Нарисуй себе жизнь

Pov Sally

      Рисовать я люблю, но не очень-то умею. На уроках меня часто ругают за то, что во время объяснений учителя вечно что-то калякал в тетраде, черновике или на листочке. Глаза, головы, котики, бездумные линии и фигуры — вот мои излюбленные сюжеты.       Между прочим, ругали меня абсолютно зря! Дело в том, что, когда я рисую — это вовсе не значит, что я отвлекаюсь, напротив — это помогает мне сосредоточится и лучше воспринимать информацию. Но учителям это не объяснишь, не поймут.       Но я всегда рисовал ручкой или карандашом, а вот с красками подружится по-настоящему мне так и не удалось. Как-то не умею я передать цветовую гамму, не чувствую ее! И если уж в детстве не научился, то сейчас точно не получится.       Обо всем этом я размышлял, сидя у Ларри в комнате. Он как-то раз заметил мои каракули, и спросил, почему у меня нет ни одной работы красками. Я ему рассказал, а это шпала притащила меня к себе, сказав, что всему научит. Спорить с ним — бесполезно, если что-то взбрело в его каштановую встрепанную голову, то он не успокоится и будет доставать меня, пока не добьется своего. Впрочем, я и не жалуюсь, если бы не он и не его затеи, моя жизнь была бы невыносимо скучной.       Я смотрел на все художественные принадлежности, которые мне любезно предоставил Джонсон.       — Чего же ты медлишь? — спросил он, вручая мне лист бумаги. — Клади чистый лист и твори! — Ларри решил, что до рисования за мольбертом мне еще далеко. Да и я сам думаю, что мне было бы неудобно. Я поудобнее устроился на стуле и принялся рисовать под наблюдением Ларри.

***

      Через полчаса передо мной лежали несколько листов, на которых я попытался изобразить разные сюжеты. Надо отметить без особого успеха. Так, мазня третьеклассника.       — Я же говорил, не умею! — пожаловался я. — Нет у меня цветового и пространственного видения. Сам посуди, все как-то примитивно получается — на плоскости и без оттенков.       — Ничего, главное начать, — утешил меня Ларри. — Со временем начнет получаться. Как думаешь, я всегда так красиво рисовал? — я немного призадумался над этим вопросом.       — Зачем мы вообще этим разнимаемся? — жалобно спросил я. — Давай лучше в приставку поиграем, чел?       — Нет уж, дорогой мой, мы не будем идти проторенными тропами, — задушено сказал шатен. — Мы будем рисовать, и точка!       — Ну, рисую пока только я, — пробубнил себе под нос я.       — Творчество — прекрасный способ избавиться от накопленного негатива и перейти на новую волну. — не унимался Ларри, пока я что-то рисовал, точнее пытался нарисовать.       — Ну не получается у меня что-то внятное изобразить! Сплошная абстракция, — критически сказал я, обозревая свой неумелый рисунок.       — Абстракция? А кто тебе сказал, что нельзя творить в этом жанре? — сказал он и вопросительно взглянул на меня. — Ведь можно передавать свои эмоции цветом, и неважно, что там изображено, подсознание само сложит это в картинки и конструкции. Фактически — нарисуй себе жизнь.       — А может вместе порисуем? Только не абстракцию, — предложил я. Мне хотелось бы запомнить этот день и принести домой хотя бы один нормальный рисунок. А рисовать с Ларри еще лучше. Мне иногда кажется, что он хорош во всем.       — Пейзаж? — спросил он меня, доставая новый листок. Я кивнул. — Тогда рисуй набросок, — он положил лист на стол и потрепал меня по расплетенным волосам.       Я начал водить карандашом по листу, вырисовывался самый обычный пейзаж, без лишних деталей, которые я бы просто не нарисовал бы. Небольшой пруд, трава, кустарники и дерево — смотрелось довольно неплохо, мне нравилось. Ларри неожиданно появился за моей спиной, в его руках была баночка с чистой водой, которую поставил на стол, а после начал рассматривать мой рисунок и только потом сказал:       — Молодец, а теперь бери кисть и гуашь, — сказал он, побуждая меня на действие. В моих руках оказалась кисть, а передо мной лежали различные оттенки зеленой краски.        Я не знал какую краску лучше взять и с чего начать раскрашивать работу. Мне было как-то неловко спрашивать у Ларри, хотя он хотел меня научить. Джонсон, чуя мою неуверенность, взял мою руку с кисточкой в свою, все еще стоя за моей спиной. Я перестал дышать, но зато патлатый громко дышал почти мне в ухо. Его теплое дыхание приходилось на мою шею. И как тут расслабиться и рисовать?!       Он уверенно набирает светло-зеленую краску и мы вместе рисуем какой-то кустик. Ларри управляет моей рукой как своей собственной, берет зеленый по-темнее и прорисовывает травинки. С травой и кустарниками покончено. Ларри промакивает кисть и мы начинаем рисовать озеро.       — С водой все куда сложнее. Смотрящий должен видеть в ней воду, а не однотонную синюю кляксу, понимаешь? — начинает шептать он мне на ухо, от этого я сам был готов стать водой и утечь куда-нибудь. — Вот тут должен быть блик, — продолжает шептать он, рисуя моей рукой. Я честно старался что-то запомнить, но не получалось.       Мне казалось, что я выпал из реальности. Я смотрел на то, как Джонсон рисует все сам, просто моей рукой. Он почти закончил с этим рисунком, а я сидел весь красный, как рак. В такие моменты я счастлив, что у меня есть протез. Конечно, Ларри не раз видел мое лицо, но я сам решаю снимать его или нет. Порой мне в нем комфортнее.       — Почти закончили, Сал, — вновь шепчет шатен, своим немного хриплым голосом. Нет, он точно издевается надо мной! Мне стало невыносимо душно, хотелось немедленно выйти на улицу. Но, думаю, Ларри, крепко держащий мою руку, не дал бы мне этого сделать.

      ***

      Когда Ларри наконец-то закончил пытку надо мной, мне было уже совсем плохо, а в штанах тесно, как хорошо, что на мне длинная кофта. Теперь я ненавижу этот блядский шепот Джонсона. Ларри забирал у меня из руки кисть и случайно испачкал меня черной краской. Я не растерялся и схватил кисть, изваляв ее в голубой краске, повернулся и измазал нос шатена.       — Сал, блин, я же нечаянно, — возмущался Ларри.       — Я тоже, — ответил я, победно ухмыльнувшись.       — Снимай протез, — приказал он, — Буду мстить.       Я покачал головой, на что шатен вопросительно взглянул на меня, я пожал плечами. Такой вот немой диалог. Ларри, поняв, что я ничего не буду снимать, сам потянулся к ремешкам моего протеза. Я уже хотел начать сопротивляться, но вовремя осознал, что это бессмысленно. Его руки были на моем затылке. Спустя несколько секунд я услышал два щелчка, протез упал на мои колени, а я остался без защиты.       Распахнув глаза, я надеялся увидеть Джонсона с кисточкой в руках, который с удовольствием бы испачкал мое лицо в краске. На деле же я почувствовал его губы на своих губах. От неожиданности я приоткрыл рот, чем воспользовался Ларри, начиная исследовать языком мой рот. Я неумело начал отвечать на поцелуй. Для меня было в новинку целоваться, особенно с лучшим другом.       Он отстранился и взглянул в мои глаза. Я же почему-то опустил взгляд в пол, не в силах поднять его и посмотреть на Ларри, который вызывал у меня бурю эмоций одним своим существованием. Он вновь поцеловал меня, но уже куда напористее. Этот поцелуй уже не был нежным.       — Я же нравлюсь тебе, — сказал он, покрывая мою шею засосами и мелкими поцелуями, пока я закусывал нижнюю губу, тихо постанывая. Его уверенности можно только позавидовать.        Мне казалось, что он давно все понял. Я прикрыл глаза от удовольствия, но ощутив чужие руки на своих бедрах, распахнул их и уставился на Джонсона. Длинные палицы Ларри сжимают плоть сквозь плотную ткань моих джинс, и я распахиваю глаза, сильнее прикусывая нижнюю губу. Я начинаю пытаться отстраниться о шатена. Я перехватываю его руку, пытаясь оттянуть ее от себя, но Джонсон дергает ее обратно, случайно шлепнув ладонью по моему члену. Я громко всхлипываю и пытаюсь свести ноги, но Ларри не дает мне этого сделать.        — Лучше убери руки и наслаждайся, — от его тона у меня задрожали колени. Мне хотелось слышать его голос снова и снова.       Он вновь целует меня, вылизывая мой рот, и продолжает гладить мои бедра. Я не замечаю, как Ларри расправляется с молнией на джинсах и стягивает их вместе с трусами. Когда член обхватывают мягкие губы, я всерьёз опасаюсь, что сейчас-то меня точно сожрут. Но ощущения от влажного рта настолько сносят крышу, что я просто сдавленно стону, запрокинув голову и прикрыв глаза.       Ларри умело захватывал мой член, облизывая каждый его миллиметр. Я обязательно его спрошу, где он научился делать минет, но потом.       Я чувствую, что на грани, еще пара движений языком и достигну своего пика.       — Ларри, — стараюсь сказать я, — Я сейчас… — не успеваю договорить и изливаюсь в его рот, хныкая от яркого оргазма.       Мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Я потянулся и поцеловал Джонсона, который сидел рядом и держал меня за руку.       — Спасибо, — прошептал я ему в губы.