Шрамы

Она почти всегда в черном. Ее волосы пушисты, будто облака на небе, но столь коротки, что едва ли касаются плеч. Губы накрашены бордовой помадой, и помада эта так выделяет милый шрам, что хочется ощутить его физически. Реджина смотрит свысока, ее глаза холодные, ледяные. Движения плавные, но опасные, будто одним взмахом она может поранить тебя. И хоть улыбка касается ее губ, все равно можно понять, что ближе, чем на пару слов, она не примет к себе в жизнь. Мэр Миллс любит своего сына, как если бы Эмма любила свою машину. У брюнетки одна слабость - Генри Миллс. Бойкий, веселый, открытый и светлый мальчик, который совсем не похож на свою мать. Эмма Свон видит это, Эмма знает, слабость мэра. Но новому шерифу города не нужен такой козырь, потому что он действует в обе стороны, но, наверное, даже больнее и сильнее, чем в сторону мэра. Блондинка видит схожие черты сына и опекуна: они хмурятся и злятся в первые секунды не сильно, но как только ситуация выходит из-под контроля, кричат так, что собеседник не перекричит их. Еще от Генри пахнет похожим запахом матери: что-то яблочное. Но едва ли его запах можно ощутить. Мальчик не хочет быть похожим на мать, но все больше и больше перенимает ее качества. Свон видит, как жители сравнивают их. И Свон видит, как слепы они. Хоть Генри и родной сын Эммы, но навряд ли он когда-то станет так похож, как на свою брюнетку-мать.

***

Эмма не любит находиться рядом с мэром, но когда ситуация вынуждает встретиться вновь, она пытается не замечать, как сильно учащается ее сердцебиение, как часто она начинает дышать и смотреть на чертов шрам на губе. Шериф боится за ребенка, что попал в обвал, но вторая мать боится сильнее. Она кричит "стоп", контролирует ситуацию и паникует, когда начинается очередное обрушение в пещере. Они ссорятся, кричат и смотрят друг на друга с ненавистью. Проходит время, когда Миллс не сдерживается и роняет слезы. И сердце Свон болезненно сжимается. - Давайте не будем... Скандалами делу не поможешь, - говорит Эмма куда-то в сторону и только потом, хмурым взглядом, смотрит на мэра. - Не поможешь... - Реджина обнимает себя двумя руками, и блондинке хочется самой обнять ее. - Чего вы от меня ждете? - Прямо спрашивает Эмма. - Помощи. - И вновь холодный взгляд. Прямо в глаза. Свон едва ли может вытерпеть его и смотрит на губы, позже кивает и отворачивается.

***

Эта боль отдает совсем не в сердце. Нет. Куда-то в легкие, расплываясь тягучей болью. Дышать становится невыносимо и Эмма задыхается. Она хмурится, она краснеет, она отталкивает Реджину, бьет ее в ответ, лишь бы оттолкнуть ее от себя, вытолкнуть из головы. Свон кусает губы, кутикулы пальцев, рассказывает о переживаниях Мэри Маргарет без особых подробностей, но теряется. Теряется то ли в мыслях, то ли в чувствах, то ли во всем и сразу. Ее соседка понимает в чем дело, но сама в тупике чувств и не может ничем помочь, кроме как обнять и приготовить кофе с корицей. Они обсуждают все подряд, но когда дело доходит до главы города, Эмма хмурится, сжимает руку в кулак и желает спокойной ночи. И как долго Эмма не может без Реджины, так же долго не может находиться рядом с ней. Зато блондинка любит сны. Она находит эскапизм лучшим вариантом для решения проблем, касающихся ее чувств. Свон помнит один из них, где мэр города в переживаниях звонит ей и спрашивает, почему та так долго отлучилась по работе...

***

- "Прости, сегодня вечно везде проблемы. Подожди еще немного, и я буду дома!" - В груди расплывается тепло. За Эмму волнуются, ее ждут дома. - "Но Генри уже заждался, мисс Свон. Еще немного и он заснет прямо лицом в тарелку. Пожалуйста, поторопись". - Шериф улыбается и мысленно кивает. Ее руки уже на руле, она знает, что уедет раньше положенного. Реджина смотрит прямо в глаза, крадется, словно кошка, виляя бедрами. Блондинка чувствует ее запах: яблочный сидр и крепкий табак. И это царапает ее сердце так сильно, что остаются шрамы. Она не хочет отпускать ее сейчас, не хочет выпускать из крепких объятий. И Реджина не отпускает: слегка кусает линию подбородка и позже целует в губы. Так нежно и сладко, что не хочется останавливаться ни на секунду. Эмме хочется изучить весь вкус яблочного сидра, хочется запомнить каждую линию на губе и каждый глубокий вдох и выдох.. - "Нас ждет Генри", - хрипло шепчет Миллс, сжимая плечи Эммы. И Эмма кивает, хотя почти не понимает, что говорит брюнетка. Ее голова кружится, а мысли далеко-далеко. И мэр берет ее за руку, сопровождая к столу. Свон чувствует чьи-то маленькие, но крепкие ручки. Генри со всей своей любовью обнимает шерифа и что-то радостно кричит. - "Генри, давай за стол! Дай Эмме сесть, что ты как резанный". - Блондинка улыбается и целует сына в макушку. Кажется, в кругу такой маленькой, но любимой семьи она хотела бы быть всегда.

***

Шерифу не спится. Она прокручивает этот сон снова и снова, когда почти засыпает. Но в этот раз ей снится совсем не нежность и забота, а что-то страшное, мерзкое и опасное. Эмма просыпается в холодном поту, ей хочется выпить хотя бы стакан чего-то крепкого до того, как она вновь заснет. Она выходит из дома в неизвестное, даже ей самой, направление. На улице темно и пахнет свежестью. На улицах очень тихо, и только слышно, как ветер завывает в окна жителям. Свон решается пройтись до леса, где чувствует себя довольно спокойно и свободно. Она протягивает руки в обе стороны, закидывает голову назад и наслаждается холодным одиночеством. Спустя некоторое время она как-то оказывается на улице Миффлин стрит 108. Особняк выглядит намного богаче, чем какой-либо другой дом в городе. Он огромен, бел и... Пуст? Кажется, что он почти пуст. Он не выглядит заброшенным, но он настолько тихий и одинокий, что кажется совсем один. Эмме хочется постучать, увидеть темный омут напротив себя и рассмотреть его настолько пристально и четко, что увидеть маленькие проблески. Эмме, вдруг, очень хочется почувствовать те короткие, но пушистые пряди, яблочный сидр и терпкий табак. Она добирается до двери, хочет постучать, но понимает, как безумно это выглядит. На наручных часах 03:34, глубокая ночь. И если мэр не спит, занимаясь собственными делами, то Генри видит уже восьмой сон. У Свон вновь появляется желание, материнское желание: укутать мальчика получше, погладить по голове и поцеловать в лоб, а позже уйти, когда будет слышно тихое и спокойное сопение. Но это невозможно. Сын в чужом, в совсем незнакомом для Эммы, доме, рядом с женщиной, чье присутствие заставляет сердце трепетать и обливаться кровью. Шериф чувствует очередную рану на сердце, которая позже превращается, в тонне мыслей, чувств и алкоголе, в очередной шрам. Она уходит, оборачиваясь, и в каком-то окне замечает темный, но красивый женский силуэт.