Проживая мгновения

Тёмные тучи с фиолетовым отливом кружились в магическом вихре над замком, молнии плясали на небосводе, грозя попасть в шпили. Прохладный ветер перебирал за спиной белоснежные волосы, а взгляд зелёных глаз со стальным блеском пронизывал пролегающие перед взором земли. В воздухе пахло озоном и сыростью, этот запах давно стал привычным ему. Он ожидал вестей о сестре и не знал, что и думать. Впервые за много лет появился её след, ведущий на Землю. Почти четырнадцать лет завеса плотным коконом закрывала его мир от остальных. Меридиан стенал от катаклизмов, приводящих к плохому урожаю и порой смертям от мутировавших животных и зараженных участков земли. Разве его вина, что сердце мира оторвали от планеты? Или то, что вследствие этого земля здесь постепенно превращается в болота или пустыни, где почти ничего не растёт? Впрочем, негодование жителей уже давно стало каким-то привычным. Народ ищет, кого бы обвинить в своих бедах, и лучшим козлом отпущения стал узурпатор власти, якобы прогневавший богов. Приравнивание воли Кондракара к воле богов даже как-то смешно и по сей день. Даром, что стражницы Кондракара нынче уже не те боевые женщины с годами практики за спиной, да и, что уж тут, их союз распался, ещё когда у Фобоса была его печать. А без своего расчётливого лидера и элемента воды они стали не так опасны, чтобы брать их в расчёт. Та битва на Замбале хоть и кончилась его поражением, но в основном это было связано с его неопытностью и преимуществом Кадмы, получившей сердце мира, которое ей передали замбалийцы. А так, от этой троицы было мало толку. Сейчас же это было новое поколение — совсем юные девушки, ещё толком на крыло не вставшие, да ещё с лидером, чьи силы подточены до таких минимальных пределов, что её и трогать как-то неохота. Ребёнок с крыльями, ничего более. Кондракар совсем сдурел, отправили овечек к волку в пасть. Что с этим крылатым чудом делать теперь — не ясно. Проблемы доставляют, до зубного скрежета доводят своей удачливостью, а прибить рука не поднимается. Во-первых, не княжеское это дело — покидать дворец, чтоб разобраться с кучкой детишек, у него и так забот хватает на всё ещё агонизирующем мире. А во-вторых… ну, что это за противник? Ладно, его за это сочтут чудовищем; к подобному мнению о себе ему не привыкать, а обвинение в детоубийстве в список приписываемых — заслуженно и нет — прекрасно впишется. Так ведь ему самому идти на такое без веской причины как-то не хочется! Прошло какое-то время, прежде чем удалось найти мою сестру, узнать, как еë зовут и как она выглядит. Элион… не самое плохое имя. Когда впервые увидел портрет сестры, невольно вспомнился облик матери, вот уж и впрямь фамильное сходство! Скоро Седрик должен привести её сюда… а пока что всë, что о ней известно: она наивна, добра и видит мир через призму малого ребёнка. Ну что ж, посмотрим, что она из себя представляет, однако уютную мрачность всë же придётся сменить на что-то более близкое к замку матери. От этой мысли становится тошно уже сейчас, ну что ж делать? Остаётся надеяться, что всё не настолько плачевно, как описал Седрик, хотя обычно он в таких вещах не ошибался.

***

Сказать, что знакомство с сестрой разочаровало и составило в голове не лучший портрет еë личности, — значит сильно преуменьшить уровень возникшей к этой девчонке антипатии! Мало того, что она оказалась даже более наивна, чем описал Седрик, так она в довесок была совершенно несдержанна! С одной стороны, такая наивность мне только на руку, но вот с друго-ой! Пресвятая Матерь, я уже предвкушаю, как за пару месяцев истрачу на это создание годовой запас своего княжеского терпения! Может, конечно, первое впечатление обманчиво, и просто нужно время, чтобы свыкнуться с еë нахождением здесь… Однако пока что Элион только разочаровывает… и раздражает… вот прям очень раздражает! — О! А что это? — ты на всë будешь так реагировать? Гигантский стеклянный ящик с растениями и землëй внутри, ка-ак ты ду-умаешь, что же это может быть? — Это террариум, держу его для детишек прислуги, — главное, не закатить глаза ненароком, хотя она и не заметит, пожалуй. Да, не заметила. — Я знала! Ты добрый! — прям «знала», да? Ты знакома со мной пятнадцать минут… Я так понимаю, ещë пара идиотских слащавых фраз, минута добродушных улыбок, и мне останется только нимб поправлять в твоих глазах… Вот ведь тепличная роза. Что ж, придётся терпеть… всего несколько недель…

***

Повстанцы не лезут на рожон, в замке царит тишина, мрак и благодать. Седрик скоро прибудет с хорошими вестями, я уверен: в конце концов, дождаться мятежников, протрубить в Рог Гипноса и вернуться — что может быть проще? Дела в провинциях поправляются, мир постепенно приходит в себя, и скоро этот маленький сгусток слащавого счастья исчезнет из моей жизни снова! Даром, что дел меньше не стало и можно держаться подальше от её приторно-мечтательных речей. Какой чудесный день… — Фобос! —… был. Пас рукой — и обстановка тронного зала меняется. Так, вдох-выдох, улыбка, поворот. — Да, Элион, что произошло? — как же раздражает, когда ты влетаешь без стука! Если б ты знала, чего стоит экстренно менять интерьер всего зала! Боги, дайте мне сил! — Я решила немного поупражняться в рисовании, вот, смотри, это ты, — хм, а что, вполне недурно, особенно для еë возраста. Блокнот в моих руках перелистывается, показывая разные рисунки; пожалуй, это лучшее, что я сделал для неё — этот блокнот знатно забирает её время и даёт его мне. Может, пока она жива, предложить нарисовать мой портрет? Это может вылиться в неплохую картину и еë надолго займёт после наброска. Конечно, потребуется какое-то время провести с ней, но это малая жертва за дальнейшие часы покоя. — Ты очень талантлива, — отдаю дань её стараниям. И всё бы ничего, но… о, так ты ещë и этих бунтовщиков нарисовала? Почему ты не выкинешь их из головы?! Они же обманули тебя! Выкрали из дома! Ни к чему не подготовили! Вырастили абсолютно непригодной для трона марионеткой! Тебя ведь из-за них проще самому сразу прибить, чем выдать замуж и понять, что тебя возвращать будут уже через месяц, ещё и заплатят дань, чтоб не настаивал на примирении… Хотя, может, так и сделать? Отошлю тебя подальше, и живи там с вельможей каким-нибудь… Лишь бы подальше от моего трона и от меня… — Я знаю, ты сердишься на них, — сержусь?! Ну что ты, дорогая нелюбимая сестра? Нет, конечно нет, я просто не четвертовал их только из-за того, что они, в теории, могут ещë пригодиться, а так не-ет, я не сержусь. Нет… — Но всë же я люблю их, они ведь растили меня… — под «растили» ты понимаешь «не дали умереть с голоду, одевали и отправили в местную школу»? Ну, допустим. — Я отношусь к ним так лишь из-за обращения с тобой, но если ты их простила, прощу и я, — обязательно… когда-нибудь… посмертно. — Я бы хотела, чтобы они были рядом, если ты позволишь… — и смотрит прям взглядом побитого щенка. Давно подобного не видел. Обычно страх, ненависть, лесть, уважение, а это… это… что это? Слёзы? О Боги, если я когда-нибудь женюсь, уберегите меня от дочерей… — Элион, — надеюсь, прозвучало достаточно сочувствующе, хотя мне такого отношения не понять, пожалуй, — у них всё хорошо, они живут в тихом домике у реки подальше от столицы, — ну, что подальше от столицы — это факт, придётся отправить за ними Седрика с солдатами за компанию. Ещё, не дай Матерь, стражницы свои носы сунут в это дело — вообще прелестно будет! — Фобос, пожалуйста, позволь им приехать хотя бы ненадолго, прошу, — ох, ладно, только не скули! Надеюсь, не сильно заметно, как мне неохота подобным заниматься, хотя она не прочтёт этого по взгляду, даже смотря в упор. Проницательностью она определённо в мать пошла… — Хорошо, сестрёнка, как только Седрик прибудет в замок, я скажу ему, чтобы он привёз их, но не более чем на месяц, — а то действие дурмана кончится… Жаль, я не могу промывать мозги так же, как ты, это решило бы много проблем. Хотя как таким грубым взломом разума ты тем мятежникам мозги не прожгла — вопрос. Впрочем, неудивительно, кто тебя учил контролю? Никто. Наверное, я один понимаю, что, забирая такую мощь у необученной девчонки, я лишь сделаю всем одолжение, включая и её саму. Не моя вина, что сердце между наследниками передаётся только через ритуал, а добровольно ты не пойдёшь. Уж очень тебе нравится перспектива колдовать и — что ещё хлеще — править. — Фобос? Фобос! — нашу ж ма… я уже и забыл, что ты тут. Что-то я увлёкся… — Кхм, прости, сестрёнка, я задумался о текущих проблемах, — и ведь не вру даже, — их, как всегда, море, — отдаю обратно блокнот и ухожу, сил нет смотреть на её потерянный вид. — Подожди! — о тьма! Ну что ещё?! — Да, что случилось? — и опять ты замираешь, боишься ты меня, что ли? Видела бы ты меня в ярости, в обморок плюхнулась? — Фобос, ты такой мрачный в последнее время, может быть, я смогу как-то помочь тебе с твоими делами? В конце концов, у кого ещё мне учиться управлению, если не у тебя? — твоя помощь, что утопающему булыжник… — Элион, когда придёт время, я стану твоим первым советником, не переживай. А пока наслаждайся тем, что ты принцесса, поверь, когда начнутся дела государства, будешь мечтать о том, чтобы вернуться в детство, — улыбаемся и машем, улыбаемся и машем. Надо уходить, пока не посыпались уговоры. — Иди пока в сад, попрактикуйся ещё.

***

Уж и не знаю, радоваться или огорчаться тому факту, что стражницы свои носы таки сунули и выкрали из Кавигора всех, включая «родителей» Элион. Нет, наверное, всё же радоваться, а то держать лицо при ней-то нелегко, а уж если бы тут ещё эта фальшивая семейная идиллия перед взором маячила, стало бы совсем тошно. Меня вся эта ситуация скоро с ума сведёт: мало того, что Элион всё же заставила меня допустить её до некоторых бумаг, так ещё этот процесс превратился в настоящий адок. Сначала разобрать документы на простые и сложные, на те, которые ей можно и нельзя видеть, — благо, с этим помогал Седрик, который, кажется, слегка озверел за эту неделю. Потом ещё допущенные бумаги отдать на растерзание сестре, отвечать на вопросы, которым конца нет, параллельно разгребая недопущенные до неё бумаги. И, что ещё хуже, проверять потом плоды её «трудов»… И ведь упрямая, не отстаёт. С таким упорством, может, и научится чему, хотя Миранда упоминала, что девочке на самом деле скучно, а такое показное усердие она проявляет, только чтобы мне понравиться, мол, чтобы я ею гордился и заметил старания. Эх, сестра, знала бы ты, что тебе эти знания никогда не понадобятся, наслаждалась бы последними неделями беззаботной жизни… И я бы время на чепуху и тройную работу не тратил! Будто мне делать больше нечего! Чем учить тебя, занялся бы менее бесполезным делом — посчитал звезды, например!

***

Наконец-то ей надоели бумажки, и она занялась снова рисованием, где она, правда, не… а нет, вот она. Хм, и это лучшее, что ты можешь? Раскрыть цветок? Я таким в семь лет занимался, хотя полезным сие считал лишь я… Чёрт! С тех пор, как ты здесь, всё время вспоминаю прошлое! Дьявол! Заметила… — Фобос! Привет, не заметила, что ты тут, — иронично, не правда ли? — Привет, сестрёнка. Смотрю, ты делаешь успехи, — хотя, может, для тебя и это чудо, ведь ты не росла с осознанием силы внутри, твои способности сейчас стихийны, и даже к лучшему, что ты не берёшься за более сложные вещи. — Да, стараюсь. Послушай, я недавно задумалась о том, что видела в тех документах, — Святая Матерь, до чего ты додумалась на этот раз? — Если на Меридиане такие проблемы с лесом и животными, может быть, нам отвести часть леса перед замком на заповедник? Место, где нельзя будет рубить деревья и охотиться. — Элион, — как бы помягче выразиться? Феерически тупая идея! Нет, глупая… дурацкая, идиотская, эм… не то… — Фобос, поверь, это очень помогает землянам сохранить леса и живность, может помочь и тут, — настаиваешь на своём? А тебя не смущает, что на Земле, по рассказам Седрика, большинство топят дома каким-то то ли газом, то ли водой, он сам не понял, а я и подавно… А тут, на секундочку, все поголовно живут охотой, топят дома и готовят на огне… — Ладно, Элион, займись пока цветком и дай мне подумать над этим, — и вот этой девочке мятежники хотят доверить свои жизни? Это издевательство, сатира над моим умом и образованием! Я, понимаете ли, держу в узде всех тварей, принял у себя гонимые народы, собираю зерно, чтобы потом оно раздавалось в равной степени… Ну что за народ?! Видите ли, я не женщина, уж простите, таким родился! Но променять умного, хоть и, может, жёсткого, правителя на неразумное дитя?! Святая Матерь! Эта чернь сама не знает, на что себя обречь пытается! А хотя… может, это выход? Приму её идею, издам указ, но пусть все знают, что это решение Элион. Может быть, тогда у них глаза откроются? Слабая надежда, конечно, но хоть себя идиотом чувствовать не буду. — Хорошо, сестрёнка, я распоряжусь, чтобы твой первый указ привели в исполнение. — Спасибо, поверь, это поможет, — поверю, только не в этой жизни…

***

Не прошло и года, как этот паршивый мальчишка снова наведался в замок — клянусь, я когда-нибудь точно его убью, а не брошу в яму. Сколько можно?! Ходит по замку, словно это проходной двор! И куда смотрит стража?! Я что, и охранять свой покой должен сам? Может, мне, помимо прочего, ещё и на охранные чары тратиться? Или ещё хлеще, взять меч в руки и лично мятежников из замка выпроваживать сразу в объятия смерти! Что всего хуже, повстанец сбежал в этот, прости тьма, заповедник! Даже сейчас слышу его где-то метрах в ста, правда, нагнать его не представляется возможным, ибо у меня тут хвост, такой вот маленький безмозглый хвост. Не оставлять же её за пределами замка без присмотра. Ещё заблудится, потеряется и найдёт либо мятежников, которые ей откроют не лучшие мои черты, либо большие неприятности на свою конкретную голову. Того же вилохвоста встретит, и буду её потом лишний месяц лечить. Она будет ныть, скулить, плакать, а мне терпеть всё это. Я не мать, да даже не отец, не довелось. Впрочем, кто ещё её убережёт от бед по собственной глупости? Пока она тут… — Фобос! — Святая Матерь, ну что случилось? Кусты рубят… наверно, мятежник в них нырнул, но уже давно уполз… От меня-то тебе что надо, дитя неразумное? А. Точно. Заповедник. Как я мог забытьзабыть?.. — Прекратите! Как смеете вы рубить заповедный лес принцессы Элион? — блеск, мало того, что моя же стража молчит, но смотрит на меня, как на идиота, так я сам себя кретином чувствую! Моя стража пусть наивно, но надеялась поймать или прибить мятежника, неуклюже, но пыталась выполнить свои обязанности, а я стою и ругаю их за то, что пару кустиков поломали… Честное княжеское, я скоро сойду с ума с тобой, моя нелюбимая сестра! Сколько ещё раз мне долбиться мысленно об стену? — Спасибо, — и смотришь наивной овечкой… А впрочем, ты и есть наивный ребёнок, даже наивнее стражниц, ей Богу… тебя не то что к трону, тебя и в мир-то реальный и суровый страшно выпускать. Может, всё же превратить тебя в цветок? А что, будешь чёрной розочкой в моём саду… Ох, что ж с тобой после коронации делать-то? Твоя слабенькая психика вообще выдержит или ты прямо во время ритуала помрёшь со страху?..

***

До коронации всего неделя. Сила девчонки уже почти в зените, а я так и не могу решить, что с ней делать после. Наивная, глупая, ребёнок, которому лишь по факту тринадцать, а на деле девять максимум… Уж и не знаю… — Князь Фобос-с, о чём вы задумались? — Седрик, я когда-нибудь тебя прибью, зачем так подкрадываться постоянно? — О судьбе сестры, она до отвращения чиста душой, наивна, беспомощна, не знаю. Не знаю, что с ней делать, — наверное, никому бы не доверил этих мыслей, кроме тебя… — Но, мой князь, разве вы не приняли решение ещё месяцы назад? — удивлён? Я тоже… — Я прекрасно помню об этом, Седрик, вот только, — надо выйти на воздух, иначе он примет мои тяжёлые вздохи за слабость. Привычный запах надвигающейся грозы наполняет лёгкие, из-за сестры грозы почти покинули столицу. Теперь тут чаще пахнет цветами, даром, что розами. — Вы решили, что этот вариант уже не подходит? — проницательность твоя иногда настораживает. — Да, я, думая о том, что будет после коронации… — нет, не так, — вернее, в последнее время меня не покидает ощущение… что это уже не совсем то, что я могу сделать. — Ощущение? То есть, чувство, мой князь? — и чего ты так ошарашено уставился? — Нет, не то чтобы прям чувство, это слишком громкое слово, — но, может, можно за неделю как-то втолковать в эту голову, что ей рано становиться королевой, что лучше уж пусть просто отдаст мне трон по своей воле? Я эту непутёвую уже столько раз то от одних тварей прятал, то от других в мятежном лице… и чего ты щуришься?! Ладно, перед кем я оправдываюсь, в самом деле! — Да, чувство, будь ты проклят! — Мой князь, но вы ведь понимаете, что изменить что-то за столь короткий срок будет трудно, столько месяцев подготовки, — да и тут ты прав, мой скользкий «друг». — Я не собираюсь отменять свою коронацию. А растолковать мятежу, что Элион никудышная королева, я уже и так не смог. Ту дурацкую идею про заповедник они приняли за мою, что это я только прикрываюсь именем сестры, а сам просто решил лишить их возможности топить дома близлежащими деревьями и охотиться рядом со столицей. Идиоты, будто я только и думаю, как разгневать тех немногих в столице, кто не присоединился ещё к мятежу! Сколько уже правлю Меридианом, думаю каждый раз, что большей тупоголовости проявить уже нельзя, но чернь минимум раз в месяц доказывает мне, что можно!.. Заберу силу сестры, смогу подавить восстание силком, но Седрик. А если я женюсь и у меня родится такая же вот глупая дочь? Сила перейдёт ведь к ней. Конечно, воспитание многое даст, но мятежники уже сейчас показали, им плевать на готовность принцессы к трону, они согласны и это наивное создание на него усадить. Да едва у меня появится дочь, они головы сложат, чтобы выкрасть её и посадить на престол, едва она минимальной грамоте обучится. — Почему эти мысли посетили вас именно сейчас, мой князь? — эх, шипящий, если б я знал, как сформулировать всё в пару слов, я бы, наверное, сказал. — Возможно, потому что… я каждый треклятый день вижу Элион, постоянно это наивное создание у меня под боком находится… Она как была моей нелюбимой сестрой, так и осталась. По большому счёту, чужая для меня девочка. Убить её казалось обычной необходимостью, но впервые я допускаю мысль, что рука дрогнет. Уж как я ненавидел своих родителей, которые не ставили меня ни во что, но не убил их, даже когда был шанс. Сейчас готовлюсь впервые убить кровного родственника. И всё бы ничего, но… не знаю. Не уверен, что после стольких месяцев я могу назвать её совсем уж чужой. Она раздражающая, наивная, до тошноты доверчивая. Столкну её с суровой реальностью, сломаю, как куклу. Это должны были сделать её приёмные родители, а в итоге делать это мне. — Мой князь, возможно, стоит повторить опыт с документами в более широком ключе? — как всегда, подстраиваешься, Седрик? Это ведь у меня в голове каша, не у тебя, а ты всё равно принимаешь новую данность. Интересно, есть хоть что-то, что может выбить тебя из колеи? — Что именно ты предлагаешь? — а нет, по глазам вижу — ты, мягко говоря, в шоковом состоянии. — Подпустите сестру к своим делам на эту неделю, она и так уже поняла, что мятежники только и делают, что грабят и нарушают порядки. Пусть проведёт неделю как королева, а вы будете рядом как регент. Пусть прочувствует, каково с утра до ночи заниматься государственными делами, включая решения о казни для насильников и убийц, — а это мысль! — А за день до коронации предложить ей отказаться от этого бремени — вот и решение! Осталось только воплотить, но у меня целая неделя. Это будет суровый урок жизни для этого неразумного ребёнка, но кто, если не я?