Опасные кинки Лу Рид

      Начинается всё с малого. Лу, всегда охочая до секса, выносит его за пределы их кровати. Кей не возражает: ему не важно где, важно с ней. Стеснения в Лу мало, а желания много, поэтому жаркий секс из ванной перетекает на кухню, и Кей впервые чувствует что-то новое, когда Лу останавливает его, стоит потянуться закрывать шторы. Этаж у Кея аж двадцать седьмой, но он никогда раньше не задумывался, что шторы можно не задёргивать. Окна соседних многоэтажек, стоящих боком, подмигивают ему почти одновременно с Лу — и Кей снова не возражает. Эта новая эмоция — концентрированное возбуждение, смешанное с лёгким страхом и бешеным адреналином, — усиливается, когда Лу вытаскивает Кея на балкон. Она голая, при закатном свете солнца, кажется Кею настолько красивой, какой-то невозможной, что он напрочь забывает об отсутствии приватности. Кей привык заниматься сексом в интимной обстановке, нежно и тягуче, пробуя партнёра на вкус, но Лу, очевидно, надоело так — она хочет по-новому, по-другому, и Кей смутно догадывается, какое именно желание формируется в ней с каждым днём всё отчётливее. Он по-прежнему не возражает, но и не озвучивает того, что чувствует. Хочет, чтобы Лу сама дошла до осознания, сказала ему это вслух в момент, когда он толкнётся в неё, наполнит собой, отклонив на ограждения незастеклённого балкона, и заглушит стон новым поцелуем. Лу доходит. Позже, но доходит. В раздевалке бутика в Центре, поддразнив Кея пальцем, представ перед ним в одном полупрозрачном платье, которое взяла примерить. Проблема лишь в том, что Лу не умеет тихо — и её не заткнуть всеми кляпами мира, но в негласных правилах публичного секса значится одно: хочешь трахаться на людях, умей делать это тихо. Кей не хочет доставлять неудобства и дискомфорт тем, кто может их услышать. Лу на это решительно всё равно, она с каждым новым разом, кажется, погружается в какой-то особенный транс, приносящий ей удовольствие, и Кей остаётся единственным, кто может и должен контролировать ситуацию. А это трудно, когда через сознание проходит такой яркий поток эмоций человека, которого очень любишь, ради которого готов устроить перестрелку в чёртовом торговом центре, лишь бы все лишние ушли и оставили их наедине. Вторая проблема в том, что Лу не хочет оставаться наедине — и Кей в какой-то момент переквалифицирует проблемы в предпочтения. Лу любит громко, жарко и со страхом быть замеченной. Кею нравится то, что он от неё чувствует: этот резкий шквал эмоций, сносящий его с ног, мгновенно возбуждающий, плавящий мозг, пытающийся в контроль. У Лу есть специфичные кинки и фетиши, а у Кея есть Лу — и он хочет сделать ей приятно любыми желаемыми способами.       — Тихо, — шепчет он ей на ухо и видит в ответ такой жалостливый взгляд, что чуть не отменяет собственный приказ. — Ты же не хочешь, чтобы нас отсюда выгнали?       Лу только мотает головой, откидываясь на тонкую стенку, обнажая грудь с твёрдыми, розовыми сосками, просвечивающими сквозь платье. Никогда в жизни она не носила чёртовы платья. Кей должен был догадаться сразу.       — Тогда молчи, Лу. Будь тихой.       Сесть и обсудить произошедшее для Лу оказывается тяжелее, чем потрахаться в кабинке бутика, но Кей — спец по части задушевных разговоров — всё-таки добивается от неё чёткой установки: Лу Рид любит трахаться в публичных местах. Кей не возражает. Ему нравится смотреть на Лу, дёргающуюся от шорохов и поджимающую пальцы ног, стоит тени прошмыгнуть в щели под дверью раздевалки, или туалетной кабинки, которую они перестали закрывать, или каморки в Корпусе, когда Лу так разозлилась после похеренного дела, что не могла больше терпеть. Кею нравится Лу, он любит Лу, как любит и всё, что с ней связано.       Новым витком самопознания становится тот факт, что Лу нравится, когда её снимают. Кей отказывается вести прямые трансляции на специализированных сайтах, но берёт в руки телефон и включает камеру каждый раз, когда Лу раскидывается на кровати под ним. Все записи стирает сразу после секса, чтобы в любой экстренной обстановке или случае доступа злоумышленников к его телефону у них не оказалось обнажённой Лу на руках. Она как-то кивает на камеру в углу кабинета Нарсиса Уэйна и говорит, что трахнулась бы на его столе, не будь это слишком опасно. «Слишком» для Лу понятие растяжимое, но они оба знают, что из Корпуса их за такое выставят без возможности восстановления.       Такого рода адреналиновая зависимость всё-таки становится проблемой, когда места, где они ещё не занялись сексом, заканчиваются, а Лу всё ещё хочется новых свершений. Кей вывозит её на одну из центральных улиц и позволяет оседлать себя на водительском при свете дня: стёкла машины всё равно запотевают довольно быстро, но психику какому-то мелкому пиздюку и его визгливой мамаше они испортить успевают. Лу это веселит. Она кончает несколько раз, если они трахаются в публичном месте, всегда стонет громко и протяжно, впуская Кея в себя до упора. Он любит замирать в ней после оргазма и не давать слезть сразу, наблюдая, как её потряхивает от ощущения члена внутри, когда всё становится слишком чувствительным. Нельзя допускать, чтобы их в действительности заметили: общество чистых, особенно тех, что приближены к Инквизиции и Церкви, слишком любит посплетничать. Кею не так страшно за себя, — на его счету уже есть неприятные инциденты, обсуждаемые чистыми до сих пор, — как за Лу. Только начатая карьера, маячащее поблизости повышение — Кей не позволит ей это всё упустить. Благо, в лицо их почти никто не знает, а под окнами Нарсиса Уэйна или Ганса Гюлера они не трахаются, хотя Лу однажды предложила перепихнуться в кабинете Гюлера, чтоб он от зависти сдох.       Третье открытие происходит на фермах. Там вообще много чего происходит, но Кей смотрит на мир через призму эмоций, и если бы кто-то спросил его, как это выглядит у него в голове, он бы описал эмпатию как способность видеть эмоции людей цветовым фоном вокруг них, почти как аура. Фон Лу, слишком хорошо знакомый Кею, меняется, когда к ней внезапно подходит Приор с пакетом льда. Кей чувствует заинтересованность и любопытство, смешанное с лёгким недоумением, от неё — и те же эмоции, но без непонимания от Мартена. Он переводит взгляд с Лу на Кея, и ничего не меняется. Чёрные глаза скользят по их одежде из Термитника. Кей уверен, что Мартен в курсе, кто они двое: ему доложили после проверки значков. По их небольшому диалогу с Лу становится понятно, что встреча не первая. Кей сдерживает смешок, когда до него доходит, что Лу понятия не имеет, кто перед ней стоит. Потрахаться перед Мартеном и сдохнуть за это на виселице — вот была бы умора.       Лу от шока жмётся ближе к Кею. Он не считает Мартена, наконец-то отошедшего от них, чем-то пугающим, но Лу ощущает негодование и нервную злость — кажется, на себя саму и на Кея до кучи.       — Почему не предупредил?       — Думал, знаешь. Приор всё-таки.       — Я телик не смотрю, — отмахивается Лу и вновь глядит Мартену в спину: третий раз за последние десять минут; Кей отмечает, что спина у него широкая и статная — красивая, словом. — Пойдём?       Лу кивает на стеклянную коробку фермы. Кей вытягивает лицо — охуевает.       — Лу, это слишком. Его подстрелили, а ты…       — Не меня же. — Она лукаво улыбается — так, как Кей любит; знает, что он всегда сдаётся перед этой улыбкой. — И не тебя.       Кей нерешительно качает головой, чувствуя, как подогревается кровь в венах от одной мысли о сексе рядом с инквизиторским конвоем. Прошлого «пикника» у плотины ему хватило — неделю потом чесался комариный укус на жопе. Лу закатывает глаза.       — Какой ты скучный!       И всё равно подлетает, чтобы поцеловать его. Кей за этот поцелуй, за эти губы и эту женщину готов быть самым скучным человеком в мире, лишь бы она задержалась рядом с ним — желательно на всю оставшуюся жизнь. Лу упархивает к стае инквизиторов, и Кей улыбается ей вслед. До тех пор, пока не чувствует на себе взгляд. Чёрные глаза давят, но Кей знает, что эта эмоция ложная — Мартен по-прежнему смотрит с интересом. Отнюдь не дежурным — и Кей вдыхает глубже, пытаясь понять заранее, что именно сгущается в воздухе.       Мартен наверняка замечает их после успешно раскрытого дела с бомбой и ещё кучи других, которые они с Лу отправили в архив за год работы в Корпусе. Лу, конечно же, пугается новой должности, но Кей уверяет, что всё будет хорошо: он будет рядом. Позже, естественно, жалеет, что сказал это, потому что за язык его никто не тянул, но Лу он в любом случае не оставил бы одну. Она смотрит на новые камеры, недавно установленные в их квартирах, — Лу большую часть времени проводит у Кея, но иногда уезжает на одинокий речардж в любимую халупку в Термитнике, которую и указывает своим официальным адресом во всех бумагах, — и Кей заранее знает, о чём все её мысли.       — Баретти сказал, что, если надо, их можно выключить, а потом написать отчёт, но он ведь не говорил, что выключать обязательно, верно?       Кей улыбается, не смотря на Лу: оценивает пейзаж, под который замаскировали камеры в его квартире.       — И бумажной волокиты меньше.       — Одни плюсы!       — Хочешь попробовать?       Кей знает, что она хочет, — от неё за километр фонит плохо сдерживаемым желанием — но ему нравится каждый раз наблюдать, как её горделиво-хитрая улыбка превращается в ожидающе-благодарную, а в глазах вспыхивает умоляющий огонёк. В конце концов втрахивать её в кровать под инквизиторскими камерами — не то же самое, что целоваться под носом у Приора, так? Кей, правда, начинает терять границу, очерчивающую чёткую разницу.       У Лу с Мартеном случается душевный мэтч, как это называет Кей, причём почти сразу. Ему же приходится труднее: даже примерно зная эмоции Мартена, невозможно предугадать его реакцию на следующую фразу или действие, а тяжёлые взгляды, задерживающиеся на лице и фигуре Кея, скорее пугают и заставляют чувствовать себя неловко, не к месту. Лу говорит, что у Кея профдеформация и он надумывает то, чего нет. Кей не понимает, говорит ли она о недвусмысленной заинтересованности в ней Мартена, которую Кей периодически чует, или о его «месте» в новообразовавшихся эмоциональных связях. Впрочем, сомнения исчезают, когда однажды вечером на адрес Кея курьер привозит несколько коробок и два билета в театр, сообщая, что, в случае согласия, он отвезёт их к месту через полтора часа. Кей не понимает, что чувствует от проклюнувшегося осознания, что за ними наблюдают: как иначе «загадочный отправитель» узнал бы, что они с Лу находятся в одном месте? От мысли, что наблюдатель обладает всеми полномочиями Приора Инквизиции, Кею и вовсе становится дурно, и он уходит на балкон покурить, стащив у Лу из кармана куртки сигареты. Она запирается в душе, но всё же открывает ему после нескольких громких просьб и насаживается ртом на член, прижимая Кея к мокрой холодной плитке — просто чтобы он успокоился, подумал о хорошем, запомнил картинку Лу, стоящей перед ним на коленях, облизывающей крупную красную головку, и думал о ней все два часа «Жизель». Кей думает: и о камерах в их квартирах, и о довольной Лу, и о Мартене, открывающемся с новых сторон. Возможно, если они займутся сексом перед ним, то на виселицу всё-таки не попадут, но Кей не уверен, что горит желанием это проверять.       Только Лу не оставляет ему выбора. Новая территория — новое место для публичного секса, и когда вариант с выделенными комнатами отпадает как испробованный, Лу начинает искать что-то ещё. Адреналиновая маньячка, вот она кто — но Кей не возражает. Даже когда Лу будит его раньше будильника под предлогом, мол, Мартен же говорил вчера приехать раньше, важное мероприятие, ты забыл? В полвосьмого утра Инквизиция ещё дремлет, не собираясь просыпаться раньше девяти. Кей бы тоже ещё поспал, но в общем чувствует себя довольно бодро. Бодрость перерастает в интерес, когда Лу замирает на кухне в приёмной Приора, нажимает кнопки блока и поворачивается к Кею с хитрой ухмылкой. Он в курсе, что эта эмоция значит и предвещает.       — Лу, нас уволят.       — Опять эта твоя песня…       — Кто-то же должен.       — Справедливо.       Кей подходит ближе, прижимая Лу к кухонному гарнитуру, целует, слизывая с губ послевкусие съеденной сладости, — когда успела? — и кладёт ладонь на грудь. Лу терпеть не может лифы с косточками и поролоном, а через спортивный топ Кей прекрасно ощущает затвердевшие соски. Касается их, выводит круговые узоры, слегка царапает, пока Лу не вздрагивает, подаваясь ещё ближе, начиная дышать тяжелее и глубже. Она бегло смотрит на камеру в углу, мигающую красным, и облизывается. Кей считывает возбуждение, смешанное с подскочившим адреналином, заглядывает ей в глаза — и не находит ничего святого. Лу несдержанно стонет, когда он зажимает сосок между фаланг, аккуратно прокручивает, пощипывая, и Кей находит её губы своими, чтобы она стонала хотя бы ему в рот, а не на всю кухню. Раздеваться опасно — Кей слышит отдалённые шаги в других помещениях и думает, что можно ограничиться петтингом, но Лу держит его за руки и направляет, смотря так, что Кей понимает: всё снова будет так, как она хочет. Он не возражает. Медленно задирает её футболку вместе с топом, обнажая грудь. Лу в приорских камерах чувствует себя прекрасно: предвкушающе, немного нервно и опасливо, возбуждённая, заведённая, готовая к большему. Кей мучает её так долго, как ему того хочется — Лу податлива в моментах, когда они занимаются публичным сексом, она позволяет вести себя, полностью контролировать, отдаваясь в руки Кея, почти в его собственность, его владение. Неспешная ласка превращается в пытку: Лу пытается увильнуть от его рук, массирующих соски, сжимающих грудь, от языка, чертящего мокрые дорожки от рёбер к ключицам. Соски опадают, смягчаясь, и твердеют вновь, становясь более чувствительными, когда Кей их часто-часто царапает, приводя Лу в исступлённый восторг. Заставляя молиться.       — Пожалуйста.       — Что?       — Твой член… Давай?       — Говорить разучилась?       Лу вскидывается и раздражённо стонет, размахивая дрожащими руками у Кея перед лицом, но выглядит она при этом очень смешно, и Кей позволяет себе добродушную усмешку. Лу вздыхает. Набирается терпения и здравого смысла. Чуть не вскрикивает, когда Кей звонко шлёпает её по груди.       — Ты не умеешь быть тихой. Тебе нужен кляп.       — Нет, я…       — Тебе есть во что переодеться? — Кей дожидается осознанного кивка от Лу и сворачивает её задранную к горлу футболку в жгут. — Открой рот.       Лу послушно размыкает порозовевшие губы и сжимает челюсти на футболке. Кей знает, что к концу секса она её всю обслюнявит. Кей любит её слюну — у себя во рту и вообще где угодно на теле. Он наклоняется, складывая руки ей на рёбра, пригвождая к столешнице, и прикусывает сосок. Лу крупно вздрагивает, что-то нечленораздельно сипя в футболку. Чувствительная, открытая, желающая — под чёртовыми камерами. У Кея плавятся мозги. Он звякает бляшкой её ремня, спускает штанины, позволяя им упасть к ступням, и смотрит на полуголую Лу, плавящуюся от каждого его касания. Сбоку вновь звучат шаги — теперь ближе, отчётливее. Кто-то проснулся раньше, чем они планировали. Кей неуверенно вздыхает и хочет обернуться, чтобы проверить, насколько всё плохо, но Лу не позволяет ему: складывает горячие ладони на щёки и гипнотизирует бесятами, пляшущими в холодных глазах. Кей разрешил бы ей что угодно и помог в этом — так на него действуют её эмоции, волнами прошибающие тело, подогревающие внутренности и побуждающие к ответным действиям.       — У меня нет с собой презерватива.       Лу мотает головой, закатывая глаза. Они вместе уже год, и Кей доверяет Лу, как и она ему, но дело всё ещё в минимальной фертильности вместо нулевой. Впрочем, во все прошлые разы ничего не случалось. Какая глупая беспечность. Кей тянется ей за спину, чтобы сполоснуть руки.       — Уверена?       Лу кивает. Кей просовывает ладонь между их телами, неосознанно закрывая Лу от камер собой, своей спиной, как может, и смазывает липкую влагу с промежности. Лу подбрасывает от прикосновения — Кей держит её за бедро, не давая слишком сильно дёргаться. Под камерами, со страхом быть замеченной она течёт в два раза сильнее. Кей складывает мокрые пальцы себе в рот, слизывая терпкость. Лу, неотрывно наблюдающая за ним, скулит в футболку. Стыдится своего же голоса. Двигает бёдрами, подаваясь вперёд, к Кею, едва не трётся о штанину джинсов, но Кей не позволяет — пыльные они. Лу цепляется за него руками, хочет спрятать лицо, спрятать красные пятна, выплывшие на щёки, но Кей берёт её за подбородок и поворачивает к камере, наблюдая, как она ломается от осознания того, как выглядит, занимаясь сексом на кухне Приора Инквизиции, принимая каждое касание своего напарника с такой благодарностью, будто это глоток свежей воды. Её заткнули — потому что не смогла быть тихой, не смогла вести себя хорошо. Пусть осознаёт. Кей массирует чувствительный клитор, раздвигает половые губы, позволяя смазке течь по голым бёдрам и капать на пол. Лу жмётся к нему — любит чувствовать его максимально близко, вплавляться касаниями. Кей прикусывает мочку её уха, слегка надавливая двумя пальцами, проникая внутрь, и с тихим, довольным смешком наблюдает, как рвано, жадно Лу пытается насадиться на его пальцы. Шаги звучат где-то за стеной — может, за двумя. Тяжёлые, ровные, словно под линеечку, под чёртов метроном. Кей знает, кто так ходит. А ещё он чувствует третий эмоциональный фон — слабо, не распознавая конкретных эмоций, но убеждаясь в факте присутствия. Молится, чтобы им не помешали — проблем потом не оберутся. Лу извивается у Кея в руках и так жалобно хнычет, что он сдаётся: хватает её под коленкой, поднимая согнутую ногу на уровень живота, спускает джинсы с бёдер и входит — медленно, аккуратно, позволяя Лу сначала привыкнуть к крупной головке внутри, а затем и к остальной длине. Она ощущает вены на его члене так же отчётливо, как он — складки её вагины. Там мокро так, что аж хлюпает, и невероятно горячо. Кей утыкается Лу в плечо и шумно выдыхает, привыкая к ощущениям. Она двигает бёдрами — нетерпеливая, ещё поспей за ней. Кей не жалуется, но иногда хочется привязать её к кровати и трахнуть медленно, тягуче, чувственно. Так, как любит он. Может, после секса в приёмной Мартена Кей её и привяжет. Он на пробу толкается в Лу, проезжаясь головкой по чувствительной стенке, и она вскрикивает, заглушаемая футболкой во рту и его пальцем у губ, велящим молчать. Шаги звучат чуть ли не над ухом, затихая через несколько мгновений. Лу ощутимо дёргается, испуганно вдыхает, давясь воздухом, и смотрит Кею куда-то за спину. В проём. Ему не нужно оборачиваться, чтобы точно знать, кто там стоит. Кто за ними наблюдает. Лу надолго не хватает — она краснеет, жмурится и позорно прячется Кею в изгиб шеи, расплавляясь у него в руках. Приходится поддерживать её за бока и бедро, чтобы не упала. Кей знает, что она может — Лу в такие моменты погружается в какую-то иную вселенную, абстракцию из чувств и ощущений, не отдавая себе отчёт в действиях. Кей увеличивает темп глубоких, размашистых толчков, слизывает испарину с её виска и заглядывает в закатившиеся от удовольствия глаза.       — Лу, — зовёт на пробу, делая вид, что они одни, что за спиной нет человека, способного отправить их на эшафот как только они закончат — или раньше. — Посмотри на меня.       Лу не сразу отзывается. Кею приходится произнести её имя дважды, прежде чем она отнимает лицо от его плеча и смотрит в глаза; промаргивается, фокусируясь на Кее. Он ласково бодает её носом в нос.       — Ты в порядке? Я продолжаю?       Она кивает, как только понимает смысл слов. Смотрит Кею за спину и шумно сглатывает. Кей замечает мокрое пятно слюны, расползающееся по футболке. Толкается в Лу, входит до конца, замирая, и оборачивается, встречаясь взглядом с Мартеном. Он стоит так ровно, будто ему в задницу вогнали палку, недвижимый, не выражающий ни одной эмоции — только впитывающий, поглощающий каждый новый звук, каждое новое движение. Кей знает, что там, за маской равнодушия, горит что-то яркое, обжигающе-огненное, что-то, чему нет названия даже в эмпатической системе координат Кея, но что определенно может подпалить не только их, но и весь Нью-Пари. Кей вопросительно приподнимает бровь. Мартен молчит. Он принимает молчание за второе согласие.       Лу не прекращает стонать и скулить даже сквозь засунутую ей в рот футболку. Кей принимает это как данность, как деталь, без которой самой Лу существовать здесь не может. Грудь, обделённая вниманием, покачивается от толчков, и Кей прихватывает зубами твёрдый сосок, заставляя Лу, судя по звуку, взмолиться Единому и заёрзать в руках Кея. Она такая горячая, будто внутри у неё разожгли массовый кострище. Камеры, наблюдающие за ней, мигают красным, Мартен, решивший прикинуться статуей, наконец, тяжело выдыхает, когда стоны из горла Лу превращаются в непрекращающуюся мелодию похоти и желания. Кей смотрит на время — начало девятого. Мартен ранняя пташка. Пришёл за кофе, а найдёт только пенку с возможным рисунком. Кей морщится: дурацкие шутки у него в голове возникают, конечно. Лу цепляется за его плечи, подмахивает бёдрами и смотрит в глаза — серая радужка блестит хаотичными отсветами. Лу на грани, и Кей чувствует это по тому, как она сжимается на его члене, скользящем внутри, хлюпающем от обилия вытекающей смазки. Он резковато кивает ей на Мартена, но Лу мотает головой. Стесняется. Испугана. Кей может только представить, какое количество адреналина бежит сейчас по её венам. Знает, как должен поступить, даже если Лу отказывается — они обсуждали это на берегу, проговаривали все стоп-знаки: с заткнутым ртом, завязанными руками и полным обездвиживанием. Лу никак не сигнализирует, вся проблема в том, что её стыд и страх оказываются сильнее, чем наслаждение наблюдением, и она хочет, чтобы Кей заставил её посмотреть стыду в лицо. Сегодня олицетворением оного является месье Мартен. Кей обнимает её челюсть пальцами, крепко сжимает и поворачивает к Мартену, не позволяя отвернуться. Лу смотрит — жадно, осторожно, расплывчато, с вызовом и покорностью в одном флаконе. Кей входит в неё под определённым углом, прикусывая кожу на шее, и всего несколько раз проводит пальцами по набухшему от возбуждения клитору — Лу встряхивает так сильно, что она стукается запястьем об столешницу и всё-таки зажмуривается, протяжно выстанывая оргазм в мокрую футболку. Кей, дрожа от переизбытка впитываемых эмоций, изливается в неё следом, заполняет своей спермой и на этот раз выскальзывает почти сразу, позволяя белёсым каплям стекать по бёдрам Лу, падать на пол, образуя маленькую лужу у её аккуратных ступней. Когда он промаргивается и оборачивается на арочный проём, от Мартена не остаётся и следа — видимого. Эмоциональный Кей чувствует ещё какое-то время. Отчётливо распознаёт возбуждение. В какое дерьмо они ввязались?       — Он нас уволит, — говорит Кей, становясь напротив одетой и умытой Лу; её всё ещё ведёт от послеоргазменной неги, но осознания реальности в глазах уже куда больше, чем десятью минутами ранее.       — Ну и ладно, пойдём в шахты.       — Ты готова потерять эту должность?       — А ты?       — Нет, — честно признаётся Кей. Лу виновато вздыхает, отводя взгляд и занимая подрагивающие руки обёрткой из-под батончика. Шуршит всё равно тише, чем стонала.       — Прости.       — Ты ни в чём не виновата, Лу.       Она поджимает губы. Кей мягко берётся за её локоть, притягивает к себе, целует в лоб. Лу слабо улыбается.       — Что я буду делать в шахтах? У камней эмоции считывать?       Лу приглушённо смеётся ему в грудь.       — Нет, просто красиво стоять. Работать буду я. Смотреть на тебя, красиво стоящего, и работать.       — Найдём там закуток, где заняться сексом?       — Конечно!       — А потом заболеем какой-нибудь хренью.       — И умрём в один день. Очень романтично, всё как ты любишь.       Кей отстраняет Лу от себя, мягко приподнимает голову, поддев подбородок, и заглядывает в глаза. Серьёзно, честно.       — Я люблю тебя, Лу. Скажешь в шахты — пойдём в шахты.       Она перестаёт улыбаться и глубоко, прерывисто вздыхает. Жмурится от лёгкого смущения: просит реже признаваться ей в любви, но Кея не удержать.       — Я знаю, Кей. И я тоже очень люблю тебя. Но никаких шахт для тебя, красавчик!       Кей ждёт какой-то подставы или приказа об увольнении, но Мартен делает вид, будто ничего не произошло, и они с Лу решают подыграть. В конце концов так и правда будет легче — всем. И всё же невидимую границу своей выходкой они переступили: Мартен теперь смотрит на них чаще, не скрывая долгих взглядов, доверяет чуть больше и позволяет остаться рядом, невзирая на осквернение кухни. Кофе он по-прежнему часто заваривает себе сам. Когда они остаются наедине в кабинете, то почти не разговаривают — как Кей позже узнаёт, с Лу у Мартена работает в точности наоборот. Кей же считывает его эмоциональный фон и всегда встречается взглядами, когда в привычной тишине возникает новая эмоция: Иво прищуривается, глубоко вдыхает и отворачивается к голографическому монитору. Кею сложно с этим человеком, он практически нечитаем и плохо распознаваем для эмпатического датчика. Лу заметно плывёт, когда Мартен на неё смотрит, робеет, превращается в сгусток неловкости и интереса — сам Мартен реагирует на неё похоже, разница лишь в том, что он лучше владеет собой и своим телом. Кей понимает, что Лу влюбилась, быстрее её самой, и вновь позволяет ей дойти до этой мысли без помощи заунывных разговоров по душам. Он не чувствует негодования или ревности — их взаимный интерес, переросший в симпатию, кажется чем-то само собой разумеющимся, а Кею просто приятно ощущать их положительные эмоции, хотя он бы соврал, если бы сказал, что пару раз не проверял Лу на предмет эмоциональных изменений касательно него. Её любовь к Кею удивительно статична и по-прежнему велика, а это значит, что её ожидает очередное открытие в жизни.       Мартен предупреждает, что на людях — во время приёмов — лучше излишнюю теплоту друг к другу не демонстрировать. Кей понимает, о чём он — хочет видеть рядом с собой профессионалов, а не влюблённую парочку, и они с Лу выполняют его условие, всегда держась достойно. За закрытыми дверями уже можно расслабиться. Лу присаживается на корточки возле неглубокого бассейна в кабинете Мартена и брызгает водой Кею в лицо — резко, исподтишка. Он едва успевает закончить мысль о том, что не понимает, зачем тут этот предмет декора: журчания ради или рыбки просто сдохли? Кей брызгается в ответ, Лу смеётся, пихая его в плечо, наверняка мешая стучащему по клавиатуре Мартену работать, но он не обращает на них никакого внимания, и это тоже своего рода ответ на немой вопрос. За длинным диваном их почти не видно, если не вставать на ноги. Кей вновь орошает каплями воды фигуру Лу, она повторно толкает его, на этот раз в грудь, и опрокидывает на пол, залезая сверху. Кей приподнимает бровь — не вопросительно, потому что знает, о чём она думает, но с некоторым вызовом и проверкой серьёзности намерений. Лу склоняется к его лицу и прихватывает губы лёгким, нежным поцелуем. Кей вздрагивает.       — Что ты делаешь?       Кей говорит тихо, почти шепчет, но в полной тишине кабинета, прерываемой клацаньем, всё равно слышно их диалог. Лу игриво ухмыляется.       — Целую тебя.       — А почему твоя рука на моём паху?       — Случайно упала.       — Прям как ты.       — Угум.       Лу засовывает ему язык в рот, и обычно это момент, в который Кей отключается от окружающего мира, позволяя себе раствориться в Лу, в её эмоциях, но не в этот раз. Не в кабинете Мартена с ним, работающим за столом буквально в нескольких метрах. Приходится аккуратно, но настойчиво ссадить с себя Лу, ласково стерев возбуждённый румянец с её щёк, и подняться на ноги.       — Месье Мартен, нам позволено оставить вас на, скажем, час?       Лу одёргивает спавший с плеча ворот рубашки и кивает, выходя к двери вслед за Кеем.       — Мы будем поблизости, так что если понадобимся…       — Вы можете остаться здесь, — говорит Мартен — низко, ровно, будничным тоном, будто предлагает им сканворды на диване порешать. Смотрит на них, застывших в непонимании у двери, складывает руки в замок. Равнодушный, безэмоциональный. Кей ощущает, что это маска. — Или желание уединиться принципиально?       Лу поворачивается к Кею, задавая немой вопрос. Он пожимает плечами: раз предложили, значит, грех будет таким великодушным предложением не воспользоваться. А ещё Кей вдруг чувствует у себя желание вывести Мартена на эмоции. Посмотреть, как загорятся его щёки, как ускорится и потяжелеет дыхание, насколько хватит его хвалёной выдержки. Опасно такое желать, но если у их горла нет удавки, можно потихоньку позволять себе большее. Выходящее за рамки приличия. Ещё бы оно у них имелось в достаточном количестве, чтобы не трахаться в кабинете начальника под его пристальным взглядом.       Лу возвращается к дивану. Мартен молча ставит на угол стола антисептик. Кей забирает бутылёк, подходит к Лу, отрицательно качая головой, и поднимает её, неловко севшую, занимая место первым. Лу седлает его колени, обнимает ладонью щёку и жадно целует. Клацанье по клавиатуре возобновляется — Кей едва сдерживает смешок. Эти двое его определённо портят: никогда раньше он не ощущал в себе столько азарта. Иво Мартен фактически разрешил им заняться сексом в собственном кабинете, и Кей всё ещё не может принять этот факт за реальность. Лу нетерпеливо ёрзает на его коленях, скользит руками по груди, проглаживая крепкие мышцы под футболкой, цепляет бляшку ремня и, оттянув, отпускает, заставляя Кея дёрнуться и недовольно цокнуть. В присутствии Приора Инквизиции цокать нельзя. Трахаться, впрочем, тоже, но это их не останавливает. Лу кусается и царапается, ведёт туда, куда ей хочется, но Кей держится за это дурацкое желание, думая, что с ним делать. Реализовывать страшно. Ещё страшнее оставить его в фантазиях навсегда: Кей рано или поздно сгорит от перевозбуждения. Иногда приходится прыгать в пропасть, не зная, что ждёт на дне.       — Лу, сядь, — Кей разводит ноги и хлопает по образовавшемуся на диване месту; Лу разворачивается к нему спиной и плюхается куда сказали; замирает, ожидая дальнейших указаний. Кей прерывисто вздыхает. — Хорошо. Умница.       Лу нравится, когда её хвалят — так процесс подчинения ощущается приятнее. Кей ведёт носом вдоль её шеи, замечая возникающие мурашки, и складывает руки на живот. Поднимает к груди, аккуратно сжимая её в ладонях. Лу вдыхает глубже, тяжелее, медленнее. Мечется взглядом к Мартену, продолжающему равнодушно строчить что-то в компьютере. Кей чувствует знакомую эмоцию от Лу и желает её усилить. Проводит пальцами по соскам поверх одежды, заставляя их затвердеть, а потом выдёргивает из пояса брюк рубашку, расстёгивая пуговицы. С каждым новым обнажённым кусочком кожи Лу дышит всё более прерывисто. Кей снимает с неё рубашку, отбрасывая на пол, оставляет в одном спортивном топе и стучит пальцами по бёдрам, веля развести ноги и не вздумать их скрещивать. Лу тихо-тихо выстанывает недовольство, но очередному приказу подчиняется. Мартен сбивается с того, что печатает, всего на секунду — и этого слишком мало, чтобы Кей удовлетворился. Лу выгибается вслед за его руками, сама толкается грудью в ладонь, прося касаний. Кей сжимает её, чувствуя упирающиеся в сердцевину твёрдые соски, ласково гладит полукруг под грудью и поддевает резинку топа, обнажая Лу. Она судорожно выдыхает, смотря на Мартена. То, как умело он делает вид, будто ничего не происходит, наводит Кея на мысль, что это не первый раз, когда рядом с его работой кто-то занимается сексом, но Кей сильно сомневается, что с такой должностью у него достаточно доверия к незнакомцам. Соски у Лу после прошлой ночи всё ещё слишком чувствительные, Кей знает это, но всё равно складывает подушечки пальцев на них и начинает массировать, от медленного темпа всё быстрее. Тихие выдохи, вылетающие изо рта Лу, превращаются в стоны, становящиеся только громче. Кей закрывает ей рот рукой, приказывая молчать, и она затихает на какое-то время, но это, конечно, не помогает в долгосрочной перспективе, потому что когда он сжимает покрасневший сосок между фаланг и протирает его костяшками, Лу вздрагивает так сильно и резко, что тяжёлый стон сам собой оседает в воздухе звенящим эхо. Мартен закидывает ногу на ногу, листая файлы на мониторе и подписывая их. Клацает, клацает, клацает. Кей не понимает, откуда в нём это недовольство отсутствием внимания со стороны Мартена. Лу приподнимается, когда Кей снимает с неё брюки вместе с мокрым бельём, и сводит ноги. Стесняется. Кей не знает, выключил ли Мартен камеры в своём кабинете, но это и неважно: вряд ли Баретти имел привычку наблюдать за ними, как это делал сам Мартен. Кей потом обязательно спросит его о своей догадке, когда они окажутся наедине.       — Разведи ноги.       — Кей…       — Разведи ноги, Лу, если хочешь, чтобы я продолжил.       Она мотает головой и поворачивается к Кею, испуганно зажмурившись. Он целует её в скулу, ласково поймав за подбородок, и шлёпает по голым бёдрам, заставляя раздвинуть их. Лу закидывает ноги Кею на колени, и это оказывается неожиданно удобным. Он сбрызгивает руки, разнося по кабинету лёгкий запах спирта и чего-то фруктового. Лу всё ещё повернута к Кею и выглядит невероятно трогательно.       — Покажись ему.       — Нет.       — Лу, — Кей обхватывает её подбородок пальцами и отворачивает от себя, выглядывая из-за острого плеча, — смотри на него.       Лу фиксируется на Мартене, хватая ртом воздух, и мычит сквозь сомкнутые губы, стоит Кею опустить руку и коснуться её половых губ, мокрых от липкой влаги. Порозовевшие коленки вздрагивают, намереваясь столкнуться друг с другом, но Лу держит ноги разведёнными, как велел Кей. Мартен по-прежнему не обращает на них внимания, но Кей чувствует, как его эмоциональный фон меняется, как хорошо скрываемое возбуждение сгущается в воздухе. Вот что это было. Вряд ли Кей мог догадаться.       — Он не смотрит на меня, — тихо, уныло выдыхает Лу, сглатывая слюну. Кей кивает, целуя её в плечо, и медленно, в чётком ритме массирует клитор, заставляя Лу ёрзать на диване и сбиваться на короткие стоны.       — Тебя это расстраивает?       — Не… н-не знаю.       — М. — Кей надавливает сильнее, раздвигает половые губы, собирая на пальцы текущую из Лу смазку, и учащает массажные движения, наблюдая, как Лу мелко потряхивает, как рвётся её дыхание и запрокидывается голова, как пульсируют вены под светлой кожей, а беспокойные руки мечутся по дивану и бёдрам Кея, пытаясь найти опору и не вцепиться ему в запястья; Лу знает, что это запрещено. — Может, он слишком занят, чтобы обращать на тебя внимание?       Лу прогибается и протяжно стонет, царапая кожаный диван. Кей убирает ладонь, когда под ней становится слишком горячо, позволяет Лу взять секундную паузу и вспомнить как дышать, а сам кладёт пальцы в рот и пробует Лу на вкус. Мартен поворачивается как раз в этот момент. Кей сталкивается с ним взглядом, слизывая с фаланг прозрачные липкие нити, и чуть склоняет голову набок, прищуриваясь. Мартен зеркалит жест. Дышит глубоко и часто — Кей видит, как нетипично вздымается его грудная клетка. Чёрные глаза переползают на лицо Лу. Кадык под выбритой кожей скользит вниз-вверх. Лу хочет отвернуться, но Кей мягко удерживает её за подбородок, складывая руку на живот. Чуть надавливает, ведя вниз, к лобку, и, погладив сухожилия, вновь касается клитора. Лу вздрагивает с громким, смазанным стоном, и Мартен отворачивается, возобновляя клацанье. Выдержка поистине невероятная — Кей бы не смог смотреть на изнывающую Лу и ничего не делать.       Впрочем, ему и не нужно, а мучить Лу, заставлять её дрожать, извиваться в его руках и что-то нечленораздельно просить оказывается куда более приятно, чем обычное наблюдение. Кей раз за разом доводит её до исступления частыми, ритмичными прикосновениями и оставляет балансировать на грани, резко убирая пальцы. Лу добровольно прячет руки за спину, но и это не особо помогает ей не дёргаться и не хвататься за всё подряд, когда ласка перерастает в пытку. Вновь обнажённая, под камерами, под чужим взглядом, с разведёнными ногами, такая податливая, принимающая и просящая ещё, даже когда тело взрывается перенасыщением — Кей от неё едва не плавится сам, утыкаясь в спину и переводя дух. Эмоций слишком много: его собственных, обжигающе ярких от Лу и горячих, ждущих своего часа от Мартена. Кей чувствует его, как бы он ни старался изобразить деятельность. Работой тут и не пахнет — зато пахнет сексом, и Кей ждёт, когда нервы Мартена тоже сдадут.       Лу не удерживается и сводит ноги, сжимая ладонь Кея бёдрами. Её трясёт так сильно, будто она замёрзла, но кожа, которой он касается, едва не обжигает, и Кей знает, что Лу погрузилась в сабспейс, не отображая, как реагирует на ласки. Кей недовольно вздыхает и раздвигает ей ноги, укладывая себе на колени, а затем дожидается, когда Мартен вновь переведёт взгляд с монитора на них — и шлёпает Лу по влажным от смазки половым губам и покрасневшему, набухшему, слишком чувствительному клитору. Она дёргается, пытаясь съехать вбок от этих шлепков, жалобно хнычет и жмурится. У Мартена от глубокого, прерывистого вдоха трепещут ноздри.       — Кей, пожалуйста!       — Что?       — Я хочу…       — Что?       Лу мычит, раздражённая необходимостью произносить всё вслух, а Кею нравится заставлять её озвучивать желания. Так она чувствует ещё больше стыда, смущается ещё сильнее, а под тяжёлым взглядом Мартена просить о члене Кея и вовсе становится чем-то запредельным.       — Пожалуйста.       — Говори, Лу.       — Тебя… внутри. Пожалуйста?       — Меня, — Кей гладит её по груди, рёбрам и животу, ведя невесомые полосы по коже, и усмехается, — или его?       Лу не отводит взгляд, когда Мартен на неё смотрит. Шумно сглатывает, вздрагивает, стоит Кею коснуться соска, поджимает пальцы ног. Нерешительная, переполненная стыдом и страхом, плещущимся в крови адреналином без тени осознания того, как выглядит со стороны — в глазах Мартена. Кей уверен, что он считает Лу чуть ли не божеством — так явно блестит в его черноте жадное обожание.       — Пожалуйста, — Лу молит на выдохе, облизывая высохшие губы, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Кей возвращает руку к её промежности, находит пальцами клитор и возобновляет частые, ритмичные поглаживания, не останавливаясь, когда Лу вздрагивает или пытается вывернуться, избежать прикосновений. Её бёдра трясутся почти так же сильно, как бьётся сердце — Кей чувствует его удары грудью. Он не проникает в Лу, но смазывает вытекающую влагу, забирая липкие нити на подушечки, каждый раз дразня её, норовящую насадиться на мучающие пальцы. Громкие, рваные стоны превращаются в выкрики и стыдливый скулёж, заполняющий тишину строгого кабинета. Мартен больше не отводит взгляд, и Кей смотрит ему в глаза, доводя Лу до оргазма. Она проваливается в бессознательное состояние, несвязно мыча, хватает Кея за кисти и крупно дрожит ещё какое-то время. Количество эмоций, прошедших через Кея разрушительной волной, поражают и плавят мозг. Он устало выдыхает ей в загривок, теряя зрительный контакт с Мартеном, жмурится, пытаясь успокоить Лу, потому что она ёрзает у него на коленях и делает возбуждение болезненным. Хочется засунуть руку в штаны, довести себя до разрядки и упасть лицом в подушку, чтобы продрыхнуть ближайшие несколько часов, но они оба на смене, и Мартен высечет их за прогулы.       Он бесшумно поднимается из-за стола и подходит к ним, подавая бутылку воды. Поддевает подбородок Лу, смотрит в её мутные глаза, дожидаясь, когда она сфокусируется, и аккуратно гладит линию челюсти. Почти целомудренно. Лу горбится и прикрывает обнажённую грудь рукой, сводя колени. Возвращается в действительность, чувствуя реальный, неловкий стыд. Кей глубоко вздыхает и откручивает бутылку, наблюдая за ними.       — Мадемуазель, Вы выдержите второй раз?       Лу испуганно сглатывает.       — Такой же?       — Нет, зачем, просто второй оргазм.       — Да хоть десятый.       Мартен усмехается — уголки тонких губ едва заметно ползут вверх. Редкое явление. Расстёгнутый китель отправляется на кресло в сложенном виде — педантично до жути.       — Аккуратнее со словами.       Лу смотрит на него, не сразу понимая, что к чему. Кей понимает. Быстро доходит до мысли, что не возражает. Чуть медленнее — до желания увидеть Мартена без одежды.       — Вы… хотите…       — Вы против?       Лу резковато хмыкает. Чувствует недовольство собой. Кей украдкой улыбается.       — Разве я могу быть?       — Конечно, я не стану вас принуждать.       — Я не это имела в виду.       Мартен вопросительно приподнимает бровь, останавливаясь возле дивана. Расстёгивает пуговицы на манжетах, закатывая рукава чёрной рубашки. Пахнет от него удивительно вкусно — Кей открыто принюхивается, и Мартен переводит взгляд на него, прося разъяснений, когда Лу отмахивается, не удосуживаясь ответить.       — Кей, скажи лучше ты. Как в прошлый раз мне сказал, поэтично.       — Оказалось, у Лу очень большое сердце. — Кей приобнимает её, свернувшуюся у него в руках, и греет покрывшуюся холодными мурашками кожу. — Больше, чем на одного человека.       — Вы говорите о симпатии, месье Стоун?       — Там… серьёзнее, чем симпатия.       — Кей! — Лу изворачивается, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза; чуть не падает от слабости в теле, но Кей вовремя удерживает её под руку. — А вот это уже было лишним!       — Ты сама мне разрешила…       — Что, не знаешь, когда надо вовремя заткнуться?       Кей считывает её эмоции, главным образом состоящие из неловкого смущения и раздражения. Больше, чем признания в любви от других, Лу ненавидит признаваться сама.       — Злишься. Значит, я попал в точку. — Кей весело улыбается, поднимая тёплые глаза к замершему Мартену. — Она всегда злится, когда я попадаю в точку.       Лу с размаха даёт Кею локтем под рёбра, сбивая дыхание и заставляя закашляться. Её покорность в постели исчезает сразу после оргазма, и Кей не всегда успевает переключиться. Мартен размыкает губы, так ничего и не произнося, взволнованно взмахивает ладонью, смотря на хрипящего Кея, и забирает опасное внимание Лу на себя, вовлекая её в тягучий, долгий поцелуй. Лу впадает в ступор и шок — Кей чувствует новые эмоции, положив руку ей на голый бок, не препятствует, когда она привстаёт с него, опираясь на колени, чтобы потянуться к Мартену и залезть ему в рот языком. Их поцелуй выглядит горячо и сюрреалистично — Кей не понимает, в какой из вселенных Приор Инквизиции мог проявить к ним нерабочий интерес. Впрочем, его интерес может ограничиваться только Лу, и это уже звучит куда более реально.       — Месье Стоун?       — М? — Кей смотрит ему в глаза, придерживая Лу за бёдра, пытается считать эмоции без прикосновения, но знает, что они будут неточными и предположительными.       — Что насчёт Вашего сердца?       — Я… не возражаю.       — Только и всего?       Мартен скользит голодным взглядом по телу Лу, и она чуть отстраняется, показываясь, почти красуясь. Он сгибает пальцы и касается костяшками её кожи между грудями, ведёт ровную линию до низа живота, наблюдая, как Лу выгибается ему навстречу. Под рукавами, оказывается, прятались крупные вены, увивающие руки. Кей засматривается. Мартен ставит колено на край дивана, упирает ладонь в спинку и нависает над Кеем, заглядывая ему в глаза.       — Вам нужно и моё сердце?       — А Вы сомневались?       — Да, — честно отвечает Кей. Мартен хмурится. Сокращает расстояние, соприкасаясь носами. Лу мягко подлезает Кею под футболку.       — Я бы не позволил себе увести у Вас женщину.       Кей ощущает его дыхание на своих губах. Машинально облизывается. Мартен стискивает челюсти, не двигаясь.       — Это не по-джентльменски?       — Верно. И бессмысленно, если я заинтересован в вас обоих.       Губы у Мартена мягкие. Язык мокрый и горячий — Кей от нервов пытается в анализ, пока не кладёт ладонь Мартену на руку и не проваливается в пучину его эмоций. Яркие, горячие, страстные, совсем ему не подходящие — точнее тому образу, который он вокруг себя выстроил. Лу льнёт к ним ближе, и Кей, оторвавшись от Мартена, замечает, как она вновь теряет границы реальности. Кожа под ладонью жжётся. Мартен касается груди Лу, заставляя её заметно вздрогнуть и застонать ему в рот. По её бёдрам стекает влага. Кей высовывает язык и слизывает прозрачные терпкие капли.       — Хотите быть первым?       Мартен смотрит на Кея, сразу понимая, о чём он — чёрные брюки топорщатся в районе ширинки, но Кей не заостряет на этом внимание, страдая той же проблемой.       — А чего хочет мадемуазель?       — Она хочет нас обоих.       Дыхание Мартена сбивается. Кей протягивает к нему руку, желая почувствовать эту эмоцию.       — Одновременно?       — Да.       — Тогда я схожу за… всем необходимым. Секунду.       Мартен нажимает кнопку на стене и исчезает на лестнице, ведущей в апартаменты. Возвращается с презервативами и смазкой. Кей мягко, аккуратно растягивает Лу, введя три пальца, и уступает Мартену, когда он сбрызгивает ладони антисептиком. Лу в его руках кажется ещё меньше, хрупкой, как фарфор, вожделеющей и жадной до ласк. Кей встаёт с дивана, снимая джинсы, и на пробу прижимается к загривку Мартена поцелуем-укусом, отведя чёрный хвост в сторону. С его губ слетает несдержанный выдох, голова качается вбок, к Кею, но он зажмуривается, не устанавливая зрительного контакта. Кей чувствует возбуждение, сильное желание, удовольствие и интерес. Выпивает из него все эмоции до единой и берёт за руку Лу. Раскатывает по члену презерватив, поворачивает к себе спиной и прижимается всей длиной к промежности. Лу нетерпеливо потирается об него, смазывая часть лубриканта. Кей входит первым, держа Лу за локти, слушает её громкий стон и наблюдает за раздевающимся Мартеном. Он красив, определённо красив, статен, высок и хорошо сложен. Наверняка посещает спортзал несколькими этажами ниже, если не имеет собственного в апартаментах. Кей даёт Лу привыкнуть, прежде чем начинает двигаться. Она голодным взглядом прослеживает, как Мартен надевает презерватив, заливая член и пальцы смазкой. Пальцы секундой позже оказываются в ней вместе с членом Кея. Лу нравится чувство наполненности — он ощущает эту эмоцию, когда она качается, насаживаясь на пальцы Мартена и жарко выдыхая ему в губы. Кей вцепляется ему в запястье, не желая упускать из виду ни одной новой эмоции. Мартен не против — сам двигается ближе, проглаживая косую мышцу на боку Кея и игриво прихватывая сосок. Лу дрожит в их руках, стонет вслух, что-то мычит, когда Мартен затыкает её поцелуем, и постыдно скулит, стоит ему вытащить пальцы. Он смотрит на неё с каким-то диким желанием и обожанием, переводит взгляд на Кея — и ничего не меняется. Это удивляет; по крайней мере самого Кея. Вместо пальцев в Лу входит второй член. Кею становится тесно и невероятно узко, он замирает, давая Лу привыкнуть, а Мартену — сделать всё аккуратно и неспешно.       — Она в порядке?       — Более чем, — хрипло выдыхает Кей, показываясь из-за плеча поплывшей Лу, надолго фиксируясь на губах Мартена, прежде чем посмотреть ему в глаза; он замечает это, качается к Кею, подтягивая его к себе за локоть. — Она не контролирует себя, нужно…       — Я понял, — Мартен склоняет голову, входя в Лу наполовину. Её стон заглушает похожий у Кея. — А ты?       — Я? — Кей смотрит в чёрные глаза, чувствуя, как проваливается в бездну: не столько опасную, сколько бесконечную, притягательно-густую и глубокую. — Стараюсь. Не уверен.       — Можешь расслабиться, если доверяешь.       И Кей расслабляется. Отпускает себя, позволяя тёплой патоке возбуждения затечь в мозг, впитывает эмоции Лу и Иво — так странно произносить его имя в голове, но ещё страннее слышать это имя, стонами слетающее с губ Лу, — и разрешает себе просто быть, раствориться в них двоих, в касаниях, толчках и поцелуях. Лу надолго не хватает: у неё внутри и снаружи всё слишком чувствительно, и каждый раз, когда руки Кея или Иво касаются её сосков или клитора, она вздрагивает так сильно, что едва не слезает с них. Ей не разрешают — держат за бёдра, насаживают, хлюпая смазкой, входят до упора и замирают, давая ей прочувствовать степень заполненности. Лу хватается за них, когда подходит к грани. Кея ведёт от обилия эмоций и он плохо распознаёт реальность, но всё равно смотрит на распалённого Иво с рассыпанными по широким плечам волосами и удивительно чёрными глазами, кивая. Давая сигнал. Он делает толчки более размашистыми и глубокими, Кей подстраивается под заданный темп, и Лу вскрикивает, царапая их, сжимая пальцы на коже до синяков, дрожа всем телом и сжимаясь на двух членах, не давая им двигаться. Кей изливается следом от жуткой тесноты и жара, наблюдая, как искажается лицо Иво от оргазма. Его длинные чёрные ресницы трепетно подрагивают. Кей хочет коснуться их подушечкой пальца. Узнать, мягкие ли.       Лу обмякает, роняя голову Иво на плечо, и он забирает её на руки, унося в апартаменты. Кей, собрав разбросанную по дивану и полу одежду, поднимается следом. То, как бережно и нежно Иво моет Лу, как аккуратно обтирает полотенцем и складывает на кровать, обессиленную, измождённую и уставшую, согревает что-то в сердце Кея. Рождает новую эмоцию. Иво возвращается к нему на первый этаж, предлагая в распоряжение все свои апартаменты, и Кей выбирает из них самое ценное — Иво Мартена, затаскивая его под тропический душ, пока неловкость не успела съесть их желание. Эмоции Иво другие, непохожие на эмоции Лу — более глубокие, закрытые, искусственно сдерживаемые. Он похож на статую снаружи, но внутри — огромное количество того, что Кею так нравится считывать и ощущать. Иво не против, он сам подставляет тело под прикосновения, и Кей думает, что, возможно, теперь он не только не возражает, но и хочет — желает ничуть не меньше, чем Лу.       В конце концов некоторые слухи, гуляющие в светском обществе вокруг Мартена и его двух новых телохранителей, можно и подтвердить. Никто всё равно не узнает доподлинно, хотя Кей считает, что нужно быть слепым, чтобы не заметить густое напряжение между ними. Что ж, слепые чистые — для кого новость?