Карта на удачу

Если о моей жизни напишут книгу, это будет трагедия. Судя по последним событиям, к ней всё и ведёт. Карты выпали дурные. Я понял это, учуяв прекрасный, сладкий аромат людей на улицах ночного Токио, и ощутив первые позывы к их пожиранию. Я становлюсь чудовищем, готовым убивать друзей и близких в кошмарных приступах голода. Живой мишенью для охотников на гулей. Раньше я и не верил в существование тех и других. Следуя зову бурчащего живота и искушающих галлюцинаций, бегу в тёмный переулок. Дорога петляет, но я лавирую, как гончая в лабиринте, раскидывая попавшиеся коробки из-под еды. Я перепробовал всю еду, какую нашёл дома - только уделал туалет рвотой. Любимый гамбургер был на вкус как чья-то подмышка. Но запах неподалёку похож на мамину стряпню, позабытый, упоительный. Это... Человечина?.. Застываю как вкопанный при виде омерзительной сцены – гуля, жующего труп мужчины. Я бежал на запах человечьей крови и мяса. Взвыв в отчаянии, закрываю лицо ладонями, бессильно падаю на колени. Я ведь даже самоубиться дома попытался. Сломал нож о собственную кожу. - Хм? – оборачивается на шум незнакомец. Тёмные волосы до плеч, точёное лицо, длинное серое пальто, лёгшее полами на асфальт. Если бы не чёрные глаза с красными радужками, сошёл бы за человека. - Что, парень, совсем фигово? – проницательно замечает он, чуть отодвигаясь в сторону. Освобождает место «за столом»? О, боже... - Учти, многим поделиться не смогу – сам давно не ел. - Н-нет... Не буду... Есть своих... - я смотрю на кровавый труп сквозь пальцы, не в силах удержать рыдания. Не в силах отвести голодный взгляд. Он цыкает с налётом порицания. - Тебя как зовут? Я Казуо. - К-Канеки... - сбивчиво называюсь я. - Слушай, Канеки, не знаю что за наркоту ты принял, но... Не договорив, он вдруг разворачивается, молниеносно перехватив чью-то занесённую для удара ногу. Затем с силой перебрасывает напавшего через себя. Шокированно вжавшись в холодную стену, вижу как рыжий подросток впечатывается лицом в асфальт. Но, там где человеку размозжило бы пол-головы, остаются лишь ссадины да вдребезги разбитые очки. - Сволочь! – сплёвывает пыль паренёк, демонстрируя разгневанные гульи глаза. – Охотишься на моей территории, так ещё и очки сломал! - Чтоб какой-то сопляк решал, где мне охотиться? – гаркает ощетинившийся Казуо, грозя кулаком. - Поднимайся, щенок! Остолбеневши в ужасе, я наблюдаю, как позади у обоих гулей вырастают здоровенные, красные, заострённые щупальца. У взрослого - четыре лезвия со спины. У паренька - раздвоенный хвост из задницы. Помню, диктор по TV называл их кагуне. Рыжий вскакивает на ноги, рыча и ринувшись в атаку. У него быстрые, резкие движения, как у гепарда. Но Казуо делает шаг в сторону и ловко уворачивается от обвитой хвостом ноги. Одним выверенным и точным взмахом щупальце ныряет парню за спину. Срезанное оружие заставляет последнего пошатнуться, схватившись за копчик. Вопли, наверное, слышит вся улица. За страдания мужчина сам награждает его ударом ноги с разворота и переходит в наступление, попеременно бросая кагуне вперёд, обрушивая град колющих ударов. - Где ты учился драться? – задыхается подросток, едва успевая отпрыгивать. - У меня был хороший сэнсэй из Древа Аогири, - чеканит он, разя лезвием в миллиметре от головы противника. На землю падает клок рыжих волос. – А кто учил тебя, дворовый тузик? - Сам я всё смог! – огрызается молодой, делая выпад кулаками, яростный и отчаянный. – Аагх!.. Лезвие протыкает его насквозь и бьёт по асфальту, оставляя алые брызги и сети трещин, пока незадачливый паренёк не перестает трепыхаться. - Оно и видно, - размахнувшись, мужчина закидывает окровавленное тело куда-то на крышу, словно тряпичную куклу. – Подумай над своим поведением, когда будешь регенерировать. Ре... Регенерировать? Гули оправляются от таких ран? Он же отбивную из него сделал, с дыркой от бублика и салатом из кагуне! Красные отростки растворяются, исчезая за спиной. Что-то тихо проворчав, брезгливо отряхнув запылившееся пальто и вздохнув при виде заляпанных кровью брюк, он оборачивается ко мне. - Так почему ты называешь людей «своими», Канеки? Он говорит это спокойно, даже участливо, но у меня перехватывает горло. Ему ничего не стоит покрошить меня на удон, если не понравится ответ. Странно, я ведь так хотел умереть. А сейчас был бы счастлив просто убраться отсюда и забыть всё, что видел... - Я... Я н-не... - мучительно вылетают обрывки слов. - Что с какуганом? – кивает он в мою сторону, имея в виду только один красно-чёрный глаз в соседстве с человечьим. - Д-девушка... Мне п-пересадили её органы... - я шумно всхлипываю, припомнив образ кикиморы, пытавшейся меня съесть и сгинувшей под обвалом на стройке. В больнице сказали, что просто спасали мою жизнь, но я до сих пор подозреваю их в извращённых экспериментах. Неужели органы гуля похожи на человечьи? К тому же, Ризе и в момент смерти выглядела как монстр. Вот и верь врачам после этого! Одни гули поди там работают, при морге-то. - Так ты раньше был из людей? Гибрид? – потерев подбородок, уточняет Казуо. Я киваю, хлюпнув носом. - Вот значит как, - протягивает он. – Ну, а что теперь поделать-то, Канеки? Дерьмо случается, придётся привыкать. Иди, поешь, пока на прохожих кидаться не начал. Ещё CCG накличешь в район, - палец указывает на крышу. - Или буйных, вроде Нишики. - Я не хочу... - шепчу я, стараясь не глядеть на человечий труп. Слезинки бегут по щекам, чтобы упасть вниз. – Я не смогу... На какое-то время в переулке поселяется молчание. Затем, склонив голову и, видимо, озарившись идеей, гуль манит меня рукой. - Закрой глаза. Просто иди на запах. - Что?.. - Ты шёл сюда по запаху, - повторяет он. – Хорошее ведь было чувство? Сглотнув и сделав глубокий вдох, я опускаю веки. Мир становится непроницаемо-чёрным, заявляя о себе лишь отдалённым шумом ночных улиц, молотком сердцебиения и... Ароматом маминой стряпни. Словно я сижу на кухне, перед большой тарелкой с булочками и пирожками. Так голоден, что хочу съесть всё. Знаю, будет вкусно. А мама улыбается. Молодая. Не бледная. «Чего ты ждёшь, сынок?» Я тянусь к тарелке. А после прихожу в себя, обнаружив, что обглодал уже половину трупа. Дуги рёбер и столбики бедренных костей белеют средь кровавого месива. Да и сам я весь в крови, с божественной амброзией во рту. Осознание сделанного заставляет в ужасе отшатнуться. - Вот молодец, - мужчина тоже принимается утолять голод, хрустя мелкими костьми и чавкая мясом. - Не боись, он не возражает. Привалившись к стене, сижу и смотрю на свои дрожащие пальцы. С подбородка падают ароматные алые капли. Я людоед. Я наглотался человечьей плоти, как дораяки или пурина, от которых меня теперь только стошнит. И хочу ещё. Как же я справлюсь с этим проклятьем?.. Как я выживу среди таких сильных существ?.. Я же всего лишь подросток, не отрывавший носа от книг... Мужчина деловито достаёт из кармана парочку влажных салфеток и обтирает лицо, окончив жуткую трапезу и косясь на меня. - Тебе есть где жить? - Я... Я не уверен... - он делится чистой салфеткой, и я вытираю с лица кровь вместе с соплями и слезами. Представляю как вернусь в дом, полный людей, ожидая новый приступ голода. Как лиса – в курятник. Он вздыхает, призадумавшись. - Вещи свои возьмёшь и перебирайся ко мне. Я фитнес-тренером работаю, давно помощника искал. Заодно мышцы в спортзале накачаешь. И драться научишься – в бою я тоже не новичок. Ну, да ты и сам видел, - он мигает, и глаза меняют цвета на человеческие, с тёмно-серыми радужками. Почти как у меня. - Хлипкий ты совсем, Канеки. Гуль, не раздающий звездюли - мертвец. - Звез..? Ах... - краснею я, осёкшись и почувствовав себя идиотом. Никакая книга меня к этой жизни не подготовила. С тем же успехом я мог бы понаделать самолётики из страниц. Казуо ободряюще хлопает меня по плечу и рассказывает о местной общине Антейку. О средствах притупления голода. Шок постепенно отступает, сторонясь уверенности его слов, твёрдости воли. Есть в нём нечто... надёжное. Нечто, потерянное мной так давно, со смертью родителей... Понадобится много времени, чтобы ужиться с новым миром и новой природой. А пока, из переулка выходят чистокровный гуль и семенящий за ним молодой гибрид. Наставник и ученик. Кажется, для меня нашлась карта полегче.