Проживая мгновения

«С благими намерениями любой начинает свой путь, госпожа. Но, получив власть, легко забываешь о невинности. И кончается… всё как обычно! Вы понимаете однажды: ничто, кроме власти, вы больше не любите».

В этом месте не было ничего, что делало бы человека живым в привычном понимании слова. Здесь не было никаких потребностей, не было ни жажды, ни голода, ни даже желания, как и самой возможности, спать, ибо не было и усталости. Однако каждый бодрствующий здесь пленник вполне мог причинить себе и другим боль, так что, наверное, к лучшему, что каждая из них относилась к сокамерницам хорошо… так было, пока в эту же темницу не угодила сама «тюремщица». Постепенно рассеянная энергия собралась обратно в единое целое, образуя тело внешне молодой брюнетки. Когда она поняла, что именно произошло, по кристаллу пронёсся вскрик, близкий к рычанию. — Прохвост! — голос Нериссы прозвучал приглушённым эхом в пространстве кристалла, тут же привлекая внимание других пленниц. — Тебя наконец-то смогли обхитрить? — произнесла подлетевшая первой Кадма. — Можешь злорадствовать, глупая, вот только удалось это не кому-нибудь, а Фобосу! — ещё больше взвилась ведьма, прекрасно понимая, к чему это может привести. — Он давно перешёл ту черту, когда правитель становится тираном. Нашли, у кого помощи просить! Имея в распоряжении такую мощь, он превратит мир в кровавую баню и станет императором пепелища! — А ты прям святая… — хмыкнула появившаяся Галинор. — Ничего бы этого не было, если бы не ты, бесстыжая ведьма! — воскликнула Элион, вслед за которой появились и оставшиеся пленницы: Кэсседи, Мира и Ян Лин. — Попридержи язык! — осклабилась Нерисса, выставив вперёд руку, однако тут же получила удар молнии точно в солнечное сплетение, вызвавший вспышку боли и непроизвольный вскрик. Если бы здесь было что-то вроде стены или пола, она бы непременно впечаталась в них, но вместо этого её лишь оттолкнуло на некоторое расстояние. Впрочем, боль от удара от этого меньше не стала. Раздвинув руками взметнувшиеся волосы, которые здесь вели себя практически как под водой, ведьма уставилась на Элион несколько удивлённым взглядом. Не обученная толком девица каким-то образом умудрилась вновь соединиться с силой сердца. Захват власти над ним Фобоса не мог так повлиять, это Нерисса точно знала, но тогда как это возможно? — Ты…. Как тебе удалось? — Ты сама заточила меня в сердце, старая колдунья! — воскликнула Элион. Очевидно, этот ответ не устроил ведьму, так как она посмотрела по очереди на прежних стражниц. — Это я научила Элион вновь питать силу сердца, которая принадлежит ей одной… по праву, — спокойно произнесла Ян Лин, как и всегда, проявляя стойкое спокойствие. Она слишком хорошо понимала, что склоки ничего им тут не дадут. — Может, мне и не по праву вытащить нас из посоха брата, но тебя я раздавлю, как клопа! — воскликнула королева, вырвавшись вперёд. — И мы поможем, — произнесла Кесседи, вслед за которой к Нериссе приблизились и Кадма с Галинор. Бабушки Лин, однако, не сдвинулись с места, лишь изумлённо воззрившись на эту четвёрку. — И что вам это даст? Что? Элион меня положит, а вы втроём ногами запинаете? Или тоже колдовать можете? — хмыкнула Нерисса, прекрасно понимая, что против Элион она сейчас действительно беззащитна, коль уж та получает силу из сердца мира. Сама ведьма ещё ничего не успела сделать, чтобы обзавестись весомым преимуществом, оставалось использовать лишь силу слова. — Тоже мне! Великодушные сыскались, — проворковала она, вскрикнув от нового удара — на сей раз это был огонь Галинор. Едва оправившись, Нерисса тут же продолжила, как будто её и не прерывали. — Осуждаете меня за насилие, а сами прибегать к нему, однако, не брезгуете! Лицемерием пахнет, дорогуши, — следующий удар пришёлся по ногам, она даже не осознала, что это было, но, повиснув в пространстве, понимала, что вернуться в вертикальное положение без помощи крыльев будет трудно, ибо собственные ноги её не слушались — их что-то связало, а что именно, из-за вновь взметнувшихся волос было не видно. — Ну, давайте! Набрасывайтесь уже не по одной! Всё равно тут невозможно убить и покалечить! А уж боль я как-нибудь стерплю, — убрав волосы с лица, она отшатнулась, скривившись: они стояли совсем близко, явно намереваясь продолжить. — Давайте! Я знаю, что вы чувствуете, вы все в обиде на меня и хотите со мной счёты свести, прям как я с Мудрейшим! — эта реплика, однако, была воспринята, как пощёчина. — Вы ничем не лучше меня, раз готовы дать волю своему гневу! — Хватит! — внезапно между ними вклинились бабушки Лин. — Прекратите! — требовательно произнесла уже Ян, хмуро посмотрев на всех. — Так ничего не исправить, опомнитесь! Мы должны приходить к гармонии и помогать друг другу, забудемся — и нас захватят иллюзии. И тогда мы никак не сможем помочь стражницам! — убедившись, что остальные охладили пыл, она обернулась к Нериссе. — Ну а ты? Продолжишь бесноваться или, наконец, успокоишься и сама? Нерисса промолчала, с прищуром смотря на всех, но и не порываясь набрасываться в ответ, несмотря на то, что контроль над собственными силами постепенно возвращался и к ней. Когда её ноги оказались свободны, ведьма смогла принять вертикальное положение и тут же отлетела в сторону, отвернувшись от остальных. Какое-то время прошло для всех в относительной тишине, которую, однако, нарушил голос князя, который явно пожелал быть услышанным своими пленницами. — Нериссе не хватало воображения. Она вечно хитрила, боролась за власть. Но ей не хватало смелости властвовать! Этот посох не должен носить её имя, отныне он будет именоваться скипетром Фобоса! — Это мне не хватало смелости и воображения?! И это говорит мне тот, кто уничтожает всё, до чего может дотянуться, без конечной цели и плана! Тебе бы уроки извлекать, а не уходить всё глубже за черту! — проворчала ведьма, надеясь быть услышанной. Однако если он и слышал, то связь оборвал. — О какой такой черте ты тут продолжаешь толковать, Нерисса? — хмыкнула Элион. — Тиран — он и есть тиран. — Ими не рождаются, дорогуша, — фыркнула ведьма, обернувшись в сторону собравшихся в круг пленниц. — Все начинают с благими намерениями свой путь, королева. Но, получив власть, легко забыть о невинности. И кончается… всё как обычно! Ты понимаешь однажды: ничто, кроме власти, ты больше не любишь. Это та самая черта, за которой есть только тьма, и ты либо останешься у этой грани, либо будешь тонуть всё глубже. А тьма — штука коварная, уж поверь… пожирает исподволь. Она столь же привлекательна, сколь и ужасна. Наилучших из людей толкнёт на ужасные поступки, самых честных заставит хитрить, наиболее слабых соблазнит на лёгкие пути. Она и сила, дающая карт-бланш на прохождение к цели любыми средствами, она и проклятие, что спросит с тебя соответствующую плату. Порой даже наихудшее из зол совершают из лучших побуждений. Я уже давно хожу по этой грани, и толкнул меня к ней Мудрейший. Не тогда, когда отдал кристалл другой, но в тот день, когда обрёк на мучительно медленную смерть во льдах. Я способна платить очень высокую плату за использование тьмы как оружия и топлива, но я не забываю, зачем я решилась на это, не перехожу черту, за которой уже нет места ни милосердию, ни жалости, ни любви хоть к чему-то, кроме власти. Фобос эту черту перешёл тринадцать лет назад, а тюрьма ещё ни одного человека не вернула к свету, она лишь мучает и порождает ненависть, ненависть превращается в жажду мести, а она ослепляет совесть, давая дорогу жестокости. Проще говоря, из тюрьмы выходят такими же, но чаще всего ещё злее, чем до этого. Недавно вы сами поддались тьме в своей душе. Вы считали себя правыми, карателями злодейки, но такова суть тёмной стороны, что есть в каждом, она очень убедительна. И худшие из поступков покажутся благородным возмездием или помощью в становлении на путь истинный. Тьма есть в каждом из нас и в мире вокруг нас, точно так же, как и свет. — Мудрые речи толкаешь, но не кажется, что тебе стоило бы применить их к себе? — хмыкнула Кадма, скрестив руки на груди. — Я применяю их каждый день, «старая подруга», — Нерисса качнула головой, смерив всех мрачным взглядом. — Поэтому и говорю, что хожу по грани. Я могла бы быть куда более жестока! И сейчас, оказавшись здесь, я начинаю жалеть о том, что я не то чудовище, каким меня считают, в противном случае никому не удалось бы меня остановить! Я могла бы убить стражниц прямо в их постелях и при каждой стычке, битвой это язык не поворачивается назвать. Я могла разрушить Кондракар до самого основания и прикончить весь Совет. Но вместо всего этого я лишь заточила их во вполне комфортных условиях, по сравнению с пещерой Таноса, а девочки даже не покалечились, не говоря о том, что живы… пока что, потому что на помощь они позвали князя, который уже давно ничем не брезгует и которого мне бы стоило убить уже очень и очень давно. Но щадила, думала, что на такое безумство стражницы не пойдут! Я забыла о том, как отчаяние толкает на отчаянные поступки… Остаётся надеяться, что у них был план на случай предательства и они смогут как-то его подловить. Ещё лучше, если на предательство они и рассчитывали… — Стоило оказаться в плену, столько надежды на тех, с кем боролась, — пробормотала Элион. — Моей целью никогда не были излишние боль и разрушение, я знаю, что движет князем, понимаю его, но это не отменяет того факта, что яма, которую он пытается заполнить, бездонна. Власть не является ни хорошей, ни плохой, это инструмент в руках того, кто ею обладает, как и магия. Она наделяет возможностями, но она никогда не сможет заполнить пустоту в душе, ибо ею невозможно насытиться — она отбирает не меньше, чем даёт… — Нерисса тяжело вздохнула, посмотрев куда-то вверх, словно обращая взор на князя. — Вы можете сколько угодно упорно оставаться слепыми и глухими, в конце концов, люди верят лишь тому, чему хотят верить. Истина же мало кому нужна, она всегда неудобна, вот так оказия! — усмехнувшись, Нерисса смерила всех задумчивым взглядом с толикой цинизма, после чего села, опускаясь в пространстве, но при этом не ощущая под собой твëрдого пола. Физика в этом месте работала весьма странным образом. Вроде и невесомость, но никто не летает вверх головой, можно упасть и сесть, но при этом ощущения будут похожи на повисание в плотной воздушной подушке. — Хорошо, допустим, — первой нарушила тишину Кесседи, опускаясь рядом с Нериссой. Еë примеру последовали бабушки Лин, сев по другую сторону. — Ты хотела миру добра, но при этом была уверена, что цель твои методы оправдывает. — Я не стану повторяться снова, — хмыкнула ведьма. — В том нет нужды, — хмыкнула Галинор, опускаясь в заново образующийся круг. — Так или иначе, тебе придëтся признать, что ты проиграла, и надеюсь, это больше не повторится, — заявила Элион, сжав кулаки и нехотя садясь в круг. — Я не наступаю на грабли дважды, — усмехнулась ведьма, посмотрев на девочку подчёркнуто снисходительно. — И как же ты намерена поступать теперь? — Кадма нахмурила брови, прожигая прежнюю подругу взглядом. — Посмотрю, как девочки будут расхлëбывать эту кашу, — хмыкнула Нерисса, пожав плечами. — Отсюда мало что можно сделать. Если всë кончится свободой… Сложно предсказать, как сложатся обстоятельства. Нападать, думаю, не стану, но защищаться буду, — она говорила спокойно, явно рассуждая, но вдруг лицо еë исказило презрение вперемешку с ненавистью. — Если эта лысая гнида решит отправить меня обратно на Танос, я его тщедушное тело узлом завяжу голыми руками! — выпустив этой фразой весь пар, Нерисса тут же и успокоилась. — Но если он в кои-то веки извлëк верный урок из моих действий, то, возможно, он останется цел и невредим. — А если освободят лишь нас? — уточнила Кадма, нехотя завершая круг. — Я даже уверена, что так и будет, — с ноткой печали произнесла Нерисса, чей взгляд как будто потух, — но этот вариант не предполагает какие-либо действия с моей стороны, разве что стану я сопротивляться погружению в мир иллюзий или не стану. Но это не должно вас волновать. На некоторое время компания погрузилась в свои мысли, особо говорить при Нериссе никому не хотелось, а разговор с ней самой не клеился, ибо женщина стойко игнорировала все попытки наладить с ней контакт. Ведьма, однако, старательно проверяла каждый магический договор, заключëнный в посохе. Обнаружив, что Фобос владеет сердцами лишь отчасти за счёт посоха, она принялась активно думать над тем, как бы изнутри изменить его структуру. Фобос сломал еë печать на сердце Меридиана, власть над всем остальным князь получил уже постфактум, так как Нерисса сплавила сердца воедино, соединив их в посохе. Силы прежних стражниц постигла та же участь. Мысли ускользали; чем глубже она погружалась в анализ, тем сильнее еë сознание утягивало. Когда перед взором начали возникать картины, а в ушах послышались голоса тех, кого тут явно быть не должно, Нерисса резко дернулась, тряхнув головой и до боли сжав левую руку правой. — Нерисса? Что это с тобой? — спросила Кесседи, и, судя по лицу Нериссы, той стало от этого голоса ещë больше не по себе. Женщина побледнела и стиснула своë запястье ещë сильнее. Остальные пленницы буквально видели, как правая рука сжала левую настолько сильно, что уже должна бы сломать еë, но конечность лишь краснела. Наконец, Нерисса разжала руку и взгляд еë прояснился. К счастью, на грани ухода в астрал она уловила нужные нити контрактов и теперь понимала, что можно сделать. — Нерисса! — Я в норме, — прошептала ведьма, разминая левую руку. — Как ты так еë сжала? — с беспокойством спросила снова Кесседи. Видимо, еë изначальный запал прошëл, и вернулось прежнее отношение к ведьме. Вот только Нерисса не любила жалости к себе. — Платиновый протез и не на такое способен, — хмыкнула ведьма и, сделав резкий вдох, медленно выдохнула, снимая с себя остатки морока. Еë молодость в целом сохранилась, но на глазу возник тонкий вертикальный шрам, а правая рука представляла собой металлический протез, чëрные волосы тронула седина, у глаз возникли едва заметные мимические морщинки. Подобное не портило еë внешности, и всë же она выглядела теперь ещë более хищно. — А-а! Главари мятежников! Только немного потрëпанные, — прозвучал из ниоткуда голос князя, а Нерисса тотчас вскинулась и обернулась в сторону тумана. Взмах руки — и они увидели тронный зал. Наг Седрик стоял рядом со скованными цепями Калебом и Бланком. — Предлагаю сбросить этих предателей в бездну теней, — сказал Рэйтар. — Бездна теней — изощрённое наказание, но разве не ты доказал, что из неë всë-таки можно сбежать? — то и дело срываясь на шипение, возразил наг. — Ты прав. В этот раз мы доведëм всë до конца… Уничтожь их на рассвете, — с явным довольством произнес князь и качнул посохом, закрывая обзор снова. Нерисса, скрестив руки на груди, так и стояла. Сердце сжалось и как будто заныло от боли. Ей стало душно, мучительно душно. Осознание пришло моментально, но из ступора еë вывел голос Ян Лин. — …Калеба и Бланка, если не установим гармонию друг с другом. Нам нужно предупредить стражниц, телепатия Галинор и сила Элион нам помогут, но нужна гармония. Что скажешь, Нерисса? Не будешь и дальше нас сторониться? — ведьма чуть ли не кожей ощутила пронзительный взгляд чëрных тоннелей еë глаз. — Я попробую… Калеб — мой сын…— тихо произнесла Нерисса, но тут же стала решительнее, найдя в себе силы идти на всë, что нужно для цели, и ещë дальше, если потребуется. — Я не позволю Фобосу его погубить! — кулак сжался рефлекторно, демонстрируя еë новый настрой. — Да, ты мать года, — с явным презрением произнесла Элион, видимо, считая слова ведьмы лицемерием. — Это, Ваше Высочество, — произнесла Ян Лин назидательно, — не гармония! — уже в один голос с Мирой довершила она. — Прекрати! — осадила Ян свою копию. — Ваши перепалки умилительны, но давайте не будем терять время, да? — хмыкнула Нерисса, повернувшись к ним. — А гармония вообще возможна с ней? — спросила Кадма остальных. — Эй! Не надо говорить так, словно меня тут нет, — это невежливо, — усмехнулась ведьма. — Мы не обязаны возлюбить друг друга, достаточно действовать сообща, помогая друг другу ради общей цели. Как это говорилось в годы нашей юности? — ухмыляясь, спросила Нерисса. — Против кого дружить будем? Против Фобоса. Я согласна отставить наши разногласия на второй план, вы, как люди, что считают меня бескомпромиссной злюкой, тем более должны пойти навстречу, а то получится некрасивый казус. — Умеешь ты наизнанку вывернуть, — хмыкнула Кадма и со вздохом кивнула. — Ты смогла воздействовать на обзор. Что ещë можешь? — А я время не теряла, разбираясь в магических сплетениях, но сейчас не время это обсуждать! — командным тоном, возвестила Нерисса, напоминая всем стражницам о том, что когда-то она была их лидером. — Стражницы, в круг и берёмся за руки, королева встанет у Галинор за спиной и через контакт с разумом даст ей магическую энергию. Я слегка раздвину сдерживающие чары. — А мы сообща поддержим, — завершила Ян Лин, кивнув своим же словам. После нескольких попыток им удалось связаться с Тарани, но девочка лишь заработала себе мигрень от гула в голове. — Не получается, мы должны говорить одним голосом! — наконец, предложила Ян Лин. — Может, я? — спросила Нерисса, понимая, что у неë самый прямой контакт с внешним миром за счëт того, что это она раздвигала сплетение магии вокруг них. — Не годится, — покачала головой Ян Лин и посмотрела на королеву. — Элион, ты еë подруга, говори, а мы поддержим ментально. Когда им всë же удалось нормально связаться со стражницей, время уже поджимало. — Тарани! — снова позвала Элион. — Элион?! Это правда ты? — прозвучал голос Кук, разлетаясь эхом по кристаллу. — Да, это я. Послушай, у нас мало времени! Фобос схватил Калеба и Бланка, на рассвете их казнят, вы должны поспешить! — воскликнула Элион. — Поняла, — коротко ответила Тарани, и связь оборвалась, сеть магии схлопнулась. Все посмотрели на Нериссу, та держалась протезом за лоб, часто и глубоко дыша. — Нерисса? Ты как? — участливо спросила Кесседи, кладя руку на плечо ведьме. — Нормально, — на выдохе пробормотала Нерисса, постепенно восстанавливая сбившееся дыхание. — Дольше удерживать сеть я не смогла, — поймав скептические взгляды Элион и Кадмы, она фыркнула. — Удерживать сопротивляющуюся магическую сеть одной только силой разума, затрачивая жизненную магическую энергию, — это вам не на бесконечном источнике силы в виде сердца сидеть!.. Пока подождëм… Мне нужно время восстановить силы, а им — без отвлечений спасти друга… или друзей, — поправила она себя, вспоминая странную привязанность этих детей к вонючему пасслингу. Продолжение следует…