Moonlight

Акк новенького на дух не переносил. Буквально. Айян жутко вонял, и стоило ему появиться в его поле зрения, как Акк стремился уйти как можно дальше, чтобы не задохнуться. Но Акк был воспитанным человеком и понимающим, что иногда у людей вне зависимости от их статуса запах мог меняться по множеству независящих от самого человека причин. Он был воспитанным, терпеливым и сдержанным, благодаря многолетнему контролю над своей сущностью и желанием преуспеть в жизни. Но стоило в его жизни появиться этому мелкому недоразумению, как все летело к чертям. В том числе и контроль, которым Акк гордился. Ай будто атомный ледокол, разрезающий все устоявшиеся нормы и правила. Он был упертым, бесящим, наглым и… вонючим. Нет, правда, Акк несколько недель проходил с медицинской маской на лице в надежде хоть как-то избавиться от этого смрада, но толку было ровно ноль. И всё бы ничего, если бы хоть кто-то ещё слышал эту вонь. Потому что Акк был единственным у кого с этим были проблемы. Ни Кхан, ни Ват, ни даже Туа будучи омегой, не понимали его, смотрели на него как на сумасшедшего, стоило ему поинтересоваться о запахе Айяна. Для всех это мелкое недоразумение пахло нейтрально и спокойно. Но Айяну было плевать с высокой колокольни на всё – заметив, что староста избегает его, он начал его преследовать, лезть с вопросами, просить помощь в домашке. Пыткой стали тренировки по борьбе, которые Акк был обязан проводить по указке учителя. Хуже всего было поднимающееся внутренне раздражение, подавляемое Акком каждый раз после встреч с Чадоком или другими учителями, словесно пинающими его как собачонку, обязанную выполнять абсолютно все указы. В этом он тоже винил Айяна. Именно с его появления начались проблемы, особенно страдала выдержка Акка, когда в очередной раз внутренний зуд раздирал его голову, стоило только вдохнуть чужой запах. Иногда его спасали сигареты, которые ему однажды всучил Йок, и за курением которых спустя время его застал учитель Дика. Этот приятный мужчина отличался от всех учителей их школы, Акк тоже не устоял перед его понимающей улыбкой и доверился. Он доверился тому, кто потом без единого слова оставил их школу. Он разбил костяшки руки об стену, не в силах сдержать тот гнев, что бурлил в нём в момент осознания. Этот раз не стал исключением. Привалившись спиной к кирпичной стене, он убедился, что рядом никого нет, и достал пачку из кармана. Дым приятно наполнил легкие, освобождая голову. Всего лишь на секунду он прикрыл глаза. – Правильный староста совсем не правильный, – раздается рядом знакомый голос, и Акк поднимает взгляд на улыбающегося Айяна. Он опять без формы. Снова с этой гаденькой улыбочкой на лице, смотрит своими черными лисьими глазами прямо в душу, стоит слишком близко. Акк понимает, что дым заглушает чужой запах, и с ухмылкой выдыхает его прямо в чужое красивое лицо, отчего Ай закашливается и делает шаг назад. Акк уходит быстрее, чем тот успевает прийти в себя. Акк никогда не был правильным старостой. Айян улыбается, провожая чужую спину взглядом и думает о том, сколько же на самом деле у альфы секретов. Каждый раз с его появлением на лице старосты читалось напряжение, неприязнь и он искреннее не понимал упертость, с которой Акк продолжал терпеть его присутствие за одной партой или в паре по борьбе. Акк всегда смотрел на него как на проблему. Но он всё еще не понимает, продиктовано ли это влиянием кого–то со стороны или же это личная непереносимость. Он пытался разгадать, что же староста за человек, который отличается абсолютной верностью школе, но при этом благодушно относящийся к ученикам, будто бы переступающий через себя каждый гребаный раз, когда приходилось разгонять протесты или наказывать невиновных. За Акком стоял Чадок, к которому у Айяна были вопросы. Много вопросов. И наблюдая за тем, как блаженно староста отдавался ядовитому расслаблению, выдыхая сизый дым, внутри Айяна теплилась надежда на его спасание. Ему хотелось, чтобы Акк отпустил всё, позволил себе свободу и покой. Хотел, заглядывая в карие глаза видеть не раздраженность и злобу, выпяченные на показ, а правду. Но правда, с которой он столкнулся, была вовсе не той, к которой он был готов.

****

Дистанция, которую Акк выбирает как решение проблемы со своими эмоциями в присутствии новенького, не работает от слова совсем. Она разбивается в дребезги об гениальный план учителей показать Айяну его место посредством допросов на уроках, и вызывает неожиданное сожаление и грусть, а под ними потаённое желание прекратить этот цирк. Акк провожает сутуленную спину младшего, когда начинается большая перемена, и давит в себе стремление увязаться следом. Они делают обход, разгоняют несколько курящих на территории школы компаний и натыкаются на протестующих, что провожают их злобными презренными взглядами. Сегодня эти ребята в форме, хотя явно накрашены, но Акк не отчитывает их, закрывая глаза. Он останавливается у автомата с напитками, долго гипнотизирует его взглядом, решаясь воплотить идею в жизнь. Ему не нравится внешний вид мелкого, тот как всегда без формы, но дело вовсе не в одежде – его лицо бледнее обычного, заметны синяки под глазами, а сам он пытается скрыть усталость, что тенью ложится на лицо, стоит только отвернуться. Айян сражается, стойко выдерживая каждый раунд, и Акк испытывает иррациональное чувство стыда, стоя в стороне в качестве зрителя. Ботинки неприятно скрипят, когда Акк пытается усесться на трибуне рядом с лежащим Айяном. Он делает маленькие вдохи, пытаясь уменьшить количество вдыхаемого запаха, но эта идея оказывается провальной. Младший лежит неподвижно, сложив руки на груди и закрыв глаза, но альфа знает, что тот в курсе о его компании. Вблизи мелкий надоеда выглядит еще хуже, и это осознание ложится тяжелым грузом на плечи старосты. – Так сильно втюрился в меня? – Тихо спрашивает младший не открывая глаз. – Всё время пялишься. – Твоя самоуверенность не знает границ, – Акк начинает привыкать, и его ответы уже не режут. Это напоминает бытовое пререкание. – Ты знал об этом? – Ай поднимается, усаживаясь рядом и выпуская усталый вздох. – Знал, что они придираются ко мне? Акк косит взгляд, но рядом с ним не горделивый наглец, а изможденный придирками Айян, который вдруг решил позволить кому-то сделать с собой такое. Акк не понимает, хмурится и впивается взглядом в него, с претензией. – Я не знал, но почему ты позволил им сделать это? – Только так можно узнать, что твоя школа делает с теми, кто не соглашается. – В карих глазах нет и капли игры, только бесконечная подавленность. Это заметно и в позе младшего: его плечи опущены, все тело требует отдыха. Айян не отвечает нормально на вопросы, и Акк уже жалеет, что пришел, поддался своим эмоциям, но от ухода его останавливает вцепившаяся в пиджак рука младшего. Айян не успевает спрятать удивленный взгляд, его выходка чистая проделка тела, которую он сам не понимает. Акк смотрит на него, он слишком близко, и его глаза слишком большие, как у оленя, но как в мультике – два зеркала, что отражают чужую робость вперемешку с растерянностью. Пальцы сжимаются сильнее, мнут темную ткань, но никто не произносит ни слова. Акк остается на месте, принимая прежнюю позу, решая игнорировать всё, что творится у него внутри и смотрит куда-то вдаль, концентрирует внимание на чем угодно, но не на чужой голове, опустившейся на его плечо. – Ты же не будешь таким жестоким со мной? – Айян не притворствует, дикая усталость и бесконечные попытки найти ответы на свои вопросы толкают его к эмоциональной пропасти, ему тяжело выносить всё это. Слеза скатывается по щеке незаметно, стоит только прикрыть глаза. Он рад, что Акк не ушел и остался, подтверждая догадки о своей скрытой за образом правильного пёсика доброте и чувственности. Ай надеется, что ему удастся найти в Акке друга, потому что знает, что симпатия между ними есть. Именно эта незримая сила позволяет так легко шутить и дразнить друг друга, именно она даёт надежду найти ответы. Акк оставляет его вопрос без ответа. Айян чувствует себя немного лучше, когда после обнаруживает рядом с собой баночку освежающего напитка с запиской.

****

Несколько дней, которые главный староста не посещал школу, оказываются слишком скучными для привыкшего к поддразниваниям и придиркам Айяна, которому остается лишь смотреть в окно и вздыхать на длинных уроках. Забравшись с ногами на лавочку, парень занимает позу креветки, подставляя лицо рядом сидящему омеге, что сосредоточенными движениями выводит на его лице рисунок. Ученики вокруг спешат покинуть территорию школы после окончания уроков. Их компания у лавочки привлекает внимание особенно любопытных, рассматривающих процесс чужого творчества на лице Айяна. – Не шевелись, иначе выйдет криво, – недовольно говорит рисующий на его лице парень, убирая кисточку в сторону. Ай пользуется моментом и отпивает из банки в руках, последние дни он пристрастился к автоматным напиткам. Эта идея была не его, он хотел сбежать с уроков, но заметил компанию протестующих что-то бурно обсуждавших. Айяну стало любопытно и уже совсем скоро он оказался втянутым в сборы на какой–то концерт вне стен школы. Они были веселыми и каждый из них хорошо учился, хотя и пользовались у учителей плохой репутацией. Айян понимал их, и они считали его своим человеком, будучи посвященными в слухи о его спорах с учителями и старостами. Айян прикрывает глаза, когда кисточка снова касается кожи, невольно вслушивается в обсуждение учеников. Но чей-то острый взгляд впивается в него и спустя время игнорировать это становится невозможным. Открыв глаза, он практически сразу находит тайного наблюдателя – альфа, что плечом подпер стену у входа в школу, без стеснения рассматривал его. Этот взгляд не был полон ненависти, но в нем чувствовалась угроза иного характера, от которой по плечам пробегаются мурашки. Айян дергает плечом, желая сбросить это странное чувство со своей кожи и вновь прикрывает глаза, стоит альфе уйти. – Это Конг, – говорит кто-то со стороны, заметивший неудобство Айяна. – Он тот еще мерзавец, и это вопрос времени, когда он пристанет со своими глупыми вопросами. – У вас с ним проблемы? – Ай воспринимает недолгое молчание за знак согласия, но потом рисующий на его лице парень отвечает за всех. – Конг сын одного из спонсоров школы, поэтому на многие его проступки закрываются глаза. – Слышится тяжелый вздох. – Он не делает ничего запредельного, но раньше часто цеплялся к нам, называя подстилками. Очень неприятный тип. – Но это прямое оскорбление, – хмурится младший, – вы обращались к старостам? – Глава старост, твой одноклассник, пытался повлиять на него, но это мало помогло. Конг сам отстал со временем. Айян поражается логике школьного управления – протесты и самовыражение учеников под запретом, а своеволие богатеньких отморозков никак не наказывается. Верить в такое пренебрежение со стороны Акка не хотелось. Староста только показал себя с иной стороны – заботливой, хоть и скрытой за семью печатями, и разочаровываться не хотелось, не просто так же он просил учителей прекратить его третировать?

****

Акк боялся проиграть игру, которую ведет новенький. А в том, что он водит Акка за нос после недавних событий не осталось никаких сомнений. Он совершенно бесстыжим образом пытается привлечь внимание, и если в самом начале Акк думал, что это очередной способ вывести его на эмоции, то сейчас в серьёз задумывался о том, что Айян питает к нему самый настоящий интерес. Он смотрит на Акка прямо и без стеснения, его похотливый рот либо растягивается в кокетливой улыбочке, либо вытягивается для игривого поцелуйчика. И он не упускает возможности смутить, сгорать со стыда, ставя их двоих в неловкие ситуации. Альфа с досадой тянет свои волосы, превращая прическу в непонятно что. В галереи его телефона теперь занимает место очередное безрассудство мелкого засранца – фотография с изображением поцелуя. Ак так сильно хочет её удалить! Стереть из памяти телефона, убрать любое упоминание о ней отовсюду, но главное воспоминание того, как эти теплые сухие губы прикасаются к его коже. Акк ненавидит Айяна. Но больше всего его мучает внутреннее чутьё, контролировать которое с каждым разом всё сложнее. Акк всегда отличался отличным контролем за своим альфой, но то, что происходило с ним сейча,с было впервые в жизни. – Ты чего здесь делаешь? Медитируешь? – Кхан приветствует его дружеским хлопком по плечу и отвешивает очередную шутку, с которой сам же и смеется, а потом не найдя никакого отклика в друге, устраивается рядом. – Эй, ты правильно сделал, что вмазал ему. Кхан тщетно пытается поддержать его, но Акк реагирует на воспоминания остро – сжимает кулаки и стискивает челюсть, силясь не ругнуться – всё внутри сворачивает тугим узлом, раздавливая внутренности, стоит только картинке появиться перед глазами. Айян взрывается будто пороховая бочка, сыплет вопросами и заводится с пол-оборота из-за потери блокнота, пугая Акка до чертиков своими неудержимыми речами и угрозами, и Акк бьёт его. Айян замолкает, отходя от удара, прикасаясь ладонью к скуле. Акк и половины силы не вложил, но след все равно остался, хоть теперь и прикрыт пластырем. Айян замахивается в ответ, но влетевший на шум в раздевалку учитель мигом прекращает их спор, вот только Акк все равно чувствует удар, но извне, а изнутри. Акку буквально размазывает внутренности от фантомной боли. Он чувствует иррациональную вину, которую хочется заглушить как пожар водой, но всё упирается в логическую дилемму. Акк ударил Айяна, и они оба альфы. Альфы довольно часто вступают в драки. Так почему Акк чувствует себя так хреново? – Я вспылил, – отвечает Акк, облокотившись на парапет локтями. – Я староста, а веду себя как неотесанный агрессор. – Не знаю, – Кхан пожимает плечами, – думаю, он давно заслуживал этого. Если бы не ты, я бы сам врезал ему. – Нет, – резко произносит Акк, напрягаясь, – не нужно никого бить. Мы те, кто пресекает драки, а не начинает их. Кхан недовольно поджимает губы, явно имея своё мнение на этот счет, но кивает, соглашаясь с другом. Проблем у них сейчас и так хватает.

****

Акк удивлен тому, как легко их с Айяном псевдодружба возобновляется после примирения. Он немного пугается тому факту, что Айяна в его жизни становится слишком много. Они даже начинают переписываться, и делают это чаще, чем должны были бы. А потом у Акка начинается гон, и появляется возможность побыть в стороне от школы и Айяна. Новостная лента в телефоне полностью забита протестующими против Супполо лозунгами, быстро набирающими популярность, а с ними и десятки людей, поддерживающих протест. Ситуация накаляется. Акк отшвыривает телефон в сторону, когда звонок с Чадоком заканчивается. У него есть обязанности и он собирается их исполнять. Голова и тело ощущаются не своими, но после принятия таблеток, на которые у него уходило прилично сбережений, становится лучше. Акк поднимает взгляд на зеркало, его отражение бледное и уставшее, с полопавшимися капиллярами в глазах, но всё ещё живое. Усталость, что утром валила его в постель быстро сменилась на острое возбуждение, туманящее рассудок и заставляющее пить воду в бесконечных количествах. Подавители забирают часть дискомфорта, возвращая ясность ума и способность делать простые вещи без риска совокупиться со столом. Он дрочит. Это нормально для гона, и обычно хорошо помогало, но всё снова идет по пизде. Акк не скупиться на ругательства, отбросив в сторону этический аспект. Когда таблетки начинают действовать он принимает холодный душ, убирается в комнате, меняет постельное белье на свежее, и возвращается к старой проблеме – ищет надоедливый запах, что сейчас особенно туманит рассудок, раскрываясь новыми нотами. У Акка в комнате никого давно не было, он не любит нарушителей личных границ, оттого взяться неизвестному запаху просто неоткуда. Разве что… Он разворачивается в сторону балкона, где на вешалке совершенно незаметно висит черная кофта, оказавшаяся у него по чистой случайности. Треклятый Айян. Акк берет его кофту и усаживается на кровать, поднося темную ткань к носу. Мерзкого запаха нет, на его месте нечто иное. Обостренное обоняние не лжёт, он сглатывает накопившуюся во рту слюну и с недоверием смотрит на вещь в руках. Запах исходит именно от неё, точнее от её хозяина. Акк снова нюхает, зарываясь носом глубже в ткань и пытается понять, разобрать на составляющие то, что так дурманит. Глаза против воли закрываются, и он безнадежно стонет прямо в кофту, опуская руку на свой вставший член. Предэякулята хватает для легких движений от головки по длине, Акк прикусывает ткань кофты, почти что впечатываясь в неё лицом, увеличивая скорость руки. Его трясет как от лихорадки, тяжелые вдохи, а вместе с ними стоны заглушает кофта, и он почти у пика, и когда ладонь становится влажной, а оргазм накрывает напряженное тело приятным импульсом, перед глазами всплывает лишь одно единственное лицо с наглой улыбкой. Акк не даёт себе времени осмыслить случившееся, поднимается, путаясь в приспущенных шортах, и бросает кофту в корзину с грязным бельём, направляясь снова в душ. В этот раз ледяной, чтобы наверняка. Он отвлекается как может, уделяя внимание урокам, фильмам, пока не наступает вечер и за окном не темнеет. Еще при звонке с Чадоком он понял, что ситуация начинает требовать радикальных решений, его решений, потому что он несет ответственность. Надев форму на чистое тело и выпив очередную порцию подавителей Акк достает из ящика стола зажигалку. Он проверяет её, яркий огонёк появляется после характерного чирка, и прячет в карман пиджака. Ему не по себе от собственной задумки, но иного выхода он просто не видит. Обреченные мысли опускаются на его плечи грузом, пока он не доходит до школы. Охранник пропускает его, стоит лишь придумать убедительную отмазку. Коридоры встречают его тишиной и легким гулом от шагов. Хочется сбежать, но он делает это только в мечтах, продолжая направляться в сторону старого кабинета, который протестующие используют под свои нужды. Акк убеждает себя тем, что не раз просил их остановится. Но они больше не боятся проклятия, потому что все рассказы старших неубедительны, а наказания всё нет. Акк решает, что пора обрушить на их головы обещанное наказание. Он обязан. Он староста. Он не должен подвести, нет, он просто не имеет на это право. Двери со скрипом открываются, внутри темно, но свет из улицы освещает кучку плакатов около стены. Акк делает шаги, что даются ему с трудом, не только из-за гона, но и потому что мозг продолжает искать иной выход. Но не находит. Рука тянется к зажигалке. Взгляд проходится по плакатам с кричащими лозунгами, останавливаясь на безобразной кукле. Она смотрит на него вышитыми глазами, и его пробирает дрожь, то ли от понимания своего положения, то ли от сквозняка, тенью бродящего по школе. Он подносит зажигалку к кукле, ощущая каплю пота, бегущую по виску, как неожиданно слышится звук шагов, а затем – Акк чувствует боль в спине, когда его с силой прижимают к шкафчику, зажимая рот. – Здесь кто-то есть? – Голос учителя Сани отчетливо разлетается по старому классу, свет фонарика пробегается по интерьеру, и она делает несколько шагов вперед, осматриваясь. Акк выдыхает через нос, горячая ладонь обжигает его лицо, а черные глаза Айяна смотрят прямо в душу. Обескураженный такой неожиданностью альфа теряется лишь на мгновение, а потом делает вдох, после которого его руки впиваются в чужое тело, а глаза едва меняют оттенок. Айян соображает сразу – попался, и теперь приход учителя Сани либо спасёт его, либо погубит. Дверь в класс захлопывается, Акк не теряя ни секунды толкает Айяна к противоположным шкафчикам, а после прижимает к ним своим телом, не давая возможности увернуться или сбежать. Всё происходит быстро: Ай с силой наступает на ногу старосте, делает попытку вывернуться из кольца чужих рук, но его ловят за капюшон кофты, возвращая обратно в капкан и припечатывая лицом к шкафчикам. – Акк, – шепотом произносит Ай, чувствуя дыхание на своей шее, соблазнительно открытой для зубов. Альфа прикрывает глаза, впечатываясь носом в макушку младшего, и делает глубокий вдох. Вот оно. Этот запах. – Ты точно омега, – шепчет Акк, и у Айяна подгибаются колени от такого близкого контакта с ним. – Акк, возьми себя в руки, – просит младший, но хватка на его запястьях усиливается. Акк перемещает голову в бок, ведет носом вдоль ушной раковины к шее, зарывается в пространство между рубашкой и ключицей, противясь желанию разорвать её к чертям. Он останавливается, задерживая дыхание. Сквозь желание едва пробивается злоба, он медленно расцепляет пальцы, выпуская запястья Айяна, и делает шаг назад, не зная кричать на омегу или же целовать. Черт. Акк прикрывает лицо ладонями, ему теперь многое становится понятным, облегчение тонет в очередной волне похоти и недовольства, они смешиваются, душат его, желая вырваться на волю и подчинить того, кто так близко стоит, не пользуясь возможностью сбежать. Акк ловит его взгляд сквозь пальцы, в нем опаска и насторожённость, что больно колет. Альфа рычит, а потом прокусывает кожу, вонзая зубы, пачкая рот кровью. Айян делает шаг к нему, но альфа предупреждающе рычит, упираясь спиной в шкафчик. Акк выпускает руку изо рта, и поднимает на омегу взгляд. Омега. Айян не альфа, не бета. Ответ был слишком прозрачен. Акк буквально дышал им. Прямо как сейчас, когда острое обоняние цеплялось за ниточку все время спрятанного природного запаха. – Нужно уходить, – прочищая горло говорит Айян. Акк зажимает кровоточащую руку и молча кивает. Айян достает телефон и набирает кого–то, и лишь по разговору Акк понимает, что тот пытается отвлечь учительницу. Айян умный, а еще слишком хитрый. Они сбегают. Свежий воздух остужает голову альфы, пока они крадутся до машины Акк сжимает и разжимает укушенную руку стоит только новой волне желания начать туманить голову. Когда они садятся в машину альфа сразу открывает окно со своей стороны. – Для чего ты пытался устроить пожар? – Задает вопрос Айян. Омега. Акк разворачивает к нему голову, заглядывая в глаза. – Потому что я должен оставить их. – Коротко отвечает Акк. – Не проси меня о правде, когда сам по горло в секретах. Омега, ты лгал и обманывал всех всё это время! – Акк закипает от злобы, но отворачивается к окну, делая спасательный вдох. Он проклинает всех: школу, себя и Айяна. – А ты чуть не убил учеников машиной! – Айян стучит рукой по рулю, поворачиваясь к нему телом и тоже повышает голос. – Ты вернул проклятие, использовал его для запугивания! И я не обязан подтверждать или опровергать свой статус! – Ты просто идиот! – Кричит Акк на омегу. – Ты знал, что у меня гон, но все равно пошел туда! Черт, да ты больной на голову! Что если бы… – Если бы ты изнасиловал меня? – Айян произносит это легко, но эмоции на лице выдают его – и страх, и опасение – всё было, но вместе с ними вера в то, что все обойдется. Он не ошибся, потому что вместо того, чтобы трахать его на грязному полу Акк прокусил себе руку. Но факт того, что Акк повел себя как человек, а не животное не отменял факта легкомысленности самого Айя. – У тебя есть сигареты? – Спрашивает Акк, когда машина в тишине трогается с места. Ай кивает на бардачок, и альфа, открывая его, практически сразу натыкается на флакон с туалетной водой, а рядом с ним находит и сигареты. Он закуривает прямо в машине, смотрит на флакончик с туалетной водой и чувствует от нее знакомый мерзкий запах. Теперь знал, что не сходит с ума. – Акк, – зовет его омега, когда они останавливаются у общежития и альфа собирается покинуть машину. Акк поворачивается, смотрит через плечо. Ай поджимает губы, слова даются ему не легко, но он выдавливает их искренне. – Прости, что тебе пришлось прокусить руку. Я надеялся, что духи помогут скрыть запах полностью. Акк кивает, выходит из машины и захлопывает дверь, после чего опускается к окну. – Я не могу причинить тебе боль, как бы сильно не хотелось тебя придушить. Ай улыбается, Акк отстраняется от машины, в надежде, что она вот–вот отъедет и скроется за поворотом, оставляя его разбираться с бардаком в своей голове. Но Ай смотрит на него, и неожиданно заглушает двигатель, выбираясь из машины. – Я не пущу тебя к себе. – Акк выстраивает множество вариантов, почему Ай не уехал. Гон адекватно мыслить не помогает. Ай щурится, прячет руки в карманы толстовки, перекатываясь с пятки на носок. – Тогда я залезу к тебе через окно. Тебе лучше впустить меня через дверь. – Звучит как угроза. – Зачем? – Акк облизывает губы. Ему морально тяжело стоять в метре от привлекательного омеги и противиться контакту с ним. – Твоя рука пострадала из–за меня, как я могу игнорировать это? Или ты думал, что я… – Он не договаривает, его брови приподнимаются, а на лице выражение сплошного невинного разврата – Акк начинает злится, его щеки краснеют. – Мы только что говорили о том, что это опасно и глупо. Но ты предпочитаешь рисковать дальше. Вали домой. – Разве ты не на подавителях? Они скоро прекратят помогать, так что у нас, наверное, не так много времени. – Акк почти воет от такой наглости, и его ноги сами двигаются в сторону общежития. Пока они добираются до его комнаты он молится Будде и благодарит его за выдержку, терпение и контроль, которым обладает. Но он все равно чувствует себя так, будто впускает лису в дом. Ай грациозно вплывает на чужую территорию. Акк закрывает за ними дверь и прислоняется к ней лбом, повторно хвалит Будду за прозорливость открыть окна перед уходом и проветрить комнату. Акк обходит омегу и усаживается на кровать. Айян не выглядит таким уверенным как обычно, он по–прежнему наглый, но абсолютно точно растерянный. Акк делает вдох – теперь он понимает, что не сходит с ума и всё это время его преследовал странный запах мелкого, что и сейчас оседает на языке едва сладким и пряным, хотя немного кислым. У него был омега, с которым он состоял в коротких отношениях, когда возвращался к родителям, но у того запах был максимально притягательным, приятным и нежным. Омеги в принципе отличались нежными и приятными ароматами, но даже в этом случае Айян отличался от других. А ещё это доверие – с чего в друг он считает, что инстинкты не возьмут над ним вверх? Как он может так наивно бродить по чужой комнате, ощущая на себе давление феромонов? Айян не выглядел, как омега легкого поведения или ищущая наживы среди богатеньких альф элитной школы, но тогда его мотивы становились еще более непонятны. – Ты разве не чувствуешь мой запах? – Ай на мгновение замирает с бинтами в руках, а потом продолжает обрабатывать укус, подозрительно молча. Он сидит непозволительно близко на кровати, где пропитано запахом альфы, но ведет себя абсолютно собрано. – Волнуешься обо мне? – Омега заканчивает с перевязыванием руки, но не отстраняется. – Я чувствовал его с самого начала как другие, но мои подавители очень мощные, поэтому я редко реагирую на что–то. Сейчас, – он делает глубокий вдох, прикрывая на секунду глаза, – я могу распознать запах апельсинов и морской соли, довольно странное сочетание. Но Айяну нравится. – Это так, – Акк кивает, – тебе лучше уйти поскорее, с рукой ты мне помог. – Да, хорошо, – Ай встает с кровати хлопая в ладоши и подходит к его холодильнику, проверяя наличие еды, после чего осматриваясь, видит нечто знакомое в углу комнаты. Омега идет прямиком к корзине с грязным бельем и Акк успевает только выставить руку и громко крикнуть «стой». Ай разворачивает лицо в его сторону, его губы складываются буквой «о», и звук удивления срывается них, пока мозг обрабатывает информацию. – Я…эм, ещё не стирал её, – оправдывается Акк, подходит к корзине с бельем и быстро уносит ее на балкон. Его лицо и плечи горят, он молится, чтобы Ай, наконец-то ушел, но тот подозрительно долго молчит, не убирая взгляд с его спины. – Ну раз она грязная, – он прокашливается, пряча улыбку в кулак, и делает шаг в сторону двери, – тогда потом мне её отдашь, ну или не отдашь. Можешь оставить её себе, если хочешь, будет подарком. – Акк недовольно щурится, оборачиваясь на него. Его слова застревают в горле, когда громкое урчание желудка наполняет комнату. Ай умиляется, но альфа воспринимает это в штыки и, наконец, выпроваживает его из комнаты. Акк выдыхает, раздевается и ложиться спать, игнорируя урчание желудка. Но когда утром он просыпается, то обнаруживает в холодильнике несколько пакетов с продуктами. Записки нет, но она и не требуется, чтобы понять кто такой наглый, чтобы пробираться ночью в чужой холодильник.

****

Ойк ржёт в голос и откидывается назад, падая с ящика на пыльный пол так, что остаются видны только ноги, а по пустому помещению разносится колючее «блять». Акк закатывает глаза, делает глоток из жестяной банки, которую ему притащил друг и ждет, когда этот засранец примет обратное положение. Йок был самым настоящим засранцем, хоть и талантливым, и умным, и… полной внешней копией самого Акка. Они познакомились совершенно случайно, но эта встреча уже оставила несмываемый следв их жизнях. Потому что Йок подсадил Акка на сигареты и личным примером показал, что среди правонарушителей есть хорошие и достойные ребята, борющиеся за правое дело. Потому что сам Акк заставлял новоиспеченного друга бросить наркоту, перейдя на легкую травку, и не единожды помогал справляться с ранами. Йок был той версией жизни Акка, которой он сам никогда бы не достиг из-за убеждений, воспитания и трусости. Йок был альфой, пахнущий свежей краской и побелкой – ядреная смесь, которая становилась диким коктейлем, когда он злился. – Хватит ржать или я уйду! – Почти обиженно говорит ему Акк, когда близнец возвращается в прежнее положение, сидя на ящике с подобранными ногами. – Если подумать, – Йок с деловитым видом затягивается сигаретой, до этого спрятанной за ухом, – именно такой омега тебе и нужен, потому что сам ты тормоз еще тот. – Не говори глупости, – он машет рукой, – между нами вряд ли что–то возможно. – Акк вздыхает, а потом выкидывает окурок куда–то за спину. Йок хмыкает. Он слазит с ящика, отряхивает руки и возвращается к наполовину разрисованной стене около которой стояли его краски. – В это твоя проблема: ты вечно пытаешься всё анализировать, ты боишься чувствовать, хотя хочешь. – Йок надевает импровизированную маску на лицо, закрывая нос, и баллончиком краски продолжает выводит красочные пятна. – Это хорошо, когда тебе никто не нравится, но, если такой человек есть, ты очень рискуешь проебаться. Тебя же тянет к нему? Он оборачивается, Акк оказывается рядом с таким же закрытым лицом и с краской в руках. Мысли одна за другой крутятся в его голове, и он кивает. Нравится. Он полностью осознал это с момента, когда из задирок и ссор остались лишь их личные поддразнивания, они как кошки ходили по кругу и присматривались. Ай оказался интересным собеседником. И даже молчать с ним было комфортно. – Тогда сделай шаг первым – поцелуй, например, тогда сразу станет ясно что у вас друг к другу. Хотя тут и так очевидно, что он бегает за тобой. – Для тебя всё всегда очевидно. – Язвит Акк, начиная рисовать первое что приходит в голову. – Верно, поэтому я человек дела. Сначала делаю, потом думаю, а ты наоборот. – Но я не понимаю одного, – не унимается Акк. – Зачем он перевелся в нашу школу если ему не нравятся строгие правила? Зачем прятать свой запах, но при этом быть таким общительным и выделяющимся? – О, так ты ревнуешь? – Йок дразнит его. Акк чувствует, как покалывают кончики ушей, но больше не отрицает. – На самом деле у его действий тоже есть причины. Чаще всего это какая–то психологическая хуйня. – Он пожимает плечами. – А чем он пахнет? Акк смотрит на свой рисунок и вспоминает моменты, когда ему удавалось сосредоточиться на тонком едва заметном шлейфе природного запаха омеги. – Не могу сказать, – он задумывается, – это запах дома из детства. Йок смотрит на него, и Акк понимает его без слов. Со стены на них смотрит прищуренный лис.

****

Учитель Вари покидает класс с привычным гордым видом, предварительно раздав домашнее и дополнительное задание. Ай опустил голову на сложенный руки, прикрыв глаза, сегодня он необычайно спокоен, чем удивил даже учителей. Акк косил на него взгляды, изредка приподнимая брови, будто задавая вопрос, но сосед по парте игнорировал его, утыкаясь обратно в конспект. – А я тебе говорю, что допускать омег к власти небезопасно. Они не созданы для этой серьёзной работы. – Кхан сидя на парте с умным видом обращается к Вату, и иногда обращает внимание на сидящих позади одноклассников, разделяющих его мнение. – Посмотри на политику Маргаретт Течер, к примеру, она тоже омега и к тому же женщина. Но она привела свою страну к процветанию. Айян раздраженно поднимает голову, берет телефон в руки и пишет кому-то сообщение, которое Акк не видит. Бледность Айяна начинала его беспокоить. – Не нужно брать для примера европейские страны, Ват. Правда близко, – Айян закатил глаза, отложив телефон в сторону, догадываясь, про кого именно Кхан будет говорить, – Йинглак Чиннават. Она мало того, что позволяла брату управлять делами, так еще и занималась коррупцией. Она заслужено находится в изгнании, и для нашей власти это отличный пример, как поступать не нужно. Айян негромко кашлянул, привлекая к себе внимание спорящих. Акк поджал губы, его попытку начать разговор проигнорировали. – Айян уже доказал, что хорошо знает историю, – Ват перевел стрелки, не желая больше спорить с непробиваемым Кханом. – Что ты думаешь? – Омеги, как и альфы, вне зависимости от пола должны иметь право избираться в правительство. – Кхан встал с парты и уперся в нее руками, его брови сошлись на переносице и неодобрительные шепотки в классе убеждали его в неверности суждений Айяна. – Кхан приводит пример провальной карьеры Йинглак Чиннават, но поступивших как она альф в сотни раз больше. Коррумпированность политика не зависит от его пола, просто в её случае внимания и ажиотажа было в несколько раз больше. Но клеймить из-за ее ошибки остальных – нельзя. – У омег нестабильный гормональный фон, – Кхан начал демонстративно загибать пальцы, – большинство рожает, а в результате это тоже влияет на их психику и отношение к работе. Ни для кого не секрет, что они по природе своей слабы и легко внушаемы, разве сможет слабая омега представлять страну на международном уровне? Айян повел головой в сторону, осматривая одноклассников, что с согласными лицами выражали поддержку Кхану. Лишь некоторые отмалчивались. Ват хотел что-то сказать, но вставший рядом с ним Ай перебил его, тоже начав демонстративно загибать пальцы. Акк пересел на стул Айяна, делая вид заинтересованности в споре. – У любого альфы раз в полгода происходит гон, – Айян почувствовал как азарт медленно потек по венам, – ни для кого ни секрет, что именно альфы подвержены приступам агрессии и насилия в отношении более слабых, и не все способны похвастаться отличным контролем над своими сущностями. – Айян с ухмылкой добавил, – не стоит забывать, что именно многовековое единоличное правление альф привело нас к войнам, голоду, уничтожению планеты, в том числе губительному расточительству природных ресурсов. – Говоришь так, будто ненавидишь альф, – бросает кто-то из одноклассников и Кхан кивает. – Дело не в ненависти, а в адекватной оценке возможностей и способностей представителей противоположных полов. Мы в 21 веке, а значит пора отходить от старых уже дееспособных установок, иначе цивилизация просто загнется. – Вот! – Кхан неожиданно повышает голос, отчего Ват рядом дергается, – ты опять говоришь всякие подстрекательные вещи! – Прекрати во всем видеть подвох. – Айян недовольно хмурит лицо, Кхан только сильнее закипает. – Ты параноик? Акк поднимается с места и кладет руку на плечо Айяна, призывая к спокойствию. – Давайте успокоимся, – Ват поднимается со своего места, не желая давать конфликту разрастись. – У всех может быть своё мнение. – Но он навязывает своё мнение остальным! Он оскорбляет наши правила, прям как учитель Дика! Вы оба предатели! Акк удивляется такой реакции Кхана, но еще больше – реакции Айяна, как будто сорвавшегося с цепи. Ват успевает выставить руку, в которую врезается Айян, желающий налететь на Кхана. Последний на почве собственной неприязни и слабого контроля делает шаг вперед, двигая парту и самого Вата. Акк с силой хватает омегу за запястье, затаскивая за свою спину и делает шаг вперед, встречаясь с Кханом взглядами. Черт, ситуация дерьмо – глаза его друга почти поменяли оттенок и говорить с ним сейчас будет малоэффективно. Остальные одноклассники вмешиваются, растаскивая альф по разным углам. Ай дергает воротник рубашки, жалея, что сегодня выбрал пиджак, а не кофту, в которой ему в сотню раз комфортнее, он пытается успокоиться, но каждый раз упоминание Дика выводят его из равновесия. Он делает глубокий вдох и феромоны злобы Кхана вбиваются в мозг, который сразу же реагирует сигналом SOS, от чего у него почти подкашиваются колени. Акк очень вовремя подхватывает его за локти и толкает к выходу из класса. Уже в коридоре где гуляет свежий воздух Ай разворачивается на пятках и впечатывается в чужую грудь, пряча лицо и цепляя руки на чужой спине под пиджаком. Акк всё понимает и притягивает ещё ближе, натягивает полы пиджака на голову омеги, пряча его от прохожих любопытных глаз, и аккуратно гладит по затылку, перебирая волосы. Альфа чувствует, как Айя потряхивает, будто он в ознобе и растирает его спину, пытаясь создать тепло. Ай жмется носом и понемногу приходит в себя, проникаясь благодарностью к альфе. – Акк… – он не заканчивает, закрывая рот рукой и бледнея на глаза еще больше. Альфа пугается, сжимает его плечи и задает кучу вопросов, пока не останавливается на одном конкретном. – Это...течка? – Он непроизвольно втягивает воздух глубже, пытаясь понять причину состояния омеги. Запах действительно стал заметнее. Акк осматривается вокруг, а затем выпускает растерянного Айяна из объятий, отчего тот сразу же обнимает себя за плечи. – Не думаю, – слабо выговаривает Ай, – меня просто тошнит, и голова болит. – Запах стал сильнее, – тихо говорит Акк, снимая с себя пиджак и набрасывая его на плечи омеги. – Жди здесь, я заберу наши вещи и отвезу тебя домой. Ай кивает, наблюдая за тем как Акк скрывается обратно в кабинете. Он прислушивается к своему организму, пытаясь понять прав ли альфа, или его организм просто сошел с ума из-за банальной простуды или отравления. Его цикл не был стабилен, а после стресса и вовсе сошел на нет, поэтому говорить что-то уверенно он не мог. Оставалось перестраховаться для безопасности. Кхан успокаивается, лишь увидев расстроенного Туа, что с невысказанной просьбой заглядывает в глаза, почти сменившие цвет, и сжимает руку, будто доказывая своё присутствие. Глядя на их руки Акк громко прочищает горло, привлекая внимание. Он просит предупредить учителей о том, что их с Айяном не будет на последнем занятии и уходит без ответов на посыпавшиеся вопросы. – Ты прям мой рыцарь в сияющих доспехах, – шутливо бросает Айян, когда машина выезжает с территории школы. – Принцесса из тебя не очень, – Акк пихает его в коленку, и на губах Айя появляется вымученная улыбка. За всю поездку до его дома Акк замечает, как омега прячет болезненные эмоции или пытается сдерживаться, сжимая и разжимая кулаки. Когда они добираются до дома омеги, – Акк паркует машину и помогает Айяну выбраться из нее, не забыв прихватить школьные сумки. Добравшись до комнаты Айяна на небольшой скорости, Акк опускает обессиленного омегу на кровать, и под его диктовку ищет обезболивающие. Таблеток у Айяна оказывается намного больше, чем у простого человека и Акк чувствует, как его сердце тяжелеет при виде них. Он помогает Айяну принять лекарства и снимает с него верхнюю одежду. Запах, до этого слабый и легкий, мгновенно бьёт его в нос концентрированным ароматом, и он в этот же момент отскакивает, будто ошпаренный. Ай сглатывает, понимая, что ставит альфу в неудобное положение и нисколько не удивляется, когда тот быстро покидает его комнату. Он прикрывает глаза, думая, что его сущность выбрала весьма нелучшее время для своего восстановления и проявления. Дверь в комнату вновь открывается, и около кровати появляется Акк с маской на лице и тазиком в руках. – Ты не обязан быть здесь, – говорит ему Ай, хотя мысленно совершенно иного мнения. Ему приятен такой заботливый Акк. – Ты помог мне тогда, считай, я отплачиваю тебе добром на добро, – придумывает альфа отмазку и протирает его руки мочалкой. Ай прикрывает глаза, проваливаясь в сон, оставляя Акка мучатся одного. Ему пришлось всунуть вату в нос и закрыть лицо маской, чтобы гарантировать себе ясный рассудок. Он делал то, что считал правильным и нужным, пытаясь не концентрировать внимание на соблазнительной шее или доверчиво приоткрытых губах. Акк рассыпался только о мысли коснуться их, но стоило этому миражу появиться, он отгонял его, напоминая себе, что он человек, а не животное. Его собственный укус не до конца зажил и по телу расходилась легкая боль, стоило сжать или надавить на рану. Сегодня ему это очень пригодилось. Закончив, он присаживается на пол около кровати, опираясь на нее спиной, и устало выдыхает. Его волос осторожно касаются пальцы, и он повернувшись обнаруживается очнувшегося Айяна. – Спасибо, – почти шепотом. – Сильно плохо? Может нужно еще лекарств? – Акк даже и не думает скрывать свое беспокойство, какой в этом смысл если его действия говорят громче слов? – Почти нет, нельзя смешивать так много таблеток. – Он улыбается. – Было бы хуже, если сейчас я был в школе. Такого давно не было, я уже отвык. Не знаю почему именно сейчас это происходит… После смерти дяди у меня были проблемы, приходилось принимать много таблеток… Акк не знал, что сказать, пораженный откровенностью Айяна. Он лишь надеялся, что это было продиктовано не его состоянием и гормонами, а простым желанием и доверием. Такую информацию Акк точно никому не расскажет, хотя он в принципе уже давно послал Чадока в пешее эротическое. Правда только мысленно. – Знаешь, когда папа ушел, Дика был единственным, кто поддерживал нас с мамой. Я ненавидел себя за то, что являюсь омегой, это казалось какой–то ошибкой природы, но он научил меня принимать себя, любить. А потом твоя школа забрала его… Акк не выдержал, приподнимаясь на колени и забираясь руками на кровать, и находя ими чужие ладони. По его лицу побежали слезы, он видел такие же у Айяна, смаргивающего их тихо и болезненно. Акк хотел делить его боль, в нем в один момент было всего слишком много. Айян вновь уснул, и Акк был рад этому – так он не плакал, его лицо расслаблялось, а само сердце альфы не стремилось разорваться. Может быть если бы его сердце смогло разорваться, то удалось бы исцелить чужое, залатать его кусками чужие раны. Хоть как–то помочь. Следующее пробуждение Айяна было уже ранним вечером. Раскрыв глаза, он увидел спящее лицо Акка, облокотившего голову на кровать. Этот альфа даже не попытался прилечь на краешке постели, не решаясь нарушить чужие границы. Ай сам себе кивнул и опустив ноги на пол, отправился в душ. Он медленно прокручивал их диалоги, и всё больше проникался к парню в своей комнате чувствами. Но сначала ему нужно было разобраться со своим телом и здоровьем. Вымывшись, он переоделся в чистую одежду и подошел к зеркалу. Его вид был ужасен: проявились синяки под глазами, глаза припухли, само лицо было серым. Это необходимо было исправлять. Его рука легла на ручку двери ровно тот момент, когда жаркий импульс пронзил низ его живота, а по ноге потекло что–то теплое. Зажмурившись и закусив губу, он опустился на пол, прижимая руки к животу, и заскулил. В такие моменты он точно не мог себя контролировать, и четко знал, что на первых стадиях течки запах слишком опьяняющий. В комнате спал Акк. – Ай? – Послышалось с той стороны двери и медленные шаги. – Не открывай дверь! – Крикнул Айян, и шаги прекратились. – Черт, – глухое, – у тебя таблетки и еда есть в доме? Давай позвоним твоей маме? – Она уже скоро будет здесь, – Ай с трудом говорил, но не врал. Рабочий день его мамы уже должен был подойти к концу, а значит она скоро будет дома. – Честно, Акк. – Хорошо, я т-тогда пойду. – Шаги давались ему с трудом, но Акк вышел из комнаты, захлопывая за собой дверь громко, чтобы Ай слышал и мог выйти. Схватив свою сумку, Акк двинулся на выход из дома пока все здесь не пропиталось соблазнительным запахом. Он застыл как вкопанный, когда на пороге дома его встретила озадаченная женщина, явно мама Айяна. – Здравствуйте, госпожа, – он поклонился, а потом вспомнив, что он в маске снял ее вместе с затычками для носа. – Я друг Айяна, меня зовут Акк. Он наверху. – Ты привез его? – Она сложила ладони, приветствуя его в ответ, и удивляясь наличию альфы в своем доме. – Как он? – Да, я привез его, и он уже принял таблетки. Сейчас, ему нужна ваша помощь, я сделал всё что мог… – Он поднял на нее взгляд, а потом громко сомкнул челюсть, понимая, как двусмысленно звучала его фраза. – Не подумайте, я просто… – Ай говорил о тебе, не беспокойся, – она улыбалась и в этот момент их с сыном лица были похожи. – Спасибо, что позаботился о нем. Я вызову тебе такси, мне нужно к сыну. Акк проводил ее взглядом, а потом ушел. Он четко услышал смущающую фразу, брошенную женщиной за его спиной. «У моего сына определённо хороший вкус», – довольно заметила мама Айяна, прекрасно зная, что её услышат.

****

По жизненному опыту Акк знал, что после каждого затишья следует буря. Поэтому в ходе каждого школьного обхода или дежурства был готов столкнуться с какой–то проблемой, но в школе продолжалось спокойствие и тишина. Не то чтобы он был не рад этому, но его внутреннее чутье буквально кричало об неприятностях, словно он Человек-паук. Акк не был героем. Скорее умным трусом, потому что они живут дольше других. Он умело надевал на себя маски и отлично справлялся с ролями перед учениками, учителями и даже родителями. Все видели в нём кого–то определенного, не спрашивая его кто он на самом деле. Благо он успел осознать это и отделить себя от чужого представления о нём, но это не значило, что он прекращал играть роли. Он не знал, как прекратить этот спектакль, поэтому единственным верным решением казалось играть его до конца. Они с Кханом и Ватом устало перебирали ногами по лестнице вниз, завершая очередной обход и обсуждая планы на ближайшие выходные. Некоторые вещи успели измениться в их жизни: Кхан набрался смелости пригласить Туа на свидание, а Ват начать съёмку своего короткометражного фильма. Они с Айяном должны были сыграть главные роли, и если омега согласился сразу же, то самого Акка пришлось долго уговаривать. Он замер, ухватившись за перила лестницы, и прислушиваясь к себе – альфа подняла голову и бросилась вперед, когтями тараня грудь изнутри. Акк судорожно вздохнул, утопая в скулеже. Когда он поднял взгляд на перепуганных друзей, то резким движением побежал обратно. Телефона с собой не было, и выскочив на третьем этаже он остановился, не зная куда бежать. Лишь одна догадка мелькнула в его голове. Айян поправил одежду, и включил кран с водой, чтобы помыть руки. Покачивая головой в такт музыки в наушниках, он раздумывал над предстоящим школьным мероприятием, на котором должны присутствовать спонсоры школы. Ему стоило огромных трудов и большого количества нервных клеток уговорить команду протестующих идти мирным путем и составить список требований и условий, которые они предъявят на празднике. Без криков и разноцветных плакатов. Без лишних подстав и угроз. Хорошо, что он знал, как можно восстановить нервные клетки. Легкое прикосновение к уху – наушник исчез и Ай, уже готовый прочитать Акку лекцию о правах человека на личное имущество, замер, увидев в зеркале отражение Конга. – Ты что–то хотел? – Ай быстро пришел в себя, надевая маску невозмутимости. Он выключил воду, и вытерев руки об салфетки, развернулся к альфе лицом, опираясь на раковину поясницей. Мысль, что Конг своей крупной фигурой загораживал дверь на выход, весьма напрягала. – Наконец–то ты сказал мне хоть что-то. – Он положил наушник себе в карман пиджака и сделал шаг вперед, сокращая между ними расстояние. Ай вздернул бровь вверх, меняя маску с невозмутимой на высокомерную. – Неприлично столько времени игнорировать людей. – Неприлично срать публично. – на автомате ответил омега ввергая Конга в небольшой шок. – Не помню, чтобы ты открыто подходил ко мне поговорить, а к сталкерам я отношусь скептически. Так что ты хотел? – Опаздываешь? – Да, верни наушник, и я пойду. – Ай выпрямился и протянул ладонь, смотря альфе прямо в глаза. Конг усмехнувшись, спрятал руки в карманы штанов. Он был высоким и использовал это как способ давления на более мелкого и тощего в сравнении с ним Айяна. Непоколебимый взгляд последнего доказывал, что такой способ не работает. – Удели мне время, потом можешь бежать к своим старостам, – он произнес это со смешком, складывалось впечатление, что он просто издевается, проверяя его выдержку. – Как твои друзья относятся тому, что ты стелешься под главу старост? Ай вздохнул, и убрал ладонь, понимая, что легко от Конга не избавиться. Попытка его подвинуть или приблизиться могла закончиться для него фатально, а идея спрятаться в кабинке туалета вообще казалась абсурдной. Учителя, как и многие ученики, должны были уже покидать школу, так что ждать неожиданного визита не стоило. То, с каким пренебрежением Конг говорил свои догадки о нём, подтверждали слова других ребят о том, что Конг аморальный придурок, и оставаться с ним наедине совершенно не хотелось. Ай подавил зачатки страха, надеясь словесно отпинать урода и уйти. – Ты знаешь такие подробности из моей жизни, на свою то время остается? Или у тебя хобби такое вылавливать учеников по туалетам? – Лицо альфы искажается в искусственной улыбке, а рука поднимается на уровень чужого лица. Ай вскипает, когда ему как маленькому ребенку грозят пальцем. – Осторожно, я могу разозлиться, Ай. – Он приближается к нему, и палец почти прикасается к лицу омеги, но тот вовремя уворачивается. Ай делает шаг в сторону двери, но Конг хватает его за портфель и припечатывает к стене, заграждая путь руками. – Мы только начали. Приступ мерзости подступил к горлу, и Ай был готов вырвать на чужую рубашку, но не было чем. Конг, возомнивший себя хищником, пытался запугать его, упиваясь своей властью и силой над более слабым соперником. Страх, паника, отвращение – всё смешалось в дикий коктейль. Ай пнул его в коленку, но даже не смотря на боль, которую альфа испытывал, руки он не опустил, лишь сильнее придавливая омегу к стене. – Да ты та еще не послушная сука, – злобно проговорил Конг. Дверь с грохотом открылась, ударяясь об стену. Конг отпустил Айяна, когда его практически снесли с места. Акк громко дыша, вцепился в чужой пиджак и силой отпихнул альфу в сторону, отчего тот почти упал, вовремя схватившись за рукомойник. Ай впервые видел, чтобы главный староста применял к кому-то физическую силу. Удар по его лицу не в счет. – Ты в порядке? – Обеспокоенно спрашивает Акк, подходя ближе и опуская руки на его плечи. Сразу становится тепло, запах апельсинов проникает в легкие и успокаивает, Ай часто кивает, сжимая чужое запястье в своей руке. – Прошлый раз я спустил тебе с рук, – Акк обращается к Конгу, с раздражением поправляющему свой пиджак и пронзающему взглядом пару, – но в этот – я сделаю всё, чтобы директор наказала тебя. Это переходит все границы. Конг рассмеялся. – Ты просто трус, который трахает более слабого альфу! Что плохого, что я тоже хочу? – Он кивнул в сторону Айяна, и Акк сжав кулаки, закрыл его собой. – Директор, говоришь, – да плевать! Мой отец спонсор этой школы, я могу отдавать тебе приказы, и ты будешь их слушать! – Он приблизился и ткнул Акка пальцем в плечо, брызжа слюной и кривя губы в улыбке. – Какого хера? Если ты думаешь, что я буду молчать, то ошибаешься. Нужно будет – я обращусь в СМИ. – Заявил Ай, но Акк недовольно стрельнул в него взглядом, и приблизившийся в этот момент Конг был снова отпихнут Акком. Запах апельсинов становился слишком концентрированным, запах Конга более грубый и пряный смешивался с ним, давя на Айяна. – Да вали, позорься своей слабостью на всю страну! Ты просто подстилка… – Конг отпрянул назад с мощным звуком удара, который улизнул от взгляда Айяна. Акк встретил разъяренный взгляд Конга таким же. – Ты… Как ты посмел?! – Приблизишься и я ударю тебя сильнее. – Ай пораженно наблюдал за плывущим цветом глаз Акка, всё ещё прикрывающего его собой. Карий едва переливался красным, говоря об опасной близости к неконтролируемой ярости альфы. Но он продолжал твердо стоять без каких–либо признаков агрессии, только взгляд и голос выдавали в нём готовность защищать. – Тебе конец, так и знай! – Конг выставил руку вперед, угрожая и отходя боком к двери. – Я позабочусь, чтобы вы оба понесли наказание! Конг метнувшийся к двери врезался в такого же крупного и летящего на всей скорости Кхана, и заскулив упал, держась за нос, из которого шла кровь. Кхан с не понимаем посмотрел на упавшего на пол Конга и перевел взгляд на своих друзей, смотрящих на него в ответ. Подоспевший в этот момент Ват сначала увидел чужие сцепленные вместе руки, и только потом истекающего кровью Конга, когда случайно наступил на последнего. – Вы все конченные придурки! – Завопил альфа, поднимаясь и унося ноги. – Нужно к Чадоку, – говорит Акк, обращая внимание Айя на себя. Младший моргает, присматриваясь к его глазам, которые снова карие, и злость в них холодная под коркой решительности. – Что вообще происходит? – Кхан чешет затылок, и Ват безнадежно мотает головой, и объясняет всё, пока они вчетвером идут к кабинету социальной защиты. Акк не выпускает чужую руку из своей хватки до самого кабинета, будто боится, что Ай передумает говорить об Конге, как до этого делали другие. Но омега выглядит решительным, готовым к новой словесной перепалке, хотя сам внутри еще не до конца осознает весь ужас, который мог с ним случится, не приди Акк вовремя. Акк заходит без стука, практически сразу встречаясь взглядом с учителем Чадоком. В кабинет заходят все четверо, и учитель Сани поднимается со своего места, заметив странный настрой компании. Она всегда была чуткой и понимающей, этот раз не стал исключением. – Я сейчас занят, подождите снаружи, – говорит им Чадок. Он недовольно смотрит на Айяна, строя догадки о том, что этот сорванец сотворил на этот раз. Учитель Сани удивляется, когда Акк решительно отказывается выводить всех в коридор, требуя внимание учителя сейчас. – Конг опять приставал к ученику, – Акк переводит взгляд на Айя, и тот рассказывает об инциденте. – Он несколько недель следил за мной, а сегодня приставал в туалете. Судя, по его словам, и настрою он не считает себя неправым, и обещал отомстить Акку, который помог мне отбиться от него. – Это просто конфликт или была угроза изнасилования? – Чадок откладывает бумаги и встает со своего места, подходя к ученикам. – Я уверен, что он изнасиловал бы меня, не помешай ему Акк. – Ай чувствует, как у него начинают трястись руки и Акк вновь берет его руку в свою, сжимая. Чадок недоуменно следит за ними, пораженный сразу несколькими новостями. – Мы немедленно должны доложить директору и вызвать родителей в школу. – Вмешивается учитель Сани, заметившая заминку Чадока. – Тебе нужна помощь психолога? – Она обращается к Айяну и тот поднимает на нее растерянный взгляд. – Есть ли в этом необходимость на самом деле? – Перебивает Айяна Чадок. – Или это очередной гениальный план по подрыву престижа школы? Старший альфа с трудом удерживает невозмутимое лицо перед учениками, обдумывая все варианты происходящего не только как учитель и защитник детей, но и как защитник школы. – Чт… – Ай не успевает и слова произнести как голоса Ват и Кхана смешиваются в один. – Мы были там и помешали драке, учитель. Акк защищал Айя, а Конг сыпал угрозами и явно был агрессором! Он уже не в первый раз создает проблемы ученикам! Ай даже не омега, а он все равно полез к нему! – Не важно омега или нет, нужно разобраться в происходящем. Омеги порой сами провоцируют. – Настаивает Чадок. Он перехватывает взгляд Айяна и тот в секунду взрывается, извергая из себя огромное количество гневных слов. – Какого черта вы говорите?! Почему престиж школы должен стоить жизни людей!? Даже если его отец важная шишка это не снимает с него ответственности, а вы просто боитесь! Нужно было чтобы он довел всё до крови или самоубийства? – По его лицу начинают течь слезы, и учитель Сани делает шаг к нему, чтобы успокоить. – Не подходите ко мне! Почему вы сомневаетесь в моих словах только потому что я омега?! Как вы смеете закрывать на эти преступления глаза?! – Ай, успокойся, тебя накрывает истерика, – Акк делает попытку его обнять, но омега отстраняется. – Нет, Акк, эта школа со своими тупыми правилами доводит людей до крайности! Вам просто плевать на всех! Бывший учитель Дика – мой дядя, так что я знаю, о чем говорю. – Что ты себе позволяешь?! – Повышает голос Чадок, заметно побледневший. Ват и Кхан остаются в стороне лишь по указке учителя Сани. – А я что не прав?! Сначала я думал, что вы просто манипулятор, но теперь вижу, что еще и омеганенавистник! Дядя Дика, я, остальные ученики – вы убиваете своим недоверием! – Айян замолчи! Ты не прав! – Учитель Сани останавливает его словесный поток и показывает фотографию. Чадок закрывает лицо руками, и его горе отражается в запахе. Ученики все как один замирают с открытыми ртами, увидев на изображении счастливую пару альфы и омеги в лице учителей Дика и Чадока. – Что это значит? – Тихо спрашивает Ай, шмыгая носом. Акк все–таки приобнимает его за плечи, и практически сразу ощущает чужую дрожь. – Я сделал ему предложение, – через короткие выдохи объясняет Чадок. – Он согласился, но по правилам школы нельзя, чтобы супруги работали вместе. Директор была против идти нам на встречу и Дика решил уйти первым. В какой–то момент он просто перестал выходить на связь… – Ай, думаю, вам лучше обговорить это вне стен школы. – Учитель Сани подает Чадоку воды, и обращает внимание учеников на себя. – Вам всем нужно успокоиться. Мы услышали о Конге, уверяю тебя, я возьмусь за это дело лично. Акк, позаботься о нем, – последнее она говорит старосте и тот кивает, отбросив стеснение, обнимает омегу полностью, укутывая своим запахом. – Так Ай омега? – Кхан шепотом интересуется у Вата и тот кивает, а потом указывает на обнимающего омегу Акка. Кхан передёргивает плечами, вспоминая, как чуть не снёс новенького в пылу ссоры, и тушуется. Ай прекращает дрожать и осушает стакан воды, под печальным взглядом Чадока и Сани. Все дергаются, когда в дверь настойчиво стучат. На пороге оказывается Конг в компании нескольких учеников. Кхан не сдерживает ухмылку, заметив в его носу напиханную вату. Прибывший альфа обводит всех собравшихся властным взглядом и проходит внутрь. – Учитель Чадок, я хочу заявить о нападении на меня главы старост! Он избил меня и унизил! Я требую исключить его! И наказать Айяна за подстрекательство! – Учитель Сани с вежливой улыбкой преграждает молодому самцу дорогу к столу Чадока. Будучи бетой, она не чувствовала на себе давление запахов и феромонов, и держалась очень уверенно рядом с таким бугаем как Конг. – Конг, не нужно так кричать. Акк и Ай уже объяснили нам свою версию, мы можем выслушать твою. – Ай давно преследует меня, – с жалобным видом начал Конг, – хотел со мной отношений, но я отказал. Сегодня он заманил меня в туалет и там Акк избил меня и унизил. У меня есть свидетели, – он кивнул в сторону своих друзей. Кхан с Ватом переглянулись. – Я действительно ударил его, – подтвердил его слова Акк, и Ай дернул его за рукав пиджака, но альфа не собирался отрицать правду. – Я защищал дорого мне человека, потому что на слова Конг не реагировал. – Вот! Ты просто приревновал! – Конг с победной улыбкой переглянулся со своими друзьями, которые подтвердили его теорию учителю Сани. Чадок до этого слушавший всех учеников включил свой компьютер. – Всё легко проверяемо. В туалете запрещено устанавливать камеры, но мы специально расположили их так, чтобы не трогать территорию кабинок. Учитель Сани заметила, как передёрнуло Конга и его друзей. Ват и Кхан подошли ближе к Айяну и Акку, выражая им свою поддержку. Чадок развернул монитор в сторону учеников и Сани, включив запись с камеры, на которой отчетливо видно, что именно Конг начинает конфликт. Акк сжимает челюсть, когда омегу на видео вжимают в стену, в нем снова вскипает негодование, и заметивший это Кхан, кладет ему на плечо руку. – Мало того, что вы домогались до ученика, так еще и лгали нам, – Чадок пригвоздил взглядом молодого альфу к полу, – думаю, нам стоит еще раз опросить учеников, которые обращались с жалобами на вас. – Но я никого не бил! Акк применил физическое насилие! – Настаивал Конг. – Вы оба понесете наказания, соизмеримые с вашими нарушениями. Я вызываю вашего отца в школу. – Чеканит Чадок и учитель Сани достает папку с личными делами учеников. – За лжесвидетельство тоже будет наказание.

****

Они находят пустующий класс, чтобы побыть подальше от любопытных глаз окружающих. Ни Акку, ни Айяну не хотелось в этот момент объясняться перед друзьями или еще кем–либо. Разговор в кабинете Чадока будто бы вынул из них все кости – хотелось упасть и не вставать. Акк из-за инцидента с легкостью мог потерять статус старосты, но даже не это вызывало в груди ноющую боль – им вновь напомнили об утрате прекрасно человека, поддерживающего их в стенах школы. Айян испытывал боль не меньшую, ему разбередили старые ещё не зажившие раны, а сверху потрусили солью из чувства вины за Акка. Альфа уперся руками в парту, опуская голову и погружаясь в тишину. Его плечи и спина были максимально напряжены и больше напоминали изогнутые линии, что вот-вот треснут от груза. Ай хотел помочь, ему казалось правильным всё, что он делает в этот самый момент, когда осторожными движениями опускает руки на его спину. Когда-то Дика объяснял ему, что альфы на самом деле не так сильны, как кажутся, потому что они тоже люди и у них есть свои слабости. Но был один нюанс – альфа слабость показать мог только своему омеге, подставить ему спину и знать, что это безопасно. В этом была скрытая власть омеги, способного одними лишь прикосновениями подарить своему альфе спокойствие и чувство надежности. Акк замер, уставившись взглядом в парту, в ожидании дальнейших действий Айя, медленно приближающегося к нему. Его движениях была плавность и аккуратность, запах омеги постепенно окружал его, будто кокон, и в момент, когда Ай уткнулся лицом между лопаток, сцепляя руки на животе, вселенная схлопнулась. Дыхание Айяна обжигало. Альфа внутри урчал. Ай прикрыл глаза, потираясь носом об ткань пиджака, от которой исходил запах Акка, и впал в странное состояние легкости, почти сна, когда Акк, расцепив его руки, повернулся. Теплые ладони легли на его лицо, нежно поглаживая кожу и опуская невесомые поцелуи на лоб, щеки, нос, подбородок. Он не понимал, открыты ли его глаза, потому что с каждым касанием вспыхивали маленькие фейерверки, а импульсы тепла, разливающиеся мягкими волнами по телу, убаюкивали. Акк обращался с ним, будто держал настоящее сокровище. И от одной этой мысли омега внутри сладко потягивалась, подставляясь под ласку, открываясь альфе. Они пропали друг в друге, забыв обо всем. Ай провел носом вдоль длинной шеи альфы, наполняя легкие его запахом, клейями их изнутри и чувствуя себя правильно в этих крепких объятиях. – Ты жалеешь, что помог мне? – Спрашивает Ай, не поднимая головы с плеча альфы. – Жалею, что не ударил его второй раз, – голос хрипит и Айяна передергивает. Он поднимает взгляд на Акка, чьи руки бродящими движениями гладят его по спине, и сглатывает, потому что в этом взгляде нет ни капли сомнения, только забота и желание. – Тебе нужна помощь после… – Он ничего не успел сделать, – заверяет его Ай, – а я отделался легким испугом. Мне будет лучше, если ты обнимешь меня крепче. Акк беспрекословно это выполняет.

****

Легкий ветерок раздувает тканевый навес веранды кафе, куда пришла пара на встречу с учителем. Акк крепко сжимает руку Айяна под столом наблюдая за тем, как нервничает омега, следящий за сидевшим рядом Чадоком. – Думаю, его дневник должен остаться у тебя. – Мужчина кладет кожаный дневник на столик около омеги и по его виду становилось понятно, насколько тяжело ему было прощаться с вещью любимого человека. – Хорошо, – Ай нервно облизывает губы и когда Чадок уже собирается уйти, останавливает. – Вы должны кое-что знать, чего не было записано в дневнике. Будда, – он проводит рукой по лицу, собираясь с силами, – я считаю, что будет правильным сказать вам – дядя был беременным, но из-за стресса он потерял ребенка. Мы с мамой не знали ничего, нам рассказал его врач уже после того, как нашли его тело. – Беременный, – не веря повторил Чадок. – Вот почему он начал избегать меня. Я говорил ему что очень сильно хочу детей, всегда мечтал о семье и тут встретив истинного… Я слишком давил… – Он снова заплакал. – Я ведь чувствовал, что что-то не так, но и подумать не мог к чему это приведет… Акк передернул плечами. Ай сморгнул слезу и посмотрел в сторону моря. – Дядя верил в истинность. – Он помнил, сколько сказок Дика рассказывал ему об идеальной паре. – Если это так, вы сделали его самым счастливым человеком, потому что он мечтал встретить вас. – Это правда, – Чадок вытер лицо руками, – вы ребята тоже не упускайте своё время. Я больше никого не полюблю, в моем сердце и душе только он. Айян сжал пальцы Акка, и альфа нежным движением убрал слезинку с его лица. Они не обсуждали свою связь. Они доверяли действиям друг друга, зная, что ничего большего значения не имеет.