Разрыв

      Питер отдыхал достаточно долго и одиноко, не выходя из своей комнаты и оставаясь в своей постели. Когда он где-то с неделю назад сорвал свою спину, Паркер думал, что боли сильнее в его жизни не будет, но содранная почти до мяса кожа, которая до зуда саднила , дала ему знать, что он серьезно ошибается в своих выводах. Всё что он мог – это беспробудно лежать, отвлекаясь на еду, музыку в плеере, переписку с Мигелем, которая на одну наполовину состояла из вопросов Питера о состоянии О’Хары, а на вторую состояла из вопросов Мигеля о самочувствии Паркера. Изредка к нему наведывались Бен, Кайн и, что удивительно, Синди, передавая ему завтраки, обеды или ужины по просьбе О’Хары или собственной инициативе. Тогда Паркер был не прочь разговориться на какую-нибудь отвлечённую тему.       Они говорили о его состоянии, новостях в Паутине, изредка сплетничали. Питеру нравились эти короткие перерывы между сном. Его новоиспеченные друзья, напоминали, что он не просто живой организм, который пытается просуществовать максимально долго, а человек, который имеет свои интересы и увлечения. Он вспоминал, как любил природу, тихое ранчо за городом, запах только что испеченного печенья с шоколадной крошкой, шелест листвы. Паркер вспоминал о чём он скучал, что его мучало, а что отпускало. Он говорил об этом и с ним делились со своими желаниями и страхами. Синди все не отпускала ситуация с Чёрной Кошкой, напоминая Питеру о том, что на нём всё ещё висит ответственность за проделанное с Носорогом. Бен безбожно болтал обо всем подряд, вспоминая каждую секунду своей или чужих жизней, Питер не ожидал, что он окажется таким серьезным сплетником. Кайн же в основном слушал и понимающе кивал, иногда говоря о чем-то обобщенном и никогда о конкретных моментах своей жизни.       Питер это смиренно принимал, давая ему время раскрыться и довериться, и понемногу восстанавливясь от пережитых травм. Он уже начал возвращаться к старой жизни, и тогда Кайн явился перед ним с твердым намерением отвести его во вселенную Хоби. И Питер не был особо против, ему уже было необходимо развеяться, сходить куда-нибудь, увидеть окружающий мир и переключить свои мысли на что-нибудь кроме бесконечного ничего. Питер пытался быть спокойным и практически умиротворенным перед входом в другую вселенную, он пытался не вспоминать о том, что он может быть неуклюжим или же о каких-то своих ошибках, например об его ошибке с Носорогом. Он пытался отмахнуться от мыслей, которые будто по-настоящему рылись у него на затылке, и пока у него успешно получалось, потому что он во всю отвлекался на свое окружение.       Сегодня Олд-Йорк был более менее спокоен, хотя всё же производил на Паркера всё такое же впечатление что и в первый раз. Город светился разноцветными огнями, в воздухе горел дух свободы и равенства, а где-то вдалеке играла рок музыка. Небольшие группки людей сидели у дорог и в маленьких кафешках, встречавшиеся на их пути. И они были странные. Питер чувствовал, как по позвоночнику поползло тихонько и неспешно паучье чутье, которое пыталось его о чем-то предупредить, но у него не получалось показать причины этого волнения, потому что видимых его глазу причин не было. Просто люди в одежда, в которой часто встречались животные принты, зачастую выбритые полностью волосы или же короткие ирокезы, тяжелые черные ботинки с белыми шнурками. Питер не отличил бы их в толпе представителей других неформалов, но что-то в них говорило, что они какие-то особенные или отличны. Но Кайн на них не обращал никакого внимания, поэтому Питер решил довериться не своей интуиции, а человеку, который знает этот мир гораздо дольше его. Они прошли дальше по улице, проходя мимо старых кирпичных рыжих домов. Кайн впереди него как-то по-острому напрягся, сведя лопатки и прижав плечи к голове.       – С тобой всё в порядке? – спросил Питер, аккуратно прикасаясь к руке Кайна.       – Да, всё в норме, – ответил он, немного расслабившись, и сворачивая в переулок.       Кайн скользнул за угол, открывая деревянную дверь, ведущую в неизвестность. Питер аккуратно зашёл следом, наблюдая, как Кайн резко остановился, осматриваясь по сторонам. На его лице отразилось непонимание, из-за которого Паркеру стало ещё дурнее и непонятнее.       – Питер, подожди меня тут, – обернулся к нему обеспокоенно Кайн, заходя в одну из сотней дверей.       Паркер сильнее напрягся. Не хотелось оставаться одному в незнакомом месте, так ещё и там, где мог находится Хоби. Он решил отвлечься от нервных мыслей о том, что с ним здесь может случиться, и начал осматриваться повнимательнее. Заглянув за угол, он увидел что-то типа звукозаписывающей студии, где в середине стояла импровизированная сцена, сделанная из хлама, по углам была распихана всякая мелочёвка, было несколько окон, тонких и длинных, прямо под потолком, несколько дверей располагалось вдоль стен. Что-то скрипнуло за одной из них, и Паркер поспешил зайти за угол обратно, чуйка ему вторила, что сейчас произойдёт что-то опасное. Он уже приготовился, напрягся всем телом, задержав на пару секунд дыхание, сжал кулаки, став одной сплошной натянутой струной.       Как раз таки из одной из дверей кто-то выскочил, и Паркер осмелился взглянуть на этого человека. И он тут же облегчённо выдохнул, увидев, что это была Рири, вышел ей на встречу. Её брови подскочили вверх, а прозорливая улыбка растянулась на лице. Она выглядела гораздо лучше так без костюма, в своей обычной одежде, в которой она ходила каждый день. Её растянутая с каким-то лозунгом майка подчеркивала образ бунтарки, почти на лысо побритая голова добавляла экстравагантности и акцента в её образ, её дырявые джинсы были испачканы мазутом, а в руке она держала гаечный ключ и отвертку. Она сверкнула нежно розовым цветом, прежде чем шагнуть к нему и сразу же обнять, чуть не испачкав.       – Приветствую, Питер. Как ты нашёл это место? – спрашивает она, отстраняясь и складывая в отсеки на ремне свои инструменты.       – Здравствуй, Кайн привел меня сюда и куда-то делся, – неловко промямлил Паркер, – может, нам его поискать? Он был каким-то обеспокенным.       – Не переживай об этом, Кайн знает тут каждый угол как свои пять пальцев и он наверняка ищет здесь что-то важное. Ты не поверишь, но он довольно-таки забывчивый. – Рири, сверкнув фиолетовым градиентом где-то в своем теле, схватила Питера за запястье и повела его в дверь, из которой вышла пару минут назад, – Ну а пока он где-то копошится, я предлагаю тебе посмотреть на мою мастерскую.       Рири повела его на пару ступеней вверх и, скользнув по одному из коридоров, зашла в большую просторную комнату. У рабочего стола, под невысоким потолком, висел её железный костюм, на столе были разбросаны схемы и чертежи, а также какие-то запчасти, пару окон напротив через свои разноцветные витражи пропускали многочисленные солнечные лучи, отражаясь от костюма, создавая вокруг него ещё больший акцент. Он был красив также как и на его хозяйке, переливался красными оттенками, атомный синий реактор в виде сердце сиял на свету, руки и ноги костюма безвольно свисали вниз, частями, где они скреплялись, были обращены к Питеру, позволяя ему разглядеть простоту его надевания. В воздухе витал аромат сварки, и Ри поспешила убрать сварочные аппарат подальше от чужих глаз, незаметно также убирая бардак повсюду.       – И что же, тебе нравится моя Мастерская? Неправда ли, она прекрасна? – играет бровями Рири, оборачиваясь к Питеру.       – Это восхитительно, – шепчет Паркер, складывая руки в карманы, – тебе стоит пообщаться с Мигелем, вы подкинете друг другу столько идей для конструирования. Вы оба невероятно талантливы. – Ри зардела розовым цветом, расцветая словно роза под действием его слов, а Питер решил отвлечься на другую тему, – А где все? Карл, Камалла, Хоби?       – Карл где-нибудь в городе со своим хахалем шныряет, – задумывается Рири, своими газетными руками закручивает гайку на костюме посильнее, – Хан скорей всего пытается погрызть хотя бы кусочек гранита науки, который для неё недоступен. А Хоби как всегда где-то пропадает, я его давненько не видела. Но он вольная птица, идёт куда хочет, не предупредив никого.       – Хорошо, – развалился Питер в кресле у костюма Рири, – а что ты имела ввиду, когда говорила о Камалле?       – Она наша бедняжка, – произносит Рири, удовлетворенная внешним видом костюма, присаживается на стол рядом с Паркером, – жаждет знаний, которые для неё недоступны. Камалла бедна, впрочем, как и мы все, а в нашем мире, пока ты беден ты знаний недостоин, тогда приходится приходить к крайним мерам.       – О чём ты?       – Я о том, что она проникает в колледж через черный ход, который не очень-то пытались закрыть, – легко улыбается Рири.       – Но это незаконно, – возмущается Питер,– Это в корне неправильно, как она вообще могла так поступить? Она же герой земли.       – О, вот как? – Рири неестественно изгибается совершенно как Хоби, принимая какую-то невообразимо сложную и возмущенную позу, – А делать образование доступным только для достаточно богатых или самоотверженных для кредита это законно? Не пойми меня неправильно, но я считаю, что это в порядке вещей и в этом нет ничего предосудительного. Тем более причем тут вообще то, что она спасала очень много раз этот город? Наоборот они должны отблагодарить её, и нас тоже, но единственное, что они делают, ужесточают свои дебильные законы, которые ограничивают нас. Так что не вижу ничего предосудительного.       Рири гордо отвернулась от него, полностью уверенная в своей правоте, взбрелась на стол, и, оперившись о костюм, начала рассматривать что-то на его железной шее, показав, что дальнейший диалог ей абсолютно неинтересен. Питер уже было подумал, что это была плохая идея сюда приходить, что нужно найти Кайна и уходить отсюда как можно скорее, чтобы ещё сильнее не напортачить с Ри. Он подумал, что должно быть налаживать коммуникацию совсем не его, ведь любое препятствие, в особенности его неловкость и в речи и в движениях, на его пути сбивало его с ног, особенно сейчас, когда в его голове роилась тысяча и одна проблема. Но, только сделав один шаг, он ощутил тонкие холодные лапы паучьего чутья, которое указало куда-то в сторону. Он только и успел выставить руки, как костюм под весом Рири разлетелся на части, а она сама упала Паркеру в руки. И как только она приземлилась в его объятия, Ри ничего не сказала или сделала, что показало бы как она смущена ситуацией, она только оглянулась вокруг, тяжело вздохнув, обмякла, обратив взгляд к потолку.       – Помочь тебе? – спросил Питер, отпуская её.       – Пожалуй, – сказала она, присаживаясь на пол, окружая себя обломками своего творения, – не стоило так сильно на него опираться, но кто ж знал, что эти сранные тросики не выдержат?       Питер лишь кивнул, удивляясь тому, что Ри ни капли на него не злилась, и даже не была расстроена тому, что костюм придется собирать заново. Его это огорошило и где-то в груди даже обрадовало, потому что он давненько не общался с такими как она, с людьми, которые быстро переживают свои эмоции, практически мгновенно отпуская прошлое, переходя к настоящему. Последний раз это было, когда он ещё общался с Гвен, прежде чем расстаться с ней из-за ревности Эм-Джей, а после были только Мстители, Мэри, Паутина, где были либо дела либо держащее на него обиду люди. Питер улыбнулся, потому что это уже было в прошлом и, кажется, в настоящем все эти неприятности начинают компенсироваться чем-то хорошим. Он подавал Рири детали, а она их соединяла и скрепляла между собой.       – Покажешь как надевается костюм? – внезапно спрашивает Паркер.       – Да также как и любая другая одежда, – фыркает Рири, – а чего тебя этот вопрос так резко заинтересовал?       – Просто я подумал, почему мы его собираем так, если можно одеть его на себя дистанционно? – Рири на него недоумевающе глядит и Питер спешит объяснить, – Ну, просто я подумал, что раз ты Железная-женщина, то у тебя должны быть такие же технологии, как у Тони Старка–       – Елизавета вторая, ничего не хочу слышать про этого капиталистического ублюдка, – затыкает его Рири, быстрее чем он что-либо скажет, – мне надоело, что меня сравнивает с ним каждый второй, и ты по-моему в прошлый раз меня отлично поддержал по этому поводу, но сейчас ты сравниваешь меня и его? Меня бедную девушку, которая чуть ли не зубами выгрызла своё место, и мужчину, который родился с золотым хуем во рту и у которого с самого детства были открыты все дороги? Если бы у людей в нашем мире были все те же возможности, что и у богатых, мы бы всем миром сделали столько всего, что этому ебучему Тони даже не снилось.       Рири в последний раз злобно выдыхает, вздернув нос, она продолжает копошиться с костюмом, почти собрав руку. Питер сжимает зубы, стараясь прикусить язык. Что ж он за человек то такой, который разозлил Рири уже второй раз за этот десяток минут, ту девушку, которая в день их знакомства была максимально лояльна к нему? Паркер не знал, но догадывался, что это из-за его максимальной неловкости, которая пропитала его тело насквозь. Он хотел было уже уйти, но она не дала ему встать с места, заставляя находится рядом. Питер не понял смысла этого действия, ведь она на него серьезно разозлилась и разве ей не хотелось, чтобы он ушел? Рири приняла доброжелательный вид и принялась дальше собирать свой костюм, но Паркер не хотел оставлять это всё просто так и решил извиниться перед ней.       – Прости за это, я не хотел тебя обидеть, я только-       – Питер, прекрати это делать, – перебивает его Рири на полуслове, становясь алло-кровавой, – я знаю, что могла тебе показаться человеком, которым не терпит безнаказанности, и который хочет услышать извинения ото всех подряд, но мне достаточно видеть твоё унылое лицо. Так что проехали этот этап.       – Эм, хорошо, как скажешь, – неловко пожал плечами Питер, потерев костяшку безымянного пальца, – но ещё раз извини меня.       – Прощаю, – Рири лишь тяжело вздохнула, принимая его извинения, скрепляя детали лодыжек костюма, делая из металлолома полноценный костюм, – здесь, образование это непростая тема, – заводит она новую тему легко и просто, – при правлении Елизаветы второй мы были близки к переходу к тотальной анархии и свободы воли человечества, по крайней мере в нашей стране. Но вот она убита и на условном престоле уже Норман Озбран, который перевернул законы нашей страны с ног на голову, который разрушил то, что наша предводительница строила годами, отнял у простого люда всё что было возможно, вернул в нашу страну капитализм, сделал из нашего народа буржуазных свиней жадных до денег. И мы только недавно избавили нашу страну от него, нам потребуется много времени, чтобы поставить Британию на старые рельсы, вернуть хотя бы прежний режим, вытравить эту заразу из народа. И образование не стоит в этом списке задач на первом месте, так что пока мы удовлетворяем свою потребность в нём как можем.       – Оу, это многое объясняет, – Питер на её полный бессилия взгляд может только как-то потерянно кивнуть, только и всего, – мне ужасно жаль, в первую очередь потому что я уже так поступал с кое-кем, обвинил его, не зная всей ситуации. И сейчас я об этом часто думаю, что я обвинил человека в чем-то зря, а защищал виновного. Так ещё в том, что противоречит моему мировоззрению в корне.       – Так узнай, – мягко улыбается нежно розовая Рири, – и если ты был не прав – помоги, это же человек твоего мировоззрения, значит он по дефолту твой, ты с ним уже одной крови.       – Мы все одной крови, Рири, и все люди вокруг они мои, не бывает такого, что я должен обвинить одного в угоду другого, тем более учитывая то, что виноваты они во многих вещах оба. Всё должно быть справедливо, но у меня нет ничего для того, чтобы восстановить эту справедливость, кроме чужих слов.       – Тогда пусть несут ответственность оба, когда ты выяснишь что же было на самом деле, – говорит Рири, поднимаясь на ноги, потянув вслед почти собранный костюм, – пошарься где-нибудь, привлеки кого-нибудь незаинтересованного, который всё выяснит, а потом тыкни этим в лицо так, чтобы оно треснуло от ненависти.       Рири с толикой злобы хихикает над неизвестным для неё человеком, как будто её самый злейший враг только что получил по заслугам. У Питера не только это её веселье вызывает на лице легкую улыбку, но и то, как красиво она тянется наверх закрепляя костюм на новые тросики, как её лицо ещё краше переливается в свете исходящим из витражных окон и как она прекрасна в целом во многогранности её личности. Он встает на ноги вслед за ней, размышляя, стоит ли это делать и как же ему это всё провернуть, при этом не нахлебавшись ещё большой виной за то, что он следит за человеком. Питер размышляет о том, чтобы попросить кого-нибудь, кто любит наблюдать и обсуждать, того, кто будет не против того, чтобы немного подкопать под личность Купера. И на ум приходит Бен, который навряд ли откажет в том, чтобы собрать новых сплетен и немного вторгнуться в деятельность Коэна. Питер улыбается сам себе от того, что у него в голове формируется план потому, как избавить себя от очередного слоя вины и всё благодаря Рири, такой простой и такой сложной одновременно. И как только она отходит в сторону, закрепив костюм на месте, он неожиданно для неё обнимает Рири.       – Полегче, Паучок, – говорит она, принимая его объятия полностью, положив свою голову ему на плечо и обвив руками талию, – я дала тебе не такой уж невообразимый совет, чтобы ты был настолько благодарен мне.       – Ну, а я буду, – говорит Питер ей куда-то в ключицу, обнимая её чуть сильнее, он чувствовал как внутри него разливается тепло, которое никто не смог бы сейчас погасить.       – Извините, что разрушаю момент, – хотя у Кайна получилось это сделать, ворвавшись в неподходящий момент, – Но нам срочно нужно найти Хоби.       – Зачем? – мгновенно сереет Рири, отстраняясь от Паркера, но всё ещё держа его за руки, – Кайн, ты же знаешь, что Хоби появится только, если сам захочет. Искать его бесполезно.       – Мое паучье чутье ноет, как только мы с Питером подошли сюда. Это точно связано с ним потому что, я перевернул тут всё вверх дном и, когда Камалла и Карл ответили мне, чуйка не успокоилась, только завопила, когда Браун продолжил игнорировать меня.       – Хорошо, давай поищем его, – Рири окончательно отпрянула от Питера, прошагав к выходу из комнаты, – надеюсь, мы не потратим на его поиски недели, – произнесла она уже в коридоре с явным недовольством в голосе.       – Что происходит? Часто у тебя так? – Питер подошёл, положив ладонь ему на плечо, заглянул ему в глазу, – Как ты понял, что это связанно с Хоби?       – Я знаю это чувство, оно уже не раз у меня появлялось, – он стыдливо отвел взгляд, но ладонь Паркера не убрал, показывая, что причина его скрытности не в нём, – когда придёт время, я расскажу тебе. Но не сейчас. Я должен найти его, чтобы мой разум успокоился.       Питер лишь растерянно кивнул, вообще не понимая в чем причина такой скрытности. Он знал, что Кайн не ровно дышит по отношению к Брауну, и знал, что при сильных чувствах, некоторые Люди-пауки могли ощущать, когда с их любимыми что-то случалось на приличном расстоянии – хотя Паркер считал это бредом, потому что думал, что чуйка связана лишь с повышенным восприятием органов чувств окружающей обстановки, которые при всех их невероятных возможностях, по мнению Питера, ощутить что-то за тысячи километров не способны, – но то, что происходит сейчас, пытается доказать, что он не прав. Хотя это нужно ещё проверить, не факт, что это всё завязано на Хоби и чувств Кайна к нему. Питер ему в ответ понимающе кивает, отступая на шаг назад, давая Кайну немного пространства.       – Идём, – приходит обратно Рири, заставляя Паркера отбросить все прежние мысли и следовать только за ней.       В его голове оставались вопросы, но сейчас все их мысли сходились в одну точку – найти Хоби, и ради Кайна Питер готов отложить все свои дела и мысли в сторону, приложив все свои силы в этом деле. Но сил у него не настолько много, поэтому поиски займут их не надолго.

***

      Паркер не был ищейкой и не обладал экстрасенсорными способностями, чтобы смочь уловить тонкие колебания присутствия Хоби, поэтому он лишь шагал за Рири вместе с Кайном по всем углам и закоулкам, в которых он мог бы скрываться. Поначалу это было очень даже волнительно и интересно, мозг будоражила тревога Кайна, которая отравляла собой всех окружающих, даже Рири сводила обеспокоенно брови время от времени, пытаясь предположить где ещё может быть Браун. И Питеру было так же любопытно узнать эту вселенную получше, постигая какие-то особенности жизни людей здесь. Но позже окружение стало наскучивать, а энтузиазм спадать на нет, особенно у Рири, которая уже на коленях хотела упрашивать Кайна собраться всем домой и просто подождать, когда Браун вернется сам. Но он отвечал отказом, продолжая двигаться также интенсивно и твердо, вызывая у Рири на лице тёмно-серую усталость.       Питер просто же шагал за ним. Ему надоело это, но бросать Кайна он не собирался, по крайней мере до тех пор, пока он не захочет вернуться домой или пока всё же не найдет Хоби волшебным образом. Так они втроём обошли добрую половину города, находясь где-то неподалёку от их первоначальной точки, уже уставшие и изнеможённые. Как вдруг Кайн застыл, всего на секунду, но этого хватило, чтобы Питер понял, что мир для него будто перестал вертеться вокруг собственной оси, дыхание замедлилось, а голова закружилась сильнее чем до этого – Паучье чутье завыло. И хоть Паркер понял, что случилось с ним гораздо раньше чем Рири, рванула она на своих тяжелых шипастых ботфортах гораздо быстрее, чем Паркер успел об этом подумать. И бежала она за Кайном, как будто в неё вкололи сыворотку суперсолдата три мать его раза, иначе Питер не мог объяснить как простая девчонка бежит настолько быстро, практически догоняя Кайна, пока Паркер плелся где-то в конце, задыхаясь с непривычки, хотя в своем старом теле мог бы пробежать марафон, даже не вспотев. Питер успокаивает себя тем, что это от его новых ног, которые не совсем хотят его слушать и спутанности его мыслей.       Хотя даже так он почти догоняет Рири, когда они петляют вокруг тёмных улочек, в которых скрывались панки разных мастей. Уже из далека завидев тупик, а в нём небольшую толпу, Питер понял, что они пришли в правильное место. Кайн расталкивал людей вокруг, высматривая в лицах каждого Хоби, Рири же остановилась, чтобы отдышаться, и только тогда Паркер подметил, что она была всё же обычным человеком, ведь дышала она как загнанная лошадь. Он и вовсе не уставший встал рядом с ней, чтобы не потерять, и начал разглядывать лица в этой кучке незнакомцев. Как он и ожидал, он не встретил ни одного знакомого, и даже Рири, которая разогнулась обратно, последний раз глубоко выдыхая, не увидела никого, кто смог бы подсказать, где мог бы быть Браун. Только незнакомые неформалы и пара человек в животных принтах, которые показались ему странными с утра. Кайн, который вышел к ним, выглядел растерянно и напугано, видимо, чуйка до сих пор вторила, что Браун здесь.       Но его здесь не было. Питер аккуратно взглянул на Кайна, и на его лице было столько разочарования, и он был настолько потерян и растерян из-за этого, что у Питера защемило сердце. Он подошёл и аккуратно положил ладони ему на плечи, показывая, что он тут, рядом, даже, когда у них ничего не получилось и, когда он находился на грани истощения. Кайн отпустил виновато плечи, отводя в сторону взгляд, ему было стыдно за то, что он так внезапно сорвался с места и побежал за невидимой надеждой отыскать Хоби, что это отражалось на его лице. Рири шагнула позади него, своим немым выражения лица, говоря «пойдем уже, хоть отдохнём», и Питер и Кайн были с ней согласны и уже собирались уходить, как вдруг по позвоночнику Питера прошелся разряд, ударяя его в центр его головы разливаясь внутри черепа. Он вдохнул, понимая, что он застыл на пару секунд, четко ощущая взгляд пока что неизвестный, но четко знакомый. И тогда у него появилась мысль.       – Что застыл-то? – вторит Рири будто сквозь слой ваты, потянув его за руку, Кайн же, кажется, догадывается, что с ним не так и уже спешит что-то сказать.       – Хоби Браун! – но Питер перебивает его даже не начавшуюся речь криком на весь закоулок, – Появись! Я знаю, что ты нас видишь! – крикнул он ещё сильнее, заставляя панковатых подростков и кучку серых взрослых обернуться на него с удивлением, гордостью и пренебрежением к нему.       Из помойки где-то за пределами досягаемости их взгляда вылезет на пол головы он – помятый, скорей всего вонючий и перекошенный Хоби Браун, который оглянувшись по сторонам и по мнению Питера притворившись, что не увидел их, падает в помойку обратно. Кайн сразу же срывается с места, а Рири с Паркером приходится идти за ним не смотря на нехватку даже моральных сил. Хотя Питер чувствовал сейчас их подъем, потому что лицо Кайна стало мягким и, хоть все также растерянным, но уже не таким обеспокоенным. И это искренне радовало его. Радовало, что смог помочь, хоть и номинально, хоть и не приложив целую кучу сил, а просто находившись рядом и воспользовавшись моментом, он всё же чувствовал облегчение и также некоторую гордость. Рири же позади него даже ощущалась рассерженной и сконцентрированной только на картине разворачивающейся перед ними.       – Почему ты не отвечал мне? Хоби, что произошло? Моё паучье чутье чуть ли не убило меня, – Кайн отчаянно хватается за ладони Брауна, – что-то случилось? Ты можешь сказать мне все что угодно.       – Оу, Ри и Питер, приятно видеть вас тут тоже, – лишь переключается Браун, даже не обращая внимания на переживания Кайна, то ли усилено делая вид, – не расскажешь нашему дорогому мистеру О’Хара, что я ночевал все эти дни на помойке, не отвечая на вызовы, а то моя репутация падет ниже некуда. Ты ведь не скажешь, брат?       – Не переживай, – на его очевидно наигранную браваду Питер фыркает настолько пренебрежительно и высокомерно, что он сам от себя не ожидает, – ниже падать тебе некуда.       – Благодарю тебя, – говорит он лишь из иллюзорной вежливости, которой он придерживался рядом с Паркером, моментально переключая свое настроение на сопереживающее-грустное, а внимание на Кайна, убирая с его лица прядь длинной челки, – я с тобой поговорю и всё обязательно расскажу, ты же знаешь, Кайн, что ты единственный кому я могу доверять. Но это всё произойдет без лишних ушей, даже без, Ри, уж прошу простить меня.       – Я уже поняла это, Хобарт Браун, – от этого приторного сочувствия лицо перекосило даже у неё, и она не пытается скрыть своё отвращение на бледно-сером лице, – пойдем, Питер, нам тут изначально нехуй было ловить.       Она аккуратно кладёт ладонь на его плечо, а он в последний раз кидает взгляд на Хоби, на его газетное, полное самодовольствия лицо, а потом на Кайна, на котором разгладились морщинки беспокойства и смазалось тихое медленно приходящее умиротворение. И он подумал, что какие бы отрицательные эмоции не вызывал Хоби у всех окружающих, если он делает Кайна счастливым, то пусть остается рядом с ним подольше. Он шагает ровно за Рири, на удивление легко и ловко поспевая за её шагами. Она буквально кипит от злости сдерживаемой в себе, но держит своё лицо ровно и идёт спокойно, показывая ускользающему из их поля зрения Хоби, как ей плевать, хотя на самом деле у неё все было по-другому. И как только они выходят из переулка, она резко обращает свой взгляд к Питеру, яркими красками злости расплываясь в его глазах.       – Паркер, ответь мне честно и не юля, – начинает она, – как ты относишься к Хоби? И не нужно лебезить передо мной, потому что я его подруга, сейчас мне нужна четкая оценка его как личности без всякой шелухи.       – Если быть честным, человека, на которого мне было настолько плевать я не встречал, – отвечает он, все таки сглаживая углы, но Рири его ответ принимает моментально.       – Это хорошо, потому что я его все цело уважаю и поддерживаю, и из-за этого мне нужна дополнительная точка зрения на эту ситуацию, – её голос и речь становятся прямыми и ровными, будто роботизированными, а её шаг шире и быстрее, – наши с ним отношения, да отношение со всей бандой у него испортились ещё до того, как он вступил в Паутину, но они стали хуже как только он туда попал. И я, да что я? Мы все прощали ему его поведение, его скрытность, его попытки сделать всё самому, потому что времена стали тяжелые, иногда это было действительно необходимо. Так мы свергли Озбрана тем, что он вел двойную игру и скрывал кучу вещей от нас. Но время прошло и он продолжил вести себя абсолютно точно так же, пока не появился Кайн.       Рири берёт паузу, чтобы элементарно отдышаться, встает посреди улицы, вдыхая ароматы Олд-Йорка. Питер встает рядом, видя как её взгляд смягчается, кажется, от воспоминаний о тех днях. На её лице расцветает мягкая улыбка и она немного забывается. Тогда Паркер касается её локтя, привлекая к себе её внимание. Она лишь осторожно оборачивается к нему, продолжая свой шаг, только теперь походка её была мягкой и аккуратной.       – Я не могла поверить, что у Хоби есть сердце, а не ебучий камень. Не знаю как у Кайна это вышло, но благодаря ему это были самые лучшие три месяца в наших жизнях, Хоби стал мягким, Хоби стал открытым, Хоби стал веселым, он стал таким, как и до свержения. Но не так давно он вновь стал прежним, будто Кайна в его жизни больше нет, как будто он ничего для него не стоит, хотя в некоторые моменты он готов был пылинки с него сдувать. А сейчас, что с ним стало? Кайн же чувствовал этой вашей хваленной интуицией, что с ним что-то не так, разве Хоби не почувствовал того же, да даже если не почувствовал, как у него сердце не дрогнуло при виде его такого потерянного?       – Может и дрогнуло, – ответил он задумчиво куда-то перед собой, – ты сама сказала, что он всё от вас скрывал. Может что-то новое случилось в правительстве, то, что он пытается выяснить в одиночку, пытаясь сберечь вас всех? И он не показывает своих чувств даже перед Кайном, потому что боится, что он и вы тоже пострадаете? В любом случае я не знаю и скорей всего не узнаю. К тому же можно было понять, что он откроется только тогда, когда сам этого захочет.       – Или ты узнаешь самый первый, – говорит с появляющейся на лице заговорческой улыбкой, – у меня появилась идея. Что если, ты проследишь за ним?       – Что, Рири, нет! – мгновенно возмущается Питер аж отшатываясь от неё, – Как ты это себе представляешь вообще? Я даже не из этой вселенной, думаешь, что он меня не заметит такого другого?       – Поверь, сейчас у него чуйка наточена на нас, поэтому он будет только глядеть, чтобы нас рядом не было, а тебя он даже перед собой не заметит, – она розовеет, обнимая его за плечо, – подумай об этом, мы наконец-то сможем узнать, что же он скрывает.       – Прекрати, я не буду этого делать, – закрывает тему Питер, – просто жди, как мы все и делаем.       – Ладно, – Рири выдыхает разочаровано, становясь оттенка газет, – ну а что на счет того, чтобы проколоть себе что-нибудь, ты уже думал об этом?       – О нет, нет, даже не думай об этом, я на этой неделе надорвал спину и стер кожу в порошок, и это ещё даже не её конец, у меня ещё есть время получить гораздо больше травм, которым пирсинг только повредит им. И с моим-то новым телом я вообще не уверен, что травмы у меня перестанут так часто появляться.       – Ну не говори так о себе, – бросается к нему Рири, прижимая к себе, – ты отлично справляешься и у тебя всё будет отлично, стоит только набраться терпения.       – Спасибо, Ри, – мягко улыбается Питер, хлопая ей по спине, – но в любом случае этого момента стоит сначала дождаться.       – Ну а пока ты можешь подумать о месте, ведь так? – заговорчески улыбается она, шагает дальше, приближаясь к их импровизированной подвальной базе.       – Могу, но обещать ничего не буду, – отвечает ей Паркер, – ну мне наверное пора, ты наверняка устала и хочешь отдохнуть, после всего что произошло сегодня, – он останавливается прямо перед входом в подвал, наблюдая, как Рири уже спустилась на пару ступеней.       – И ты не меньше, – улыбается она, обернувшись, – обещай мне подумать над двумя моими предложениями.       – Я подумаю только над одним.       – Хорошо, можешь не прокалывать себе ничего, – смеется она уже полностью спустившись вниз, – до встречи, Пит.       – До встречи, Ри.       Она заходит, еще раз улыбаясь Паркеру на прощанье. Питер улыбается ей в ответ, вздыхает умиротворенно, отходит в сторону, заходя за угол, чтобы постоять пару минут в одиночестве и обдумать всё произошедшее сегодня. Он начал с того, что у него не гудят ноги и что он не чувствует себя уставшим от долгой ходьбы, наоборот чувствует, что у него есть еще куча сил. И для него это огромная победа на сегодня. Продолжил он тем, что волнение в нём все ещё присутствует, но оно не такое сшибающее его с ног, как было все время в его новом теле. Оно новое, оно засевшее где-то под кожей, оно ожидающее нового шага Хоби. Питер не знал чем же обосновано его такое поведение, почему Браун так отчаянно шифровался, почему скрывался даже от Кайна, но он боялся одного – того, что это связано с пропавшей вселенной. Он не знал каждого Человека-паука в Паутине, он не знал намерений каждого из них, он не знал чего от них ожидать, поэтому достаточно велика вероятность, что Хоби мог бы встретить того, кто смог бы ему помочь с тем, чтобы начать копать.       Копать туда, где находилась правда, которая Питера пугала. Он не был готов узнать то, что Мигель скрывал от него, не был готов принять этот факт, не был готов потерять О’Хару из-за этой лжи, не был готов лишиться человека который принимал его любым, который видел в нём себе равного. Но и не был готов закрыть на это глаза. Поэтому предложение Рири проследить за ним манило его сильнее, чем он мог подумать. Потому что это даст ответы на вопросы, это объяснит все несостыковки, это откроет правду на поведение Мигеля, на его истинное отношение к Питеру. И Кайну полегчает, если он будет знать, что же задумал Хоби. В общем-то помимо очевидно отрицательных сторон этой идеи были и положительные, но не настолько, чтобы Питер бросался за Хоби прямо сейчас. Ему нужно переспать с этой мыслью, как ему всегда советовала мама, а после и тетя Мэй. Пережить с этой идеей хотя бы пару дней, чтобы понять бредовая ли она.       Питер кивнул сам себе, успокаиваясь. Но тут в его разум заползла новая проблема – Носорог. Ему нужно найти Бена по приходу в Паутину и упросить его нарыть что-нибудь на Купера, в его вселенной. Он был уверен в том, что Рейли единственный в своем роде Человек-паук, который не откажет, потому что не гнушается промышлять подобным. И как сказала Рири нужен кто-то незаинтересованный, а Бен не имел никакой ненависти к окружающим его людям, исключая Кайна конечно же. И насколько он знает он и любви не питал, стараясь только понравится абсолютно всем. Так что Питеру стоит сначала расспросить его о том, как он относится к Куперу. Паркер облегченно выдохнул, понимая, что у него есть хоть в какой-то части его жизни подобие плана. Тогда он смог со спокойной душой направится в Паутину.       Он ступил на белую поверхность пола, оглянувшись по сторонам. Паутина была заполнена привычно для вечера выходного дня, Люди-пауки занимались своими делами, общались, ужинали, отправлялись на миссии, прогуливались, в общем, жили своей жизнью. Питер надеялся найти среди них Бена, но пройдя вдоль коридора и ища глазами Рейли, он натыкался на кого угодно только не на него. Он петлял по коридорам, огромным залам и дорогам где-то полчаса, думая, что вот ещё чуть-чуть и он найдёт Бена, но Рейли будто под землю провалился или пропал в своей вселенной бесследно и бесповоротно. Тогда Питер решил отложить это. Его, конечно, грызла совесть, которая говорила, что дело Носорога не терпит отлагательств, но он не готов тратить остаток дня на то, чтобы проискать ещё одного человека. Он развернулся от столовой, в которую он раздумывал зайти, и направился в сторону своей комнаты, пока его резко не повернули за плечо.       – Хэй, Питер, – Бен выглядел взбудораженным и счастливым, его волосы были взъерошены и на нём была обычная одежда – всё говорило о том, что он прекрасно проводил время в будничной жизни, – я всюду тебя ищу. – Какое совпадение, я тебя тоже, – улыбается ему Питер, а Бен с подозрением хмурясь, – но для начала могу я задать тебе один вопрос?       – Ну да, конечно, – отвечает ему Рейли, отводя их в сторону от потока людей, идущих по коридору.       – Как ты относишься к Куперу Коэну?       – Чего? – Бен улыбается как-то криво, – К чему эти вопросы, что тебе от него нужно?       – Бен, – Питер хватает его за плечи, тяжело вздыхая, – просто ответь.       – Ну, допустим, похуй мне на него, а что такое? – наклоняясь, он глядит исподлобья, складывая руки за спиной, Бен выглядит максимально заинтересованным.       – Недавно, я, он и Синди были на задании, мы тогда поймали Человека-нефть из другой вселенной.       – О, ещё тогда был всплеск аномалий, да? – перебил его Бен на полуслове.       – Да, был в тот день. Тогда мы разделились и я пошёл за Носорогом, который был из вселенной Купера. И он тогда мне сказал о Коэне всякого, что я не могу никак проверить, так что я подумал, что ты сможешь оказать мне услугу и больше не проследить, а узнать правда ли то, про что он рассказывал, – Питер закончил свою речь, замечая, что он держит в руке безымянный палец правой руки, Бен от него чуть отпрянул, распахнув в удивлении свои глаза и вновь улыбнувшись.       – То есть ты, именно ты, ещё раз повторю, ты, предлагаешь мне проследить за Купером Коэном? – говорит он, еле сдерживая лезущее наружу хихиканье, – От тебя я такого не ожидал.       – Да я не говорю тебе следить за ним, Бен! – Питер возмущается в ответ на вырвавшийся смех, – Я прошу тебя всего лишь проверить правда ли то, что он вредит экологии и использует рабский труд.       – Ебать у тебя заявления, – уже успокаивается Бен, – и как я по-твоему должен это сделать? Эй, Куп, не подскажешь ты при производстве своих уебщиных дизайнов чем пользуешься трудом детишек из Бангладеша или заводами, которыми тоннами выбрасывают отходы где-то на полянке в лесу, или ты всё-таки пытаешься всё это как-то миксануть? Мне это для друга узнать нужно, не для себя.       – Я не знаю, – Питер возмущается ещё сильнее, – я думал, что ты, не знаю, выйдешь на друзей Носорога, найдешь, то что подтверждает его слова, принесешь мне и дальше я уже придумаю, что сделать, но теперь мне кажется это не такой уж хорошей идеей.       Бен застыл с выражением лица, которое явно говорит о том, что он усилено думает, активно хлопая ресницами. Питер же вновь занервничал, смотря на по сторонам, думая о чем-то отвлеченном, чтобы не зацикливаться на их глупом диалоге. Он думал о далёкой ферме тети Мэй, о том, как там Кайн и помирился ли он с Хоби, как Рири пытается усовершенствовать свой костюм чтобы утереть нос Тони Старку, которого она в глаза не видела, как Мстители без него поживают, в общем, он думал о чём угодно лишь бы не заострять внимание на долгом молчании после их перепалки. О чем-то, что не является тем, что он неловок и нелеп даже в разговорах с другими людьми, что он в некоторой степени наивен и глуп. Чтобы не думать о том, как брови Бена сходятся, а сам он принимает какой-то хмурый вид.       – Я не думал об этом, – отвечает Рейли, – это имеет смысл. Окей, допустим, что я найду что-нибудь, и что ты будешь с этим делать?       – Я пойду к Мигелю и мы вместе разберемся что нам с этим делать, я думаю, – больше вопросительно, чем утвердительно отвечает Питер, – ну так, что ты решил, Бен?       – Ладно, говно вопрос, я в деле, – отвечает он гордо, вздернув нос, – и у меня для тебя кое-что есть, Мигель просил тебя зайти к нему, когда ты будешь свободен. Ты ведь свободен?       – Ну, да, – неловко отвечает Питер, – спасибо за то, что передал и за то, что взялся за это. Я пойду, наверное.       – Стой, Питер, стой, ещё один вопрос. – Паркер приподнимает одну бровь в немом вопросе, останавливаясь на половине шага, – скажи, как там Кайн?       – Кайн? – не веря, переспрашивает Питер, Бен в ответ утвердительно закивал головой, в его глазах горело абсолютное неподдельное волнение, а губы поджались в ожидании хоть какого-то ответа, – Эм, сейчас вроде как в порядке, но я постараюсь узнать о его состоянии получше.       – Скажи, если ему будет нужна помощь, – говорит Бен, переходя на серьезный полушёпот, Питер в ответ может только удивлённо кивнуть, – а теперь иди, до встречи.       Паркер бросает на него ещё один удивленный взгляд и задерживает его, пока Бен не скрывается за углом. Питер ещё раз удивлённо моргает, не до конца понимая, что же это было. Рейли человек, который в общем-то не отличался особой эмпатией и состраданием к окружающим, который всецело если не ненавидел, так точно недолюбливал Кайна, спрашивал всё ли в порядке у его клона? Он не мог поверить в реальность этого момента и уж точно не мог понять откуда растут ноги у его интереса к Кайну. Питер начал подозревать, что это может быть вызвано его как раз таки ненавистью, но Паркер был уверен в том, что его переживания настоящие. Тогда, подумал Питер, это связано с их прошлым, и из-за него желание Бена быть для Кайна хорошим другом, который интересуется его состоянием, иногда перевешивает его неприязнь к нему. Но полной картины прошлого у Паркера не было, и это отсутствие заскреблось под черепом где-то на затылке – это было ему известное любопытство.       Он зашагал к Мигелю, раздумывая, что же могло между ними произойти, но всё что у него было это догадки построенные на других догадках. Раньше он предполагал, что их ненависть друг к другу завязана на их внешности и сходстве, он думал, что это из-за того, что никто из них не может в полной мере выразить себя и собственное я. Сейчас он хоть и недалеко, но отступает от этой теории. Это слишком поверхностно и очевидно, а Питер мог понять, что они не об этом, что они личности глубокие и многогранные и такой конфликт слишком прост для них двоих. Это они смогли бы переварить и принять, может, со временем, но они смогли бы быть рядом, не раздражая каждой частичкой друг друга, а это было нечто совершенно особенное. Это было настолько ранящее обоих, настолько невообразимое, что невозможно было простить просто так. Только Питер не знал что это может быть, и это незнание грызло его, и он хотел поскорее узнать об этом.       Но а пока он заходит в одну из сотни дверей, ведущую в кабинет Мигеля, отбрасывая эту мысль до лучших времен. Он заметил, что здесь стало капельку светлее, будто во время шторма тучи немного разошлись, давая проход пару лучикам света, которые озарили окружение. Питер огляделся по сторонам, высматривая Мигеля, который его искал, и где-то в правом дальнем углу он услышал шуршание коробок. Он сразу же направил свой взгляд туда, наблюдая, как широкая обтянутая в какой-то современной гладкой ткани спина Мигеля напряглась, пытаясь растянуть затекшие мышцы. Питер невольно улыбнулся. Он редко видел О’Хару в чем-то кроме его обычного костюма, иногда он был в лабораторном халате, когда Питер всё же уговаривал усовершенствовать его сыворотку, изредка он забывал снимать спортивные штаны, оЧтетые прямо поверх костюма для того, чтобы отправиться во вселенную Габриэлы, и в самых редких случаях он был одет в то, что соответствовало моде его времени и вселенной.       И сейчас как раз таки наступил этот редкий случай. Может, какой-то особенный повод, подумал Паркер, может быть Мигель направлялся к своим родственникам в белом Нью-Йорке, окружившим Паутину, а может у него были дела где-то за пределами города, а может ему нужно было разобраться с какими-то своими личными проблемами. В любом случае, Питер предполагал, что ему будет нужна помощь в управлении Паутины, другой причины позвать сейчас Паркера у него не было. Улыбка чутка померкла на его лице, ему не шибко то хотелось пытаться разобраться с этими мониторами, большими длинными клавиатурами и тоннами информации со всех сторон, особенно сейчас, когда у него было несуразное неловкое тело, способное в любой момент облажаться. Но он попытался быстро принять это, всё же он был должен помочь Мигелю, если того требует ситуация.       – Бен наконец-то нашёл тебя, – вырывает из мыслей его Мигель, мягко и устало улыбаясь, – я уже думал отложить дела на потом.       – Не переживай, я сделаю всё, что нужно, иди куда тебе надо. Лайла всегда поможет мне, а в крайнем случае я могу позвать тебя обратно, – мягко отвечает Питер, останавливаясь у ошеломлённого Мигеля.       – Питер, о чем ты говоришь? – он неловко фыркает, переставляя коробки куда-то в глубины угла с хламом, – Тебе Бен что-то наплел?       – Нет, он ничего не говорил про это, – неловко улыбается он, хватая себя за безымянный палец, – ну, просто я по твоей одежде решил, что ты куда-то собрался, а позвал ты меня для того, чтобы я последил за Паутиной, пока тебя не будет.       – О, нет-нет, Питер, – Мигель непривычно мягко и легко двигается в сторону, хватая Питера за плечо и отводя его в сторону, – я просто заходил к Габи недавно и не успел переодеться.       – Оу, – протянул Питер, качнувшись взад-вперёд, – не слишком то официально для похода к Габриэле?       – Там было одно школьное мероприятие, – отвечает он расплывчато и быстро, – в общем это не так важно сейчас. Я позвал тебя, чтобы убедиться лично, что с тобой всё в порядке. Я слышал, что Кайн позвал тебя во вселенную Хоби, и с того момента тебя не было часов семь, скажи мне, там что-то произошло?       – Ну как видишь я абсолютно цел и здоров, – Питер покрутился перед ним, вызвав на лице О’Хары легкую тень улыбки, – просто мы втроём искали Хоби.       – Втроём?       – Ага, с нами была Рири – Железная-женщина, помнишь я рассказывал про неё? – Мигель задумчиво кивает, вспоминая.       – И зачем же вы искали его?       – У Кайна какая-то странная особенность паучьего чутья, – начинает он издалека, – он сказал, что чувствует, что с Брауном что-то не так за километры от него и когда мы его нашли с ним действительно было что-то не так.       – И ты что ты узнал в итоге? – заинтересовано тянет Мигель.       – Да кто мне что расскажет, – лишь фыркнул Питер, – единственное, что я могу сказать, что я буду бдеть за этой ситуацией по мере возможности, – говорит он, садясь на край рабочего стола, – а ты меня зачем искал, мистер О’Хара?       – Ты же знаешь, что я не люблю когда ты меня так называешь, – Мигель раздраженно, но всё же с мягкой улыбкой на губах фыркает, – я просто хотел увидеть тебя, Питер, тем более постоянная компания Бена мне не особо прельщает, мне нужно постоянно видеть одно старое-новое лицо.       – О, это так мило с твоей стороны, – Питер любезно и тепло улыбается Мигелю, – тогда нам стоит провести остаток дня вместе, так чтобы нам никто не мешал.       – Это точно, – Мигель мягко смеется, присаживаясь напротив Питера на кресло, – у тебя не возникло никаких проблем? Как твоё самочувствие? Нет никаких проблем с новым телом?       – Всё просто прекрасно, Мигель, но не помешало бы размяться посильнее, мы хоть и обходили пол Олд-Йорка, но я, на удивление, совсем не устал, – тянет он, задумываясь, – хотя судя по моему вечному изнеможённому состоянию стоило этого ожидать. Но сейчас не об этом. Бен рассказывал, что у тебя какая-то новая идея модернизации Паутины на уме, о которой ты совсем забыл рассказать своему лучшему другу, который только успевал помогать твои идеи воплощать в жизнь.       О’Хара мягко смеется, начиная свой рассказ о улучшении индукторов у каждого Человека-паука, показывая новые микросхемы и способы работы. Питер же его внимательно слушал, вставляя свои мысли, которые, даже не смотря на то, что он ни черта не смыслил в технике приходились всегда кстати. Мигель внимал с особой чуткостью, прислушиваясь к каждому его слову, будто Питер был не кем иным, как самым главным инженером и передовым открывателем новых технологий во всей Мультивсленной. Это грело его сердце. Ничего ему так не нравилось в этой жизни так то, что его персону замечают и отмечают её значимость, а в особенности ему нравилось как это с особым обаянием и трепетом делает Мигель, каждый раз удивляя со своими примечаниями, которые показывали, что он запомнил какие-то мелочи о Паркере. Ему нравилось это. Нет, он любил это. Любил эти моменты, любил время проведенное рядом с О'Харой, любил говорить с ним, любил и будет любить, не смотря на роющего под него Хоби, несмотря на возможную пропавшую вселенную, не смотря на проблемы с агрессией и бесконечной злобой. Потому что дни подобные этому делают его счастливым.