Разрыв

      Утро Паркера никогда не начиналось с кофе, но сегодня его хотелось как никогда, но перед этим Питер пытался размять затёкшие за ночь мышцы. Раньше, в том теле, ни один мускул не повреждался от такой мелочи как сон в неудобных местах, даже когда он спал на диванах или на полу. В новом теле же это было его ежедневной проблемой, то нога как-то не так встанет, то рука не так повернется, то спина не так выгнется, потом ещё и болит весь день.       Ещё ему было невероятно холодно в этом теле. А сегодня его пробивала мелкая дрожь настолько сильно, что пришлось порыться в шкафу в поисках толстовки. У этого тела была куча недостатков, которые Паркер предпочитал не замечать из-за одного огромного плюса: его начали по-настоящему замечать. И, возможно, он не только знакомыми обзаведётся за два года пребывания тут.       Среди вещей, расположенных так же как и в той старой маленькой комнате, были и новые, точные по размеру и подходящие к его фигуре. Питер усмехнулся, даже тут Мигель проявил заботу о нём. Интересно, он о каждом пауке так заботится или только о Питере Паркере с земли тринадцать сто двадцать два, или точнее сказать с земли две тысячи девяносто девять?       Ведь Паркер больше не принадлежал своей родной вселенной, он больше ни к чему не был привязан и никому не обязан. Это расстраивало его, но не сильно. По крайней мере среди миллиона вселенных у него есть одна, где его обязательно примут как родного. И у него есть как минимум один друг, который всегда будет на его стороне.       Питер, довольно улыбаясь своим мыслям о Мигеле, натягивает толстовку, складывает ключ-карту в карман на животе и плетётся до кафетерия. То тут, то там плелись сонные люди-пауки, их было мало, многие уходили в свои вселенные или на миссии. Только единицы оставались на этой земле, в их число входил и Питер. Теперь он тут не просто гость, а полноценный член общества людей из далёкого будущего, до которого, в других вселенных, человечеству ещё развиваться и развиваться.       Многие были бы рады получить возможность остаться здесь навсегда, взять знания недоступные обывателям их родных планет. Питеру все это нравилось, конечно, но ему бы хотелось разузнать все самому, путем долгих исследований, а здесь это было недоступно. Тем более он биолог, а во вселенной победившего прогресса, который утопил в себе большую часть популяции живых существ, особо не разгуляешься в его сфере деятельности.       Питер выдохнул, отпуская мысли о неудавшейся карьере, теперь у него есть нечто большее, ему не стоит об этом беспокоится. Паркер поднял голову, остановившись перед огромным голографическим меню. Даже сейчас оно казалось огромным, уходящим под десятиметровый потолок. И эти странные названия кофе, кажущиеся несуразными, такими же как и попытки Паркера вновь обрести свою паучью мощь, путали его своей мудреной формулировкой.       Но, моргнув всего на секунду дольше, он увидел, как на прежнем месте всех этих названий появилась какая-то петиция. Паркер никогда не пропускал инициатив, ходил на выборы, жертвовал последние кровные на благотворительность, участвовал в акциях фондов, в общем он имел активную гражданскую позицию, которую он выказывал везде, где требуется. И не будь он собой, если хотя бы не взглянет на неё.       Но с каждым прочитанным словом весь его патриотическо-американский настрой улетучивался и на его месте появлялось веселье. Текст хоть и был написан типичным юридическим языком и пытался быть максимально серьезным, но его содержание отпускало с небес на землю. Неизвестные требовали добавить в меню бургер с маской Мигеля.       Паркер тихо хихикал, оборачиваясь по сторонам, проверяя наличие О’Хары рядом. Конечно, будь он тут, Питер бы с каменным лицом давно бы смахнул эту нелепую бумажку, — если электронный документ можно так называть, — в сторону и притворился, что информация никак не тронула его. Но сейчас он просто не мог себе позволить не совершить эту шалость.       Обернувшись ещё раз и убедившись, что рядом никого, он прикоснулся большим пальцем к месту первой подписи. Система быстро распознала его, заполнив в соответствующих окошках номер его вселенной, имя и самое главное подпись. Потом петиция исчезла так же быстро, как и появилась. Питер облегчено выдохнул и сжал в левой руке странный и неправильный, по его мнению, безымянный палец — старая привычка держать правую ладонь в левой превратилась в новую.       — Тоже в своей вселенной не спится? — послышался уже знакомый после вчерашнего вечера голос.       Питер быстро обернулся. Это был не Бен, точнее это был он, только волосы его были черные с отросшими светлыми корнями и зачесаны они на другую сторону. А с другой, где копна волос не закрывала половину лица, виднелась сережка в ухе. И костюм был другим все такой же красный, но теперь вместо толстовки с обрезанными рукавами был черный паук уходящий своими лапками в капюшон.       И Питер бы не обратил на их сходство никакого внимания, всё-таки тут больше половины людей-пауков это разные версии Питера Паркера. Но точёные мышцы, контрастирующие тень и свет в идеально освещённом помещении, резкие линии лица и тела, отличия, которые дарила Мультивселенная, и которые он заметил на Бене тем вечером были одинаковы.       Да даже то как он дышал или даже просто стоял было другим, но в то же время знакомым, словно они близнецы, которых разлучили в детстве. В голове всплыл их вчерашний диалог. Райли и парень перед ним скорей всего клоны Питера Паркера из их вселенной. Он, нервничая, сжал безымянный палец еще раз крепче, но все же приветливо улыбнулся своему собеседнику.       — Есть такое, — размял вновь шею он, — я Питер Паркер лего-паук, приятно познакомиться, — Паркер решил полюбезничать, всё-таки хотелось быть вежливым, как учила его когда-то тетя Мэй.       — Кайн, — он протянул руку для рукопожатия, — Прости, что сказал про родную вселенную, наверное, это было неприятно, соболезную тебе.       — Все в порядке, спасибо, — Питер дружелюбно улыбнулся, вызвав ответную ухмылку, — Может позавтракаешь со мной?       Кайн быстро кивнул, буквально засветившись от счастья. Питер сразу пожалел о своем решении позвать его завтракать, он и так уже разнервничался, а когда на него будет пристально смотреть пара глаз шанс того, что он облажается увеличивается в геометрической прогрессии. Его перемена поведении немного настораживала, но Паркер не стал обращать на это особое внимание, мальчишке не хватает общения из-за присутствия Бена в Паутине, поэтому он рад любому, кто не оттолкнет его.       Паркер решил не заморачиваться с заказом и взял обычный кофе и яичницу с беконом. Кайн же с благовееным трепетом аккуратно шагал рядом с Питером, будто пытался не спугнуть, даже дышал тише и медленнее. Он что-то быстро сказал человеку-пауку за стойкой, тот улыбнулся, глянув на Паркера, и протянул Кайну стакан с напитком. Питер нервно улыбнулся, он не привык, что его замечают вообще, а теперь много кто смотрит на него и даже говорит с ним совершенно по-другому.       — И какого это? — присаживаясь за стол, спросил он, Питер лишь вопросительно на него взглянул, чуть не выронив вилку из рук, и Кайн поспешил объяснить, — Поменяться кардинально, переучиваться делать всё, что привык делать по-другому? Больше ли внимания тебе уделяют или все также? Как твои друзья в Паутине отреагировали?       — Почему тебе так интересно? — Питер пытался схватить нож с вилкой правильно, так чтобы они легли в руке ровно и точно, но ему постоянно мешали то мизинцы, то средние пальцы.       — Дай сюда, — Кайн потянулся к Питеру через весь стол, перехватывая столовые приборы и перекладывая их как нужно, Питер все больше смущался, но теперь он мог хотя бы нормально есть, — Раньше к тебе нельзя было подобраться, все сидел у Мигеля на плече, а он знаешь ли не самый дружелюбный человек в Мультивселенной. А сейчас отличное время, чтобы, знаешь, познакомиться.       Кайн смущённо потёр затылок. В своих жестах и привычках он отличался от Бена, даже тон, которым он говорит, был другим — медленным и нерасторопный, в отличии от Райли, который говорил быстро и вкрадчиво. Хотя и были схожие черты, помимо внешности они держали одинаково горделиво голову, не стеснялись себя, подходили и говорили первое, что в голову взбредёт. Кайн явно симпатизировал Питеру больше, он не пытался выведать какие-то его секреты насильно, просто любопытствовал.       Питер внимал каждому его слову, разрезая кусочек бекона настолько легко и непринужденно, будто он делает это каждый день. Кайн хотел познакомиться с ним ещё в той старой форме, но не мог из-за О’Хары. Паркер добродушно улыбнулся, это было очень мило с его стороны. Это почти детское желание подойти и сказать простое «привет» согрело душу и развеселило его.       Но Паркер не понимал, почему же все так боятся его лучшего друга. Он был через чур агрессивен, этого Питер не мог отрицать, но срывался он крайне редко, и только когда человек заслуживал. И никогда не случалось такого, чтобы Мигель кого-то оскорбил или оболгал, у Питера прекрасная память, и такое из вида он точно бы не упустил и обсудил бы с О’Харой.       — Вы все так наговариваете на Мигеля, он строгий, но справедливый. Ничего такого в его поведении нет, — Питер, оправдав О’Хару, разрезал яичницу, закинул её в рот и запил кофе.       — Рядом с тобой это уж точно, но почти три месяца, пока тебя не было, он был как на иголках, хотя с твоим возвращением он стал гораздо мягче. — Кайн наконец-то вспомнил про свой стаканчик и отпил немного, — Многие разносят слухи о нём, я думаю это неправда. Просто он переживал за тебя, вы близкие друг другу люди, я же могу так выразиться?       Питер кивнул, выдав скромную улыбку. Кайн был не первым кто говорит ему о странном поведении Мигеля, помимо Бена были люди-пауки, которые разносили эти слухи по Паутине. Хоть Паркер не верил во всё это, и никогда в жизни у него не появилось бы сомнений в честности О’Хары, если бы не то сообщение, которое он увидел краем глаза.       Если бы не оно, он бы не прислушался к словам Бена, к этим слухам, не пытался выведать лишнюю крупицу информации о нарушениях канонных событиях. И вчера он пообещал себе, что залезет в это по уши, но не станет выворачивать душу Мигелю без его на то согласия, не будет лазить по системам, или взламывать их. Он попытается приблизиться к разгадке, чтобы успокоиться самому, и чтобы успокоить Мигеля, но не такими способами.       — Вообще-то, — Питер пытался максимально скользко и непринужденно говорить о Бене, не задевая острые углы, которые могут ранить Кайна, — один человек уже говорил мне об этом, и я не поверил бы ему, если бы не одно но.       — И что же тебе такое показали, — Кайн злобно взглянул на него нахмурив свои светлые брови, теперь он больше походил на своего собрата, — Я думал ты выше этих тупых и нелепых теорий.       — Я был бы выше этого, если бы я своими глазами не видел сообщение о разорванных связях между вселенными, я бы не мучился и не думал, правда ли весь тот бред, что люди говорит, — подытожил Питер, сложив грязную посуду друг на друга.       — Ты реально видел? Не пиздишь? — Кайн прищурил глаза, как будто сделав это, он увидит всю подноготную Питера, он все больше становился похожим на Бена, — Допустим, что это правда. Но ты реально думаешь, что Мигель мог бы скрывать пропажу целой вселенной?       — Не знаю, может быть. Мигель даже для меня закрытая книга, которую не терпится прочесть, — Питер посмотрел на смягчающегося Кайна, который лишь фыркнул на его заявления, — Но в любом случае, я жду, когда она сама мне откроется, а не пытаюсь взломать систему Лайлы или следить за кем-нибудь.       — Это правильно, — Кайн облегчённо выдохнул, видимо, ему тоже была небезразлична целостность Паутины и коллектива в ней, — Некоторые мои знакомые пауки в своих попытках докопаться до правды, готовы зайти дальше этих действий, только вот понравиться им эта правда и готовы ли они будут принять её? Вот в чем вопрос, — он глянул задумчиво куда-то в даль кафетерия, вспоминая что-то, — И тебе лично, на будущее, будь осторожен с разговорами с незнакомцами об этом.       Питер лишь кивнул на последнее, задумываясь о том, что кто-то из пауков был против отработанной, работающей как часы, отточенной до совершенства системы. Паркер был уверен, что нашлись бы люди, которые хотели, чтобы некоторые канонные события в их вселенных никогда не случались. Но, по мнению Питера, Мигель ясно дал понять, что случиться если не соблюдать их.       И Питер уверен, что они не желают потерять все что имеют, оставшихся родных и близких, самих себя. Их земля просто пропадет навсегда, оставив следы исчезнувших связей в путине вселенных. Такими действиями человек просто разрушит свою жизнь и жизни сотни миллиардов. И Паркер надеялся, что никто не посмеет лезть куда не просят, разрушая все на своем пути.       Облегчённо выдохнув, Питер поплелся до тренировочных залов, и какого было его удивление, когда Кайн встал изо стола и молча пошёл за ним. Он решил не вспоминать про свои вчерашние неудачные попытки сделать хоть что-то похожее на обычное действие человека-паука, а просто начать все с чистого листа, как будто ничего не было. Но если он будет все таким же неуклюжим и неловким, то Кайн навряд ли будет его как-то осуждать за это.

***

      Залы возвышались своими высокими потолками, Питер же просто в очередной раз облажался. Словами не передать насколько ему было стыдно. Каждый его шаг, каждая не вовремя поднятая рука, каждая слабо схватившаяся за стену паутина позорили его перед окружающими. Хоть он и думал, что ему будет плевать на всех вокруг, но Питер просто обманывал себя. Перед Кайном не было так до невозможного позорно, он особого внимания на его косяки не обращал, даже давал какие-то общие советы и, что самое главное, не давал ему убиться здесь.       Но вот перед мужчиной в черном длинном плаще, девочкой точно из аниме с тоненькими маленькими ножками и ручками, которая обращалась с ними гораздо лучше чем Паркер со своими клешнями, и ещё парочкой совсем ещё неумелых детишек было очень стыдно. Особенно, когда та девчонка, на его очередное неудачное приземление, тихо хихикнула, после чего получив тихое шипение от своего сопровождающего.       Но Питеру стоило было радоваться этому, ведь не зная, что произойдет дальше, он думал, что хуже не будет. Но самый ужасный исход приходит незаметно и тихо, подкрадываясь со спины. Появление Бена на сцене всего этого цирка с попытками научить Питера элементарно парить на паутине было предсказуемо, но голова Паркера была забита другим, поэтому, когда он всё-таки явился, Питер был более чем удивлен.       Но больше удивляло их исключительно негативные отношения. Они были глотки друг другу перегрызть, лишь бы Паркер обратил на одного из них больше внимания чем на другого. По отдельности они казались обычными людьми с паучьими способностями, но вместе Бен и Кайн становились взрывной смесью.       Райли опять пытался выведать узнал ли чего Питер про пропавшие вселенные, но, заметив, что его брат-близнец старается подружиться с Паркером, переключился с этой цели и старался обогнать Кайна во всем. Самого Питера не спросили, хочет ли он вообще быть призом в этой гонке за его симпатию или нет, им было не важно — главное показать, кто здесь первый.       Хотя Бен давал точные советы к определенным действиям в полёте, а Кайн всегда угадывал, куда и как упадет Паркер через секунду, и будь они в нормальных отношениях друг с другом, они могли бы отлично помочь Питеру совладать со своим телом. О чем он и пытался заявить, пока эти двое не орали друг на друга, снося половину тренировочного зала. И они послушали его, что было удивительно, и даже дали обещание не ссориться, которое было желательно соблюдать не только при Паркере.       Но Питеру казалось, что они на вряд ли сдержат его. Кайн же пытался игнорировать довольный вид Бена, который сердечно клялся в том, что он никогда не нарушит данное им обещание, и то, что ему придется терпеть его. Питеру было все равно на их тёрки. Он думал, что у него появиться друг, который будет общаться с ним из искреннего желания узнать его по-настоящему, но как подозревал Паркер, это делалось с целью либо насолить Бену, либо показать какой он самостоятельный и дружелюбный. И все это для Райли. Им стоило просто поговорить друг с другом, а не втягивать в их разборки третьего лишнего.       Их проблема была ясна и понятна каждому — они слишком похожи друг на друга, особенно для невнимательного человека. Их часто путают друг с другом, и, Питер уверен, Кайна путают чаще, они похожи, у них одни на двоих жесты, привычки, повадки, реакции. У них одинаковый вкус во внешности, в одежде, в людях, в партнёрах. Это банальная проблема «лица Питера Паркера», с которой часто тут встречались разные паучки. Человек просто не видит своей индивидуальности, увядает, понимая, что он не уникален.       Но если в других случаях, можно никогда не увидеть своего двойника, или сбежать в свою вселенную, или отличиться характером и историей, то в их ситуации так не выйдет. Помимо сотни похожих на них лиц существуют лица друг друга, у которых одинаковая история, одинаковый характер и одинаковое проведение. Они ненавидит себя, поэтому ненавидит друг друга, как будто, уничтожив одного, другой обретет душевный покой и признание со стороны остальных.       Их было жалко, и эту жалость Питер не мог держать в себе, не может послать их двоих подальше. Чтобы они не грузили его проблемами, у него своих по горло, чтобы они ушли вдвоём и никогда не появлялись, чтобы самому не позориться своим неумелым и неуклюжим телом. Но он не может просто оставить этих двоих, жалость давит на него.       Питер всегда был неравнодушный к чужому горю. Всегда приносил котят оставленных на улице под дождем, Паркер помнил, как тётушка Мэй на него ругалась, пытался помогать своим одноклассникам, а позже одногруппникам. Помогал Мстителям, у каждого была какая-то проблема если не вселенского, то личного масштаба. Из-за жалости он подружился с Дедпулом. Да даже в том, что он стал человеком-пауком, виновато его неравнодушие к ближним. Он всегда поддерживал, всегда был оптимистом, всегда оставался рядом.       Но никто не делал этого в ответ. Мэри Джейн в последние дни оставалась с ним по инерции, уже не испытывая прежних чувств. Мстители думали только о себе, поэтому держались на грани распада, хватаясь за Паркера как за спасательную соломинку. Интересно, что стало с ними сейчас, когда Питер пропал навсегда и на вряд ли вернётся.       Про Дедпула его настоящего и единственного друга находившегося в его вселенной было бесполезно говорить, он был просто сумасшедшим. Хотя именно по этой причине Уэйд был единственным, кого Питер был готов простить, он же не виноват в отсутствии эмпатии к окружающим и самому себе, он виноват только в том, что не лечился от своего безумия.       Поэтому он остался тут, поэтому прыгнул в пространственно-временной разрыв, поэтому не дает окружающим даже задуматься о его возвращении обратно. Поэтому идёт к Мигелю. Ему тяжело везде: на этой земле, в его родной вселенной, в других мирах. Ему будет рад только О’Хара, никто больше. Питер смирился с этой мыслью, его никто не полюбит по-настоящему, никто не будет ждать, будет только его друг Мигель.       Питер слаб, неустойчив и несчастен. Ему нужно взять передышку, отдохнуть и поспать ещё пару часиков, но он не может. Чувствует себя невероятно погано, но продолжает карабкаться на вершину признания. Пытается доказать, не остальным, а себе, что чего-то да стоит, но у него не получается, и он все катится вниз.       — Питер? — вдруг слышит он голос Мигеля, — Что ты тут делаешь?       Паркер и сам не заметил, как ноги медленно, но верно принесли его в кабинет О’Хары. Верно ему подмечал Бен нужно было просто отпустить себя и тело само покажет верный путь. Только Питер думал, что идёт к своей комнате, думал, что сейчас завалится в постель и забудется сладким сном. Но сейчас он здесь, стоит перед обеспокоенным Мигелем. Наверняка, он выглядит очень уставшим и замученным после нескольких часов тренировок.       — Просто пришёл проведать тебя, — Питер проскальзывает к креслу и только сейчас, присаживаясь в него, чувствует, как сильно у него гудит всё тело, и как сильно ему хочется спать, — Как ты?       Мигель хмурит брови, Питер знает — он недоволен, может, раздражен или зол. А ещё Питер знает, что если на минуту дольше просидит тут, то заснёт прямо так, при работающем Мигеле и при медленно появляющейся Лайле, которая оценивающе на него глядит. О’Хара косится на неё, а та понимает его без слов, готова по его команде даже вывалить годовой отчёт в устной форме, ни разу не запнувшись. Хотя чего удивляться, её память ограниченна только серверной, где могут храниться миллиарды терабайтов информации.       — Его состояние в норме, — отчеканила она, — За исключением того, что он очень сильно устал. Ему просто нужно отдохнуть, Мигель, не беспокойся, — она с неким волнением косится на него.       — Да, не беспокойся, мне нужно просто отдохнуть, — с этими словами Питер встал с кресла и запнулся об собственную ногу, но О’Хара вовремя схватил его, и, кажется, даже Лайла подскочила к нему, чтобы предотвратить его падение.       — Ты уверен, что тебе не стоит сделать это прямо сейчас? — посадил его обратно в кресло Мигель.       — Да что со мной вообще может случиться? — беспечно пролепетал Питер, все же понимая, что Мигель прав, но оставлять его одного сейчас совершенно не хотелось.       — Ты можешь сломать ноги или руки, проломить череп, — вмешалась Лайла, — Не забывай твоё новое тело хоть такое же хрупкое, но оно не обладает такой же регенерацией как раньше.       — Да, в этом плане оно было гораздо лучше, — с некой горечью ответил Паркер.       На минуту между ними тремя воцарилось молчание, нарушаемое только тихим сопением Паркера. Каждый думал о своем, или Питер и Мигель думали о своем, потому что они оба не до конца были уверены в том, что Лайла реально умеет думать по-человечески, а не симулировать этот процесс. Между бровей О’Хары залегла складка, а взгляд опустился в пол, вслед за ним стала серьезной и его спутница, стоявшая на плече Мигеля — на бывшем излюбленном месте Паркера.       — Ты точно не хочешь вернуться обратно? — обеспокоенно и с волнением спросил О’Хара.       С Питера будто весь сон сбило, они с Лайлой перевели свои удивлённые взгляды на О’Хару. В этот момент она казалась как никогда живой и, может даже, обиженной за Питера.       Паркер же припоминал все те аргументы, которые он хотел ещё в прошлый раз, но не использовал их раньше, потому что думал, что О’Хара будет по-настоящему уважать его решение. Но кажется он всё-таки не упускал возможности вернуть все на круги своя. Мигель не спускал с Паркера глаз и ждал ответа, как будто он и так не знал его.       — Нет, Мигель, по-моему я ясно дал понять, что не хочу, — О’Хара прошагал к нему ближе, — Пойми наконец, я могу сам нести ответственность за свои решения, хватит меня контролировать.       — Я просто переживаю за тебя, — он опёрся бедром о стол, заправив выбившиеся из укладки волосы.       — Мигель, хватит это делать. Я в порядке правда, тебе все уж это сказали, дипломированный доктор, люди вокруг, Лайла. Но что главное, я тебе это сказал и не раз. Ты в своем желании контролировать дойдешь до того, что отправишь за мной следить кого-нибудь из своих приближенных агентов, если ты уже этого не сделал.       Мигель слишком напугано смотрел для человека, который так не делал. Теперь Питеру стало понятно, почему им так резко заинтересовались Бен и Кайн, они просто шпионы, которых отправил О’Хара. Лайла в свете этой рассекреченной тайны пропала также быстро, как и появилась, оставив Мигеля, который умоляюще смотрел на нее, один на один с Паркером.       Питер пытался разозлиться на него, но не получалось, как будто усталость опять напала на него, и сил вымещать злобу просто не было. Да и желания тоже. Паркер прекрасно знал Мигеля, видел его насквозь и он бы не пересек личных границ, всё-таки хоть какие-то тормоза есть.       — Я не собирался следить за твоей личной жизнью, — как бы подтверждая его мысли, сказал Мигель, — Просто хотел, чтобы ты не убился на миссии или на тренировке, вот и отправил их, они как никто знают, насколько тяжело учиться обращаться с телом, которое и так знает как себя вести. Я беспокоился за тебя.       Питер не мог злиться на него из-за того, что он просто беспокоится, из-за того, что Мигель не знает куда деть это волнение, из-за того, что знает о нём всё. Он не может обвинять и кричать, особенно, когда О’Хара по-настоящему терпелив и заботлив, хотя, зная его, он мог бы уже сорваться. Питер может только направлять его на верный путь, может помочь справиться с неверными представлениями о выражении своих чувств, может указывать на его ошибки и исправлять их вместе.       — Можно сказать это напрямую сразу, Мигель, давай, повторяй за мной: «Я беспокоюсь за тебя, мне страшно, что ты пойдешь по мокрому полу поскользнёшься и умрешь. Поэтому, так как я очень занят бюрократией в Паутине, могу ли я представить к тебе двух своих оболтусов, чтобы ты не убился?»—, Питер на удивление точно изобразил низкий голос О’Хары, — Это реально легко, тебе стоит попробовать.       — Извини меня, я виноват, — Мигель редко признавал свои грехи, зачастую просто замалчивая конфликт, эта честность и искренность не могла не тронуть Питера, — Ты больше не увидишь их. Я совершил ошибку, просто я привык решать проблемы только так.       — Но я не очередная миссия, Мигель, где требуется контроль, — Питер встал с кресла, подошёл к опустившему в пол взгляд О’Харе, положив ладони ему на плечи, — И убирать Бена и Кайна не стоит, твои опасения не напрасны, мне не помешала бы их помощь, а им моя. Я мог бы стать с ними, знаешь, друзьями, на почве того, что наш начальник параноик, — Питер засмеялся, увидев возмущённое выражение лица О’Хары, которому нечего было противопоставить, — Если серьезно, то мне реально нужна их помощь. И ты не будешь беспокоиться, и Бен наконец-то перестанет так нелепо шифроваться.       Мигель удивлённо взглянул на него, явно не понимая, что же несёт Паркер. Питер заговорчески улыбнулся, взметая руки ко рту, театрально удивляясь. Вот его маленькая месть за вчерашнее трепание его нервов.       — Так ты не знаешь, он говорил про какую-то пропавшую вселенную, которую ты скрываешь, нелепость да?       Питер все переводил в шутку. Он реально не поверил бы в это и смеялся над нелепостью его слов искренне, но судьба вершит иной исход событий, где Паркер всё видел. Пусть Бен не подозревает, что это правда, и, скорей всего, слепил эту историю из слухов, но сплетни на пустом месте не рождаются. Питер просто надеется, что ему не придется ворошить это осиное гнездо и Мигель сам расскажет ему правду.       — Так вот что он имел ввиду, когда говорил: «Я придумал себе гениальное прикрытие», — сошел с темы О’Хара, беря пример с Питера — отшучивался, — Тогда, так как я не могу сам приглядеть за тобой, Питер, могу ли я послать это делать двух своих оболтусов?       — Да, можешь, — Питер подыгрывает ему, надеясь, что в скором времени ему не придется участвовать в этой двойной игре, — И, Мигель, пообещай мне, что больше не будешь делать такие вещи. Ты таким образом только разрушаешь наши отношения. Если ты сделаешь что-то подобное ещё раз, все доверие между нами просто пропадет.       — Обещаю, — выдает Мигель, не сомневаясь, быстро и без прикрас, — Это был первый и последний раз, когда я делаю что-то подобное.       Питер обдумывает его слова. Он готов его простить несомненно, но его контроль выводит из себя настолько, что хочется сказать обратное, и вернуться к прежнему телу в свою вселенную, чтобы получить хоть каплю свободы. Но Мигель виновато смотрит на него искренне по-настоящему, и Паркер не может оставить его здесь одного, не может не спустить это с рук, все же он делает это в первый раз и раскаивается.       — Это была первая и последняя выходка, которую я буду терпеть. Иначе ты меня больше не увидешь.       В глазах Мигеля всего на секунду, но заплескался страх. У Паркера сжалось сердце, но брать свои слова обратно он не стал. Потому что Питер исполнит свое обещание, не смотря на то, насколько ему будет больно — хоть О’Хара дорог ему, но своя свобода ему дороже всего на свете. Решив не пугать самого себя одиночеством в своей вселенной, он перешёл на другую тему.       — И как твоя дочь живёт с твоей манией контроля? Не понимаю.       Мигель в секундном оцепенении молчит, но позже нежно улыбается. Питер видит в этой улыбке и на дне карих глаз О’Хары горечь. И даже так она тронула его сердце, заразив собой. Но Питер не понимал, что же такого могло случиться между ними, что Мигель так загрустил всего за секунду.       — Она похожа на тебя — постоянно отдергивает меня от таких мыслей или действий, — он тяжело вздыхает, — Мне иногда кажется, что ты воспитывал ее вместе со мной, иначе почему она похоже на нас обоих?       Это было мило и немного странно. Сравнение с Габриэлой будто причисление к их маленькой семье, признание, что Паркер ему все также дорог. Питер улыбнулся, и Мигель сделал то же в ответ. По его выражению лица было заметно, что он был на грани от того, чтобы прослезится. Хоть и улыбался и смотрел на него нежно, но как будто в чем-то провинился перед Паркером и не может не извиняться перед ним каждую секунду своей жизни.       — Ты скучаешь по ней? У тебя стало гораздо больше работы, — Питер припоминал вчерашний вечер, когда Мигель сидел за кучей голографических экранов, заваленный работой.       — Я очень сильно по ней скучаю, — он говорил так будто её уже и нет вовсе, по спине Питера пробежали мурашки, как давно Габриэла одна в своей вселенной?       — Это из-за меня, да? — Питер схватил его за ладонь, умоляюще заглянув в его глаза, надеясь, что он сможет помочь ему, — В смысле из-за того, что со мной произошло. Тебе пришлось перенести фокус внимания на меня, заняться моим восстановлением…       — Нет, — перебил его Мигель, сжимая его руку в ответ, — Это всё я, мне нужно было стараться больше и не делать столько ошибок.       — Мигель, не вини себя за то, что весь мир не можешь себе на плечи взвалить, — сказал любимую фразу своей тётушки Питер, — Мы не боги, чтобы быть всемогущими.       Мигель замолчал, сжав свои пухлые губы в полоску, как будто сдерживая поток слов, которые так и пытались вырваться из него. Питеру будет достаточно того, что О’Хара просто скажет, что понял, когда Питер сказал это в первый раз ещё в прежней своей форме. Паркер будет доволен хотя бы короткому кивку от него, хоть единому слову о его состоянии сейчас. Но Мигель молча переваривает внутри себя бурю эмоций, вновь возвращаясь к своим старым привычкам.       — Я знаю, Питер, я знаю, — выдает хоть что-то Мигель, — Единственное, что я могу попросить тебя сделать — это беречь себя. Большего не могу себе позволить.       Питер хмуриться и злиться. Злиться на то, что не может никак повлиять на его решение, он уже тысячу раз говорил о важности честности и откровения. Но Мигель предпочитает по-прежнему наступать на старые грабли, чем встречать сопротивление при встрече с чем-то новым. Питер терпеливо вздыхает, этот бой с закрытостью Мигеля ещё не окончен, хоть он и продолжиться не скоро. Питер же делает ещё один шаг ему навстречу, показывает, что после всех тех ошибок, он все еще доверяет, потому что Мигель признаёт свои неудачи и искренне пытается исправиться.       — Мигель, я всегда мечтал о этом изменении в своем теле, — О’Хара удивлённо на него глядит, — Я каждый день грезил лишь о том, чтобы стать таким же как и вы всё, чтобы я стал личностью в глазах окружающих, а не приложением к тебе. Я не просто принимаю свою судьбу, и чтобы не нагружать тебя лгу о своих чувствах, я сам хочу этого. И я ни за что не отступлюсь. Знаешь почему? Потому что в моей вселенной не осталось никого, кому не было бы плевать на меня, а здесь есть ты. Так зачем мне возвращаться назад? Быть героем я могу везде, но вот близким человеком только тут.       Мигель подходит на шаг ближе, отпуская руку Питера, заглядывает ему в глаза, пытаясь увидеть в них правду и искренность. Паркер же не отворачивается глядит в ответ, в глаза, с которыми некоторые люди боялись встретиться один на один. Но Питер не напуган ими, он знает что скрывается за красными бликам, знает что внутри. Поэтому обнимает его, обвивает руками талию, утыкается носом в районе ключицы и чувствует умиротворение спокойствие.       Питер надеется, что Мигель чувствует тоже самое, особенно когда он в ответ утыкается в его макушку, руками поглаживая плечи. Он обнимает не как в прошлый раз неловко и скомкано, а уже уверенно и со знанием дела, как будто приноровился.       — Прости меня за то, что поднимал эту тему и за то, что отправил Кайна и Бена следить за тобой, — нарушая тишину, шепчет Мигель рядом с ухом, — Я хотел бы быть таким же открытым и честным как ты, но не могу.       Питер был удивлен. Теперь он был уверен, что какая-то вселенная пропала, и Мигель не может об этом рассказать. Он боится, он потерян и напуган правдой, думает, что не сможет заслужить прощения от окружающих, потому что не может заслужить прощения от самого себя. Но Питер может показать, что он заслуживает отпущения грехов, что он так же будет рядом, хоть он и разрушил чей-то мир. Потому что прошлое не поменяешь, Питер прекрасно это знает, остаётся только смириться и идти в будущее, не совершая тех же ошибок.       — Через честность мы прощаем себя, — Питер понимает его без слов, прижимает Мигеля к себе крепче, дает советы, чтобы избавиться от ненавистных мыслей в голове, — Ты всегда можешь быть честным со мной, и я пойму тебя и приму твои извинения. Просто покажи мне, что не будешь совершать свои ошибки вновь.       — Спасибо, Питер, — Паркер буквально слышит, как Мигель улыбается, от этого ему становится чуточку легче, — Мне кажется обнимать меня — это твоя новая привычка, —переводит тему Мигель, запуская ладонь в кудрявые волосы Питера, — Не могу не сказать, что она мне не нравится.       — Сидеть на плече мне нравилось больше, — говорит ему в ключицу Питер, — В этом было особенное удовольствие, когда сидишь и смотришь с высока на то, как ты ругаешь своих подчинённых.       — Они не мои подчинённые, а я не их начальник, как ты любишь говорить, они вольны делать, что захотят. В пределах разумного, конечно, — Мигель фыркнул, выводя когтями узоры на спине Питера, — И ты все так же можешь сидеть у меня на плече, не вижу в этом проблемы.       — Не волнуешься за свою репутацию? — Питер чуть отстранился, заглядывая ему в глаза.       — Ты и раньше так делал и ничего, — Мигель, недоумевая, смотрит на него, и, кажется, та хандра, которая напала на него, совсем пропала.       — Ты не понимаешь, это другое. Тогда это было необходимостью, сейчас же это просто прихоть, — он чувствует сильные руки у себя под мышками и как ноги отрываются от пола, — Мигель, ты что творишь?!       Всего секунда и он у Мигеля на руках. Питер пытается вырваться, удержать равновесие и не задохнуться от собственного накатившего смеха. О’Хара смеётся вместе с ним приглушённо, но искренне и от души. Паркер всё больше вырывается, щекоча ему ребра, вызывая истерический смех у них обоих, но уже пытается взобраться выше, на плечо, как и хотел Мигель.       Когда у О’Хары не остаётся сил удерживать его на месте, Питер хватается за его костюм, скомкивая, пытается зацепиться за его тело как за стену и потихоньку карабкается вверх. Взобравшись на Мигеля, он кое-как уселся. О’Хара резко дернулся в сторону, виляя между экранов, пытался то ли скинуть Питера, то ли проверить насколько крепко он сидит.       — Мигель, прекрати! — Питер пытается ухватиться за каждую встречную вертикальную поверхность, останавливая это баловство.       — Нам стоит отработать то, как именно ты садишься на плечо, — Мигель успокаивается и встаёт на месте, выворачивая голову, чтобы взглянуть на недоумевающего Питера, — Ты как тренировался вообще? Просто брал слёту и цеплялся?       Питер смущённо кивнул, обняв свои колени. Он и не думал о том, чтобы репетировать какие-то определенные движения и действия. Просто считал, что у него с первого раза всё получиться, ведь он Человек-паук — герой, стоящий на страже Мультивселенной. А не простой человек, только что получивший паучьи способности и знающий как ими пользоваться лишь теоретически. О’Хара закатывает глаза, но все же улыбается беззлобно, по нему видно, что он понимает Паркера, поэтому серьезно к нему относиться, ни разу не посмеявшись над его неловкостью.       — Мне стоит сказать об этом Бену и Кайну, а тебе стоит слезть с меня, — Мигель подставил руку под ступню Питера, — Наступай, я не фарфоровый.       Паркер аккуратно наступил, рука даже не дрогнула под силой его веса, и тогда он оперся на неё, быстро спрыгнув на пол. Питер обернулся лицом к Мигелю, театрально поклонившись и раздавая воздушные поцелуи куда-то в темноту кабинета. О’Хара не мог сдержаться от улыбки и тихих аплодисментов.       — Великолепно, Питер, — уже заканчивая эту браваду, сказал Мигель, — В следующий раз, когда будешь тренироваться, попробуй разбить что-то сложное на простые шаги, и у тебя все сразу получится. И ещё кое-что.       Мигель отходит от него, рыская по столу в поисках этого кое-чего. Питер же садиться обратно на кресло, снова чувствуя усталость и сонливость, из-за которой он, кажется, не сможет дойти до своей комнаты и уснет где-то в коридоре, если вообще найдет в себе силы встать. Обивка своей мягкостью так и манит заснуть, но Питер пытается даже не моргать, чтобы веки не сомкнулись на всю ночь. Мигель наконец-то находит какую-то маленькую коробочку с красным бантиком сверху. Питер в предвкушении приподнялся, пытаясь разглядеть упаковку, но однотонная подарочная бумага не позволяет.       — С возвращением, Питер, — Мигель протягивает ему подарок, — Это помогало мне, когда я только учился быть человеком-пауком.       Питер находит в себе силы не уснуть, он трепетно, но все же нетерпеливо тянет за кончик бантика, отбрасывает атласную ленту в сторону, аккуратно раскрывает упаковку и открывает коробочку, взглянув перед этим на Мигеля, который ждал его реакции. Переведя взгляд обратно к подарку, Питер удивился. Это были наушники и плеер. Проведя пальцами, он почувствовал мягкую оболочку провода и медные кабеля́ внутри, гладкий и аккуратный дисплей экрана, который отражал блики мониторов.       — В моей вселенной таких нет, — удивлённо промямлил он, подавляя порыв зевнуть, — Я видел их у некоторых пауков и умирал от зависти к ним, спасибо, Мигель.       — Не за что, Питер, — О’Хара самодовольно улыбнулся, — Я часто слушал музыку, когда выходил на миссии. Она помогает не отвлекаться на неловкие движения и концентрирует на конкретных задачах. Только твоему костюму придётся добавить пару кармашков, чтобы было куда его положить. Я уже накачал туда разной музыки, но ты можешь прийти сюда, чтобы добавить новой.       — Спасибо ещё раз, — Питер благодарно улыбнулся, пытаясь не закрыть глаза, радуясь счастливому взгляду О’Хары в ответ на его благодарность, — Не могу представить то, чего ты не сможешь сделать.       — Я все так же не идеален, Питер, — Паркер тихо зевнул, когда Мигель отвернулся от него, рассматривая свой, кажется бесконечный кабинет, — Я сделал невозможное, только для того, чтобы получить паучьи способности, но не все получается с первого раза. Нужно приложить немало усилий, чтобы вышло что-то путное. И у тебя получится адаптироваться к этому миру, я это вижу.       Когда Мигель повернулся обратно, Питер уже заснул, крепко сжимая коробку с плеером в руках. О’Хара не стал что-то говорить или будить Питера, лишь подошёл к нему, положив плеер на стол. Мигель достал откуда-то плед и подушку, аккуратно накрыв им сопящего Паркера, ушел с платформы, на которой находилось его основное рабочее место. О’Хара нажал на кнопку, и она медленно начала подниматься к потолку.       — И я надеюсь, что у тебя реально получиться простить меня за все, что я сделал, — сказал Мигель Питеру, но его мольбу услышала лишь пустота.