Safe and sound

Прошло уже почти полмесяца с подписания контракта. Эдвард не только не приблизился к Освальду, а надёжно укрепился где-то на второстепенных ролях. Хотя старался выполнять свою работу идеально. Ближе всех к Освальду был его помощник мистер Пенн, и конечно же, рядом всегда находился Виктор. Скоро предстояли перевыборы мэра, Эдвард понимал, это самый лучший момент, чтобы приблизиться к Освальду, и что действовать нужно быстро. Но не имел представления как. Вдобавок ко всему, он не мог застать Освальда хоть раз одного. Везде, словно тень, за мэром Готэма следовал его наёмник. Виктор особенно внимательно реагировал на появление Нигмы, чуть ли не прожигая своим взглядом дыры на его костюме. То, что Зсасз всегда был рядом — можно объяснить, он был кем-то вроде телохранителя. Но что-то в их отношениях вызывало в Эдварде желание задушить этого человека, сделать всё, чтобы он отвязался от Освальда и больше никогда не подходил к нему. Обычный человек не обратит на это внимание. Только не Эд Нигма. Вот Освальд выступает с предвыборной речью, и слегка волнуется из-за каверзных вопросов. И тут же рука его верного наёмника едва касается руки, пальцы слегка переплетаются на несколько секунд, почти невесомыми прикосновениями. Если не обращать внимания, то это и не заметишь. А может что-то ещё? Вот Виктор подходит к своему боссу, чтобы поправить воротничок рубашки, и тот никак не реагирует на столь явное нарушение личных границ. Наоборот смотрит на него, тёплым взглядом, с чуть подрагивающими ресницами. Всего лишь мгновение, но даже его хватает, чтобы Эд нарисовал в своей голове, как он ломает каждый палец Виктора, случайно прикоснувшийся к оголённой части шеи. Эдвард чувствовал, что сходит с ума. От ревности, от непонимания, что делать дальше. Он помнил о своём козыре в рукаве. О том козыре, при появлении которого совершенно не понятно, что станет с самим Эдом. Но в этой ситуации он не видел другого выхода, поэтому достал этот козырь с помощью принятой дозы таблеток. — Эд, ты наконец-то устал от своей скучной жизни. А ты ещё долго продержался. Повеселимся?

***

На следующее утро из комнаты Эдварда Нигмы уже выходил совсем не тот человек, что зашёл в неё вечером. После решения нескольких дел в городе, он отправился прямиком в дом мэра. Освальд как раз обедал, конечно же в компании своего наёмника. При появлении Эда в комнате, Виктор встал за кресло босса. Так он полностью видел гостя, и руку положил на один из пистолетов. Загадочник усмехнулся: — Освальд, можешь расслабить ошейник своего верного пса, я не настолько туп, как он предполагает, чтобы убить тебя прямо здесь. — Эд. А где же мистер Пенн? Я предпочитаю получать информацию от него, — Освальд был удивлен появлением Нигмы. И когда только тот начал говорить, понял, что сейчас он разговаривает совсем не с Эдвардом Нигмой. — Освальд, ну зачем нам этот старый сломанный телефон? Мистер Пенн уже давно нуждался в отдыхе, а в связи с этой нагрузкой по поводу предвыборной кампании, сегодня у него случилась истерика и мне пришлось увезти его в псих лечебницу, уж извини. Освальд этого совсем не ожидал. — Что ж. Придётся подыскать кого-то ещё. — Я так не думаю. Сам посуди, предвыборная кампания уже вот-вот начнётся, и вероятность нанять неправильного человека, который будет топить совсем за другого кандидата весьма высока. Я вполне смогу заменить мистера Пенна. Я понимаю твой страх, Освальд, но, сам посуди, сейчас мы с тобой в одной лодке и моя репутация напрямую зависит от твоей. К тому же у тебя есть компромат на меня, по поводу твоего убийства, так что я связан по рукам и ногам. Пингвин видел Эдварда насквозь. Его поведение было вполне предсказуемо для него. Чего не скажешь о Загадочнике. Мотивы действий понятны, но просчитать их было сложно. Он понимал, что Загадочник любит играть с Освальдом, но на какой стороне он сейчас находится узнать было невозможно. Он не мог вот так сразу просчитать все подводные камни, а поэтому решил пока согласиться на это предложение. — Хорошо, ладно, пусть будет так. Эта фраза заставила Виктора сжать руки в кулаки. Он был в бешенстве от такого наглого вторжения и того, что он диктовал свои правила, на что Освальд послушно соглашался. — С чем ты пришёл ко мне сейчас, Эд? — Я бы хотел с тобой обсудить один пункт. Но нужно сделать это с глазу на глаз. Виктор, услышав это, склонил голову вбок. — Я тебя слушаю, — словно проигнорировав намёк Эда о том, что надо выдворить Виктора, произнёс Освальд. Загадочник вздохнул с улыбкой, понимая, что Пингвин старается не играть по его правилам. — Освальд, поверь мне, как только я начну говорить, ты сразу поймёшь, почему я хотел обсудить это с тобой наедине, — он поймал взгляд Освальда, как бы добавляя убедительности своим словам. Как же всё-таки отличались Эдвард и Загадочник. Если первый — это зажатый, прагматичный, холодный ботаник, который мог слиться с окружающей обстановкой, что никто его и не заметит. То второй — это харизматичная, притягательная личность. Загадочник мог только одним взглядом убедить в своей правоте. Освальд всегда терялся перед этой непоколебимой уверенностью в себе и своих действиях. — Хорошо, давай пройдём в мой кабинет, — Освальд решил выслушать всё, что скажет ему Загадочник, а потом уже решать что с этой информацией делать. Он встал из-за кресла. — Босс? — Виктор перехватил руку Освальда, на что тот посмотрел ему в глаза слегка раздражённо. — Виктор, — Освальд посмотрел на свою руку, которую держал наёмник, — всё в порядке. Освальд и Эдвард отправились в его кабинет. Виктор остался наедине со своими мыслями. Он не понимал, почему Эд оказывает такое влияние на Освальда. И конечно же ревновал. При всех поступках Нигмы, он готов выслушать любой его бред. *** — Я тебя слушаю, Эд, — Освальд внутренне готовился, что сейчас его вовлекут в очередную игру. — Освальд, Задам прямой вопрос. Ты потерял интерес к власти? Почему ты себя топишь? — Что ты имеешь ввиду? Загадочник снял пиджак и сел в кресло, взглядом показывая Освальду, чтобы тот тоже сел на своё место. — Ходят слухи о твоих отношениях с наёмным киллером, — конечно же Эдвард сам, почти только что выдумал эти слухи, но он знал о тревожности Пингвина, когда дело доходило о его репутации перед людьми, так что решил блефовать, — я, конечно же, не хочу лезть в твою личную жизнь, но эти слухи перечёркивают все наши старания в этой предвыборной гонке. Освальд немного опешил от такой информации, но он умел не терять лицо в любых ситуациях, и поэтому сразу среагировал: — Слухи ходят всегда. Если бы я пытался оправдать себя по поводу каждой сплетни, то был бы до сих пор в подмётках у Фиш. Ты только об этом хотел поговорить? — Сплетни сплетням рознь. То, что на тебя начал работать этот головорез ещё в прошлый раз чуть не пустило наши старания прахом. А уж сейчас, при ваших тесных отношениях, это играет нам в огромный минус. Но вот вопрос, а стоит ли оно того? Освальд был в растерянности, он мозгом понимал, что не стоит верить Загадочнику, он его уже раз предал. Но с другой стороны были эмоции, которые твердили ему, что надо что-то предпринять, чтобы опровергнуть все слухи. Загадочник встал с кресла и подошел ближе к Освальду, усевшись на его стол. — Освальд, твои эмоции и привязанности к людям всегда играли с тобой злую шутку. А сейчас это может полностью затопить нас, — Загадочник хотел выяснить, на какой стадии сейчас находятся отношения Виктора и Освальда, — Если эти слухи не правда, их очень легко опровергнуть. Ведь так, Освальд? Загадочник опёрся рукой о стол, почти нависая над Пингвином. Освальду становилось некомфортно, от того, что Эд давит на него не только морально, но и физически. Он опустил глаза в пол, пытаясь понять, что нужно предпринять. — О, так это не слухи. Освальд зло сверкнул взглядом, внутренне понимая, что он сам сдал себя с потрохами. — Я не собираюсь сейчас это обсуждать. И, думаю, что тебе пора уходить. Я приму во внимание твои мысли. *** Вечером Освальд и Виктор пришли всё в ту же спальню наёмника. Освальд стоял напротив окна, раздумывая над своим планом. Виктор сидел на кровати и раздумывал о том, как он уже устал от этих закулисных игр Пингвина и Нигмы. — С утра вы разговариваете с Нигмой, а уже вечером отправляете меня в отпуск и утверждаете, что эти два события никак не связаны? Не могу поверить, что вы всё-таки пошли на его условия. — Мне нужно время, чтобы со всем этим разобраться, — Освальд подошёл к своему наёмнику, заглядывая тому в глаза, — Нигма ещё тот хитрец, но именно сейчас, в наших делах, эта хитрость сыграет нам на руку. Освальд прекрасно понимал, как всё это видит Виктор, но не мог объяснить всё и разом. Слишком много было нюансов, сложностей. — Сейчас я нахожусь с тобой, здесь, — Освальд устало улыбнулся, его пальцы начали расстёгивать рубашку пуговицу за пуговицей. Там, в тёмном городе эти двое были одними из самых жестоких убийц. Но здесь, друг перед другом, они словно не боялись скидывать с себя маски и быть уязвимыми. Виктор наблюдал как неспешно оголяется тело Освальда. На белой коже краснели многочисленные шрамы. Освальд проследовал взглядом по всем ним, задерживаясь на самом последнем, в районе живота. Он нерешительно замер, расстегнув последнюю пуговицу, внутренне стыдясь своего исковерканного тела. Заметив этот момент, Виктор подошёл, обхватывая подбородок Освальда и целуя его. Другой рукой он аккуратно стянул рубашку с одного плеча. Поцелуи спустились всё ниже, по плечу, к руке. Освальд сходил с ума от каждого прикосновения, рубашка слетела вниз. А после и рубашка Виктора оказалась на полу. Сильные руки Виктора прижали к себе Освальда, словно пытаясь слиться с ним каждым сантиметром кожи, стать единым целым, хотя бы на этот недолгий момент. Освальд толкает Виктора к кровати, усаживаясь на него сверху. Раньше он бы и подумать о таком не смел, но сейчас, без стеснения требует своего, глубоко целуя наёмника и расстёгивая ему брюки. Виктор проходился своими сильными пальцами по спине, зарываясь в волосы Освальда. Этот его опьянённый, раскрепощённый взгляд, опухшие от грубых поцелуев губы, дрожащие от возбуждения коленки проходились огненной волной по всему телу Виктора. Он никогда не думал, что увидит этого человека таким. Как и Освальд сходил с ума от этой мягкой силы, от заботы и от восхищенного взгляда Виктора. Бёдра Освальда двигались вверх-вниз, но всего этого было чертовски мало. Виктор уложил его на кровать, избавившись от всех мешающих предметов одежды. И после подготовки, Виктор входит в Освальда, плавными, тягучими толчками. Никакой боли. Больше никакой грёбаной боли в сторону этого человека. Только удовольствие. Толчок. И снова эти невозможные распахнутые серые глаза. Ещё толчок, и сильные пальцы скрещиваются с изящными и тонкими, укладывая их на простынь и фиксируя руки. Безумный танец двух тел. Освальд чувствует Виктора везде. Он заполняет пространство вокруг него, он чувствует его внутри себя и ему нравится всё это. Освальд находился на грани, Виктор это чувствовал, но хотел продлить это напряжение, он отвлекал своего партнёра небольшими укусами, отчего Освальд шипел и кусал губы. — Чёрт, ты настоящий садист, — сквозь зубы произнес Освальд. Виктору нравился контроль над Освальдом в постели. В обычной жизни жёсткий, властный король Готэма, здесь же податливый, чувственный, он открывал перед Виктором своё безграничное доверие и уязвимость. И как будто бы подтверждая последнюю фразу Освальда, Виктор ускоряет толчки, обхватывая бёдра Освальда. Через несколько мгновений он касается его члена, что для Освальда стало последней каплей, он словно рассыпается на мелкие искры, а вместе с тем пачкает свой живот, простыни и руки Виктора и сжимается вокруг него. Виктор не может себя сдерживать и снова впивается в шею Освальда поцелуем, очень похожим на укус. Кожа ещё чувствительная, и Освальд реагирует на это очередным шипением и впившимися в спину пальцами. Он чувствует как Виктор заполняет его и устало откидывается на подушки. В эту ночь Виктор будет, как и прежде защищать Освальда от всего мира, надёжно обняв и накрыв его тело своим. До самого утра.

***

Освальд возвращается домой к обеду, разморённый предшествующей ночью. Он настоял на том, чтобы они с Виктором временно не появлялись на публике вместе, особенно у него дома. Освальд был в самом прекрасном расположении духа, ещё до конца не отошедший от всех эмоций ночи и даже не заметил припаркованную машину неподалёку от своего дома. Эдвард дожидался его с самого вечера. Он был раздражён тем, что Освальда всю ночь не было дома. Увидев его на пороге дома, он выждал какое-то время и зашёл за ним. Освальд варил себе кофе на кухне. — Освальд. Тебя всю ночь не было дома. — не вопрос, а утверждение показалось немного странным Освальду, Нигма терял терпение. Он хотел вернуть себе Освальда, но тот, похоже был к нему совершенно равнодушен. — Серьёзно? Ты теперь следишь за мной? — Освальд смотрел на Эдварда возмущённым взглядом, — Эд, я знаю, что сейчас контроль над твоим разумом смещён в сторону твоей безумной стороны. Я вижу тебя насквозь. Тебе не удастся в очередной раз растоптать меня. Эдвард посмотрел на Освальда внимательнее. Снова эти растрёпанные волосы, засосы на теле, раскрасневшиеся губы. Эдвард выходил из себя. — Освальд, я тебе сказал не водиться с этим чёртовым наёмником! Он же тупоголовый, как только ты можешь с ним спать?! — Загадочник окончательно терял самообладание, его раздражало то, что Освальд вот так спокойно переключился с него на обычного, по его мнению, посредственного человека. Освальд чуть не задохнулся от удивления и возмущения. Сначала он думал, что Эд хочет уничтожить его. Сейчас же он явно увидел ревность. — Эд, ты безумен. Я переживаю за тебя, — всё, что он смог сказать. — Ты просто не понимаешь, Освальд. Я тебе помогу. Ты просто запутался. Жди меня здесь. Я буду вечером, — со своей безумной улыбкой Эдвард устремился к выходу. Освальд проследовал за ним взглядом, после чего выпил свой кофе и как ни в чём ни бывало отправился принимать ванну. Ведь впереди был целый выходной.

***

Ближе к вечеру в дом к Освальду действительно снова заявился Эдвард с небольшим монитором. Освальд отметил, что совсем забыл включить свой телефон. Он сегодня ещё ни разу не созванивался с Виктором. — Освальд, я в очередной раз хочу тебе напомнить, что личные отношения лишь мешают тебе в жизни, — с этими словами Загадочник включил монитор. На его небольшом экране замелькала прямая трансляция с одного из мостов Готэма. — Я думаю ты узнаешь эту машину? — Эд ткнул пальцем в одну из машин. Пингвин безошибочно узнал в ней машину Виктора, — Я уверен, так будет лучше. Ты доверяешь мне? По спине прошёлся предательский холодок и в этот момент прогремел взрыв. Рука Освальда вздрогнула и он внезапно почувствовал абсолютную пустоту внутри. Словно оборвалась последняя нить надежды. Пингвин смотрел на взрывы на экране монитора. Его глаза блестели от скопившейся влаги. Он посмотрел в глаза Загадочнику, после нескольких мгновений он лишь произнёс: — Ты даже не представляешь какого это — терять близкого человека, и мне очень жаль тебя. С этими словами Освальд дал сигнал своей охране схватить Эдварда. — Освальд! Ты не понимаешь этого, но очень скоро ты снова придёшь ко мне, поверь. Вот тогда мы с тобой и поговорим о наших планах. Пингвин снова посмотрел на Нигму потерянным взглядом. — Освальд! Освальд! Этот город нуждается в нас двоих!

***

У двери одной из палат психлечебницы Аркхема стояли двое и беседовали. — Он действительно всё ещё мне не безразличен. Думаю, что здесь ему действительно помогут. — Вы уверены, что это место действительно сможет его вылечить? — Я прослежу, чтобы его лечили лучшие врачи, но я не могу допустить, чтобы он причинял вред ещё кому-то. А в особенности себе. Он нуждается в настоящем лечении. Человек в халате, накинутом поверх костюма, попытался разглядеть в глазах пациента, находящегося внутри палаты хоть что-то. Но там царило лишь безумие. — Когда-нибудь мы увидимся ещё, старый друг, — он отвернулся от камеры и зашагал в сторону выхода. Чуть позади, за ним шагал его верный друг, близкий человек, тот, который показал, что если проявляешь к кому-нибудь слабость, это не значит, что становишься слабым для всего мира. P.S Освальд понимал, что Эдвард безумен и попробует надавить на него с помощью угроз Виктору. Поэтому они заранее составили план действий, если заметят «подозрительную активность» со стороны человека в зелёном костюме. Освальд не знал что точно предпримет Нигма, но прекрасно понимал, что тот не оставит его в покое.