Зацепки. Часть 1.
2 мая 2024 г., 20:42
Питер проснулся из-за боли в спине, которая была ещё сильнее чем вчера. Сначала он даже не узнал помещение, в котором он остался ночевать. И только немного осмотревшись, он понял, что так и не дошел до своей комнаты, а уснул прямо на кресле Мигеля. О’Хара даже не пытался его разбудить, позаботился о его сне больше, чем о своем комфорте. Он улыбнулся, его забота не могла не тронуть Питера, но он не в праве сидеть тут так долго, размышлять о том какой Мигель заботливый, занимая его рабочее место.
Он стянул с себя плед, аккуратно сложил его на столе, на котором уже лежал его плеер, про него Паркер чуть не забыл. Он торопился уйти отсюда, по пути всё рассматривая устройство, пытаясь лишний раз даже не дышать на него. Питер даже не заметил, что он шагает в пустоту, а не на твердый пол, лишь в последнюю секунду зацепился ногами за дно платформы, которая почему-то находилась в метрах двадцати от пола.
Заставив испытать его микроинсульт, жизнь не оставила его в покое. Сила притяжения потянула из открытой коробки плеер, и Питер еле успел схватился за провода наушников, которые удерживали его от неминуемой смерти. Паркер облегчённо выдохнул, тихонько потянув устройство к себе, сложил его в коробку, крепко закрыл и засунул в карман толстовки.
Он, цепляясь всеми конечностями за потолок, залез обратно на платформу, только сейчас понимая, что он чуть не умер, нелепо и беспощадно. Питер осел на полу, пытаясь придумать способы выбраться отсюда. Рассматривать вариант, где он спускается по паутине, Питер даже не стал, слишком травмоопасно и страшно, цепляться за тонкую ниточку над огромной пропастью.
Оставался вариант найти панель управления и разбираться с ней самому, что было маловероятно с его то умениями в инженерии. В итоге он решил ждать пока Мигель придет и расскажет, что с этой огромной кучей кнопок делать. А пока он лег на пол, решив не тратить это время в пустую и разобраться с устройством плеера.
Он был красивым, идеально белый, без единой царапинки или любого другого недостатка. Питер нажал на кнопку сбоку, плеер включился, пустив белую рябь пикселей по экрану. Показался список композиций, их было больше тысячи, и, кажется, что все они были из разных вселенных. То как они выглядят, как используется слова в названиях, имена исполнителей были уникальными и неповторимыми.
Паркер уже представлял их звучание: размеренное и быстрое, тихое, на грани шёпота, и громкое, мелодичное и нарочно неправильное. Каждая из них могла погрузить в свою вселенную, представив перед глазами огромные города, разнообразную природу, людей, которые были похожи, но и отличались друг от друга. Они будто порталы в другие миры — яркие пятна красок, появившиеся внезапно, приоткрывая завесу тайны Мультивселенной.
Он одел наушники, и понеслись мелодии. Одна песня сменялась за другой, они были знакомы и приятны, будто всё, что он слушал и ему когда-то понравилось, смешали и превратили во что-то новое, то, что могло принадлежать только Питеру и его маленькому миру, который разукрашивают плеер и наушники. Музыка не могла не понравиться Паркеру, ведь Мигель тщательно подбирал её специально для него, вспоминал их разговоры, подбирал, прослушивал.
Ещё одно проявление заботы, при том здоровое проявление. Питер не любил, когда Мигель терял над собой контроль и пытался установить этот контроль над другими. Он, конечно, хотел позаботиться, оградить себя от окружающих, чтобы не навредить, но руководствовался он лишь представлениями в своей голове, которые не всегда были правильными.
Питер считал, что вымещать свой гнев на людей плохая затея, они лишь вернут его тебе обратно и так по кругу. Но не выплескивать его хоть куда-то нужно было. И Паркер, ещё в прежнем своем теле, предлагал ему различные варианты успокоения от медитации до набивании морды злодеям. Но, кажется, ничего из этого ему не помогало по-настоящему, лишь отсрочило чью-то неминуемую расплату за грешки, или наоборот приблизило её.
Паркер прекрасно это видел, но предпринять ничего не мог, во-первых он был маленьким человечком, и ему было нечего противопоставить Мигелю, а во-вторых он и не хотел этого — большинство этих выговоров были справедливы в праведности своего гнева. Паркер пытался смягчить его всю их дружбу, указывал, когда Мигель перегибал палку или бесился за просто так, успокаивал.
Но ничего не помогало ему так, как поход в чужую вселенную к своей дочери. Днём он разгребал проблемы в Паутине, виделся с Питером, бдел порядок, а вечером приходил к ней заменять умершего отца. Питер миллион раз, не меньше, говорил, что О’Харе этот внезапный порыв доброты и нежности к по сути незнакомому ребенку ещё аукнется и не раз. Не стоило говорить, что он хоть и косвенно, но нарушает канон той вселенной, заменяя Габриэле отца.
Он не должен был этого делать. Питер прекрасно его понимал, хоть и был против всего этого спектакля, когда-то же должны были через его твердость и непоколебимость выйти сострадание и жалость. И пусть это пока будет так, пусть успокаивает себя тем, что у него есть семья, лишь бы Питер больше не видел столько неоправданного гнева на его лице.
— Вы просто два идиота! — слышит Питер через толщу музыки, — Ладно Кайн, ещё хоть как-то да пытался вести себя нормально, а ты Бен? Чем ты думал, когда говорил ему эту хуйню?
Но Паркер вновь видит его гнев. Питер поднимается, снимает наушники, складывает плеер обратно в коробку, но звать Мигеля не спешит, не хочет вмешиваться в их диалог, пока он зол и отчитывает Бена. О’Хара шел озаряемый светом из двери позади него, по бокам шли две одинаковые фигуры, которые пытались подражать Мигелю с его горделиво поднятой головой и ровной осанкой.
— Что такого я ему сказал? Я просто пытался войти в доверие, — Кайн ошарашенно взглянул на Рейли, пытаясь показать жестами, чтобы он заткнулся.
— А я не просил входить ему в доверие, я просил смотреть за тем, чтобы он не убился! — рявкнул на него Мигель, выпуская когти и чуть ли не царапая Бена, — Позволишь себе такое самоволие — лично отправлю на родную землю, ты понял, Бен?
— Понял, сэр, — он виновато понурился, Мигель же перестал испепелять его своим взглядом, зашагал дальше.
Питер внимательно рассматривал клонов, сходство которых было заметнее, когда они стояли рядом с друг другом. Лишь прически и настроение отличало их. Кайн был горд собой и разочарован Беном, кажется, он даже пытался что-то ему сказать, пока Рейли не оттолкнул его. Бен был на взводе, готовый выплеснуть свой гнев на любого, кто приблизиться к нему. Даже на Кайна, который вроде как пытался вразумить своего близнеца.
Мигель же совершенно отвлеченный от их детских и несуразных споров шагал по другой точно такой же как эта платформе, отличавшаяся только информацией на экранах. Он был каким-то другим, совершенно не сдерживал себя, каждое движение отдавало гневом, мелочи, на которые он раньше не обратил бы внимания, раздражали его. И это точно не было вызвано тем, что Кайн и Бен где-то накосячили, это было что-то глубокое, сидевшее внутри него, разъедающее, ядовитое.
— Подслушивать неприлично, — его размышления прервал женский голос прямо над ухом.
Питер от испуга подпрыгнул, изогнувшись настолько непривычно и неправильно даже для большого человека, что в спине стрельнула острая и пронзающая боль. Она доставала от копчика до основания черепа, медленно пульсируя по всему позвоночнику. Он взглянул на напуганную не меньше чем он Лайлу, которая в ступоре стояла, не зная, что делать. Питер, упираясь лбом в холодный бетонный пол платформы, все больше шипел и пытался дышать так, чтобы лёгкие лишний раз не беспокоили спину.
— Мигель! — взмолили в один голос они.
Перед глазами, цепляясь за потолок, появились две красные нити. Вслед за ними на платформу прыгнул Мигель, который взволнованно и обеспокоенно прильнул к скрючившемуся Питеру. Паркер глядит на него, цепляется за его плечи и чуть ли не плачет от того, как ему больно. В глазах у Мигеля будто вся жизнь проносится, испуганно сужаются зрачки, и весь гнев пропал на секунду, будто его и не было там никогда.
Лайла мечется вокруг лица Мигеля, кажется, пытается проанализировать состояние Питера. Подскакивают опоздавшие Бен и Кайн, второй выглядит чуть более взволнованным, пытаясь взглянуть на Питера, но и не перейти при этом личные границы Мигеля, который оградил его от всего оставшегося мира.
— Что случилось? — Питер буквально слышит как у Мигеля во рту пересохло от волнения и как его сердце пропустило удар.
— Спина случилась, — Кайн прыскает от смеху, сразу же приобретая серьезный вид после тяжёлого взгляда Мигеля и очень резкого громкого хруста спины Паркера, — Или сломалась.
Мигель облегченно выдыхает, подхватывает Питера и, не смотря на еле сдерживаемые всхлипы со стороны Паркера, дотаскивает его до кресла. Мигель в раздумьях потирает лоб, смотря куда-то сквозь него. Лайла в панике не знает куда деться, меняет размеры и положения, то вообще пропадая из поля зрения. Бен и Кайн, как и положено клонам, одинаково ошарашенно смотрят то на Паркера, то друг на друга.
— Лайла, — когда он зовёт её она наконец-то приобретает свои маленькие размеры, останавливаясь на месте, — Вызывай мисс Мейер.
Она быстро кивнула, расплываясь в пространстве. Питер обречённо выдохнул. Ещё сколько-то дней или месяцев реабилитации. Дай Мультивселенная, это будет лёгкая травма и ему просто пропишут какую-нибудь мазь и заставят лежать в постели несколько дней. Но если он проведет в больнице ещё хоть секунду своей жизни, то он точно свихнется. Это тело начинало его бесить своей прихотливостью буквально ко всему.
Спину ломило, голова раскалывалась, ноги и руки ныли от вчерашней интенсивной тренировки. Хотелось просто умереть и никогда не чувствовать всю эту боль снова. Но ему приходилось двигаться дальше, ради своей идиотской мечты, которую он когда-то придумал и теперь ни в коем случае не намерен отступить. Хотя тот пыл, что был у него в больнице, уже поубавился.
Кайн на его недовольную и грустную рожу как-то непонятно хмурится, разочаровано что ли. Хотя он еще вчера видел все возможности Паркера во всей красе, и похоже только сейчас он понял, что Питер ни на что не годен. Бен же выглядит спокойно, будто разочарование Кайна как-то связано с его умиротворением. Как будто что-то не случиться из-за того, что спина у Паркера болит.
Мигель же отмирает в их немой сцене, нажимает на пару кнопок на голографическом экране, и платформа резко спускается вниз. И как только она касается пола он одним взглядом даёт указание парням, и Кайн с разрушенными планами и Бен довольный этим разрушениям уходят.
— Как думаешь, — говорит Питер, когда спины уходящих пропадают за дверью, — меня положат обратно?
— Если не захочешь, — Мигель задумчиво глядит куда-то вдаль, — то нет.
— Я не знаю, что мне делать, — Питер этой репликой приманивает взгляд Мигеля к себе, — В смысле, это было моей мечтой, помнишь? И она, оказывается, вот такая, жизнь обычных полноразмерных людей? Скучная, нелепая, неловкая, так я мог не меняться вовсе, там всё было тоже самое.
— Питер, тебе просто нужно найти хороших друзей, которые будут ценить тебя. И не таких как Мстители, — Мигель раздражённо хмурится, — Поверь, ты хороший парень, Питер, и заслуживаешь большего, чем они. Ты способен найти того, кто будет уважать тебя и твои желания, будет принимать твои недостатки.
— Ты прав, — Питер показывает улыбку, — Но не считаю, что ты должен оставаться при этом в стороне. Я всегда хотел выбраться за пределы Паутины в твой город. Думаю, когда моя спина пройдет, мы сможет выйти вместе, покажешь родные места и приличные заведения.
Мигель улыбается непринужденно и легко. Питер при виде О’Хары такого расслабленного и даже счастливого готов забыть обо всем что ещё тревожило его секунду назад. Готов забыть про свою неловкость, про боль в спине, про людей ненавистных ему. Мигель поддерживает его, старается быть рядом и даёт правильные пути для решения его проблем, и Паркер готов сделать то же в ответ.
Они дополняют друг друга, один утешает в момент горя, другой успокаивает при приступе агрессии, они идеальный дуэт, который никогда не разрушиться. Хоть они из разных вселенных, но судьба свела их вместе, сделав всё чтобы у них был шанс на что-то большее. Мигель, кажется, думал о чем-то похожем хочет что-то сказать, но его прерывает резко открывающаяся дверь и доктор Мейер.
Питера как будто вернуло обратно в реальность, спина снова разболелась, а Мигель вновь приобрел свой суровый вид. Мейер быстро подбегает к ним, осматривает Паркера, бормочет себе под нос про какие-то средства лечения. Питеру все равно, как конкретно он будет избавляться от боли в спине, лишь бы она прошла и всё.
— Я так и думала, что это скоро проявится, — Питер пропускает мимо ушей название своего диагноза, слишком сильно он сконцентрирован на боли, — Пропишу обезболивающие и мази от растяжения мышц. Вколем один растворчик, и все пройдёт. Нужно просто тренироваться чаще, но не напрягаться, и тогда спина перестанет болеть.
Питер стягивает костюм где-то до поясницы, как и попросила его Мейер. Пахнет спиртом и больницей, когда девушка одевает перчатки и обрабатывает место будущего укола. Доктор вкалывает ему инъекцию прямо в позвоночник, и боль с раздражением медленно проходят. Питер кое-как натягивает костюм и толстовку обратно.
Она выдает пару пачек обезболивающих и мазей, но уходить не спешит. Мейер по-странному нерасторопно собирается, рассказывает Мигелю о лечении. Изменился в её поведении взгляд, он стал другим, а слова нарочито медленно текли из ее рта, как будто она пришла со старым другом поболтать.
— Следите за ним, мистер О’Хара, — она даёт напутствие, собирая все свои принадлежности в красивый ребристый чемоданчик, — И за собой следите, а то мне придется приходить сюда не только ради Паркера. До свидания.
— До свидания, — лишь отвечает на её прощание Мигель, никак не реагируя на всё её поведение.
До Питера наконец-то доходит, что он видел её такой ещё в больнице, когда Мигель приходил навещать его — Мейер строит глазки О’Харе. Но тот будто не замечает всех тех как бы невзначай брошенных слов и взглядов, игнорирует её и общается так же равнодушно. Питер сразу же забывает о недавнем проявлении симпатии к Мигелю, и как только доктор уходит ни с чем, хочет сделать излюбленное — сосватать О’Хару.
— Ты ей не безразличен, — Питер наконец-то встаёт с кресла без боли по всей спине.
— Зато она безразлична мне, — говорит Мигель, резко отрубая все его дальнейшие действия на корню.
— Да, конечно, Мигель, верю, — все же находит лазейку Питер — подкалывает, чтобы вывести О’Хару на чистую воду, — Я то знаю, как ты выглядишь, когда влюблен.
— Это единственная черта в тебе, которая меня бесит, — пытаться свести меня с какой-нибудь женщиной. Понимаю ты хочешь, чтобы я был счастлив, но не такими же способами, — Мигель закатывает глаза на его бессмысленные и неоправданные представления Питера о его влюблённостях, — И я не веду себя как мразь с парнями, которые мне нравятся.
С лица Питера медленно сползает улыбка. Что он только что услышал? Это было самое смелое и быстрое на его веку признание в ориентации. Но то, что Мигелю не нравятся женщины совсем, не смущало Питера, хоть удивило его, он думал, что О’Харе нравятся оба пола, а не один, притом мужской. Он осторожно и аккуратно пытается нащупать грань, за которую можно зайти, узнает насколько Мигель будет с ним откровенен.
— И как давно ты хотел это сказать?
— Как только ты взял моду сводить меня с каждой встречной, — Мигель нахмурился, — Ты что-то имеешь против?
Питер был в шаге от того, чтобы не рассмеяться. Как он мог быть против, он же не из вселенной, где правили старые нормы морали и законы. Паркер прогрессивный молодой человек, он по умолчанию не может быть против.
— Ты в курсе что всем Питерам Паркерам нравятся и парни и девушки? — Питер прошагал поближе к нему, осторожно заглядывая в карие глаза, — И я был бы против, если бы отрицал свою природу и ненавидел себя, но единственное, что было невыносимо терпеть в себе — это размер.
— А сейчас тебе нравятся твои размеры? — внезапно ошарашивает своим вопросом Мигель.
— Сложно сказать, я будто пытаюсь балансировать на краю пропасти, пытаясь не впасть в две крайности, — Питер неловко почесал голову, сохранив стойкость и хладнокровие, чуть не пускаясь в красочные рассказы о том, как иногда на него накатывает хандра.
— Мне жаль, — Мигель смотрит на него расстроено, будто его обязанность — показать Паркеру его великолепие и поднять его самооценку.
— Это не твоя вина, Мигель, такое случается, мне просто нужны друзья, которые будут уважать меня, — повторил он слова О’Хары, — С твоей помощью я точно найду баланс.
Питер благодарно улыбается ему, берет лекарства со стола и собирается уходить. У Мигеля полно работы, а он сам толком не выспался. О’Хара лишь сжимает губы в тонкую полоску, сдерживая порыв сказать что-то на прощение. Питер просто уходит. Они почти никогда не прощались и не здоровались толком. Отсутствие этих слов вошло в привычку, им не нужны формальности, можно было просто прийти и вывалить все что есть на душе.
Питер выходит, толкая одну из сотен дверей ведущую из кабинета Мигеля, кидает на него последний взгляд, улыбается и идёт по коридорам легко и непринужденно. Тело больше не ломит, и оно не болит, кажется, только этого достаточно для счастья: отсутствие боли и присутствие нормального функционирования. По дороге в свою комнату он встречает огромное количество пауков из других вселенных. Питер их такое большое количество в Паутине не видел никогда, в этом он уверен.
Паркер только и успевал дивиться, когда Мигель успел их всех завербовать и обеспечить. Они все были такие разные и непохожие, даже те, у кого были одинаковые лица, чем то да начали отличаться, добавляя в костюмы и внешний вид детали, которые показывали их черты характера, вкусы, интересы.
Питер разглядел среди них Джессику Дрю и Питера Бенджамина Паркера. Тот Питер будто стал ещё больше растрёпанным и уставшим. Джессика же шла изящно и грациозно, по сравнению с Паркером она вообще выглядела как хозяйка Паутины. Питер поспешил спрятать лекарства в карман толстовки, чуть не вытолкнув ключ от комнаты и коробочку с плеером. Им не нужно знать о его проблемах, Питер способен сам разобраться с ними.
Дрю лучезарно улыбается, ее глаза будто два солнца яркие — казались рыжими из-за линз очков. Она незамедлительно обняла его, как и при их предыдущей встрече. Питер не мог сдержать улыбки и ответных объятий, она была слишком открытой и счастливой, чтобы её настроение не передалось и Питеру.
— Как прошла встреча с Мигелем? — спрашивает Джессика, пока Питеры кивают друг другу в знак приветствия.
— Не могло быть лучше, — Питер спешит её успокоить, — А у тебя всё в порядке? А у Паркера как дела?
— Спешу тебя обрадовать, — наконец-то подал голос второй Питер, — У нас с Эм-Джей родилась дочка, пока ты прохлаждался в больнице, — он усмехнулся устало, но тут же загорелся обратно, — Хочешь покажу фотки?
— Не доставай его, — прерывает его Джессика, закатывая глаза на его недовольное выражение лица, — Он наверняка устал и хочет отдохнуть.
— Почему же мне не потратить пару минут на ребенка своего приятеля? Ничего не случиться, если я посплю чуть меньше положенного.
Другой Питер сразу же достает телефон из кармана своего длинного халата, ловко набирая цифры. Паркер мог только смотреть, как он умело обращается со своими руками, и мечтать о такой же развитой мелкой моторике. Джессика же раздражённая отошла от них в сторонку, наблюдая за другими пауками.
На экране показалась маленькая девочка с ярко рыжими волосами и небесно-голубыми глазами. Она была похожа на одну из сотни тысяч Мэри Джейн, но чем-то этот маленький завёрнутый в пеленки клубочек счастья отличался от них. Было в ней что-то не только от мамы, но и отца.
— Представляешь, моя маленькая Мэйдей тоже имеет паучьи способности! Она уже пытается лазить по стенам и стрелять паутиной из своих маленьких ручек, — Питер чуть ли не взвизгнул, заставляя обернуться несколько проходивших мимо пауков в том числе и Джессику.
Он медленно осознал, что секунду назад то, что ему показалось знакомым, было её паучьими способностями. Это было мило, дочь могла перенять роль отца и защищать город вместе с ним. Паркер задумался, смотрел на фотографии отстраненно и со временем вообще перестал различать их. Другому Питеру его внимательность и не нужна была, ему лишь бы найти лишние уши, которым можно было рассказать и показать свою любимую дочь. Питер был рад за него несомненно, и он был бы рад побыть для него этими ушами, которые снесут любое самое долгое описание того, как Мэйдэй легла или улыбнулась во сне.
Но Питер думал немного о другом: о Мэри Джейн в своей вселенной. Его собеседник, так же как Паркер, расстался со своей возлюбленной, но у них получилось восстановить отношения, завести ребенка и жить счастливо. Может быть, у него со своей Эм-Джей могло бы получиться что-то подобное? Питер в их отношениях, которые длились со старшей школы и закончились всего полгода назад, стал задумываться о детях, о тех, кому он сможет передать свой опыт, воспитать, сделать человека лучше, чем он сам.
Но у них не будет никакой Мэйдей, Мэри слишком эгоистична, чтобы заботиться и думать хотя бы о Питере, тем более заботится о ребенке. Он мог бы воспитать его и без помощи Эм-Джей, но в мире Питера были Мстители, которые отравляли жизнь всех людей в его вселенной. Они не уважают и не ценят Человека-паука, так же как не уважали бы и не ценили бы и его гипотетическую наследницу. Мстители никогда не гнушались пользоваться наивностью и самопожертвованием Паркера, тогда с чего бы им признавать дочь Человека-паука за равную, если они его самого не признают за такового?
Они никогда не изменятся, даже когда поймут, что творят бесчинства. Мстители станут лучше только при одном условии — если полностью переписать историю их вселенной. А пока такого не произошло, он никогда не обречет маленького человека на такую участь как встреча с героями земли тринадцать сто двадцать два.
Да и думать об этом сейчас было нелепо он при всем желании, что время от времени возникало у него, не вернётся туда. Он всё решил для себя, оставил их всех позади. Но ностальгия почему-то накатывала на него и хорошие воспоминания все же приходили к нему на ум, хотя видеть их совершенно не хотелось.
Кажется, Джессика заметила резкую смену в его поведении, отдернула другого Питера, сказав, что Паркер устал и ему нужно побыть наедине с собой. Питер был благодарен ей за это, ещё пять минут этой пытки с фотографиями дочки Паркера и он бы точно расклеился. Он отворачивается от них и шагает по коридору, парочка пауков огибает его и проходит мимо.
Он все думает о своих несбыточных мечтах, и вспоминает вчерашний диалог с Мигелем. Он как раз таки говорил о том, что он и Питер могли бы воспитывать Габриэлу вместе. Паркер улыбнулся, даже не зная, что зарыто у него глубоко в душе, он все же утешил его хоть и номинально.
Его грустный взгляд при упоминании её стоит перед глазами, он тронул сердце Питера настолько сильно, что это зрелище до сих пор сжимает Паркера в стальных тисках сожаления. На секунду у него возникла мысль, которая на первый взгляд не была лишена смысла: Джессика и другой Питер могут знать что произошло между Мигелем и его дочкой, кто-то же должен об этом знать.
— Стойте! — он вышел из плотного потока людей-пауков, выискивая в коридоре их довольно непримечательные макушки, — Джессика, Питер!
— Питер, — его выхватила рука Джессики, отведя в сторону, — Чего тебе?
— Вы не знаете, —след за ней показался вновь и другой Питер, — Что случилось с Габриэлой?
Напоминать им кто это, не имело смысла — если не все в Паутине, так те кто достаточно близко знаком с Мигелем точно знают кто она. Но Джессика смотрела удивлённо, как будто слышит это имя впервые, а Питер даже с толикой страха.
— Она узнала про Мультивселенную, — быстро выпаливает другой Питер, — И про ту ситуацию с ее настоящим отцом, — он говорил прерывисто и неуверенно, хотя пытался придать твердости своей речи, — Ей это, конечно, не понравилось, и она не хочет его видеть.
Джессика кивает с искренним сожалением, но все же не доигрывает и Питер видит в её проявлении эмоций фальшь. Про другого Питера и упоминать не стоит, его как будто током дёрнуло, стоит нервный и взбудораженный, явно переживая, что правду раскроют.
— Даже не пробуй говорить с ним об этом, — вмешивается Джессика, —Не скажет и слова, только не на шутку разозлиться, — в слова уже не слышится ложь, она говорит от души, будто реально пыталась обсудить это с Мигелем, — Хорошо, что ты заговорил об этом с нами первым, и теперь ты всё знаешь.
— В любом случае, тебе он все расскажет сам, когда будет готов. Но а пока мы ничего не говорили, — Питер хватает Джесс за руку, та кидает свой грустный взгляд на их собеседника, — Увидимся.
Питер не понял, что это была за сценка двух актеров погорелого театра, но он все же пошёл дальше по коридору, даже не задумываясь о том, чтобы спросить у них что сейчас вообще произошло. Голову заняли различные предположения, от самых безумных до вполне внимаемых, но все сходились в одной точке — они либо на договаривают, либо солгали полностью.
И в чём был уверен Паркер: Мигель будет реально недоволен, если с ним заговорить на эту тему. Тем более учитывая его поведение утром, он был зол от одной мысли, что Бен отступился от обычного контроля за физическим состоянием Питера и пытался влезть куда-то дальше. Раньше стоило приложить немалые усилия, чтобы вывести его из себя, хотя и тогда агенты совершали такие же нелепые поступки.
Питер знал что такое случится, говорил об этом не раз. Но Мигель был движем теми же эмоциями что Паркер, только в отличии от него у О’Хары уже была дочь в другой вселенной, и принять решение нужно было быстро. Жалость сыграла с ним злую шутку. Габриэла должна была когда-то это узнать, должна была это пережить, но Мигель не дал это сделать, когда не было так больно. И помимо этого на него навалилась пропавшая вселенная.
Паркер готов был признать — это единственный неправильный поступок О’Хары. Питер хочет помочь Мигелю, хочет наладить их отношения с дочкой, помочь справиться с агрессией, но ему бы со своими проблемами разобраться. Раньше если у него было не все в порядке с ментальным здоровьем из-за того, что он добряк, который никому не может отказать, то сейчас ещё и с физическим было плохо.
Все валилось из рук, ноги слушаются плохо, тело болело от простых движений. Хотя с последним, он надеялся, сейчас все наладилось. Мигель дал пару советов о том, как можно справиться со скованностью в движениях, но Питер не был уверен, что музыка поможет ему справиться с его телом. Может быть, поможет успокоиться, абстрагироваться от людей, но не улучшить его физическое состояние.
Хотелось, чтобы все получилось с первого раза, разве он не достаточно намучился со своими паучьими способностями ещё в том теле? Он знает каждое действие, помнит каждую комбинацию, делал когда-то каждый день, но сейчас всё будто из памяти выбили и запихнули вместо воспоминаний неуверенность.
Он не может разобраться даже в себе, вот нет больше Мстителей и Эм-Джей, но он все же скучает по ним. Это странное непонятное чувство не должно возникать рядом с ними, Питер должен забыть о них, как о страшном сне. Он обязан, но не может, как будто кидает в те единичные счастливые воспоминания и забывается всё остальное. Хотел бы он никогда это не испытывать, или забыться где-то с друзьями, которых у него нет.
— Привет, — знакомый голос зовёт его, — Всё в порядке?
Перед глазами появляется Кайн и Бен. Он как будто забывает, что испытывал секунду назад, улыбается искренне и добродушно. Кайн выглядит расслабленным и спокойным, а Рейли кажется раздражённым и испуганным, будто старший брат пришел знакомить младшего со своими сверстниками от того и волнуется. Паркер замечает за ними заветную дверь своей комнаты, кажется, приходить к ней вслепую становилось его привычкой.
— Да, всё в порядке, — лжет Питер, не станет он вываливать все свои проблемы на первых встречных, — А вы что тут делаете? Поджидаете меня?
— Можно и так сказать, — наконец-то подаёт голос Бен, — Просто Кайн, в очередной раз, хочет нарушить правила и пойти к своим дружкам в другую вселенную без чужого ведома. И тебя в это вплести хочет. Он даже не представляет, что за это будет!
Он с испепеляющей злобой глядит на Кайна, тот закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Они опять готовы глотки перегрызть лишь бы доказать свою правоту и превосходство над друг другом. Вот почему Кайн был так расстроен утром он хотел пригласить его на их локальную вечеринку? Питер по очереди смотрел на них обоих, ожидая ответов.
— Значит, в прошлые разы ничего не было, а сейчас вдруг что-то случится? — Кайн щелкает Бена по носу и горделиво глядит на него как будто сверху вниз, хотя они были одного роста, — Или опять зассал? Ничего страшного, ты можешь пойти в нашу вселенную и гнить там от скуки, лишь бы не нарушать правила.
— Вообще-то, — останавливает их перепалку Питер, — разрешается путешествовать по чужим вселенным с разрешения Человека-паука, находившегося там. Хоть кто-то в Паутине читал правила?
— Ну вот, — Кайн самодовольно улыбается, глядя на Бена взглядом «я же говорил», — значит ты точно не сможешь отказаться от предложения пойти с нами.
О’Хара только сегодня говорил о друзьях, которые будут уважать Паркера, и уже послал этих двух опять, чтобы утешить его. Мигель был просто неисправим, он же обещал, просил прощения, клялся, но все же пошел на поводу у эмоций, а не разума. Питер хотел прямо сейчас пойти к нему и высказать всё, что он думает о этих безумных идеях, но перед этим он решил выслушать аргументы Бена и Кайна, они вроде как хотели это сделать ещё до речи О’Хары.
— Вас Мигель позвал? — выдает свою догадку Питер.
Кайн глядит на него шокировано, но все же остаётся спокойным и терпеливым. Бен же возмущённо переводит свой взгляд с Питера на Кайна, то наоборот, как будто не верит, что Мигель мог что-то такое вытворить. Паркер опирается о стену и пристально наблюдает за ними.
— Если бы нас зазвал Мигель, то это Бен на задних лапках прыгал бы, чтобы ты пошел с нами, а не уговаривал об обратном, — Рейли наступает своей ногой на его, Кайн хочет дать подзатыльник в ответ, но видит злой ожидающий взгляд Питера и сдерживает свой порыв.
— Ты можешь не идти с нами, — говорит уже Бен, — Не общаться с нами, исключая тренировки, или попросить Мигеля не проводить их вовсе. Одно твоё слово и он будет готов сослать нас в свою вселенную, отобрав право возвратиться сюда. Не мы ты тут решения принимаем, а ты.
— Не думал, что когда-нибудь соглашусь с ним, но это факт. Это твоя жизнь и решать тебе. Мигель доверяет тебе достаточно, чтобы не посылать нас развлекать тебя, — Кайн обиженно вздернул нос, — И я предлагаю тебе это от чистого сердца.
Питер скептически смотрел на это всё. Конечно, он доверяет Мигелю, но этот его поступок отпечатался в его памяти навсегда и никогда не забудется. Кажется, он будет подозревать каждого в Паутине, пока не убедится, что Мигель оставил те нелепые идеи далеко в позади. Кайн вроде говорил искренне, да и Бен не вставлял ему палок в колеса, и, может быть, преследовал те же цели, что и он. Но Питер так просто им не поверит.
— И почему это вы так пылаете желанием впечатлить меня и заполучить моё внимание? — всё-таки решает он рискнуть и проверить этих двоих.
— Ты впечатлил Мигеля, — вываливает быстрее, чем его собрат, Кайн, — Это удивляет. Тем более ты был не такой как все, мягко говоря, это подогревало интерес.
— А я просто хочу, — Кайн лишь закатывает глаза на его утверждение, — Этого не достаточно? Почему я вообще должен оправдываться?
Питер закатывает глаза, раздвигает их в разные стороны, пытаясь протиснуться к двери в свою комнату. Хотя оправдание Бена должно было подкосить его доверие, но оно возымело обратный эффект. Потому что никто не должен оправдываться перед ним за свои поступки, и потому что в глубине души он не хотел верить в то, что Мигель просто продолжит вести себя как раньше особенно после того, как Паркер душу на изнанку вывернул.
Бен и Кайн его действия восприняли как уход и недоверие. Они одинаково, абсолютно, будто отражения друг друга, обиженно и разочарованно смотрели на Питера, не понимая почему же он бросает их. Паркер, если до этого сомневался, что пойдет с ним, то сейчас, под их взглядами не может устоять и решается окончательно. В нем снова взыграла жалость.
— Не смотрите на меня своими щенячьими глазами, — поспешил успокоить их Питер, — Это пугает. Дайте мне хотя бы пять минут на сборы.
Он вошёл в комнату оставив этих двоих одинаково счастливых придурков наедине, понадеявшись, что они не свернут шеи друг другу за время его отсутствия. Питер вздохнул. Зачем он всё это делает? Разве он не может просто сидеть на месте и медленно возвращать своему телу прежнюю физическую форму, спокойно тренироваться без чей-либо помощи, никого к себе не подпускать, отправляться на миссии одному?
Но он просто на физическом уровне не может быть одиноким, ему нужны люди вокруг, общение хоть с кем-то. Одиночество и чувство, что он должен общаться со всеми вежливо и обходительно, разъедают его изнутри и не дают покоя.
Питер вытаскивает из кармана толстовки лекарства, аккуратно раскладывает их на столе, на коробочках странные и незнакомые названия, некоторые из которых он не может даже прочитать. Питер опирается ладонями о стол и медленно разминает больные спину и шею. Как же он устал от всего этого, ему явно не помешало бы просто лечь и смотреть в потолок и не думать ни о чем.
Но пока он снимает толстовку, которая стала измятой, аккуратно вешает её, как будто она выпрямится, если он будет с ней деликатен, и ложиться на кровать всего на секунду. Потолок белый и ровный, не тот что в его измерении, кровать мягкая и подстраивается под его тело, костюм обтягивает крепко, удерживая на месте каждую мышцу. Питер бесконечно долго будет привыкать к тому, что всё здесь другое, что он другой, что отношение к нему становится наконец-то другим.
Хочется лечь спать, и не вставать больше никогда, но его ждут за дверью, и эту перемену в его решении они не поймут. Он заставляет своё тело подняться, подходит обратно к столу, смотрит в стену отстраненно. Ему одновременно хочется пойти развеется, познакомится с кем-нибудь, но хочется и ничего не делать, закрывшись в четырех стенах. Он превозмогает себя, решая, что всё-таки пойдёт. Накидывает легкую куртку, складывает в карман ключ-карту и плеер, надеясь, что ему не придется слушать весь вечер музыку, вместо того, чтобы развлекаться.
Когда Питер выходит, перед дверью его ждут двое спутников. Они чуть ли не под руки, идут по бокам от него до места, где будет удобнее всего открыть портал. Паркер входит туда последним, преследовав более расторопных Бена и Кайна. Затормозив ногами, при выходе он обомлел.
Всё выглядело как обклеенное газетами макраме, силуэты людей очерчены неровными вырезками цветной бумаги, резко меняющими свой цвет. Но такая особенность была не у всех, только у парней и девушек с ирокезами, ёжиками, наголо постриженными головами, одетых в вещи с шипами и кучей значков и нашивок разного содержания, с большими объемными сапогами и татуировками по всему телу.
Всё остальные же буквально были серой массой, как будто вырезанные из газеты, которую читала по утрам тетя Мэй. Чёрно-белые строки в сводке новостей, они проносились также быстро и не запоминались ничем. Кайн подошёл к нему, обняв его за плечо, очерчивая рукой всё пространство.
— Это Олд-Йорк, — еле слышимо прошептал Бен с другой стороны, смотря куда-то ввысь на огромный Биг Бен.
— Я тоже, когда в первый раз увидел, стоял разинув рот, — отрывается от них Кайн, медленно входя в толпу, — Красиво, не правда ли?
Его вопрос остаётся без ответа и так всё понятно по лицу Паркера. Кайн и Бен на фоне этого газетного города выглядят слишком контрастными, если до этого четкие линии теней на теле и лице не было так заметно, то сейчас они два огромных красно-черных пятна отделённых от серости города черными границами. Сам Питер рядом с ними и в этом мире казался объемным, трёхмерным, особенным.
Ему и до этого было трудно привыкнуть к тому, что люди, которые выглядят не так как в его вселенной, стали одного с ним размера, так теперь они и отличались друг от друга кардинально. И он сам был не похож на них. Это удивляло его как и в тот день, когда он узнал о существовании других вселенных. Только было одно различие тогда после удивления накатило разочарование в своем мире и ценности его самого как личности.
А сейчас он был счастлив только от того, что может всё это увидеть, почувствовать, услышать. Будто вся та музыка, которую он слушал днём преобразилась в осязаемые образы. И всё на секунду стало так легко. Видимо об этом говорил Мигель, о умиротворении, когда ты не ощущаешь своих проблем из-за того, что они настолько ничтожны по сравнению с разнообразием вселенных и людей, создающих их.
Бен хватает его за руку и тащит их прямиком за Кайном. Здания уходят ввысь настолько далеко, что загнуть голову к небу было недостаточно, чтобы увидеть их верхушки. Здесь соединился английская чопорность и американский дух свободы. Это был город полный противоречий и различий.
На углу улицы могло стоять огромное стеклянное здание, из которого выходили офисные клерки, а через дорогу мог находиться паб, из которого толпой валили меняющие цвет своего тела панки. Рядом с огромным щитом с местной королевой Елизаветой мог располагаться посыл на хуй. В этом была притягательная романтика жизни — вечная борьба противоречий за место под солнцем, за правоту, за справедливость.
Питер не встал ни на одну из сторон, всегда можно было найти компромисс, а не вести бессмысленную войну. Хотя местные противники власти просто получали удовлетворение от процесса разрушения. Своими намерениями и внешним видом они напоминали Хоби Брауна Человека-паука с земли сто тридцать восемь.
У Мигеля с ним часто были стычки по поводу и без, ему просто доставляло удовольствие бесить О’Хару, ломать систему, устраивать хаос. Питер, в своей прежней форме, не хотел связываться с ним, ему проблем в своей жизни хватало, чтобы разбираться с назойливой мухой, которую Мигель сам прибить в состоянии.
Но он почему-то этого не делал, терпел из последних сил, но не отнимал жёлтый браслет, лишь пытался не пересекаться с ним. Хотя, Паркер уверен, если бы Мигель это сделал, то Хоби сам бы смастерил устройство и пришел с самодовольной улыбкой обратно в Паутину.
Их будущая встреча беспокоила Питера. Он конечно не маленький мальчик, которого тетя Мэй привела знакомить с ее новым ухажёром, но себя он чувствовал абсолютно точно также, как и в те неловкие моменты. Это вселенная Хоби, он тут хозяин, Питер не должен ударить в грязь лицом перед ним и другими пауками, которые наверняка тоже тут.
Питер нервно улыбнулся, входя вслед за Беном и Кайном в пестрящий красками бар. Контингент тут был разнообразный, кажется обычные рабочие, маргиналы, бездомные, да даже сама свита королевы находилась тут, из обычной серой массы превращаясь в разноцветное месиво.
Среди них отличалась небольшое скопление пауков у барной стойки, трехмерных осязаемых, с резкими линиями, очерчивающие тело, мягкими расплывающимися чертами лица. Украшенная шарами, идеально вылизанная, с идеальной пирамидкой бокалов шампанского, среди различной молодёжи, выпивающей как в последний раз, барная стойка казалась райским островком спокойствия.
— Приветствую дамы и господа, — Кайн отвешивает им шутливый поклон, вызывая пару смешков, — Прошу любить и жаловать, Питер Паркер — лего-паук, или точнее сказать бывший Лего, но все же паук.
Питер неловко машет рукой, Бен подхватывает его под другую и садит на барный стул в середине всей этой процессии, располагаясь справа от него. Паркер хочет от стыда провалиться под землю, будто всё это внимание наигранно и нежеланно, хотя не так уж и давно он сам хотел себя проявить как равный им.
Кайн чувствовал себя как дома, вальяжно и нескромно себя вел, строясь перед своими знакомыми, представляя Питеру каждого присутствующего здесь. Бен же больше соответствовал Питеру, а не своему близнецу, кажется был не совсем в своей тарелке, но не нервничал и не переживал особо. Пауки вокруг обращали внимание на Паркера, удивлялись, улыбались, вели себя радушно.
— Приятно с тобой наконец-то встретится, Питер. Я Клэр — канадская женщина-паук, — к нему протягивает руку для рукопожатия девушка с меховым капюшоном и клюшкой в другой руке, — Ты и Мигель О’Хара сделали большой вклад в репрезентацию разнообразных версий Человека-паука, — она благодарно улыбается, пожимая его руку, — Может, ты знаешь плюшевого Питера Паркера? Он мой близкий друг и он был бы рад с тобой познакомиться, если ты не против.
— Спасибо, но видите без меня они вдвоем никуда. — Паркер кивает сначала на Кайна, потом на Бена, — Но, если будет свободная минутка, обязательно пообщаемся, — Питер пусть всё так же неловко, но спокойно отвечает ей. Девушка дружелюбно улыбается и собирается уходить, пока ее взгляд не падает на другого паука.
— И что же он такого особенного сделал? — говорит Человек-паук в ковбойской шляпе и бутылкой в руке, девушка хмурится в ответ на его заявление, — Ладно этот парень, но Мигель, серьезно? Что он сделал для таких как он лично?
— Патрик, успокойся, — девушка не успевает начать этот бессмысленный спор, как в их разговор вмешивается Бен, — Попробуй хотя бы один вечер не сраться с кем-нибудь, заранее спасибо.
— А я ни с кем и не ругался, — он обиженно вздергивает нос и садится за противоположную сторону барной стойки, — Я просто спросил, мне что нельзя что ли?
— Попробуй Мигеля спросить об этом лично, тогда посмотрим насколько прочны твои стальные яйца, — Бен самодовольно улыбается на испепеляющий его взгляд Патрика, он даже не пытается ещё раз встать в эту странную беседу.
Клэр кивает ему благодарно, лучезарно улыбаясь, Бен не отстаёт показывает улыбку в ответ. Питер же палился то на Бена, то на уходящую к своей подруге в синем платке схожим с британским флагом девушку, то на ничем ни тронутого Кайна. До этого, варившись в кругу пауков, которые к Мигелю не питают особой неприязни, он не встречал такого дикого отторжения по отношению к О’Харе, его идеям и действиям. Да, был Хоби, но он просто баловался и пытался устроить анархию в Паутине, а не опровергнуть каждое хорошее слово сказанное о Мигеле.
Питер потихоньку начал догадываться откуда идут слухи о пропавшей вселенной и почему, если это правда, Мигель скрывает всю информацию о ней. Правда, которая станет явной, расколет их общество на противников и сторонников О’Хары, и тогда полномасштабного конфликта им не избежать. Питер встречал все больше и больше подтверждений этой безумной теории.
— Они часто так ругаются, — успокаивает его новый голос, выдергивая его из неуместных в этом месте мыслей, — Не понимаю только, если у них столько неприязни друг к другу, почему они вообще пересекаются?
— Нуар, — вклинивается Кайн в размышления, паука, которго, Паркер наконец-то понял, они видели на вчерашней тренировке, — Люди по своей природе хотят сраться, выплескивать агрессию, орать, вот они и находят козлов отпущения, в виде людей у которых другое мнение. Нужно просто следить за тем, чтобы они не убили друг друга.
— Прям про себя и Бена говоришь, — открывает из-под полов шляпы своё абсолютное серое лицо так называемый Нуар и заглядывает в глаза Кайну, — грызетесь как две собаки, ничем не лучше их.
— Мы, — Кайн будто шипит, силясь не разозлиться, — другое дело.
Бен отворачивается от них, подзывая бумажного бармена. Питер наблюдает за сменой эмоций на лице Нуара от тихой молчаливой злобы до безразличия и лёгкой улыбки после, надеясь, что он не узнает в Паркере вчерашнего неудачника.
— Давай лучше выпьем и не будем сегодня ссорится, — говорит Нуар, окончательно отпуская конфликт, — Всё-таки Хобарт не хотел бы, чтобы кто-то ругался в этот день.
— А сегодня какой-то особенный день? — вмешивается Питер, успокаиваясь, пока всё шло гладко.
— Его день рождение, — говорит Бен залпом выпивая какое-то крепкое пойло, — Мы не хотели тебе говорить, потому что ты стал бы отнекивается, и мы бы тоже не пошли и вся хуйня, ты понял, короче. И ещё Хоби не любит поздравления и дни рождения, так что не заикайся при нем об этом.
Питер кивает, неловко жмёт плечами. Он прекрасно понимает, что Бен и Кайн хотели пообщаться с ним и познакомить с другими пауками, но не на дне рождения человека, который по сути ему не особо приятен, это делать. Ему неловко и неприятно, здесь была куча незнакомых людей, от которых он не знал чего ожидать. Хотя все они привлекали его внимание, и будь он в другой обстановке, Питер, может, даже остался.
— Кажется мне стоит уйти, пока не стало поздно, — он уже хочет встать с барного стула, но его неожиданно задерживает серая рука Нуара.
— Не переживай, Хоби будет рад твоей компании. Он хотел с тобой познакомиться ещё давно.
— Это ещё почему? — Питер удивлённо пялится на него и все же садиться обратно на барный стул.
— Да чёрт его знает, — быстро отмахивается Нуар, встает и проходит к середине зала, — Единственное, что я знаю это то, что все присутствующие здесь хотят выпить!
Услышав зов, из-за барной стойки и столиков в зале вышли пауки и пару человек из этой вселенной совсем незнакомых Паркеру. Кайн, подхватив его резкое желание выпить, начал раздавать всем бокалы с горячительным, не забывая при этом с каждым встречным поздороваться и завести краткий диалог. Не забыл он и про Питера, сунув в его руки бокал шампанского.
Питер нервно сглатывает, в его вселенной алкоголя и в помине не существовало. Паркер осматривает пауков, которые прекрасно себя чувствуют в окружении алкоголя, будто он и не влияет на них вовсе. Будто они пробовали разные самые крепкие напитки и ни один так и не взял, не вызвал, так называемое, похмелье, не тронул печень или желудок своей горечью.
Вокруг Нуара уже все собрались. И та девушка с клюшкой, и ее подруга, как Питер вспомнил, Малала, и женщина-паук в черно-сером костюме и красным платком на шее, и тот ковбой, который выглядел более радушным, чем раньше, и Бен с Кайном были готовы выпить за любой повод. Питер не мог оставаться в стороне и пытался вписаться в эту разношёрстную компанию, нервно сжимая ножку бокала.
Парень с Ирокезом подбежал, что-то сказав Нуару на ухо, и тот резко обернулся к выходу, встретив их долгожданного гостя. И какого было удивление Питера, когда рядом с ярким, разноцветным, необычным Хоби показались Мстители. Прошагала девушка железном красно-жёлтом костюме с голубым реактором в груди. По левую руку от Брауна парень с синим шлемом и щитом, на котором красной краской была начерчена буква «А», горделиво шагал вровень с ними. А позади них троих показалась привычная для многих вселенных мисс Марвел.
— Так вот че ты так сильно хотела сюда, — Хоби взглянул на возвышающуюся даже над ним железную женщину, — Как я рад вас видеть.
Питер медленно поставил бокал на стойку, надеясь что никто не заметит, что он не пил, обогнул людей, которые нетерпеливо здоровались и обнимались с Хоби, направился в сторону тройки героев земли. Ему было интересны здешние Мстители, которые были более чем дружны. Паркеру и не снилось то, что Мстители ради него устроят какую-то встречу или вечеринку, или хотя бы вспомнят про его день рождение, а они, не смотря на то, что Хоби не любил своей день рождения, устроили ему сюрприз. И Браун явно был счастлив, хоть и пытался это скрывать.
Мисс Марвел и капитан Америка разошлись, вклиниваясь в разговоры пауков. Железная леди же стояла на месте, наблюдая свысока за происходящим. У нее даже через маску взгляд сквозит сталью, он испепеляет Питера, который явно засмотрелся на неё дольше положенного. Он нервно улыбнулся, помахав ей рукой, она в ответ не обожгла струёй энергии из реакторов на ладонях, а просто кивнула. Паркер от ее дружелюбия осмелел и решился всё-таки хотя бы поздороваться.
— Здравствуйте, — он шагает к ней осторожно, как будто боялся спугнуть, — Я Питер Паркер, лего-паук, а вас как зовут?
Девушка нажимает кнопку на шлеме и панель, закрывающая лицо медленно отодвигается. На её лице пирсинга ещё больше чем на Хоби, но, по мнению Паркера, выглядит это эстетичнее чем у Брауна, без перегруза и неуместности. На лицо спадает пара кудрявых прядей, остальные волосы были, кажется, выбриты.
Она была не похожа на Тони Старка, железная-женщина была серьезной, на её лице была тень усталости, а не извечная нахальная улыбка. Она была даже милой и приятной, располагала к себе не харизмой, смазливой внешностью и финансовым состоянием, а своим твердым характером, который был виден даже в её мимике и жестах. Она смотрит на него непроницаемым взглядом, точно в душу заглядывает, но за этим резко следует легкая улыбка и крепкое рукопожатие.
— Меня зовут Рири, приятно познакомиться, я наслышана о вас, — Питер старается не стоять столбом и не пялиться на её розовеющее бумажное тело.
— Ри, не беспокой парня своей внезапной добротой, — Хоби наконец-то оторвался от бесконечного потока поздравлений, медленно перебирая в их сторону своими невозможно длинными конечностями, разводит руки, Рири же меняет свой цвет на серый оттенок газет и Питер еле сдерживает испуг от этой резкой смены, — Паркер, рад видеть тебя, не думал, что Кайну и Бену удастся тебя затащить сюда.
Питер только кивает в ответ и отводит свой взгляд. На Хоби было неприятно смотреть, хотя внимание своей сменой цвета и необычной внешностью он привлекал. Но после того как Питер вспоминал те дни, когда Мигеля выводил из себя Хоби, каждый его агрессивный припадок и каждый обессиленный взгляд, уже не так сильно хотелось на него глядеть. Питер в одно неловкое движение прошёл поближе к барной стойке, сжав палец правой руки, он пытался держать спину ровно и старался показать, что ему вполне комфортно.
— Прошу, давайте выпьем, — Ри протягивает бокал Питеру и снова приветливо улыбается, и Паркеру кажется, что она даже подмигивает ему и вновь становится розового оттенка, — Нам всем нужно расслабиться. За тебя Хобарт Браун!
Питер не хотел возвращаться к алкоголю, но он приходил к нему сам. Паркер с неловкой улыбкой чокнулся своим бокалом с другими, пока пытался придумать куда бы слить шампанское или незаметно спрятать. Он вроде и хотел почувствовать этот незнакомый до этого вкус, но с последствиями своего выбора он не хотел встречаться. Бен незаметно наблюдал за ним, медленно положил руку на плечо, отведя его немного в сторону от остальных весёлых и выпивающих пауков.
— Ни разу не пил? — Питер неохотно кивает, — Не волнуйся оно не берет нас — пауков. — успокаивает его Бен, обернувшись назад, проконтролировав то, что никто не будет подходить к ним и уговаривать Питера, — Помню, как я впервые выпил, это давление людей вокруг, их глаза, удивлённые взгляды, будто я с шестнадцати бухаю и вдруг ни с того ни с чего отказался. А мне тогда не было и года от клонирования! Это я к чему, Питер ты в другой ситуации и можешь не пить, можешь пить, ты сам выбираешь, никто на тебя не давит.
Питер взглянул на почти не оставшиеся пузырьки в шампанском, медленно покрутил бокал в руке, как будто там появится ответ. Зато было лицо Бена, который, кажется, готов был его до дома даже дотащить в случае чего. Пауки уже выпили за Хоби, и разъединялись по группкам, радостно смеясь и расслабляясь.
Питер действует молниеносно, чтобы не передумать, повинуется порыву и настрою всех остальных, выпивает, чуть не проливая на себя шампанское. Рот и горло обжигает, и он, кажется, эту адскую жижу не способен даже проглотить, не то что переварить позже.
Но выплюнуть некуда, и он глотает, чувствуя как шампанское обжигает пищевод, а потом оседает где-то в желудке. Его передёргивает, а в животе что-то сжимается. Бен ржёт над его реакцией в голос, на них, кажется, оборачивается парочка человек, но Питеру все равно.
— Как вы это ужасное пойло пьете? — Питер готов провести языком по тёрке лишь бы избавиться от этой невозможной горечи, — И оно всё на вкус такое гадкое?
— Если ты о горечи, то да, оно всё такое. Это всё спирт виноват, — Бен лыбится, отводя его обратно к паукам, — Хочешь ещё бокальчик?
— Ни за что! — выкрикивает он так громко, что на него оборачиваются даже Хоби с Кайном, стоящие дальше всего от них, Питер со стыдом улыбнулся им, присаживаясь обратно за барную стойку, — Зачем вообще пить, если алкоголь невкусный?
— Чтобы напиться, — подаёт голос девушка с красным платком на шее, сидевшая рядом, — Хотя для нас это будет сложно, нужно не мало алкашки.
— И как это ощущается, когда напиваешься? — спрашивает у неё Питер.
— Сначала очень хорошо, — отвечает вместо неё Бен, — Забываешь о всей хуйне, что преследовала тебя пока ты был трезвый. Становится легко и просто, и ты медленно становишься весёлым.
— А потом ты начинаешь творить всякое, что было стыдно сделать пока была трезвая, — продолжает девушка за Беном, — И дай Мультивселенная, что ты с опухшей рожей на утро не вспомнишь, что делала вчера.
— Не все жалеют о этих поступках, некоторые из них очень даже приятные, — Патрик вклинивается в их разговор, поигрывая бровями, — Некоторые девушки любят родео в постели, если вы понимаете о чём я.
— Мне кажется ты входишь в их число, — сложив нога на ногу и скрестив руки на груди, девушка подкалывает его, горделиво улыбаясь, довольствуясь его злой реакцией, — А что не нравится, когда говорят про секс в таком контексте? Так мне тоже, но ты что-то не можешь понять этого.
Бен кажется начал читать молитву, чтобы этот бессмысленный спор даже не начинался. Нуар, обсуждая что-то с капитаном Америка и Малалой, в пол-уха слушает их разговор, наблюдая, чтобы это не перешло в драку. Патрик тянется к револьверу на своем бедре, медленно поглаживая его пальцами, он был готов в любой момент его использовать. Девушка же была спокойна, хоть тоже была готова выбросить ниточки паутины из запястьев.
Паркер желал, чтобы это просто прекратилось, он хочет просто хорошо провести время. Но эта вселенная и времяпровождение в ней были похожи на качели, его кидало от полного разочарования и желания уйти, до эйфории и счастья. Напряжение между пауками было почти осязаемым, и чаще всего создавал конфликт на ровном месте, где можно было промолчать или сказать свое мнение гораздо мягче, именно Патрик-ковбой.
У него были претензии буквально ко всему от отношения к Мигелю, до мнения людей вокруг насчёт его сексуальной ориентации. Хотя никому не было разницы до него, и никто не придрался к нему и лишний раз не трогал. Если до этого Питеру казалось, что Хоби неуравновешенный и жадный до ссоры, то теперь Питер понимал, что разница между ним настоящим и его представлениями колоссальная.
Браун был хитёр использовал все способы, чтобы достичь своих целей, в его словах, казалось, всегда было тройное дно. С ним нужно было быть осторожным, потому что он мог использовать каждого в своих непонятных и странных целях, и можно было даже не догадаться о том, что он это сделал с тобой. Патрик же был твердолобый, шел тупо напролом, не задумываясь о последствиях. Его целью был простой выброс накопившихся от зависти и злобы чувств не более. Он не представлял из себя ничего, и кажется девушка это прекрасно понимала.
— Патрик, не забыл, что тебе сказал мистер О’Хара, — она дразнит его, — Он на браслетик тебе кое-какую штучку приделал, если ещё один раз применишь огнестрел, вылетишь в свою вселенную без права возвращения. Или ещё хуже, в мою отправит и будешь меня терпеть целыми днями.
Патрику все равно. Он выдергивает револьвер, тыкает им ей в лоб. Нуар, который до этого стоял на страже спокойствия и поглядывал на них, подбежал, попытавшись успокоить его. Девушка же спокойно сидела, приблизившись к дулу ещё ближе, смотрела своими стеклянно-синими глазами. Всё были на взводе, замолкли, ожидая продолжения.
— Я размажу твои крохотные мозги по всему бару, — сквозь зубы проговаривает Патрик.
— Жалко я не увижу как за это тебе перегрызает глотку Мигель, — она с не меньшей злостью в глазах и в голосе медленно дышит.
— Точно не сегодня, Синди, — он убирает пистолет, и Нуар наконец-то дёргает его в сторону, что-то зло нашептывая.
К Синди подбегают Малала и мисс Марвел они что-то обеспокоенно лепечут, женщина-паук же успокаивающе их приобнимает и что-то говорит на ухо. Питер же в шоке смотрит куда-то сквозь всех людей, все остальные будто отмерли и притворились, что этого не было, или им было реально всё равно. Бен уводит его подальше от разговора Патрика и Нуара, который медленно переходил то в крики, то в еле слышимый шёпот.
— Не переживай, — подходит к ним Кайн, переглядываясь с Беном, — Они часто так, у Патрика кишка тонка, чтобы сделать что-то подобное. По крайней мере я на это надеюсь.
Питер неловко кивает, Кайн останавливается перед остальными гостями. Взгляд Питера останавливается на Брауне. Он глядит Паркеру глубоко в душу, будто пытается разглядеть что-то в его глазах и жестах. Питер же пытается сдержать дрожь от волнения, не бегать взглядом и не упасть на ровном месте. Хоби улыбается непонятно и хищно, явно что-то задумал, догадывается Питер и начинает вспоминать все те советы, которые он давал Мигелю, когда он злился на панка.
— Я так и думала, что он опять вытворит что-то подобное, — говорит Клэр, — Почему вы вообще позволили Нуару привести его сюда?
— Клэр, он и наш друг тоже, — шепчет Кайн, — И можно потише, вы все и так достаточно его провоцировали сегодня
— Это ещё с чего? — чуть ли не кричит на весь зал Бен, и у Кайна рвется последняя ниточка терпения и в его глазах появляется гнев, — Мы что должны терпеть его уебское поведение?
— Но я твоё, блять, терплю весь вечер, можно и его потерпеть, — шипит на него Кайн, ради собственной безопасности сделал шаг назад, увидев, что Бен был разъярён.
— Ты что спизданул, мудила? — взрывается Бен, — Давно пизды не получал? Так я могу устроить.
Рейли чуть ли не за шею его хватает, в попытке заглушить свою ярость. Питер перехватывает его руки, отдергивает, и Бен вроде как не пытается наброситься с кулаками на Кайна, но все же зло на него смотрит. Вот что они за люди? Вроде хорошо и приятно общаются друг с другом, а потом один вываливает накопившийся внутри яд, а другой не может стерпеть этот позор и бросается в ответ.
— Будете драться только через мой труп, — пытается максимально сурово говорить Питер, и они вроде оставляют на время попытки убить друг друга, — Успокойтесь.
— Браво, Паркер, скоро вместо Мигеля будешь всеми нами руководить, — Хоби с саркастичной улыбкой глядит на его жалкие, но всё же удачные попытки утихомирить клонов, — А то он, кажется, совсем расклеился в последнее время.
Он строит грустную мордочку, и даже Рири и Кеп не понимают потайного смысла в его словах, так же как и Бен, который не хочет даже включать мозг и жмёт плечами в ответ на недоуменный взгляд Кайна. На обычную подколку это не похоже, потому что это никак не развеселило ни людей вокруг ни его самого, и сам Питер не злится на его неуместные и странные комментарии, лишь так же непонятливо глядит как и все вокруг.
Кайн выпросил у бармена какую-то бутылку и пошёл за барную стойку к Синди и остальным, подальше от Бена. На удивление Питера, к нему сразу же подошёл Патрик и начал его успокаивать. Бен все также зло хмурился и обиженно задрал нос, но Клэр пыталась развеселить его и вклинить в разговор с Рири и капитаном.
А Паркер и Хоби глядели друг на друга будто всего вокруг и не существовало вовсе. Для Брауна такое поведение привычно, он мог и на важном собрании пауков уснуть прямо у ног Мигеля, не задумываясь о последствиях для своей репутации, такое зависание во времени для него более чем нормально. Но для Питера такое резкое отвлечение на одного конкретного человека необычно. Он искал подвох, но не находил его, что-то было в его словах, но он не мог понять что именно.
Вроде обычная подколка, но для Хоби она была слишком простая и обычная. Он знал что-то, чего не знал Питер, и он очень сильно хотел поиграться с Паркером перед тем как дать ему эту информацию. А в том, что они встретились так быстро, виновата только удача которая вечно сопровождает его. Хоби просто повезло, что Кайн и Бен позвали его сюда. Если бы их встреча не случилась сегодня, то она случилась потом, кто-то другой позвал его туда, где есть Браун, или он сам заявился прямо перед Паркером.
Питер не верит ни одному его слащавому слову, ни одной дружелюбной улыбкой. Он нутром чувствует, что забредает в ловушку, что либо он возьмёт из мышеловки сыр, либо его шею передавит железным прутом. И он рискует, пытается подыгрывать, потому что хочет Хоби рассказать ему страшнейшую тайну или нет, в любом случае он не будет делать этого сразу и на людях. Он хочет поиграть молниеносно понимает Питер. И он даже не знает чего пугается больше того, что у Хоби есть такое желание или то, что он согласился вступить в эту глупую игру.
