Moth To A Flame

Джордж возвращается к Дриму снова опустошенным. Он понимает, что Карл прав. Сапнап не будет молчать. Он сам сказал, что обманывать точно не станет. Поэтому Джордж должен сам с этим справиться и сделать это как можно мягче и безболезненнее. Закрыв за собой дверь, видит, что Клэй уже переоделся в обычную одежду и сидит за небольшим журнальным столиком, на котором разместились подносы с едой. — Извини, я не выдержал и заказал нам еду. Не думал, что принесут так быстро. Это удивительно. Увидев это, Джордж понимает, что и сам изрядно проголодался. В последнее время он часто забывает о том, что для нормального существования нужно хоть иногда чем-то питаться. — У них в меню есть твоя любимая паста и куриные крылышки. Еще пара салатов. И я взял на всякий случай стейк, вдруг крылья тебе не понравятся. А на десерт малиновая панакота, представляешь? Даже в ресторан на ужин вечером можно не идти. У них тут шикарная кухня. Я, правда, еще ничего не пробовал, но на вид все просто потрясающее. У Джорджа что-то на секунду сжимается внутри. Эта совершенно искренняя и бескорыстная забота просто убивает его. Для Дрима она настолько не в тягость, что он словно и не замечает, как делает это. Вся его огромная любовь так правильно помещается иногда в сущих мелочах. Джордж подходит ближе и садится рядом на небольшой диванчик. Дрим двигается чуть в сторону, уступая ему больше места. — Как там Карл? У него все хорошо? Я звонил Сапу, но он не взял трубку. Что у них там все-таки случилось? Джорджу эти вопросы словно снежный ком на голову. Почему-то он совершенно не подумал о том, что Дрим спросит об это. Он настолько привык, что он никогда не бывает навязчивым, не заставляет говорить или отвечать, если Джордж не хочет. Но тут все было очевидно. Они все друзья и, конечно, он волнуется за них. — Да там… в общем, — начинает мяться Джордж. Но вовремя понимает, что врать нет смысла. Ему нужно рассказать все так, как есть. И лучше прямо сейчас, потому что больше нет смысла тянуть. Его взгляд цепляется за десерт с ярко-розовым сиропом, который он просто обожает. Но сейчас ему бы ни один кусок самого лучшего в мире лакомства в горло не полез. Он переводит взгляд на Дрима и начинает говорить. — Они поссорились. Потому что Сапнап кое-что узнал. И ему это не понравилось. Я сам не могу понять, достаточно ли обоснована его обида и ревность. И, наверное, в большей мере он обижен на меня, а не на Карла. Но все ведь было уже давно и сейчас нет повода так злиться. По крайней мере, так думаю я, но поскольку я смотрю на все с другого ракурса, то, возможно, он прав и… — Подожди, подожди, — торозит его Дрим. — Я вообще ничего не понимаю. Какая обида, какая ревность? При чем здесь вообще ты? Они поругались из-за тебя? Как это возможно? — Потому что мы раньше… мы с Карлом… боже, как это сказать-то. Короче, между нами кое-что было, но мы не встречались. Отношений не было… просто, — Джордж так надеется, что Дрим все поймет сам. — Просто что? — в противовес его надежде он задает свой вопрос с таким наивным непониманием. — Мы просто спали вместе и все, — ответ быстрый словно выстрел, словно упавшее лезвие гильотины. Дрим молчит пару секунд, а потом как-то странно улыбается. — Что? Ты шутишь сейчас? Что за бред? — Это не бред. — Стоп… подожди. И… и давно это было? Мы ведь с тобой… — Нет, нет. Это было чуть больше года назад и всего пару месяцев. Все было до нас. — До нас, — зачем-то повторяет Дрим. А потом просто замолкает. И эта тишина в тысячу раз хуже любого крика. Джордж хочет снова начать говорить, но почему-то не может выдавить из себя больше ни слова. — Значит мне тогда не казалось. Ты называл меня его именем, хотя вы даже не были вместе, — слишком спокойно говорит Клэй. — Послушай, это все… как тебе объяснить. Все началось спонтанно и так же закончилось. У нас с тобой по-другому, правильно. Так, как и должно быть. — Я просил тебя только об одном — не врать мне. Я что, так много требую? Не понимаю. В чем тут опять моя вина, что по отношению ко мне в очередной раз так поступают? — Клэй, пожалуйста. Нет здесь твоей вины. Все я, опять я, в очередной раз я, — ноты истеричности проскальзывают в голосе. — Зачем вы оба это скрыли? Зачем это нужно было утаивать от нас обоих, если все давно позади? — Ну а как ты себе представляешь подобный разговор? Мы же все друзья. — Но о нас же знают, и о Карле с Сапнапом тоже. — Я же сказал. У нас не было отношений, мы просто… — А зачем? Зачем вам обоим это было нужно? И этот вопрос, слишком логичный и такой простой, становится краеугольным камнем в сознании Джорджа. Он ведь хотел большего, но такое желание было только у него. Карл же оттолкнул его, как только ему все надоело. Поиграл и хватит. Надоевшую игрушку забрасывают под диван, но иногда она попадается на глаза и на короткий промежуток времени снова становится интересной. Он стал такой игрушкой для Карла. — Я… я не знаю, — говорит Джордж. — Пожалуйста, не ври мне. Не важно, зачем это было нужно Карлу. С ним пусть Ник разбирается. Зачем это было нужно тебе? — Я… я думал, что мы… возможно… будем с ним… — слово "вместе" застревает где-то в горле. — Понятно, — отвечает Дрим. — Пожалуйста, прости меня… — начинает он снова, но его прерывают. — Поэтому ты хотел, чтобы я был грубым с тобой, делал больно, унижал. Все это он делал с тобой? Джордж молчит. — Ты хотел, чтобы я вел себя с тобой так же, как он. Моя ласка, нежность, забота тебе были ни к чему. Все это тебе было не нужно, тем более от меня. — Пожалуйста, не говори это. Ты… ты… с тобой все не так… с тобой правильно… так, как и должно быть. — Боже, лучше замолчи, — вдруг повышает голос Дрим.— Правильно? Так, как надо? Интересно, какими мерками ты руководствуешься. Кто эти стандарты придумывает? И самое главное, почему ты решил, что должен им следовать? Ну если тебе со мной скучно, пресно, неинтересно — зачем нужно было это все начинать? Я что, так сильно давил на тебя? — Никогда. Ты никогда не давил на меня. Я сам хотел и хочу сейчас. — Чего? — Чтобы у нас все было хорошо, чтобы мы были вместе. Джордж сам не замечает, как сползает с дивана на пол и оказывается в прямом смысле слова у ног Дрима. И тот смотрит на него сверху вниз. — Что он с тобой сделал? Зачем ты позволил ему ломать себя? — Что? — брови Джорджа от искреннего непонимания ползут вверх. — Я не верю, что он всего за пару месяцев смог сделать тебя таким. — О чем ты? — Он заставил тебя признаться мне сейчас? Ведь он же из-за этого просил тебя прийти к нему? — Но Сапнап тоже узнал. И он бы не стал скрывать это от тебя. — С чего ты взял? — Потому что ты его друг и он бы не стал скрывать от тебя правду. — Это Карл тебе сказал? — Я и сам об этом знаю. — Даже я на сто процентов в этом не уверен, хотя мы дружим тысячу лет. Он принципиален и прямолинеен, но тема личного всегда стояла для него особняком. Интересно, зачем Карл решил заставить тебя все рассказать. — Он не заставлял, — пытается оправдаться Джордж. — Я и сам хотел это сделать. — Опять врешь мне. Джордж опускает голову. Дрим чуть склоняется и запускает пальцы в его волосы, оттягивает назад, заставляя смотреть на себя. — Но знаешь, я не собираюсь во всем винить его и прощать тебя. Ты лгал мне нагло и осознанно. Совсем недавно я говорил тебе, что никого в моей жизни не было и не будет лучше тебя. — он замолкает, а у Джорджа перехватывает дыхание. — А ты сказал, что жизнь длинная и все еще может измениться. Наверное, ты был прав. Вот тогда ты говорил мне правду. Джордж закусывает губу и понимает насколько больно сейчас говорить это Дриму. И как плохо и отвратительно ему самому сейчас. По щеке катится слеза. Так быстро, что оставив след за собой на коже тут же срывается вниз с подбородка. — Я люблю тебя, — не в попад произносит Джордж. — Не хочу больше ничего слышать, — Дрим отталктвает его от себя, встает и уходит в соседнюю комнату. От резкого толчка Джордж немного приходит в себя. С трудом встает на ноги и идет следом за парнем. — А знаешь, что сказал Сапнап, когда узнал? Он не стал обвинять Карла, он так же как и ты, решил, что во всем виноват я. Интересная выходит ситуация, не так ли? — Я не собираюсь занимать ничью сторону. Я лишь сказал, что не буду винить во всем его и оправдывать тебя. Я понятия не имею, какие отношения между этими двоими и мне все равно, кто кого защищает. — Правильно, валите все на меня. Я рушу чужие отношения, рушу свои, я разрушаю нашу общую дружбу. Только я, я и еще раз я. Больше виновных нет. — Прекрати этот детский сад. Вы заварили такую кашу, что тут сам черт ногу сломит. — А я смотрю тебя эта каша даже не слишком из себя выводит? — вдруг начинает язвить Джордж. — Ты хочешь, чтобы я начал истерить и в порыве ярости крушить номер? — Нет, хочу понять, что с тобой сейчас происходит. — Ты хочешь знать, что со мной происходит? Знаешь, слишком большой запрос с твоей стороны. Знать бы мне самому, я бы, наверное, ответил. — Я не изменял тебе. Когда мы были вместе. — А откуда мне знать сколько раз ты был на грани или как часто представлял его, когда был со мной? На эти вопросы ты мне ответишь? Джордж молчит. — Ну вот видишь. Что ты еще хочешь, чтобы я сказал тебе? — Ничего, — качает головой Джордж. — Можно тогда скажу я? Дрим молча смотрит на него. — Я правда тебя люблю. Можешь мне не верить — это твое право. И будучи в отношениях с тобой я тебе не изменял. Было только несколько поцелуев, больше ничего. Я правда не понимаю, что со мной происходит и почему я так себя веду. Ты мне дорог и я боюсь тебя потерять. Я понял, что у меня больше нет права что-то решать и чего-то хотеть. Я понимал, что могу делать тебе больно своими поступками, поэтому просил тебя в ответ делать больно мне. Знаю, что это бред, но я сам уже не понимаю, что здесь происходит. — А я что ли по-твоему должен понимать? Ты мне вывалил все это словно снег на голову. Я приехал сюда отдохнуть и провести время с друзьями, а получил в итоге драму, с которой понятия не имею, как разбираться. — Что мне сделать для тебя? — спрашивает Джордж. — Ничего. Ничего не надо для меня делать. Понять бы только, почему я каждый раз наступаю на одни и те же грабли. Чего людям от меня не хватает, что в итоге вокруг одни предательства? Джордж чувствует, что сейчас будто захлебнется от бурлящих внутри чувств. От ненависти к себе в первую очередь. Ему так невыносимо больно смотреть на уязвленного Дрима, который ни единым словом или поступком не заслужил происходящего. — Чего тебе во мне не хватает? Что в нем есть такого, чего нет во мне? — вдруг справшивает парень. — Нет, тут дело вовсе не в этом. С тобой все прекрасно, ты замечательный. — Тогда почему всем постоянно чего-то не хватает, и вы ищите это на стороне? — Я… — запинается Джордж. — Пожалуйста, только не ищи проблемы в себе. Ты самый невероятный человек из всех, что я встречал в своей жизни. Только я виноват во всем. Это у меня крыша едет и я не могу разобраться ни в себе, ни в происходящем. Мне ужасно стыдно перед тобой. И я скажу еще раз. Я не изменял будучи в отношениях с тобой. Пожалуйста, поверь хотя бы в это. — Я верю тебе, Джордж. Но мне не легче от мысли, что в это же время ты хотел быть с другим. — Я хочу быть с тобой. — Если бы это было так, между нами не происходил бы сейчас этот разговор. — Прости меня, — у Джорджа туман перед глазами от подступивших слез. — Да прекрати ты это повторять. Как же меня достало быть в очередной раз для кого-то средством, а не целью. Быть запасным вариантом. Тем, кто будет рядом тогда, когда другой оттолкнет. Быть третьим, который в итоге и окажется лишним. Почему-то именно на мои чувства всем окружающим плевать? Стоит только на секунду поверить, что все хорошо, как тебе тут же душу на изнанку выворачивают. Похоже, нужно переставать верить в людей и в принципе людям. Оба замолкают. Тишина давит со всех сторон, сжимает грудную клетку, не давая вдохнуть. Прямо сейчас, в эту самую секунду Джорджу хочется исчезнуть и не чувствовать больше ничего. Ему кажется, что в целом мире не найдется человека хуже и отвратительнее, чем он. — Наверное, мне лучше уйти, — произносит как-то слишком растерянно. Он пятится назад, натыкается на дверной проем, едва не падая. — Куда ты собрался? — поворачивается к нему Дрим. Джордж не отвечает, просто выходит из комнаты и идет к выходу. Дрим догоняет его, хватает за руку. — И куда ты в одном халате пойдешь? — тащит его обратно к дивану. Там, на столике стоит их еда, к которой так никто и не притронулся. Дрим наливает в стакан воды, протягивает его Джорджу. — Выпей и успокойся. Но парень не берет. У него начинают мелко дрожать руки, учащается дыхание. — Да что с тобой такое? Джордж, ты меня слышишь? Дрим отставляет стакан и опускается перед ним на колено, чтобы заглянуть в лицо. У того глаза стеклянные и будто пустые совсем. Дрим протягивает к нему руку, и Джордж хватает его запястье сведенными в спазме пальцами. Так, что Клэю почти больно и страшно одновременно. Он никогда раньше не видел его таким. — Я так сильно запутался, — произносит треснувшим голосом. — Я не хотел делать тебе больно. — Пожалуйста, выпей воды. Тебе нужно успокоиться, — спокойно произносит Дрим, а у самого сердце барабанную дробь отбивает. Внезапно раздается резкий стук, который взрывает густую тишину. Затем дверь распахивается и входит Сапнап. — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас. Всем. Дрим оборачивается к нему не вставая. — Мы обязательно поговорим и обсудим все случившееся, но только чуть позже. Сначала на лице Сапнапа ничего не отражается, но потом темная бровь ползет вверх, а губы растягиваются в ухмылке. — Ты ведь уже обо всем знаешь, не так ли? И что, ты опять будешь его защищать? — Я же сказал, мы все обсудим. А сейчас уйди, пожалуйста. Эта самая ужасная секунда, в которую ты мог появиться. — Ты серьезно? — Сапнап в недовольстве дергает плечами. — Да, я серьезно. Не нужно здесь орать и топать ногами. Я знаю обо всем и нахожусь в точно такой же ситуации, как и ты. — И ты хочешь оставить все, как есть? — Послушай, если ты сейчас не уйдешь и не оставишь нас вдвоем, кое-кому придется вызывать психиатра в срочном порядке. И только сейчас Ник переводит взгляд на Джорджа, который за все это время не проронил ни слова. Только стеклянными глазами смотрел в одну точку, так и не разжав чужое запястье. — Уйди, пожалуйста. Я успокою его и потом, когда мы все будем в относительно нормальном состоянии, и ты в том числе, поговорим. Сапнап только кивает и закрывает дверь с обратной стороны. — Джордж, иди ко мне, — ласково произносит Дрим. Парень наконец-то фокусирует взгляд на нем. А потом соскальзывает на пол, разомкнув сведенные пальцы. Позволяет себя обнять и обнимает сам. Дрим кладет ему подбородок на макушку и наконец-то позволяет собственной слезе скатиться по щеке вниз.