чтобы убедиться, шестиклассник дотрагивается до лба ослабевшей и дрожащей рукой. При прикосновении Рома шипит от резкой боли. Это что-то густое, тёплое, и... Красное? «это че, кровь?»- думает хулиган, взглянув на пальцы, с которых сейчас капали тёмно-красные капли. И действительно, на лбу мальчика была кровоточащая рана, до которой ему было очень больно докосаться. Пацан пытается встать, но слабость охолодевших рук ему мешает. И не только это:ему мешают угнетающие мысли. «Меня не найдут» «Он точно думает, что я свалил» «Почему я не пошёл в участок?..» Пятифан снова роняет пару слезинок, которые как будто застывают на жутком морозе. — Я думаю, мы достаточно глубоко заехали, - рассуждает Доронин, остановив машину буквально в нескольких метрах от дрожащего тела. Рома замечает свет фар машины, и надежда быстро приходит в его сердце. Нарыв в кармане свой нож, Пятифан бросает его, однако бабочка не долетает достаточно далеко. Но, звук её падения привлекает внимание милиционеров. Лейтенант берёт нож, и, осмотрев его, понимает, что это нож его Ромки. Но, не успевают милицейские добежать до шестиклассника, тот в миг теряет сознание. Он ничего не слышит, и ничего не чувствует. Однако сердце продолжает бороться. — Эй, Рома! — Ромка! - Константин аккуратно берёт хулигана на руки, кладёт его на заднее сиденье машины, а сам пристраивается на заднее, однако каждую секунду оборачивается на мальчика. — В участок, быстрее! — Может в больницу? — До больницы ехать полчаса! Представляешь, что за этот час случиться может?! Кивнув, старик едет в сторону участка, и едет очень быстро, всевозможными способами сокращая дорогу. Доехав до нужного места, Тихонов снова берёт Ромку на руки, занеся в участок. Старлей ловит на себе множество взглядов коллег, которые сочувственно смотрят на беспомощного хулигана. Мент кладёт шестиклассника на лавку, а затем получает аптечку, которую подал дежурный. Хоть дежурный с Тихоновым далеко не медики, они быстро обрабатывают рану, которая оказалась не очень глубокой. Затем Пятифанова укутывают в плед, а сверху лейтенант покрывает пацана своей курткой. Время идёт, а опекун ни на секунду не отходит от своего давней родственной души. Спустя час, а то и полтора, глаза Ромки медленно открываются, а дрожащий голос выдаёт что-то невнятное: — Я... З... Ч.. Ты...Пп... Константин Владимирович вздрагивает, за секунду прижав к себе хулигана. — Сынок... - тихо промолвив это слово, маленькая слеза стекает по щеке легавого. Рома, чтоб обеспечить себя ещё большим теплом, прижимается к опекуну, и роняет несколько слезинок. Он не может показать ту радость, которая сейчас прихлынула к его сердцу. Он счастлив лишь потому, что его нашли. Нет, это уже не тот Пятифанов, который несколько месяцев назад обходил стороной милицейский участок, показывал неприличные жесты сотрудникам милиции, и никогда не заводил о них диалога. Нет, это уже не тот жестокий хулиганн, главарь гопников, который больше всего на свете ненавидел милицейских. Страх слишком сильно напугал его, заставив, однако, переосмыслить ужасные мысли о милицейских. От холода, который медленно отходил, мальчик впал в небольшой бред. — Папа... Пап... - скулил слабо хулиган, уткнувшись в шею лейтенанта. Тот обнимал ещё сильнее, гладя спину Ромки. — Всё хорошо, Ром, я рядом... - шептал мент, укутывая шестиклассника в плед, и удобней пристроив свою куртку на кго плечах. — Не бр... бр... Бросай... М... Меня... Т.. Только... Пап... П.. Пап... - дрожащий голос еле произносил эти слова, крепче прижимаясь к менту. Константин, казалось, сам начал дрожать, ведь страх пылающей отцовской любви одолевал его сердце. Но любовь, та сильная любовь, которую мусорок испытывал к Роме во время его пропажи, отнюдь не исчезала, а наоборот, набирала силу. Однако Тихонов понимал, что это бред, и Пятифан назвал его папой лишь потому, что был в бреду, однако это обращение только заставляло его душу ликовать. «Ромка, мой сынок, я рядом... Я всегда буду рядом» Пятифанов уснул, уткнувшись в шею опекуна. — Вот надо же, ведь выбрал же он тебя! - рассуждал дежурный, наблюдая за Тихоновым и спящим шестиклассником. — Походу, мы давно друг друга выбрали, - отвечал Константин, рассматривая многочисленные шрамы, синяки и царапины на руках мальчика. — очень давно! Дежурный кивал, а старлей положил ладонь пацана в свою, и молчал. Да что он мог сказать? Если только то, насколько сильна его отцовская любовь и то, какой же он всё-таки давний опекун. — Всю ночь с ним так сидеть будешь? - улыбаясь, спрашивал дежурный. Старший лейтенант мимолётно глянул на часы, время на которых летело с бешеной скоростью. Часы показывали уже 22.30. Не очень много, но и не мало. — Я теперь вряд ли смогу отпустить его, - отвечал Константин Владимирович, поправляя куртку на плечах Ромы. Горячее дыхание мальчика как будто разжигало это пламя доброты, отцовской любви и верности. — Где вы его нашли хоть? — В глубине леса. Чёрт знает, как он туда попал. Два часа кружили вокруг опушки - результата ноль. Михалыч предложил заехать в глубь, а там мы и нож его нашли,- отвечал старлей, опустив взор на найденного хулигана. — Почему сразу он попал? Может, его тащил кто. После минутной паузы, которая была потрачена на раздумья, мент ответил: — Тащил, и резко отпустил? Мы же сначала вокруг опушки ездили, а тащили его уже в глубине леса. Получается, этот "кто-то", не знал, что мы ищем Рому. Дежурный тоже подзадумался, почесав затылок. Затем он взглянул на спящего шестиклассника, и слабо улыбнулся. — Главное, что нашли, - продолжал товарищ Тихонова. А сам лейтенант кивнул. Он не помнил, как уснул в ту ночь, но сон его был неймоверно глубоким. На утро он проснулся на том же месте, но только Ромки рядом с ним уже не было. Он спал на другой лавке, поодаль этой, однако куртка с пледом всё ещё были на нём. Вздохнув, Тихонов подошёл к хулигану, который, оказывается, только притворялся спящим. — Ты уже встал? Если ты по привычке, вздремни ещё часок - полтора. В школу ты явно не пойдёшь,- промолвил легавый, присев рядом с пацаном. Пятифанов, открыв глаза и взглянув на опекуна, поджал губы, и, будто боясь любого своего действия, лишь крепко обнял опекуна. —Ты... Ты нашёл меня вчера! - радостно воскликнул Ромка, положив голову на широкое плечо мусорка. Не ожидав таких тёплых объятий, Тихонов не сразу обнял мальчика в ответ, сначала непонимающе смотря на него. Но, гладя тёмно - коричневые волосы хулигана, старлей улыбался, ничего не отвечая. — Я когда лежал там, думал, что ты опять решил, что я свалил от тебя. Но я никогда больше так не буду делать, пап! После последней фразы Пятифан смутился. Да и сам Тихонов был очень удивлён: Ромка называл его папой лишь в бреду, или когда был сильно ошарашен восторгом. А сейчас он не испытывает такой сильной радости, и уж точно не находится в бреду. — Извини, я случайно! - словно на автомате отчеканил хулиган, застенчиво почесав затылок. Константин Владимирович хихикнул, потрепав шестиклассника по голове. — Никогда не извиняйся за такие вещи, ладно? Пятифанов кивнул, получив прикосновение к его носу. — Как же ты меня напугал вчера... Места себе без тебя найти не мог! — Спасибо, что нашёл меня. Но я бы и сам смог выбраться из леса, - самодовольно отвечал на переживания Пятифанов, подняв голову вверх. Несмотря на то, что в душе он был очень благодарен Тихонову, сказать вслух пару слов благодарности мальчик стеснялся. — Да, даже без сознания пришёл бы домой. Вот так герой! - растягивая слоги сказал мент, глядя на Рому уже более строго. Как никак, а легавый действительно очень переживал за состояние хулигана, и места себе найти не мог без него. По мнению Константина, дом, участок, деревня, его жизнь, словом, абсолютно всё без Ромки теряет свой смысл, иди становится очень пустым и бесполезным. —Ладно, если ты так не хочешь меня видеть... - давя на собственную жалость, старлей уныло встал с лавки. Гордость пацана будто рукой смахнуло: он вскочил с лавки, подбежал к мусорку, и взял за руку. — Ладно-ладно... Я хочу тебя видеть. И хочу сказать спасибо... Лейтенант усмехнулся, потрепав Пятифана по голове. Затем он махнул головой в сторону выхода, и шестиклассник, сообразив, снял с себя куртку Тихонова и отдал её. В машине было довольно тепло, но мальчик всё равно укутался в колючий, тёплый и шерстяной плед, поглядывая в окно. — К тебе скоро придёт Антон и... Как там твоего беззубого товарища звать? -поинтересовался мент, уже подъезжая к дому. — Бяша его зовут,- отвечал Ромка, усмехнувшись. Шестиклассник был безумно рад приходу таких гостей. Уже через три минуты довольный Пятифан пил горячий чай, поправляя лежащее на плечах одеяло, а Константин на прощание обнял хулигана. Что ни говори, а Рома очень любил обнимашки со стороны своего опекуна. Именно в такие моменты он чувствует себя нужным и любимым. Вскоре пришли Антон и Бяша, и у первого оказались ключи от дома. Зашли школьники тихо, и Пятифанов не заметил их неожиданного прихода. — Да у тебя тут гарем, на! - воскликнул громко Бяшка, рассматривая каждую деталь в доме. Петров же, протяжно улыбнувшись, махнул рукой хулигану, который даже дёрнулся от резкого возгласа друга. — Привет, Ром, ты как? - спросил Тоха, присев на диван. Бурят в миг подбежал к друзьям, тоже сев на диван, параллельно рассматривая гостинную. — Сейчас всё пучком, - улыбаясь тому, что Петров интересуется его состоянием, отвечал шестиклассник. — А твой батя нам всё рассказал, на. Это чё было то вчера? Почесав затылок, Пятифан нехотя отвечал: — Мутное дело конечно. Я просто со школы шёл, и резко упал. В глазах темнота была, на я чувствовал, сто меня тащит кто-то, но сил у меня тоже не было. Я потом докоснулся до лба, а там кровь... А дальше вообще ниче не помню. Вот только запомнил, как легавый меня сынком кличит. Слушая последнее предложение, Антон и Бяша довольно переглянулись. Заметив такую реакцию, Ромка не сильно ударил их по плечам. — Да ладно те, Ромыч. Щас мы тя в миг вылечим, на! - с этими словами бурят достал из кармана коробку любимых конфет друга. Посмотрев на упаковку, Пятифан на секунду окунулся в недавнее воспоминание, где Тихонов даёт ему эту конфету, а затем крепко обнимает. Вспомнил шестиклассник ещё и то, что тот самый фантик от конфеты он хранил даже после клеветы со стороны отца. Вот только... Где этот фантик сейчас? Но, стараясь не уходить в воспоминания, Ромка открыл коробку конфет, и, достав всё содержимое, поделил каждому поровну. Что, что, а справедливость хулиган любил и уважал. Но, кого он ещё любил и уважал? На этот вопрос пацан до сих пор не мог ответить, однако вариант ответа всё же был. Правда, верный ли этот вариант? И, главное, что будет, если выбрать именно этот ответ? Одноклассники с шумом и смехом поедали конфеты, и в середине процесса в гостинной появился котёнок. — ПОЧЕМУ ТЫ НИЧЕГО МНЕ НЕ ГОВОРИЛ, НА?! - увидев котёнка, Бяшка очень бурно среагировал на его появление. Котиков бурят очень любил, да и все присутствующие тоже. — Как его зовут? - поинтересовался Антон, в то время как Бяшка во всю тискал и гладил котёнка. — Не знаю, имя не придумал. — Ну, он чёрный... — И это мальчик... — Ну, пусть будет Черныш, - предложил Ромка, разглядывая шерсть животного. Друзья одобрительно кивнули. Черныш очень полюбил бурята: облизывал его руки и щёки, сидел у него на коленях и громко мурчал. — Оля была бы в восторге от него, - говорил Тоха, тоже гладя Черныша по голове. Просидели одноклассники вместе три часа, а может даже и больше, и этот визит команда Вольтрона назвала самым лучшим. До самого вечера Пятифану не было скучно: он смотрел телевизор, играл с котёнком, вспоминал о визите друзей, и даже читал детективы. Поздний вечер, а мент до сих пор не появился дома. Это странно, однако, не переживая за него, Ромка сам по себе провалился в воспоминание. Маленький Ромка, после очередной порки от отца, решил прогуляться, заметив в далеке Тихонова с коллегой. Прищурившись и разглядев силуэт, маленький хулиган с бешеной скоростью бросился в объятия Константина, который ещё и кружил Пятифана в воздухе. И, чёрт знает, может быть, именно поэтому по щеке мальчика потекла слеза, а за ней и ещё одна...