Карта на удачу

Учитель заматывает мои руки широким бинтом, прижимая к груди и заставляя чувствовать себя психом в смирительной рубашке. Красные острые лезвия кагуне нависают над головой фермерскими косами. Одним он поправляет упавшую на глаза прядь волос. Другим – аккуратно чешет двухдневную щетину на подбородке. Выглядит и впрямь безумно. Шевельнув собственными, с досадой нахожу их неподатливыми, неуклюжими, несмотря на тренировки. Заменять руки этими щупальцами – задачка та ещё. Но в памяти непреклонно звенит: "У меня дома руками не пользуются." Казуо не проймёшь жалобами о порванной одежде, исцарапанной коже и в двадцатый раз пролитом кофе. Он рассыпает по полу стеклянные шарики, чтобы я собирал их, не нагибаясь. Три часа – мой рекорд по быстроте одной из попыток. А о еде при помощи палочек я вообще молчу. Тупые стороны лезвий защипывают края бинта и ловко завязывают узелком. Я видел, как он без ошибок печатает на компьютере, тыча по клавиатуре всеми четырьмя остриями. Он писал график фитнес-тренингов в тетради, держа ручку меж двух кагуне. Даже вдевал нитку в иголку и зашивал карман пальто. - Ринкаку - лучший тип гульих когтей, - гордо встречает он мой страдальческий взгляд. – Чем лучше управляешь, тем опасней становишься. Важна точность движений. Не строй щенячью мину, Канеки - мой учитель заставлял меня ещё и ходить на них. Но я тогда жил не в тесной квартире. Помню, один из уроков проходил на крышах, и вот тогда у меня точно был повод уставиться, раскрыв рот. Казуо переступал между крыш, поднимая тело и шагая когтями, как гигантский паук. Благо, после того, как сам я трижды свалился с высоты, он счёл меня пока слабым для таких трюков. Да и чего там – я еле приноровился выпускать кагуне. Поначалу корчился от боли в спине, обливаясь потом, слезами и едкими шуточками мастера: "Тужишься как дева на сносях!" А потом стал просыпался по ночам от этой боли, с когтями наизготовку, по-видимому, реагируя на что-то во сне. С тех пор приходится встречать Морфея во всеоружии. Закрываться ими, как летучая мышь – крыльями. Заглянув как-то рано утром в комнату Казуо, я находил его спящим точно так же. Эта новая, нечеловеческая жизнь до дрожи непривычна. Я похож на отпрыска Дракулы. Учитель каждый день даёт мне мясо, но я всё равно вечно голоден. По этой причине у меня есть целый набор отговорок для встреч с другом – не хочу смотреть на Хиде как на сашими из говядины. Увидимся, когда научусь не разливать утренний кофе себе на штаны. - Мастер Казуо? – окликаю я наставника, уже разбрасывающего по коридору яркие стеклянные шарики. Разумеется, руки он при этом держит в карманах. - А каким он был, ваш учитель? Мужчина чуть оборачивается, не глядя на меня, окунувшись в воспоминания. - Он не был похож на других членов клана. Конечно, уроки мастера Ханзо выматывали похлеще каторги и научили терпеть боль. Но он был единственным, кто по-настоящему ценил жизни учеников, - точёное лицо светлеет лёгкой ностальгической улыбкой. – Я бы даже сказал, он был кем-то вроде строгого отца. Жаль, я слышал, его уж давно нет в живых. - Что с ним случилось? - Якобы поцапался с кем-то из нынешнего начальства. Я не удивлён. Аогири долго не живут, как бы рьяно своей силой ни кичились. - А... ваши родители? – осторожно интересуюсь я, одним щупальцем держась за корзинку, другими тремя – пытаясь подцепить шарик. Пол в квартире выложен рябой каменной плиткой и покрыт мягкими коврами, так что можно не бояться его поцарапать. – Они тоже были из клана? Казуо качает головой. Чёрно-красный взгляд внимательно цепляется за мои неумелые движения. - Пали жертвами каннибалов. Аогири подобрали меня на улице, когда я вернулся и отомстил. Сопляком тогда был, младше тебя. - Ужасно! – выдыхаю я, от неожиданности выронив взятую с трудом стекляшку. – Простите за вопрос... - Не извиняйся. Ты ведь и сам сирота, - понимающе замечает он. – И зря трусишь – за вопросы никто не накажет. Хм... Как бы потактичнее сказать, что это не уменьшит моего трепета перед ним? Казуо добр ко мне, хоть и муштрует как солдата в армии. Но он всё же... гуль. За всё время нашего знакомства я так и не избавился от навязчивого чувства бывшей овечки перед волком. Забинтованные руки непроизвольно сжимаются, когда когти хватают новый шарик. - Так... как же вы оказались в двадцатом районе, учитель? – решаю я проявить смелость. - Вы говорили, банды и районы плохо ладят друг с другом... - С возрастом я перестал видеть смысл в культе силы, который превозносят Аогири, - охотно делится он. Ко словам льнут невесомые нотки презрения. – Ребячество это – рваться ко власти, рисковать, доказывая миру, что ты не тварь дрожащая. Ну доказал я, когда выпотрошил тех каннибалов, как свиней. Дальше-то что? Мать и отец всё ещё мертвы, - он меланхолично пожимает плечами, прикрыв веки. - Меня научили защищать себя, и я очень благодарен. Но на жизнь у меня были свои планы, - выражение лица приобретает оттенок мечтательности, омрачённой грустью. Напомнило Хиде, когда он говорил о бывшей девушке... - У вас появилась семья? – делаю я предположение. - Жена. Она... умерла от рака много лет назад. Шарик снова падает со стеклянным: "Звеньк!" - Человек?.. – приходит догадка, тихо и поражённо. Я уже знаю, что гули ничем не болеют. Казуо снисходительно хмыкает. - Думал, все гули видят в людях скот? - Нет... Нет, я знаю, простите, - деликатно отступаюсь я, подавляя намёк о том, что не ожидал таких союзов конкретно от него. Даже думать боюсь, где он берёт для нас столько мяса – с расчётом на две глубоких тарелки в день. Высокая морозильная камера забита под завязку. Я визжал как девица, когда, открыв её, наткнулся на татуированные ноги. – Наверное, это как с собаками... Мы, японцы, очень их любим. А в Китае народ не брезгует собачатиной. Мастер смеётся. - Плохое сравнение. Хищная натура – не повод смотреть свысока на тех, кто слабее, понимаешь? Аогири не понимали, потому мне больше не было места среди них. Честно говоря, меня убили бы, если б кое-кто из учеников не помог бежать. - Суровые порядки... - хмурюсь я, представив группу мафиози-мизантропов. Совсем не похоже на ребят из Антейку – те стараются быть частью людского общества и есть только трупы. - Да. Но я, в любом случае, зарёкся с тех пор с людьми сближаться. Это тяжело... Знать, что вся твоя сила может быть бесполезной, – он вздыхает, помрачнев и отвернувшись. Смотрит на наручные часы. – Мне нужно ненадолго отлучиться по делам. Удачи, Канеки. Верхние кагуне тянутся в мою сторону и быстро подхватывают чёрный шарик с пола. Закидывают в корзинку. Их владелец при этом даже не оборачивается. Хоть меня судьба и не баловала, но в груди теплится сочувствие к учителю. Энергия из него бьёт фонтаном – постоянно в движении, в работе. Клиенты фитнес центра - люди и гули - невольно заражаются его энтузиазмом и харизмой. Но, кажется, внутри он невероятно одинок... Я знаю, каково это – быть у всех на виду, и, в то же время, витать призраком. Тётя приютила меня после смерти матери. В её семье долгие годы этим призраком был я. Хорошо, что меня поддерживал Хиде. Вздохнув, как учитель, сосредотачиваю всё внимание на монструозной стороне. Пока я с ней не уживусь, уверенным чувствовать себя нигде и ни с кем не смогу. Если зверь опасен, его нужно укрощать. На сбор стекляшек уходит не меньше трёх часов, и голод под конец набрасывается воистину зверский. Мастер говорил, мол, это связано с кагуне – чем больше сил прилагаешь, тем больше нужно есть. Мысли о вечернем перекусе затмевают неприятные чувства. Но тут меня отвлекает мелодичная трель оставленного в комнате смартфона. Шмыгнув туда и едва не задев когтями дверной косяк, застаю звонок от Хиде. Будто уловил мою тоску, пройдоха. Я разобью экран, если ткну лезвием. А со стилусом буду возиться полчаса. С высунутым от напряжения языком, удаётся поддеть гаджет под крышкой, но тот успешно соскальзывает с тумбочки. Блин! Повалившись на пол и распластавшись, как гусеница, провожу по экрану кончиком носа. Прислоняюсь щекой. - Хиде! Привет! - Привееет! Как твои дела? – щебечет он. - По уши в спорте, как обычно, - смеюсь я, обрадовавшись его голосу. Кагуне случайно задевает тумбочку, и сверху валится будильник вместе с моей маской. Рыжий лис, подмигивающий одним глазом. Ута, владелец студии масок, хотел изготовить что-то фетишистское, но я до последнего стоял на своём. Если у Казуо – маска серого волка, я хочу быть лисом. - Что за звуки? – прислушивается Хиде. - Чем ты там занят, Канеки? Лежу на ковре, с замотанными руками и торчащими из спины щупальцами. А ты что подумал? - А, всего лишь небольшая уборка, - отбрехиваюсь я. С тумбочки падают тетради с конспектами и ворох книжек по самообороне. Одна приземляется мне на макушку, раскрывшись посредине. - Я-асненько, - протягивает он, судя по голосу, ни капельки не поверив. – Знаю, ты мне снова откажешь, но... Может, встретимся завтра? В "Антейку". Как раньше... Звучит с надеждой и обидой, готовой политься через край. Стыдно, ведь мы так давно не виделись... Кроме инструкторов и клиентов фитнес центра, я все эти месяцы общался с одними гулями. Я думал, так будет безопаснее. Но, похоже, рискую потерять лучшего друга. - Да... Да, конечно! Я тебя сожр... - я жмурюсь и сглатываю слюну, мечтая хоть на минуту забыть о бездонной прорве в животе. – В смысле, я приду!! Обязательно приду! - Буду ждать, Канеки! – чирикает он, повеселевши и договорившись со мной о времени. В ухо пиликают гудки, а я измождённо закрываю глаза. Это всего лишь посиделки в кафе. Я смогу себя сдержать. Я же не чудовище. Ни поздний ужин, ни утренний завтрак не глушат аппетита. Я глотаю куски с остервенением, управившись с чёртовыми палочками, и вылизываю тарелку, как животное. Меня трясёт. Но на безмолвный умоляющий взгляд учитель отрезает: "Нет смысла перекармливать организм. Только жирка наберёшь." Во вновь пролитом кофе я также пощады не нахожу. Не перестаю удивляться, с какой лёгкостью Казуо всё это переносит. Будь его воля, наверное, весь день ходил бы с кагуне за плечами, и не вспоминая слова "голод". Ну что ж. Руки развязаны, после утренней пробежки в графике тренировок есть окно. В "Антейку" меня ждёт Хиде и двойной эспрессо. Кофе – это ведь единственный человечий напиток, которым гуль может залить своё несчастное брюхо. Ненадолго, но помогает. А само кафе "Антейку" – единственное место, куда ходят почти все гули двадцатого района, не стесняясь и проводить время с людьми. Со всеми работниками я уже знаком. Помню вкрадчивые советы учителя, когда только приобщался к их порядкам: "С хозяином кафе будь повежливее, Канеки. Господин Йошимура терпелив и добр, но он - один из сильнейших гулей в Токио. С Тоукой тоже не ссорься – характер у девки мерзкий, но справедливый." Последняя меня до сих пор недолюбливает, как полукровку, и я это учёл – на рожон не лезу, в друзья не набиваюсь. Двадцатый район хорош, чтобы уживаться с собратьями и помогать друг другу. Стычки, как с одиночкой-Нишики, здесь редки. У входа в кафе меня дожидается Хиде, хоть я и сам прихожу раньше на десять минут. Вечно растрёпанные соломенные волосы, дуга наушников на плечах, одет, как всегда, в оранжевое и жёлтое. Солнечный зайчик на полотне угрюмых улиц. - Канеки Кен, это... ты?! Ты же в плечах стал шире! - не успеваю ответить, как он хлопает меня по животу. Затем бесцеремонно задирает футболку до самого подбородка. - Да перестань, Хиде! – хохочу я, отбиваясь. - У тебя там пресс наметился!! - Я ведь говорил, что хожу в спортзал, - увернувшись, стеснительно закрываю свои достижения. Если бы он только знал... Нагрузки на меня взвалили нечеловеческие, но мышцы растут быстрее, если хорошо питаться. По меркам большинства гулей Антейку, я – обжора. По моим личным меркам – голодающий. А Казуо называет это "спортивной диетой". - Серьёзно увлёкся всем этим. - Так серьёзно, что перешёл на заочное? Это точно не ты! Куда ты дел тощего ботаника, фанат качалки? - Съел, - вырывается у меня, когда вдыхаю сладковатый аромат его кожи. Ни о чём, кроме еды, думать не могу. – Ты его съел, Хиде. Вот теперь и сидишь в своих книжках про гулей. Он задирает лицо к небу, чтобы разразиться хохотом во весь голос. - Не смей меняться, парень! Я ловко уклоняюсь, когда он, сгорая от любопытства, тянется к глазной повязке. Скорее всего, какуган активен даже сейчас, откликаясь на голод и рискуя выдать меня с потрохами. Хиде я вру, что глаз просто стал очень чувствителен ко свету. Официантка сегодня – Тоука. Стараясь не обращать внимания на Хиде, пожирающего её восхищённым взглядом, и остро зыркнув на меня из-под чёлки, девушка принимает заказ. Ароматный эспрессо обжигает язык – есть и пить я стал быстро и с жадностью. - Так... почему вдруг спорт, Канеки? Давай, колись по-чесноку, - кареглазый взгляд Хиде прикован к моему лицу, настроенный на ловлю вранья. Удивляюсь, как он в детективы не пошёл – более чуткую интуицию найти сложно. Это одна из причин, почему я до последнего оттягивал встречу с ним... Но сегодня я готов к вопросам. Прокручивал в голове сотни раз. - Наверное, потому что осознал хрупкость жизни, - делюсь я частичной искренностью, сложив пальцы замочком и разглядывая кофейную черноту. – Я чуть не погиб на той стройке, Хиде. Девушка, которая мне нравилась, лежала там мёртвая, в луже крови. А потом я узнал, что мне пересадили её органы. Мне никогда не защититься от несчастных случаев, но... - я смотрю на него серьёзно и осознанно. Голос отдаёт нотками стали. – Я могу научиться защищать себя. Больше не хочу быть слабым... Слова высекают эффект прогремевшей над головой грозы. Он тянется через столик, чтобы сочувственно сжать мои ладони. - Боже, прости меня, друг. Прости прости. Я ужасное трепло. Я и не думал, что это так сильно на тебя повлияло... - Ты не мог знать, - успокаиваю я, стыдясь невозможности выдать и половины правды. – Я долго не хотел говорить ни с кем, кроме тренера. - Казуо Йошида, да? Ты говорил, что переехал к нему. - У мастера Казуо есть очень много знаний для меня, - отвечаю я, кивнув. – И я готов учиться каждый день, с утра до вечера. Уголка губ касается невесомая улыбка при воспоминаниях о фитнес-тренингах, терзании каждого тренажёра в зале, изучении боевых искусств. Об утренних пробежках по парку и ритмичной музыке, гремящей в ушах. "Не стой на месте, Канеки," - говорил мастер. – "Жизнь – это движение." Я заметил за собой привычку нетерпеливо отбивать ногой ритм, когда сижу на стуле или стою в очередях. - Я рад, что ты хотя бы не один, - прячется Хиде за кофейной чашкой, оставляя сверху взгляд добряка на страдальца. – И я на тебя не в обиде! Просто скучал ужасно. - И я – по тебе. Спокойная, приятная музыка кафе прерывается выпуском радионовостей. <Общественность взволнована недавним вопиющим преступлением в Нью-Йорке. Турист из Японии, оказавшийся гулем, напал на молодую мать с двумя детьми. Женщина двадцати семи лет, а также мальчики пяти и шести лет были найдены мёртвыми. Монстр успешно ликвидирован, однако правительства стран обеспокоены растущей угрозой гулей. Массовые убийства, убийства детей – лишь малая доля ежегодного урона всему человечеству. Обсуждается возможность увеличения штатов CCG и разработки биологического оружия.> Не нужно быть гулем, чтобы заметить тень напряжения, упавшую на лица Тоуки и некоторых посетителей. Опасность тяготит не меньше уколов вины за чужое зло... - Жесть, да? – ловит Хиде мой нахмуренный взгляд. – Любого могут слопать. - Меня не слопают. Я уже драться умею, - спешу я скрыться за самодовольной маской. – Немного... - Ты бы записался новобранцем? - В CCG? – давлюсь я кофе, прыснув на скатерть. – Ха! Я сказал "умею драться", а не "хочу умереть". За разговорами время летит незаметно, помогая замести услышанные плохие новости куда-то вглубь памяти. Второй по счёту эспрессо и стакан освежающего колд-брю заглушают голод почти полностью. От притворного глотания человечьей еды удаётся отвертеться брезгливым: "У меня же особая диета, Хиде. Тут не подают ни тунца, ни авокадо, ни белковых коктейлей!" Сэндвич, который он уплетает за обе щеки, пахнет хлоркой. - Я совсем не надеюсь, что ты согласишься, Канеки... - мнётся он, шурша бумажками в кармане ветровки. – Ты же не слушаешь западную музыку? - Теперь слушаю, - усмехаюсь я в кои-то веки сошедшимся интересам. – Всё ритмичное, для тренировок. - Знаешь группу "Sparky Candies"? - Да, у них много танцевальных хитов. Хиде неуверенно достаёт пару билетов концертного стадиона с логотипом группы. Таинственные музыканты и две прекрасные певицы - сёстры Линдау – улыбаются мне с маленького, эффектно украшенного фото. - Концерт уже завтра вечером. Я хотел пойти с девушкой из универа, но та, как назло, заболела, - безысходный взгляд замирает в лучике мольбы. – Это одна из моих любимых групп. Они не приедут в Японию ещё целый год! В замешательстве гляжу на билеты. Я никогда не был на концертах – предпочитал проводить свободное время тихо, с книгой, посиделками в парках, обедом в "Толстушке" или чашкой кофе в "Антейку". Но теперь досуг стал активнее некуда. Казуо водил меня сплавляться на байдарках и учиться скалолазанию. Мы шли в поход ради потрясающих видов вулкана Фудзи с вершины лесистого холма. И мне это по душе. Тяжело, но я больше не говорю с покойным отцом через его книги. Мир говорит со мной. - Попрошу мастера поменять график, - растягиваюсь я в улыбке. Раз мы с Хиде долго не общались, надо наверстать. - Ты согласен?! Блин, Канеки, это будет лучший день в моей жизни! – машет он руками, искрясь восторгом и едва не падая со стула. После "Антейку" и тёплого пожелания: "До встречи!", возвращаюсь домой. Казуо сегодня на выходном, но весь день у нас обоих, как обычно, расписан по часам. Меня ждут сеансы баланс-бординга, стретчинга, уроки айкидо и управления кагуне, а также вечерний поход в солярий. От последнего я пытался увильнуть, но учитель недовольно фыркнул: "Бледная кожа – для трупов." Даже не зайдя в квартиру, ещё в коридоре безошибочно различаю голоса. Мастер Казуо и владелица бара "Helter Skelter", Итори. Она как-то пыталась втянуть меня в авантюру с Цукиямой Шу. Учитель на это покрутил у виска – господина Цукияму он и без того чуть не убил за пожирание клиентки фитнес центра. Рисковать жизнью ученика было бы верхом глупости. - Я, может, и волчок на цепи... Да только на чужую цепь не перейду. Слишком хорошо кормят, - доносится до ушей его возражение на что-то. Дверь закрывается тихо. Удерживаю ключи, чтобы не звякали. - А ты всё такой же упрямец. Холодная, несговорчивая бука... – ластится женский голос. После недолгой паузы, чуть слышно шуршит одежда. - Не трогай меня, Итори. - Я же волнуюсь, Волчок, - вздыхает та, по ощущениям, разочарованно. - Ты как подсадная утка. Они не станут вечно отмазывать тебя от CCG. Сдадут, когда перестанешь быть полезен. Напряжённое молчание приносит тишину на какое-то время. - Я готов рискнуть, - хмуро нарушает её учитель. - Даже если пострадает твой щеночек? - К тому времени он сам сможет себя защитить, - я вновь слышу шорох одежды. - Уходи. Приглушённый стук каблучков по ковру. - Ты знаешь где меня найти, если передумаешь. Итори выходит в коридор, и я делаю максимально непричастный вид, звякнув ключами. Она красива – стройная, обтянутая чёрным платьем фигура, длинные рыжеватые волосы, пышущее свежестью лицо. Не зная учителя вечным одиночкой, подумал бы, что они пара. - А кто это тут уши развесил? - она развязно треплет меня за щёки, как мелкого проказника. – Да вы с Волчком друг друга стоите! - Я только что пришёл, госпожа Итори, - морщусь я, смущённо вырываясь. – Здравствуйте. - Ну-ну, хитрый ты лис! – она прижимает меня к своей пышной груди, заставив покраснеть как цветок ликориса. – Береги его, Казуо! Малыш талантлив, а город опасен. Я закрываю дверь за ней, стучащей каблучками по лестнице. Обдумываю то, что удалось вот так бесстыже подслушать. Какую "цепь" имел в виду мастер Казуо? У него... Или у нас двоих могут быть неприятности? Куда он уходит иногда? И откуда берёт столько мяса?.. Жаль, не могу расспросить его напрямую. На мою прошлую попытку он лишь уклончиво ответил: "Не волнуйся. Гули Антейку знают, как прокормиться. У меня свои способы." Помню, когда я только переехал, в холодильнике было шаром покати. Я уже знаю, что Казуо может убивать легко и без зазрений совести – загрызенного и, стыдно признать, весьма вкусного мужчину в переулке он больше и не упоминал. Нужно как-то выяснить всё... Учитель, как ни в чём ни бывало, смотрит на часы, спрашивая, готов ли я к занятиям. Он делает вид, что ничего не говорил. Я – что ничего не слышал. На следующий день, во время утренней пробежки по парку, отпрашиваюсь у него на концерт. Большие вишнёвые деревья густо нависают над головами, словно желая закрыть небо. По дорогам снуют другие бегуны и велосипедисты, а под раскидистыми кронами садятся любители пикников. Июнь зовёт на выход из четырёх стен. - Я против таких мероприятий, Канеки, - хмурится Казуо. - Очень много людей, можно найти приключений на задницу. Особенно гулю. - Мы ведь просто идём послушать музыку и увидеть сестёр Линдау, - воодушевлённо убеждаю я, размахивая бутылочкой воды. Подпрыгиваю на месте, прямо как Хиде, перестав следить за темпом. - Я не стану ввязываться в драки или ещё что-то плохое... Мимо нас проносятся трое бегунов-людей, и все - седовласые старики. Пока сам не втянулся в фитнес, даже и не думал, что столько пожилых поддерживают форму. - Стоит ли оно того? – серьёзно спрашивает учитель, когда дорога вновь пустеет. - Уверен, стоит, - блещу я лучезарной улыбкой. - Я буду осторожен, мастер Казуо. Обещаю. И непременно сниму для вас видео! Он лишь качает головой – вот, мол, дитё сумасбродное. А я сияю от счастья. Это мой первый концерт, и я запомню его навсегда! Тренинги фитнес центра даются сегодня удивительно легко. Я, как обычно, голоден, но окрылён, вливаюсь в движение, в музыкальный ритм. Срастаюсь с тренажёрами, как водитель - со своим авто. Помогаю мастеру со спортинвентарём. А когда наступает заветный час "X", принимаю душ, переодеваюсь прямо в центре и лечу к метро. Мы с Хиде очень заметны – он в своём неизменном жёлто-оранжевом, и я, решивший надеть красную футболку с чёрными брюками. Очередь к концертному стадиону выстраивается на всю улицу. Нам приходится ждать целых два часа. Внутри здания народ проходит через сканер, как в аэропорту, и вот здесь-то меня останавливает охранник. Устройство молчит, но меня зачем-то просят пройти снова. - Похож на террориста? – шучу я, шагнув под металлической рамой и стараясь унять зачастивший пульс. Ещё проблем не хватало из-за какой-нибудь пуговицы или пряжки... - Осторожность не бывает лишней, - говорит мужчина и смотрит на дисплей. Что-то записывает в блокнот. – Можете проходить. Излишняя тут осторожность, как по мне. Людей и правда собралось море, но я ни разу не слышал о терактах на стадионах города. Неудобства и ожидание окупаются шоу, начавшимся, ни много ни мало, искромётно. Разноцветные лучики лазеров распускаются в темноте гигантскими веерами, обмахивая собой толпу. Джессика и Мири Линдау – грациозные, длинноногие львицы, прекрасные богини в блестящих платьях, блондинка и диковинка с голубой шевелюрой – приветствуют фанатов почти без акцента. Более того, нам удаётся просочиться через весь зал, как можно ближе к сцене. Из-за музыки уже не слышу, что говорит Хиде. Готов поклясться, Джессика смотрит прямо на меня. Её низковатый голос отлично гармонирует со звонким, соловьиным пением Мири. "Никогда не иссякнет запал! Эй, парнишка, твой выход на бис! Ты уже в мои сети попал! Берегись, берегись, берегись!" Музыка гремит так, что по груди ударяет вибрация. Я наслаждаюсь каждым мгновением, забывая обо всём на свете. Танцоры на сцене исполняют немыслимую акробатику, и я сам танцую, выкрикиваю что-то вместе с Хиде и фанатами. Смеюсь, будто завтра меня не станет. Будто нет никакого голода, CCG, мировых проблем. Будто не слышал того разговора с Итори. Будто я всё ещё человек. Разумеется, не забываю заснять на смартфон парочку треков – когда Казуо в последний раз бывал на концертах? Шоу завершается, и все мы досадно гудим, простирая ладони вверх. Хочется остаться здесь навечно, растворившись в моменте, застыв во временной петле. Таких развлечений я твёрдо намерен вкусить сполна. Но, когда собираемся уходить после раздачи автографов, к нам обращается один из музыкантов группы. Говорит немыслимое – что мы заинтересовали сестёр. Ведёт нас, удивлённо переглянувшихся, за кулисы. - Мы вас двоих сразу заметили со сцены, - томно улыбается Джессика. Вблизи она ещё красивее. И приятно пахнет... - Есть в вас нечто яркое, искрящееся. Особенно в тебе, - машут мне крылья длинных ресничек, опаляя щёки румянцем. – Ты был таким живым и уверенным в себе. Шоу-бизнес умеет видеть в толпе бриллианты, детка. - А ведь раньше был книжным червём! – подкалывает Хиде, пихнув меня локтем. - Мы всегда ищем неординарных ребят для ночной тусовки, - игриво хихикает Мири. Обворожительнее сестры. Зарубежная Femme Fatale. - Вы подходите идеально. Хотите продолжить рандеву со звёздами, в дорогом особняке и с бассейном? Народу будет много, познакомитесь со сливками общества... - Конечно!! – Хиде чуть ли не прыгает от восторга, хватая меня под локоть – мол, не смей убегать. А я и не думал. Провести время с красивейшими женщинами Америки – да такой шанс выпадает раз в жизни! Месяцы тренировок стоят того, чтобы на денёк оторваться по полной. Группа сворачивает выступление и общается с другими фанатами, а я отправляю мастеру смс. Как бы ни затянулась тусовка, и где бы ни пришлось ночевать, на пробежку не опоздаю. - А они непросты, - друг задумчиво кусает нижнюю губу, глядя издалека на сестёр Линдау. – Есть у красавиц тузы в рукавах. - Что ещё говорит детективное чутьё? – приходит моё время съехидничать. - Что нас ждёт нечто убойное, - ухмыляется он в предвкушении. Часть музыкантов забирают с собой инструменты и реквизит, а после исчезают в недрах автобуса. Уезжают, перед этим что-то шепнув личным телохранителям сестёр. Для нас же приготовлен здоровенный чёрный лимузин. Пробираюсь внутрь с благоговением, восхищением, неверием – так чувствует себя нищий, жалкое отребье, впервые глядящее на роскошь. В кожаных сиденьях мы с Хиде утопаем – настолько они мягки. По правую сторону установлен мини-бар, и нам сразу наливают по бокалу шампанского, хитро подмигнув на слова о том, что обоим ещё нет двадцати. Во всём салоне мерцают неоновые ленты и светодиоды, превращающие потолок в фантастическое подобие звёздного неба. Нам... и правда так повезло? Кроме музыкантов и великолепных сестёр, лимузин вмещает парочку незнакомых, стильно одетых людей – везунчиков, таких же, как мы. А последними садятся две по-иному необычных персоны. Первая – скромная, по-простецки одетая девушка с пепельно-русыми волосами. Вторая, ей в контраст – гламурный модник с полоской тату на нижней губе и алмазной точечкой серьги в ухе. От обоих – стойкий запах гулей. Странно. Незнакомцы делятся заинтересованными взглядами и со мной, по-видимому, также не совсем понимая, почему в одной машине оказалось сразу трое собратьев. Может ли это быть совпадением? Музыканты из группы Линдау, парочка фанатов-подростков и угрюмых телохранителей нам - не угроза. Они ведь обычные люди. Что ж, послежу чтоб никого не съели. На сегодня я – плотоядная прибавка к охране! И хорошо, что перед поездкой догадался напиться кофе из автомата. Шампанское противно на вкус, так что я лишь для виду подношу бокал к губам. А вот Хиде опустошает его, даже не поморщившись. - Так... куда направляемся, леди? – спрашивает "модник", представившийся Коичи, и обменявшийся с сёстрами комплиментами на английском. Этот пижон, оказывается, работает переводчиком и знает несколько языков. - А вот сюрприз, ребятки! – усевшаяся рядом Мири закидывает руку мне на плечо, приобнимая. Слегка сжимает ноготками, как кошка. Она упругая, стройная, гибкая. Запах кружит голову, но я заглушаю его шампанским. – Хотим видеть вашу реакцию. Не пожалеете. Скромница называет имя – Ясу. Студентка факультета биохимии. Говорит, что мечтает изучать болезни. Любопытные стремления для гуля... Ей и мастеру явно нашлось бы о чём поговорить. - Я хочу сделать что-то значимое для всего мира, - смущённо объясняет она. Голос тих и кроток. Тонкие, изящные руки лежат на сведённых вместе коленях. Словно бы она боялась занять много места. – Я столько неизлечимо больных повидала... - Да ты просто прелесть, – восхищённо умиляется Джессика. Поднимает бокал повыше. – Выпьем же за лучший мир! И мы все тянемся к ней, чтобы звякнуть краями бокалов. Лимузин едет довольно долго, и за это время успеваем пообщаться и расслабиться в приятной атмосфере светского веселья. Я всё больше проникаюсь солидарностью к звёздам эстрады – турне проходит по множеству стран, и, должно быть, после долгого пути, репетиций и концертов они сильно устают. Шоу-бизнес – такой же труд, как и любой другой. А развлечения в богатом особняке с бассейном – достойный отдых от него. Завидно. Я в бассейне тренируюсь до боли во всём теле. - Так ты, значит, любишь фитнес? – Мири мягко проводит ладонью по моей груди, по животу. Красный цвет футболки почти сливается с оттенком её маникюра. Кожа щетинится мурашками. – Неплохие мышцы. - Д-да, занимаюсь каждый день, - краснею я, боясь взглянуть в её сторону. Там – потрясающе-голубые волосы, льдисто-голубые глаза, глубокое декольте, упругая кожа и чудесный аромат. - Вы ведь тоже, госпожа Линдау? Вы в прекрасной форме... Она хихикает. - Мне помогает не только фитнес. Я ещё покажу тебе свой секретик, малыш. Ух, звучит интригующе... Дорожная тусовка продолжается. Но через какое-то время смех и разговоры становятся тише. Обстановка неуловимо меняется, и я не сразу понимаю, что именно в ней стало другим. Пахнет как-то... иначе? - Никто не замечает? – также морщит нос Коичи. У чистокровных гулей нюх гораздо острее моего. – Странный запах стоит... - Ну, кто признался, тот и... - похохатывает один из музыкантов. - Я тоже чую. На сельдерей похоже, - хмурится Хиде, по-мышиному принюхиваясь. А затем зевает. Я зеваю вслед за ним. Усталость накатывает горной лавиной. Хочется оказаться дома, в кровати, отдохнуть, как после изнурительных тренировок... - Что происходит?.. – вяло выговариваю я, силясь удержать глаза открытыми. Голова скромницы падает на плечо соседа. Другие фанаты также обмякают, забываются сном. Хиде уже посапывает у меня на коленях. Только вот охранники и группа Линдау совершенно бодры. - Упс. Кажется, вы немного перебрали, - мурлычет томный голос Джессики. Она хищно улыбается.