Карта на удачу

Я сижу на кухне, позволяя Тоуке заняться моим "расхреначенным" лицом. Она давит на марлю мутноватую полоску мази и прикладывает к правой скуле. Затем повторяет это с верхней губой. С разбитым подбородком. Я зажмуриваюсь. - Ауч. - Сиди спокойно, - она протягивает бинт вдоль нижней челюсти, обматывая мне полголовы. Виток за витком, как стрелка часов. А моё внимание приковано к ней самой. К блестящим иссиня-чёрным волосам. К потрясающему тёмно-синему цвету больших глаз. К изящному носу и нежным губам, не тонким и не пухлым. Розовым. Правильным. Гадаю, мягкие ли они на ощупь. Отличаются ли чем-то от человеческих? – И не пялься на меня так! Вздохнув, нехотя отвожу взгляд, изучая узор на обоях. Она хоть сама понимает, насколько красива? - Да что вы со мной носитесь, как с инвалидом полудохлым? – ворчит мастер в своей комнате. - Не полудохлым, а капризным, Казуо, - подкалывает Кома. - Забыл, как друг друга латали после боёв? Не ной, лежи спокойно, пока дядюшка Обезьяна бинтики сменит и вавки обработает. - Сволочь ты, Кома. Убери зелёнку нафиг! Он сказал "после боёв"... Интересно, что за история у баристы с моим учителем? Об этом упоминал таксист Акаши? Созерцать стену и сидеть неподвижно мне быстро надоедает. Вздрогнув от боли, выпускаю кагуне. За спиной Тоуки нахожу пульт от телевизора и аккуратно тычу по кнопкам, сопровождаемый взглядом а-ля "ну ты и осьминог". <В Японии – самый низкий уровень преступности среди людей,> - говорит с экрана доктор Хисаши Огура. - <При том, по оценкам CCG, в Токио – одна из крупнейших популяций гулей в мире. Крупнее – только в Чунцине и Дели. И, всё же, в процентном соотношении, эти города также гораздо свободней от криминала, чем мелкие. Любопытный факт, не находите?> <Но разве это не логично – чем гуще население, тем больше хищников?> - хмурится в ответ ведущая. - <А значит, больше полицейских и охотников на гулей.> <Логично. Но по данным полиции и CCG жертвами гулей чаще всего становятся как раз преступники и маргиналы. Либо на людей "низкого сорта" проще охотиться – как-никак многие из них бодрствуют по ночам. Либо перед нами открывается доселе неизведанный факт – гули стараются выбирать наиболее девиантных для общества особей. Иными словами, возможно, большинство хищников руководствуется моралью, и чувствует себя спокойнее, поедая "плохишей". Как я уже говорил, они разумны, а разум предполагает моральные установки. Или совесть.> <Надеюсь, вы не пытаетесь их обелить, доктор Огура.> <Ни в коем случае. Я лишь делаю выводы, исходя из фактов и цифр. Учёный всегда стремится к истине, неважно, насколько она неприглядна. К тому же, речь всё ещё может идти об инстинкте – животные-хищники убивают в природе самых слабых и больных, сохраняя "чистоту" популяции.> - Много-то он знает, этот докторишка, - презрительно комментирует Тоука, кладя полосы бинта под нижней челюстью и на макушке. Её движения умелы и отточены. Чувствую себя солдатом у полевого медика. – Уличное быдло жрёт кого попало. Никакой там совестью и не пахло. Правда, на этих обрыганов чаще всего CCG и заглядывается. Чем гуль тупее, тем жизнь у него короче. - А у тебя... есть образование?.. – спрашиваю я, "раненый боец". - Я в Камии на первом курсе. Лингвистика, - отвечает "медик". И смеряет меня колюще-стальным взглядом. Мол, оборванкой считал, гад? Я не считал. Но знать, что бывшая бездомная, круглая сирота, брошенная даже родным братом, смогла поступить в один из лучших универов страны? Удивлён. Восхищён. - Тогда увидимся на... сессии... - улыбаться больно, но хоть веки пару секунд закрытыми могу подержать. На литературный я поступил ещё в прошлом году. Мама рассказывала, что отец был библиотекарем. Я, с моей тягой к чтению и интересом к его личности, думал, что это – мой путь... Но теперь мне скучно. Узнал иную сторону жизни и совсем не представляю, как свяжу её с литературой. Столько знаний получено о фитнесе и ЗОЖ, о работе с клиентами, о биомеханике мышц и многом другом... Затянуло. Сессионный материал еле осилил, пытаясь не скатиться до: "Гляжу в книгу - вижу фигу". - Вот счастье-то привалило, - закатывает Тоука свой божественно-синий глаз. Но меж колючек всё же белеет кроличий пушок. – ...Спасибо, что спас госпожу Рёуко. Не думала, что ты решишься самому Мадо вставить пистон. Даже если тебе просто моча в голову ударила... спасибо. И я вновь прикрываю веки, не могучи расплыться в улыбке. Пожалуй, сессия будет не так уныла, как казалось. <Рассматривается вопрос о благоустройстве части трущоб, а также строительстве детских садов и школ на месте подлежащих сносу зданий,> - вещает переключённый канал. Навевает мысли о тёте. Мы не общались с тех пор как я от них съехал, но знакомые говорили, мол, она не успела сделать аборт и родила двойню. Получить место в одном из токийских детсадов нынче – огромная проблема. Всё из-за очередей. Я благодарю Тоуку и Кому за помощь, закрывая за ними дверь. Чуть позже Казуо уже может встать с постели и перевязывать меня сам. Даже измельчает мясо в блендере – жевать больно. Я отмечаю, что регенерирую гораздо быстрее него – при хорошем питании, это занимает не больше пары дней, когда исцеление учителя переваливает за неделю. Будь мясо совсем свежим, и моя регенерация стала бы минутным делом. Ребята из Антейку говорят, мол, на Ризе тоже всё заживало как на собаке... Хоть что-то полезное получил от этой проглотины. Вернуться в спортзал после "больничного" – настоящее облегчение. И я рад встретить там Сумире, живую и здоровую. Хоть и сохранилась в ней задумчивая прострация и настороженные взгляды на всех вокруг, но с тревогой справляется. Фитнес, движение, здоровый образ жизни – это лучшие лекарства от дурных мыслей. Для встречи с Итори я выбираю вечернее время – её не смутил мой прошлый визит в рабочие часы, но, всё же, не хочется быть бестактным. Грязный воздух мегаполиса сегодня необычно приятен и свеж. Открыв дверь "Helter Skelter" также нахожу необычное сборище гулей – кроме Итори и Ромы за барной стойкой и ближайшими столиками сидят Ута и двоица худощавых мужчин. Первого мой наставник назвал бы словечком "педик". А ещё "пидр", "гей", "гомосек", "глиномес" и "чистильщик дымоходов". В стране таких не любят. И это добавляет к нему лёгкого уважения – чтобы выделяться даже среди гулей, нужно быть либо смельчаком, либо безумцем. У него странная внешность – бритая коротким "ёжиком" голова, раздвоенный подбородок, по-женски накрашенные, длинные ресницы. Одежда – обтягивающие брюки, полупрозрачная гавайская рубаха с розочками. На макушке – круглые солнцезащитные очки. - Ну почему вы все хмурые такие? – он шутливо опускает уголки бантика губ. – Улыбнись, красавчик. Да этот парень – сама беззаботность. - Меня, учителя и пару хороших гулей едва не убили, а мне лыбу давить? – резонно замечаю я. - Так ведь никто не погиб. Благодаря тебе, - восхищённо склоняет он голову. Есть в нём двойное дно, как в Итори. Маска на маске, сплошная интрига. - Нико фигни не скажет. Ты ещё и звездой интернета стал, - хихикает сидящая прямо на стойке Рома - одетая как подросток-бунтарка, низкорослая девица с каштановым каре - выставляя вперёд экран смартфона. А там – фото меня с когтями за спиной и хризантемой на лбу. Подписано: "Цветочный гуль". А ещё "Plants vs. Ghouls", "А чем цветёшь ты?", "В шампунь я добавляю пиво!" и "Мандрагора по-токийски". Не о такой я славе мечтал, мама... - Волк тебя неплохо натаскал. Мне кучу видяшек скинули с того перекрёстка. А огребсти от Курео Мадо не стыдно, - говорит мне второй мужчина. Очень мягкие, почти женственные черты лица, родинка под правым глазом, длинное чёрное каре с зачёсом набок, официальная одежда... В памяти всплывает имя – Нимура Фурута. Вот так сюрприз. В ком ещё из знаменитостей я обнаружу гуля? - Я вас знаю, - приподнимаются мои брови. – Вы – популярный блогер в соцсетях. Школьники ваши статьи на цитаты разбирают. Он усмехается. - Сразу видно, что ты их не читаешь. Я ж скоро буду в Парламенте. - Это шутка, да? – моргаю я. - Нет, я сейчас не выдал отсылку или мем. Многомиллионная подписота и впрямь за меня проголосовала! - Вот почему в моём баре теперь не протолкнуться, - качает головой Итори. – Кто-то видел, как он сюда заходил. - Это при том, что я был в маске и прикрывался газетой. Он встаёт с барного стула, чтобы подойти поближе. Принюхивается, вызвав чувство дежа-вю. - Ах. Запах Ризе... - выдыхает он с грустью. Поникает плечами. – Я знал её с детства. - Мне очень жаль, господин Нимура, - соболезную я, представив каково это – знать, что от старой подруги осталось лишь несколько органов в теле незнакомца. Это как человеку встретить реципиента органов близкого. Где-то там почка, кусочек печени, бьющееся сердце... А личность – одни воспоминания. Или галлюцинации, в моём случае. Вздохнув, он качает головой, мол, жалеть не стоит. - Раньше она не была такой... распущенной. Но могу сказать, в ней всегда было ощущение силы и безнаказанности. Убеждение, что мир лежит у ног, и никто ей не указ. Мы перестали общаться, когда её понесло. Она говорила, стадо нужно есть, а не статейки писать просвещающие. "Ну и в чём я была не права?" – фыркает Зверь. – "Глупый мозг, умный мозг... все одинаково вкусны. Нимура по жизни страдал фигнёй!" И теперь он идёт в Парламент. "Он идёт на смерть, милый. Даже кучки органов не останется." - Как вы планируете попасть в политику? – озвучиваю я пришедшие мысли. Сажусь за столик, подле Уты. – Разве CCG за этим не следят? - Анализ крови подделать не сложно, - сообщает за него изготовитель масок, обводя меня красными радужками. Вспоминаются слова учителя об устройстве на работу: "Если гулю приходится сдавать кровь на анализ, в лабораториях везде есть "свои" – заменят результаты и даже мзды не попросят. А вот если твоя кровяка в CCG попала... Что могу сказать, у тебя проблемки." – RC-сканеры в зданиях Избиркома и Парламента было бы обойти сложней... - ...Если бы кто-то не сделал это за нас, - продолжает таинственная Итори. – Не так давно сканеры были взломаны - похоже, не мы одни хотим вписаться в историю. И нам не терпится узнать, какая змейка туда проползла... - она облокачивается о стойку, как в прошлый раз, подперев ладонями подбородок. – Но программы новостей расскажут всё за нас, Канечик, преуспеем мы или облажаемся. Похоже, у тебя самого есть что рассказать? Кивнув, без утайки выдаю всё о гульем ресторане. Даже рисую на салфетке примерные планы разведанных помещений. "Львица" и её группа остаются довольны. - Разодрался с толпой, да ещё и десерт у Цукиямы умыкнул? – отвисает у Ромы челюсть. – Слушайте, а пацанчик-то и впрямь не промах. - Если Волчок двинет кони, - Итори с намёком поигрывает бровями, - Ты знаешь, кто тебя приютит, малыш. Он в полной заднице, и сделать с этим ничего нельзя. По крайней мере, сейчас. - Но почему? – хмурюсь я. - Его заказчик – сам Император. С меня чуть повязка не спадывает от выпученных глаз. - ...Что?! - И не подумаешь, что этот старый пердунишка подписывает смертные приговоры, не правда ли? – ухмыляется Нимура. - А ведь их много. В бумажках и пасте от ручек зароешься как крот. - Зачем Его Высочеству убивать своих граждан?.. – вопрошаю я, шокированный запретным знанием. Словно Адам, вкусивший яблока и получивший нагоняй от бога. Император Дзюн всегда казался мне достойным патриотизма. Здравомыслящим и милосердным. Каким ещё он мог быть в стране технического прогресса, прекрасной экономики и низкого криминала?.. - Хотелось бы сказать, что просто от маразма, но нет, это она. Госпожа хитрозадость. Как думаешь, во сколько стране обходится содержание зеков в тюрьмах и шибзданутых в клиниках? – он крутит пальцем в воздухе. – Потому он и нанимает гулей. И платить не нужно, и на паршивцах экономит. А ещё они убирают опасных каннибалов среди "своих". - Он мог бы избавиться ото всех гулей в Токио... - замечаю я. - Мог бы. Но население скоро перевалит за сороковник. Городок по швам трещит, сечёшь? – Рома болтает ногами в полосатых колготках, как маятником. - Кто-то должен жрать туристов и быдло, иначе мы тут все волками завоем. Ну, по мнению старпёра в короне, - поправляет она себя. – CCG-то не согласны. А возразить этот хитрозад в открытую не сможет – представь реакцию людей на то, что их любимый Император мочит неугодных и прикармливает гулей, - она разводит руками. - Так и живём – CCG убивают определённый процент гулей, а "голубки" с гнильцой следят, чтоб не поубивали слишком много. А также, чтоб лились реки крови человечьей. Этот вот трындец наш Дзюнец зовёт "балансом", и не только в Токио. - Я и не думал, что в политике такая дикая грязь... - я шумно выдыхаю, обхватив голову. Ну и ну. Глава страны борется с перенаселением и экономит на "паршивых овечках"? Как же мне вытащить Казуо из этих кровавых махинаций?.. В Императорский Дворец пробираться и пригрозить монарху всей страны? - Вот она, мировоззренческая дефлорация, - посмеивается Итори, в который раз заставив меня покраснеть. – Когда-то мы думали также. - Но круговорот смертей однажды прекратится, - не могу разобрать, какое выражение Ута вкладывает в эти слова. И вкладывает ли вообще. - Что хорошо для нас, то хорошо и для Волчка, детка, - подхватывает Нико. – Если Нимурка не загнётся, повлияем на старика, а то и мир немножко сдвинем с оси. - Так, давайте без гейского каламбура в мои проводы, - смеётся будущий депутат. - Засмущался, чинуша, - гей ехидно указывает на него пальцем. - Просто поимей систему прежде чем она поимеет тебя. И не поворачивайся спиной – там ножи, а не стручки с бубенцами. - Мы никак не сможем связаться, Нимур, - взгляд Итори на него – серьёзный, обеспокоенный. – Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь... Она достаёт винную бутылку и разливает ароматную жидкость по бокалам. Раздаёт собравшимся. - "Надеюсь, ты знаешь, на что идёшь", да хватит уже этих кислых рож, - припеваючи рифмует блогер, отмахнувшись и заливая в себя кровавый напиток. Подмигивает мне. - Выпей с нами, Цветочный Лис. Будешь талисманом. Нашей хорошей картой. - Что вы, я не... - зреет попытка возразить, но мне уже вручают наполненный до краёв бокал вина. Не прийти бы домой "хорошеньким"... Вся группа поднимает бокалы со смехом и искренними пожеланиями: "Удачи, Нимурка!", "Чтоб ты не сдох!", "Отожги по полной!". А затем хором скандируют какой-то девиз: - Комику – сиять! И это так странно, что я начинаю гадать, не сектанты ли они. Но, если их авантюры хоть как-то помогут Казуо и прекратят императорский беспредел... Не всё ли равно? И, даже не зная об их планах, я понимаю, что этот парень, Нимура, смертельно рискует. Идёт в горящий дом, ничего не боясь. А ведь не похож на тех, кто стал бы строить козни. Что же заставляет нас, сломя голову, так бросаться на дуло ружья?.. Итори вновь веселится, угостив меня куском чьего-то лица – скулой, ухом и частью щеки. Ни вежливо отказаться, ни потребить это чинно, прилично и медленно я не в силах. Обжираюсь как голодающий из Африки, под хохот и сочувственное: "Бедолага!" Желудок тянет, будто и не съел ничего. А когда иду на ЖД станцию, этот день подкидывает мне нового чудака. В одном из переулков, на крыше припаркованного минивэна, сидит необычная дамочка – в бордовом плаще с капюшоном, на который пошиты складки в виде кроличьих ушек. Но главная "изюминка" - забинтованная кожа. Если учитель был замотан по шею, то эта особа – косплей на мумию, видны лишь пристально глядящие на меня глаза. Вот кому не страшны раны и больничные. - Ты несёшь в себе пламя, - произносит она. Голос вкрадчивый, плутливый, шелестящий осенней листвой. Немного похож на детский. Хотя понимаю, что передо мной отнюдь не ребёнок – по интонациям, по мудрому, тёмному взгляду, по осторожным и хищным движениям. Какуган только на одном глазу. Второй – зелёный. Человеческий. - Вы... тоже полугуль? – удивляюсь я. - Жернова смерти не различают полутонов, - выдаёт она очередную метафору. – Но не только созданный вирус может нести смерть. Дай пищу своему пламени, Лис. Гори вместе с нами. Или беги. Женщина-загадка отворачивается, чтобы спрыгнуть с машины и раствориться в ночи. Успеваю заметить нашивку в виде феникса на спине. Я уже видел такую, когда нашёл оружие в шифоньере учителя - на потрёпанной красной мантии. Возвращаясь в свой район, чую, голова скоро задымится от двусмысленности и новых фактов. Она сказала что-то о вирусе... Неужели нас действительно собрались травить?.. Откуда ей это известно? И кто, чёрт возьми, она такая? Скоростной поезд рассекает мерцающий город, вечно живой, и как будто незнакомый для меня теперь. Выхожу из Синдзюку вместе с утомлёнными толпами рабочих и студентов, счастливо неведающих ни опасности, ни голода, ни подковырных интрижек власти. Ворох мыслей тут же стихает при виде мелькнувшей на крыше чёрной мантии и острых волчьих ушей. Это неправильно - следить за учителем... Но ведь и он за мной проследил, когда я мог погибнуть. Ноги сами несут меня вперёд. Руки – надевают маску. Закатывают повыше футболку, чтобы не испортить когтями. Забираться по наружной лестнице уже не страшно. Скачу по крышам кузнечиком, когда Казуо вышагивает как паук. Семеню по парапету, когда он балансирует на тонких заграждениях. Прячусь в тенях, не упуская его тень. Волк бежит на дуло ружья, а Лис... Мечтает перехитрить охотника. Не может же он быть всесильным?.. А затем на плечо ложится чья-то ладонь. Я резко разворачиваюсь, готовый к драке, но незнакомец нападать не спешит. - Чего задумал, пацан? Не лезь куда не просят. Худой, высокий мужчина в чёрном сверкает какуганом и белоснежными волосами из-под капюшона куртки. На шее висит бинокль, заставляя его сутулиться, словно камень - утопленника. За спиной - снайперская винтовка. - Он с Волком, разве нет? – темнота извергает на свет женщину среднего возраста. Внешность непримечательна, в отличие от чёрной военной формы, усыпанной карманами. Я отмечаю бледность и ранние морщины на лице. Довольно крепкая, будто бы привыкла к тяжёлой работе. Как моя мама... - Так и есть. Не трогайте его, - обернувшись, я вижу, что Казуо возвращается к нам. Должно быть, услышал голоса. Со скрежетом вонзая острия когтей, он перебирается за парапет. И вонзает в меня суровый взгляд сквозь прорези маски. - Совсем жить надоело, Канеки? - отчитывает он. - Тебя могут грохнуть просто за то, что ты с нами болтаешь на задании! Вы здесь из-за меня. - Или вручить ствол и заставить пахать за компашку! Я хочу знать, что вы в безопасности. - Ну вот как можно быть настолько безрассудным? Я боюсь остаться один... - Я научился этому от вас! – выпаливаю я, не совладав с эмоциями. Что смущает нас обоих. Он понимает, что я прав, а мне совсем не хотелось упрекать его. Но я никогда ещё не был таким... решительным. Будто бы он разбудил во мне что-то, до сей поры зревшее. Может, это и есть "пламя", о котором говорила таинственная незнакомка. Или "природа", упомянутая Утой. Может, я теряю в себе человеческое... Мастер закрывает лицо ладонями, тяжко вздохнув и покачав головой. Не замечая, что я делаю то же самое. - Хорош уже стращать, Волк, - женщина тянет меня за предплечье, отводя в сторону. – Притащись за мной кто-то из моей малышни – ремня бы схлопотали, но он явно не из любопытства нос суёт. Иди, босс не узнает. А мы потолкуем. Казуо бросает на меня ещё один осуждающий взгляд. Но не холодный. Не стыдно. Затем перебирается на соседнюю крышу. Уходит дальше, чтобы пролить чью-то кровь. Женщина представляется Норико, а беловолосый напарник – коротким Ю. Они называют себя "Чистильщики", одни из двадцати наёмников Императора. И постепенно я узнаю их истории... Когда-то Норико была простой рабочей на заводе. Они с мужем завели двоих детей, живя, в общем-то, тихой семейной жизнью. Пока он не был убит в потасовке с гулями одиннадцатого района. Слово за слово, и главного охотника в семье не стало. А затем "голуби" убили её сестру, у которой тоже было несколько детей. - Можно ли бросить троих племянников, чтоб жили как бродяжки? Нет, конечно. Но пятерых детей нужно чем-то кормить, понимаешь? Охотиться на улицах и копать жмуров сейчас ещё опасней, чем вот так в наёме шмалять. Что поделать-то, опасно везде... У других "Чистильщиков" тоже семьи – дети и старики. Мы для родни на многое пойдём. Мрачный Ю кивает, рассказывая о своей матери: - По ней CCG попали RC-депрессантом, и после этой хрени у неё всё тело язвами стало покрываться. Лекарства нет, аномалия генетическая. Нужно много есть, чтобы раны заживали. Также один из "чистаков" – приёмыш Биг Мадам. Этой оторве давно пора на воде с кофейком посидеть, но он говорит, мол, спасла его от "голубей", крышу над головой и образование дала. Благодарит, чертяка. - Видишь, батя твой тоже хочет, чтоб ты жил и не костьми питался, - поучает меня Норико. – Так что давай, не дури. Мы тут валим тех, кому ваще рождаться не стоило – маньяков, педофилов, каннибалов, психопатов и прочее дерьмище. Город нам за это задницу вылизывать должен. Она называет таких ужасных ублюдков... Но есть ли у Императора право решать, кому жить, а кому – сгинуть? Есть ли оно у нас, людоедов?.. Помолчав, издаю тихий вздох. - Я понимаю. Только... мы с Волком – не родня. Он мой наставник. - А ведёте себя как отец с сыном, - хмыкает многодетная мать, слегка улыбнувшись. – Не мандражуй, всё с ним будет в порядке. Для того группой и собираемся – на случай накладок. И вот мне снова говорят, что я вижу в Казуо своего отца. Но это же чушь, я же не липучка какая-то. Просто... просто волнуюсь за него и всё... После разговоров, приносящих лишь мизерное облегчение, Казуо возвращается с большим чемоданом. От мантии вкусно пахнет – есть капли человечьей крови. Мне приходится спуститься и ждать во дворах, пока наёмники отчитаются перед пришедшим координатором. - Больше так не делай, парень, - строжит присоединившийся наконец ко мне учитель. – Я не хочу тебя потом с Q-пулей в башке найти. - Простите... - гляжу я на свои кроссовки. Разочаровывать его – как стекла наглотаться. - Кома был прав, пойми, - смягчаясь, склоняет он голову. – Ты спас женщину, подставился под огонь, когда мог пройти мимо. Твой поступок наглядно показал, что я стараюсь не зря. С какой бы швалью ни столкнулся. Какие бы раны ни получил, - он выпрямляет спину. - Это риск, на который я иду с гордостью. Для наставника нет большей награды, чем видеть сильного и благородного ученика. Его слова греют сердце жаром сверхновой... В то же время, я таю от беспомощности. Как же сказать, что для меня во всём этом не будет смысла, если он погибнет?.. До дома добираемся пешком, как всегда стараясь избегать прохожих и редкие ночные патрули. Застаём по пути любопытное зрелище – собаки из разных патрульных групп от души облаивают друг друга, натягивая поводки и пропуская команды: "Фу! Нельзя! Фууууу!!" мимо ушей. Мы все так похожи в желании ссориться... Пользуясь случаем, спрашиваю о нашем вожаке. Не могу забыть обсидиановый блеск его брони. Один какуган, глядящий сквозь живую маску. Казуо развеивает мои тревоги, говоря, что его сила – быль грехов прошлого. - За их искупление он выбрал защищать и учить слабых. Я это уважаю. Ты можешь ему доверять, - мастер усмехается. - Хотя, буду треплом, если скажу, что поначалу не следил за ним с горой динамита под боком. - Почему же он одноглазый, учитель? - А вот этот грешок его съедает больше всего, - многозначительно отзывается Казуо. – Видишь ли, забавы природы могут принести паре – гулю и человеку – полукровку, вроде тебя. Крайне редко, но бывает. Такой полукровкой стала его дочь, Это. Господин Йошимура до сих пор прикрывает её, ведя "голубей" по ложному следу. Те просто не знают, что в какудже они с дочерью выглядят одинаково, - он хмурится. - Нажралась где-то в подземельях, вожак заверяет, что в Антейку она не сунется. Вот здесь я всегда настороже, Канеки. - Она... тоже каннибалка? – вспоминаю я странную незнакомку в бинтах. – Поэтому отец её стыдится? - Не её. Перед ней. Видишь ли, он, как и я, не мог быть до конца честен со своей женой... - учитель делает паузу, опустив взгляд. Я жалею, что коснулся его ран... - Когда родился ребёнок и открылась правда, её реакция была... ну, мягко говоря, недружелюбной. - Что произошло? – слушаю я, затаив дыхание. - Укина попыталась убить собственную дочь, совсем ещё младенчика. Вожак, естественно, вмешался, когда увидел. Оттолкнул её. А вышел звездец – хрясь об стену, и у жены череп разбит. Люди хрупкие... - Ужас... - качаю я головой. Понимаю – сколь бы Мадо ни плясал с куинке, а подберись я ближе, и "тростинкой с ножичком" стал бы уже он сам. Я даже немного проникаюсь уважением к этому ринкаку от мира людей. Как он вообще умудрился дожить до седины? Казуо кивает, обходя ноги храпящего мужика с бутылкой саке. Не бомж. В офисном костюме. Скорее всего, гуль бы не польстился – говорят, сильно "спиртованное" мясо паршивит на вкус и вредит здоровью. Хотя, вспоминая убитого пьяного "голубя", могу сказать, что оно было вкусным. И пахнет офисный гуляка недурно... Права была Итори. Я весьма неразборчив. - В общем, ответственности молодой Йошимура побоялся, - продолжает мастер. – Отнёс малютку другу в подземельях. Я слышал, она аж в руководство Аогири пробилась. Сильна, девка... - Сильна, - вторит эхом мужской голос. Из теней к нам выступает фигура в красной мантии и маске, похожей на скалящийся череп. Он слегка кланяется, и учитель повторяет за ним. – Давно не виделись, Казуо. - Одзи. Решил свежим воздухом подышать? – он говорит нейтрально, без приятельства или вражды. Но я догадываюсь, что перед нами – его бывший соратник. - Он скоро керосинчиком запахнет, этот воздух, - Одзи спокоен, но в глазах-какугане предвкушающе пляшет огонь. Как у сокола, ищущего жертву. Мне от этих ребят из Древа Аогири как-то не по себе... - Советую вам уезжать из Токио. Тут будет жарко. Они нам – биооружие и "Прибей крота", а мы им – фитиль под зад. О "голубиной" операции "Прибей крота" я узнал по отдалённым слухам и рассказам учителя. Мол, несколько лет назад CCG прошарили одну из веток токийских тоннелей, поубивав живущих там гулей - членов Древа. Они до сих пор думают, что покончили с организацией. Но Древо Аогири гораздо обширней какого-то тоннеля в двадцать четвёртом районе. Казуо говорил: "Это не просто мафия или клан. Это идея, идея о превосходстве сильнейших и мести за века угнетения. Они уже пустили корни в крупные корпорации и хрен знает куда ещё." Задумываюсь, а не они ли – проползшие в политику "змейки"?.. Учитель качает головой: - Некуда уже отступать. - Значит, для меня будет честью сразиться, если столкнёмся, - адепт Аогири вновь кланяется, кладя руку на грудь, и Казуо также почтительно вторит этому жесту. Похожи на двух самураев. - Лидер серьёзно точит зуб на вашего старшого. Глядите в оба. Пламя не прощает. От последней фразы я недоуменно хмурюсь. Я находил её в двух романах Такацуки Сен. Слишком яркая, чтобы забыть... Учитель благодарит за предупреждения, и Одзи ускользает в ночи, бесшумный и незаметный, как тень. Будущее нас тревожит – похоже, в городе намечается что-то вроде теракта. И эпидемия, если верить дочери Йошимуры. По этим причинам, а ещё из-за CCG, несколько дней спустя, кафе "Антейку" провожает госпожу Рёуко и Хинами. - Кома помог нам с поддельными документами, - сообщает женщина. Здоровая, светлая, утончённая, как раньше. - Его друзья также знают пути в обход сканера в аэропорту. Мы летим в Санта-Катарину. Хинами крепко прижимается к моему боку, цепляясь ручками за поясницу, и я обнимаю её за плечи. Сияет улыбкой. Не сирота. - Санта-Катарину? Рёуко кивает. - Бразилия. Родня моей матери согласилась нас приютить, - она освещает меня такой же сияющей, солнечной улыбкой. - Канеки... спасибо тебе за всё. Когда я сказала, что ты похож на учителя, я имела в виду его смелость. Я знаю, он не раздумывая поступил бы так же. Если бы не ты, мы никогда бы не получили шанса на жизнь. - Пустяки, госпожа Рёуко, - смущённо чешу я затылок. – Нас спасли ребята из общины, а я просто время потянул... - Ну теперь-то мог бы и не скромничать, - ухмыляется подошедший к нам Казуо, всё это время ютившийся поближе к Ирими и Коме. Будто стеснялся говорить с подругой. Сделав шаг вперёд, Рёуко застывает в нерешительности, и учитель столь же робко опускает взгляд. Он всегда такой отстранённый с женщинами... Отбивает флирт фитоняш из центра щитом юмора и тренерского профессионализма. Но в последнее время я заметил блеск необычного смущения, когда рядом госпожа Рёуко. Меньше дружеских подколов, больше улыбок, дольше паузы в разговорах. И она с ним вела себя как-то по-другому. Она первая делает ещё один шаг, чтобы заключить его в объятия. Мускулистые руки обвивают хрупкое тело. Аккуратно и нежно. Как бабочку. - Будь осторожна, Рёуко, - тихо шепчет он в локон каштановых волос. - И ты, - столь же тихо отвечает она загорелой шее. – Я буду рада, если вы с Канеки нас навестите... Когда-нибудь. Да?.. - Воз...можно, - колеблется он. Ох же упрямый, боится давать обещание. Знает, что придётся выполнять. - Ну, если останемся живы... Она серьёзно заглядывает ему в глаза. - Казуо... Мы столько раз общались на кладбище, что CCG, наверное, принимали нас за извращенцев. Побудем нормальными для разнообразия? Или хочешь, чтобы я потом вернулась и закопала ещё и твою маску? Мастер улыбается, вновь избегая громких обещаний и клятв. Никакого цинизма, лишь свинцовая тяжесть молчания. Оковы печали, заставляющие вспомнить слова Итори. Мы с Хинами переглядываемся. И я беру на себя смелость сказать: - Мы к вам обязательно приедем, госпожа Рёуко. Мы, оба.