Карта на удачу

Ночью мне снится очень странный сон. Я превращаюсь в гигантского многоглазого монстра и пожираю Токио. Я жру и жру, и жру... Наползаю на улицы, как раковая опухоль. Глотаю десятки тысяч горожан. Мне мало. Я одержим, ненасытен, жажду съесть весь мир. Меня обзывают то "сколопендрой", то "глазной повязкой"... И это так обидно, что аппетит лишь растёт. Моя отрыжка вызывает землетрясение баллов эдак в девять, но к такому страна уже привыкла. Чуть позже впадаю в спячку. Монстры ведь тоже хотят спать после плотного ужина. А затем я вдруг возвращаюсь к обычной гульей жизни, и люди... прощают мне этот звездец. Похлопывают по плечу: "Всем иногда охота поесть! А вообще, вы, гули, классные ребята! Давайте дружить?" Боже, какая несусветная чушь... Не стоило вчера так объедаться. Впрочем, есть и плюсы. По пробуждении я чувствую себя... иначе. Мой шаг необычно лёгок и пружинист. Слух, зрение и нюх заострились. Цвета видятся ярче. Живот всё ещё слегка выпирает, но под рубашкой не заметно. И я полон сил. Это не простой поток энергии, который можно излить на тренажёрах. Это... ощущение силы. Тело напиталось ей, словно древо - соками. Готово использовать. Жаль, учитель не хочет дать ей воли. - Если меня призвали крыть задницу Императора, это не значит, что я и тебя потащу в пекло. Остаёшься в убежище! Гудение бойлерной чуть приглушает голос, но его шипящая строгость кажется громкой. Тяжёлой, как лапа, прижавшая шкодливого лисёнка. Как огнемёт, водружённый на спину Казуо. Узкое дуло выглядывает из рукава рубашки затаившимся питоном. Он скрупулёзно проверяет все ремешки и застёжки. Пара пробных нажатий курка, и оружие фыркает язычками пламени, дохнув едким, химозным запахом. - Я вас одного не пущу. Что хотите с этим, то и делайте, - не поддаюсь я. Потираю ноющую спину. Кагуне, пробывшее в покое весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь, ждёт не дождётся шанса вырваться. Я как мазохист, привыкший рвать мышцы и царапать позвонки – с навязчивыми мыслями: "Надо. Хочу." - К тому же, ваши соратники меня уже знают. - Твой учитель прав, Канеки. Снаружи опасно, - господин Йошимура, коего, вместе с другими вожаками, пришлось посвятить в интрижки Императора, скрещивает руки на груди. От меня не укрывается бледность пожилого лица – плохо спал, или дали о себе знать вчерашние раны. Он говорит мягко, доброжелательно, и это подстёгивает меня ещё больше. Я им что, желторотый птенец? - Вы видели, как я дерусь. Я могу за себя постоять. - Это не обсуждается. Аогири тебя, ученика, на смузи пустят! – отрезает Казуо, сверля меня стальным взглядом. Но в ответ получает такую же непреклонность. Он оборачивается к вожаку, сдерживая гнев. – Господин Йошимура, мне очень жаль. Вряд ли здесь найдётся ещё один бывший адепт, знающий тоннели двадцать четвёртого. Но если я откажусь, прихвостни Дзюна потом доберутся вот до этого балбеса. Он даже не волнуется, что будет убит первым. А я совершенно не собираюсь отправлять его на смерть. Может я и ученик, но смогу прикрыть его взрывоопасную, увешанную баллонами спину. Задачу ему поручили несложную – проводить до вертолётной площадки конвой вместе с "Чистильщиками", CCG и военными. Но этот конвой укрывает самого Императора Дзюна и членов Парламента. На них будут нацелены все Аогири с ближайших захваченных районов. "Красные" не позволили им эвакуироваться вместе с горожанами, и, я думаю, так просто не позволят и теперь. - Я понимаю, - искренне отзывается вожак. – И хотелось бы помедлить со спасением профессора... но, боюсь, другого шанса у нас может не быть. Сейчас многие бойцы рассеяны по городу, - он с сомнением наклоняет голову. – Я надеюсь, Коицу ещё жив – ты говорил, RC-стены поедают людей... - Аогири помечают добычу и пленных особыми феромонами, - объясняет Казуо. – Иначе стенки бы жрали любую приносимую человечину. К тому же, там не все уровни ими покрыты, - он напряжённо вздыхает. - Нам нужно будет как-то поддерживать связь. Вот только в "арсенале" – пердящий звук военных раций да смартфоны чёртовы... Мы оборачиваемся на скрип открытой двери. В комнату просачивается Итори, шурша пушистыми белыми тапочками. "Тут домашняя атмосфера!" – хихикала она на комментарии о нелепой обуви. - Мог бы и попросить, Волчок. У меня целый набор передатчиков и скрытых камер, работающих под землёй, - "львица" подмигивает мне. – Квиты, Канечик. Подслушивала, значит. - Не можешь не сунуть везде свой нос, - морщится Казуо. – А взамен что, по яйцу за каждую финтифлюшку? - Фи, пошляк! – театрально прикрывает она рот. – Я расскажу чего хочу. На совещании, которое вот-вот начнётся. Вам понравится, мальчики. Мы втроём переглядываемся, гадая, что на уме у этой интриганки. Та лишь хитро улыбается, отвесив приглашающий жест в сторону двери. Ничего не остаётся, как пройти вместе с ней в столовую, где уже собрались волонтёры и гульи вожаки с подручными. Запахи людей стали казаться мне какими-то необычно... чужими. Но они тонут в море гульего амбре. Косатка скользит взглядом по фигурке Итори, оглаживая усы. - Добротная ты женщина. - Тише, Зевс, - она игриво и насмешливо проводит пальчиком по волевому подбородку. – Я уже знаю, что у тебя в каждом районе – по ребёночку. - Не в каждом... - покашливает он, залившись краской. Учитель рассказал, мол, Косатка – мастер боевых искусств, охотно передающий знания гулям своей общины и тем, кого сочтёт союзниками. А теперь я узнаю, что он ещё и бабник. Когда ж тут воспитывать Ризе? "Львица" присоединяется к своей компании – Уте, Роме и Нико. "Зевс" садится напротив неё – не иначе, чтобы наслаждаться красивым зрелищем. Ямори - рядом с доктором Огурой, а вот Наки не сидится совсем – паренёк увлечённо полирует исцарапанный стол, высунув кончик языка. Я гадаю, нагружают ли его этой работой или он сам - с шилом в седалище? Мы с мастером занимаем места подле Кузена, Тоуки, Ирими и Комы. - А ваших вожаков с нами нет? – спрашивает доктор у тех, кто называл себя "комиками". – Кто управляет четвёртым и четырнадцатым районами, госпожа Итори? - Ну, эти два района – анархисты, - отзывается она. - Поделены на мелкие банды и "стайки". Но идут все за помощью, в основном, ко мне, так что я там неофициальная... вожачка. Хе. - Не жирно ль тебе? – изгибает бровь Казуо. - Говорю же, неофициальная. Как представитель. Даже одним районом управлять – я ещё не настолько поехавшая. Без обид, мальчишки. Для начала нами обсуждается спасение профессора Чигьо. На столе для наглядности разворачивают карту города, и учитель отмечает входы в логово Аогири, которые, как он помнит, охранялись хуже всего. Он предупреждает, что за двадцать лет всё могло измениться. Рисует на отдельном листе примерную схему помещений, отметив места, где бы с большей вероятностью мог оказаться профессор, в том числе, лабораторию. Слушаем мы его внимательно... Пока Итори не наклоняется, чтобы глядеть поближе. Мужские взгляды постепенно сходятся в одной весьма... горячей точке. Женские же - осуждающи и завистливы. Так продолжается пока Ямори не уходит куда-то. Возвращается с чёрной шалью и оборачивает её плечи. Не грубо, но настойчиво – как завязывают на морозе шарф непослушному дитя. - Прикройся, - строго бурчит он. – Накличешь на себя беду. - Какой ты сурьёзный джентльмен, Якумо! – подмигивает она не без сальной ухмылочки. Однако, прелестями больше не светит. – Бедняжка Нико. Спасательный отряд решается составить из двух вожаков – Косатки и Кузена – а также их приближённых и самых сильных членов банд. Тоука потягивается, хрустнув сцепленными пальцами – плёвое дело, мол. Я немного беспокоюсь за неё. Не знаю, что рисковей – их предприятие или защита самого Императора... Мы с удивлением узнаём, что Нико с ними идти не собирается, при всей пользе его природы. - Увы, солнышки, я участвую в плане Итори, - загадочно отвечает он. – Комик сияет там, где темно. - Настоящему воину "аптечки" не нужны, - поддерживает Косатка его уход. - Умереть в бою – огромная честь! - Жить всё же приятней, господин Камиширо... - возражает Кома. - Итак, что же ты хочешь за связь? Посвяти нас в свой гениальный план, - Казуо смотрит на Итори с отказом наготове. Он говорил, что знаком с ней очень давно, под сенью цифры "четырнадцать" – с четырнадцати лет, когда он буянил в четырнадцатом районе. Она почти не изменилась – мол, та же оторва и проныра, те же неясные мотивы и группа непростых сторонников. "Чёрт знает, что в головах у этих чудиков," – кривился он. – "Они как-то попросили меня подкинуть тухлую гулятину в почтовый ящик губернатора. Одно скажу точно – их мутные делишки тянутся далеко за пределы Токио." Мастер также давно знает Уту и Йомо: "Не надо на меня так смотреть, Канеки, бузил по молодости не я один. Я в четырнадцатом громыхнул пару раз, а от разборок этой двоицы всё быдло четвёртого сидело, поджав кагуне. "Тихие омуты", блин. Благо, помирились да скорешились, пока "голуби" не начали клевать." - Всё просто, Волчок. Возьми с собой моих ребят, - Итори указывает на масочника, Рому и закивавшего Нико. - И меня, - быстро вворачиваю я. - И его, - хихикает "львица". – За малышом будет кому присмотреть, да и Нимурка по нам скучает. Просто назовётесь его друзьями. Учитель смотрит на неё как на придурошную. - Совсем звезданулась? Может, я ещё половину убежища прихвачу? - Придётся прихватить меня, - подаёт голос Ямори. - Вопросики есть к Его Высочеству. Если удастся поболтать... В его взгляде таится нечто болезненное, опасное. Помощь сильного гуля лишней не будет, но, надеюсь, он не собирается укокошить Дзюна... Тот заслужил, не спорю, но у меня и свои "вопросики" есть. - Куда Божественный Бро, туда и я, - с энтузиазмом подхватывает Наки, на секунду оторвавшись от полировки. Я уловил вчера другую кличку Ямори – "Большой Бро". Предположу, связана она отнюдь не с мощными габаритами. – Ништяк же – побазарить с самой Коровой! - "Короной," – активист берёт ручку. Чертит на уголке карты семь линий и зачёркивает. Затем косится на помощника. – Наки, хватить шкрябать, сядь уже на место. - Ты хочешь, чтоб я нифига не делал, Братан? – паренёк утирает слезинки, скривившись. – Это ж сущая пытка! - Тебе нужен отпуск. - Пожалуйста, нет!! Вон оно что. Поначалу я заподозрил тиранию от его вожака или Стокгольмский синдром... Ан нет. Токийский трудоголизм? - Видишь, бука серая, вместе веселей, - облокачивается женщина-вамп на плечо учителя. Мол, никуда не денешься! А тот оглядывает нас, как отвязный балаган. - Что ты задумала? – шипит он угрожающе, стряхнув её руку. – Если решила замочить Императора... - Волче, ну на кой мне это? Всё, чего мы хотим – проследить, чтобы он выжил, - подчёркивает она последнее слово. Звучит честно, но кто её знает... - Потому Нико – с вами. - Мои таланты работают не только на гулях, - кивает гей. – Да и компашка собралась чудесная... – его взгляд на Ямори - сладкий мёд. А ответный – убийственный цианид. - Уважаю ваше желание защитить правительство, - поддерживает доктор Огура. Он не сказал "человечье правительство"... – Думаю, Его Высочество будет благодарен за соучастие. - Дело не только в выгоде или возможности повлиять на него, - монотонно говорит Ута. – Император – символ. Пока Древо не свергло правителя, у них мало власти над страной. - Одноглазая сучка будет искать его, - хлёстко бросает Рома, зажмурив одно веко и скорчив рожу. Видно, что господину Йошимуре неприятен разговор о дочери, да ещё и в таком ключе. Он отводит потяжелевший взгляд. – Либо отправит шестёрок, - она оборачивается к мастеру. – Подстраховка не помешает, Волчок. Не ты один тут мастак кулачками махать. Казуо качает головой, хмурясь. Но понимает - они правы. Что угодно лучше, чем отправлять его туда одного. К тому же... Вдруг нам и впрямь доведётся поговорить с Дзюном? - Ладно, чёрт бы вас побрал, - бурчит он. Указывает на меня. – Только вот он... - А вы уже сказали "ладно"! – перебиваю я, торжествующе лыбясь. – Я иду с вами. - Чтоб тебя, Канеки! – гневно рыкает учитель. Меня всё равно ничем не удержать. Разве что избить и приковать ко стульчику Линдау. Да и брать слова назад – не в его стиле. – Только попробуй там ласты склеить! - У меня к вам та же просьба, мастер Казуо. Итори довольно поднимает большие пальцы вверх. - Вот и договорились, ребятки. Передатчики, которые нам раздают – крошечные, незаметные жучки, похожие на чёрную кнопку. Они крепятся на ухо, и снабжены микрофоном. Группа Косатки и Кузена также получает маленькие скрытые камеры, которые могут выводить изображение на смартфон. Итори и доктор Огура будут нашими координаторами, следя за обстановкой со спутника и городских камер. Как "львица" получила доступ к последним – ещё одна загадка и подтверждение серьёзности её организации. Она никому не говорит названия или их настоящей цели, но в политике эти чудаки оказались явно не просто для влияния на Дзюна. Ещё увидим, что они затеяли. После тщательного обсуждения деталей, совещание завершается. Мы готовы ко всему, что может нас поджидать. Мы полны решимости. На выходе из столовой меня зачем-то останавливает Косатка. Бритвенно-острый взгляд, которым он смерил меня впервые, смягчён. Я бы даже уловил в нём... вину? - Послушай, парень. Я, может, и не самый лучший отец... Но родню не бросаю, - он снимает с пояса какой-то предмет, отстёгивая кожаный ремешок. Передаёт мне. – А мы с тобой отчасти родня. Взявшись за рукоять, вынимаю из ножен небольшой клинок, схожий с охотничьим ножом. Это не просто вещица для лесников. У него глубокий тёмно-фиолетовый цвет и явственный запах гуля. - Он из куинке-стали, - объясняет Матасака. – Крепкий коготь или какуджу не проймёт, но всё остальное разрежет как масло. - Где вам удалось его достать? – я завороженно разглядываю нож, для пробы коснувшись лезвия пальцем. Тут же слизываю выступившую каплю крови. - Гули тоже иногда забирают трофеи, - хмыкает он. – Его владелец был силён и проворен, поэтому я почтил его память. Достойного соперника грех не уважать. Не думаю, что смог бы проникнуться уважением к ублюдку-Банджо, но точку зрения Косатки понять могу. - Он не раз выручал меня в бою. Теперь пусть служит тебе. - Спасибо... - говорю я поспешно удаляющейся спине. Отмечаю бесшумность босоногих шагов, несмотря на мощное телосложение. Удивлён его жестом. Думал, он считает меня просто "человеком с органами Ризе в брюхе". Как сказала Тоука... "Семья есть семья"? На пути к выходу из бомбоубежища, я пересекаюсь с ней самой. - У вас всё получится. Я верю в тебя, Тоука, - не могу не поддержать я. Хотя выгляжу, наверное, по-идиотски. – Ты очень храбрая и сильная. Растерявшись, она не сразу находится с ответом. Как часто она слышит комплименты в свой адрес? - Я... ты... - она пытается спрятать смущённую улыбку за чёлкой и вернуть себе сердитый вид. Выходит наоборот. Очаровательно. – Спасибо. И, Канеки... не веди там себя как придурок! Я смеюсь, прикованный взглядом к этой улыбке, внезапно осознавший, что ничего красивее в жизни не видел. Она будто сделала смертоносный выстрел, а я застыл на линии огня... Вау. Лучше, чем страница любой книги. - И ты тоже! – она толкает идущего мимо качка-Ямори так, что тот едва не падает. Будто хочет скрыть неловкость за пацанской проделкой. - Совсем не изменилась, сучка, – он пытается пихнуть её в ответ, но та слишком быстра. Ходячую бурю эмоций - Наки - обнимают сразу две девушки-волонтёрши. Гладят по макушке и спине, позволяя вдоволь нареветься на хрупком женском плечике. Похоже, для некоторых мужские слёзы – вовсе не слабость, а магнит природного шарма. "Белые Костюмы" получают указания от своего вожака, а он сам – кучу ободряющих слов от них и людей. К нему даже подбегает ребятня в чёрно-белом, чтобы обнять и стукнуть кулачками о большой кулак. Он общается с ними так, будто у самого есть дети. Улыбается, на минуту растеряв весь свой жутковатый имидж. Но я чую, носит маску, как и все гули. По случайно пойманным обрывкам разговора с доктором Огурой... - Не делай этого, Якумо, - о чём-то просит профессор. В голосе... сочувствие? Жалость? - Я просто хочу помочь им, док, - звучат знакомые интонации. Делает вид, что не понял. – Ну, и в глаза старику поглядеть. Авось там совесть сидит, а я, порочная гулья душа, принял её за дерьмо? - Ты знаешь о чём я, друг мой, - не ведётся Огура на игры неведомой лжи. Секунды заполняет лишь тишина. Большой Бро наконец заверяет: - Я не стану на это отвлекаться. Не волнуйтесь. Что же он такого задумал? После, две группы выходят из лязгнувших железом гермодверей. Шагают по заржавелым рельсам метро. Поднимаются по высоченной круговой лестнице, чтобы встретить серость парковки и дым пострадавшего города. Небо густо затянуто хмурыми тучами. Наша война ждёт нас. К точке сбора в десятом районе мы прибываем вовремя, пройдя через окроплённые трупами и разрухой улицы. Мертвецы лежат вокруг конвоя и госучреждения Мэгуро – военные, следователи, бойцы Аогири. Кровь последних продолжает красноту мантий, будто те растеклись по земле, расплескались ручейками и брызгами. Над нами возвышаются броневики и окружают машины CCG. Сами "голуби" патрулируют местность и курят как паровозы, забыв, что и без того уже дышат дымом. По крышам деловито расхаживают "Чистильщики" со снайперскими винтовками. Они сразу узнают Казуо. Благо, все мы прикрылись масками и повязали на лица платки. У нас с Казуо – найденные ранее красно-белые обрывки флага, у Ямори – бандитский платок с рисунком акульих зубов. Наки тоже в бандитском стиле – с платком в чёрно-белом, "шахматном" узоре. А вот друзья Итори носят маски, похожие на клоунские, разве что маска Уты – серая и невзрачная, расчерченная тонкими линиями. Наверное, отражает уравновешенный внутренний мир. Его одежда также закрывает всю кожу, где есть тату. В убежище я спросил ребят из "Белых Костюмов", не охотятся ли на них CCG из-за внешнего вида. На что те посмеялись: "Тогда им пришлось бы шерстить весь район. Гули носят чёрно-белое из уважения к Большому Бро, а люди подхватывают – стильно же смотрится. Потому, когда "голубь" видит чувака в белом костюме, он думает, что тут мода такая!" Хоть "голубям" уже объяснили, что мы, дескать, друзья Нимуры, рядом с ними мне неуютно. У них вкусные запахи, но столь же чуждые, как у волонтёров "Колеса". И это беспокоит меня гораздо больше обострившегося нюха. Бывшие собратья ещё никогда не ощущались столь чужими... Столь... Отличными от меня. Ямори очень чутко и долго принюхивается, задрав подбородок и специально ловя частички запахов. Осмотрев гулий GPS и досадливо мотнув головой, продолжает путь. Ищет кого-то? - Глупость несусветная – тащить сюда дружков! – брюзжит Ицуки Маруде – перемазанный в гульей крови следак, приставленный к Нимуре. От него слегка веет бензином. – Маршрут – до девятого района, а толпа – как на день города, ещё и не люди! - Дарёной лошадке в зубы не смотрят, господин Маруде, - лыбится сидящий на капоте броневика Фурута. Он покачивает четырьмя щупальцами ринкаку, будто в такт какой-нибудь ритмичной музыке. Рубашка под чёрным костюмом алеет брызгами крови, но, в остальном, гуль довольно опрятен. – Меньше вояк потеряете. Да и признайте, мы классно сработались, под фонтанами кровищи и гирляндами кишок. У вас душа гуля, точно говорю! - Да чтоб я ещё раз с людоедами сработался! – рявкает он, однако, наверняка согласившись насчёт потерь. Среди выживших следователей и солдат - немало раненых. Без нашей помощи не обойтись. – Одна надежда – что меня за это повысят! - Я слышал, CCG дрались с самим Одноглазым Королём, господин Маруде? – не упускаю я возможности узнать о боях в подземке. Он поднимает указательный палец, поправляя меня: - Никакой это был не Король. Мадо с пеной у рта вопит об обратном, но глава Аогири ни за что не оставил бы всех врагов живыми. Какой-то каннибал держал кафешку, а бумагомарательница решила прославиться и поиграть в детектива. У писателей каша в голове! - Никто не погиб? – с облегчением уточняю я. - Один следователь расквасил затылок. Самая позорная смерть за всю историю CCG! Он поскользнулся на кучке гульего дерьма!! Ну, из нас тогда никому не приспичило. А значит, имя господина Йошимуры... не загажено. - Боец на мине подорвался, да? – подначивает его Нимура. – То-то вы меня к фаянсовому другу провожали – чтоб не подгадил никому! - Глумишься, паразит? Его семья вовек от гов... от стыда не отмоется! – негодует "голубь". – И CCG месяцами будут начинкой для лазаретов! Ещё и врачей среди штатских – кот наплакал. Небось, ваша братия в красном поработала, чтоб мы все дружно раком загнулись! Я задумчиво хмурюсь. Зачем Древу Аогири убивать докторов? Может, просто взяты в плен для производства вакцины? - Страсти-то какие, господин Маруде! Хотите, я вас обниму? – депутат разводит руки и щупальца в стороны, но тот постукивает по крышке чемодана с куинке – мол, захлопни уже варежку. Мы ждём, когда полевые медики подлатают раненых, и конвой будет готов отправляться. Ута и Рома болтают с Маруде и своим товарищем, все остальные собираются рядом с одним из броневиков. Я вижу своё отражение в тёмно-фиолетовом глянце кузова – крепкий парень в чёрно-белом, с платком на лице и ножом на поясе. Бандит бандитом, не хватает шрамов и тату. - Отмутузить пол штаба CCG, и не убить ни одного человека... - Ямори одобрительно оглядывает нас с Казуо. – Неплохо. - Я им помогал, - мурлычет Нико, но тот предпочитает не замечать его. - Привыкли к людям? – заинтересованно спрашивает учитель, будто уловив мои недавние мысли. У него ведь большой опыт общения с моей бывшей расой. Однако, я вспоминаю как он называл себя и Нану. "Разные миры"... Активист кивает. - Когда моя мать погибла в разборках за охотничьи территории, я оказался на улице. Прятался от бандитов и "голубей", ну и скорешился с такими же шкетами. Вместе, "стайкой", выживать было проще. Проще... ещё и потому что рядом с нами жили такие же бездомные люди. Мы их не жрали, не подумайте, - предугадывает он наши выводы. – Наоборот, защищали и хавчик человечий приносили, если попадался. Лекарства и другую хрень. Просто видели, что им живётся хуже. Как ни крути, а гулёныши не болеют и не мрут от переохлаждения – мы, даже мелкие, тупо сильнее людей и можем охотиться лет с восьми. Теперь понимаю, почему Тоука заботилась о бомжах... Но мне трудно поверить, что "стайке" из детей и подростков жилось легче, чем людям. У людей ведь гораздо больше возможностей... Ямори продолжает: - А затем ещё "Колесо"... Кстати, док рассказывал, что начинал с мелкого студенческого клуба, но с годами к ним стекалось всё больше маститых шишек, бывших "голубей" в том числе. Конечно, их не раз пытались прижать. Кого-то упекли на зону или вообще пришили за "пособничество гулям", - в басовитом голосе – сожаление и гордость одновременно. - Они меняли названия и районы, пока не удалось осесть в тринадцатом. Собственно, тогда мы с братвой и стали "Белыми Костюмами". Мы им подсобили. Мы нуждались друг в друге. - Прям как мозг и сенце! – поддакивает его утомлённый бездельем протеже, в который раз исковеркав слова. За несколько минут простоя он успел попрыгать и повертеться на месте, едко оскорбил "голубя", благо, избежав драки; отряхнул от пыли костюм, снова где-то заляпался, пнул колесо БТР и незаметно отковырял частичку его брони. Плевался, испробовав её на вкус. Агент хаоса, не иначе. Мама бы перекрестилась: "Бесноватый, всё от лукавого!" - "Сердце", - невозмутимо поправляет его вожак – спокойная как удав, живая скала. – Так что да, можно сказать, я большую часть жизни – с людьми, и нифига не под прикрытием. Он бросает взгляд на меня, наверняка думая, что тут никто не разбирается в людях лучше бывшего человека. А мне бы не дойти до мыслишек вроде: "Люди – еда!" Блин. Растираю лоб и закрытые веки, борясь со странными переменами. Я не голоден и не слышу голоса Ризе. Мой собственный голос почему-то звучит иначе. Похоже на... азарт. Предвкушение погони. Охоты. В то же время, знакомое спокойствие рядом с гулями-союзниками. Словно уверенный ласковый шёпот: "Можно не бояться. Здесь "свои"." Рука тянется под рубашку, чтобы почесать спину. Успокоить манящую, свербящую боль. Какухо напрягается внутри, колется иголками. Тело готово к бою. И как гули справляются со всем этим? Не уйдут ли у меня годы, чтобы привыкнуть?.. Приготовления подходят к концу, и нашей группе разрешают забраться в один из броневиков вместе с частью наёмных убийц. Остальные "Чистильщики" занимают вторую машину. Я заметил, что люди называют их просто "наёмники" и "дружки Фуруты" - похоже, Дзюн использовал расу Нимуры, чтобы прикрыть свои тёмные делишки. Водитель в военной форме и севший по левую сторону следак опасливо косятся назад: "Чё, в натуре все гули?" Некоторые демонстрируют какуганы, другие шутят: "Вы, главное, на дорогу смотрите!" и "А вы точно водитель?" Казуо выглядит напряжённым, но я не могу понять, насколько сильно он на меня зол. - Учитель, вы... сердитесь на меня, да? – решаю я спросить напрямую. - Ещё как сержусь, Канеки! – рычит он, сверкнув глазами. Затем выдыхает, покачав головой. - Но... ты был прав тогда, на крыше. Я сам тебя этому научил, - он фыркает, будто не зная, на кого злиться – на меня или на себя. – Боец не просиживает штаны где попрохладней. Он блин идёт в огонь и сражается. - Всё к лучшему, - примирительно утешаю я. – Здесь я смогу испытать навыки. И я буду осторожен, правда. В смысле, осторожней, чем в день концерта... Казуо молчит, отвернувшись к отражению в окне. Волнуется за меня. Но я сам больше не могу позволить себе потерять его, в какой бы "огонь" нас ни занесло. Хотелось бы просто доехать без происшествий, но, зная наше "везение", что-нибудь обязательно пойдёт наперекосяк. Я в этом уже и не сомневаюсь. Фуруты и Маруде с нами нет, значит, они в броневике вместе с Императором и депутатами. На наш вопрос, почему членов правительства так мало – всего пять человек, не считая Его Высочества – нам отвечают, мол, кому-то удалось добраться до точки эвакуации, но большинство были убиты. Независимо от выживания Дзюна, страну будут ждать перемены... Тронувшись с места, конвой отправляется в путь. Наша задача – доставить членов правительства к вертолётной площадке в районе Синагава. Отсюда довольно неблизко, но это пока единственная ближайшая площадка, не задетая боевой зоной. В передатчиках раздаётся голос господина Йошимуры – вторая группа проникла в логово, столкнувшись с несколькими бойцами. Раненых нет. С моего сиденья виден планшет навигатора на приборной панели. Следователь тычет пальцем в красную точку пункта назначения. - А почему мы не едем туда на поезде? – замечаю я рядом значок ЖД станции. – Или метро? - Ваши милые друзья заминировали пути, - охлаждает водитель мой энтузиазм. – Держитесь за свои щупальца или что у вас там, прокатимся с ветерком. И молитесь, чтоб драться не пришлось. Со стороны "голубя" установлен дуэт небольшого пулемёта с Q-пулями и ракетницы, и такое же оружие вмонтировано в кормовой части. Всё заряжено. От укреплённых стен исходит запашок куинке-стали. Думаю, тем, кто сидят в таких вот БТР, бояться нечего? Пересёкши две пустынные улицы, процессия выбирается на широкую трассу. За окном тянутся тёмные, грязные воды реки Мэгуро. Никаких встречных машин, блудных гражданских или врагов нет - всё будто застыло в ожидании чего-то. И это "что-то" вскоре просачивается из городских динамиков знакомым, обманчиво детским голоском. Оседает повсюду едким слоем вкрадчивого эха. <Почему наши судьбы решают ничтожества?> - Такацуки Сен? – хмурится "голубь". – Очень похоже... <Мы – настоящие хозяева мира,> - нашёптывает Это. <Мы – сильнейшие.> <Кто сильный, тот ест.> - Кто трупак находит, тот и шест, – язвит Наки, будто бы она могла услышать. – Дура. - А ведь она к вам обращается, - косится назад пытливый карий глаз водителя. – Почему идёте против "своих"? - Нас как-то не спросили, хотим ли мы сделать из Токио помойку, а из этой мымры – свою королеву, - прямолинейно отвечает Казуо. Многие кивают, соглашаясь. – Аогири любят болтать о силе и свободе. Но, по сути, всё сходится к одному – захвате власти и затыкании ртов несогласным. У вас, людей, это зовётся "диктатурой". - А вы, гули, ищете демократии? – он посмеивается, как над нелепой шуткой. – Всё ж вернётся на круги своя, когда с ней разберутся. Вы против людей, люди против вас. Я слышал, тут распылён вирус... - Да знаем мы, дядя, - маска Ромы, похожая на мордаху грызуна, не скрывает её двусмысленной ухмылки. – Только вот войнушка с людьми, а-ля "наши вашим херами машут" в гульи планы не входила. Для спектаклей у нас другие сценарии. - Какие сце... Вопрос вдруг пожирает оглушительный грохот взрыва и звон разбитого стекла. Нас встряхивает с невероятной силой, бьёт о землю и крутит, как жуков во спичечном коробке. Ремни безопасности больно впиваются в живот, рёбра, ключицы. В лицо летят брызги человечьей крови, клубы удушливого дыма и чья-то оторванная нога. Приехали, блин. Не могу сказать, когда всё прекращается. Видимо, я успеваю потерять сознание, потому что в следующую секунду вижу перед собой Казуо и серое небо над ним. Он похлопывает меня по щекам. Взволнован. Жив. - Учитель? Что произошло? – голову пронзает острие боли, когда пытаюсь сесть. Простонав, потираю наливающийся синяк на лбу. От мысли, что я вырубился, огретый оторванной ногой, как-то не по себе, но, кажется, в остальном я цел. - В засаду попали. Встать можешь? Кивнув, осторожно поднимаюсь на ноги. Вокруг полнейший хаос - стрельба, трупы, горящие броневики. Часть бойцов Аогири отстреливаются на расстоянии, часть – дерутся в ближнем бою с "голубями" и гулями. Император Дзюн и пятеро чиновников сидят рядом с перевёрнутым кверху колёсами БТР. Его Высочество – седой, низкорослый старик с козлиной бородкой и умными, тёмными, не по возрасту живыми глазами. На ногах – аристократские гэта. На яркой ткани кимоно вышиты чёрные хризантемы. Я думал, они должны быть жёлтыми, как солнце... А затем я поднимаю взгляд наверх. И встречаюсь с чьим-то гигантским глазом. Ужасающе красным.