Место встречи

Кэйа сел на свое место в кругу, опираясь рукой на любезно подставленное плечо Дилюка. Тот заправил парню мешающую прядь волос за ухо и слабо улыбнулся, будто они ведут мысленный диалог и понимают друг друга. В висок хлынула волна, выбивая все звуки из ушей, слышно было только внутренние жилы. — Вы двое типо начали встречаться, пока Кэйа держал мне волосы в туалете? Кавех непонимающе вскинул брови и сел рядом с Аль-Хайтамом, который тоже выглядел сконфуженным. Хоть Дилюк и брал в руки свой телефон несколько раз, но это были буквально секундные полуулыбки и максимум несколько сообщений в одно слово. — Нет, просто сошлись во мнении, что вы придурки полные. — Кэйа уверенно раскинулся рядом с барменом, вальяжно осматривая присутствующих, игнорируя свои покрасневшие вишней щеки. — Братишка, то есть все, что было между нами для тебя просто сплетни с Дилюком...— Кавех наигранно стал вытирать глаза руками хотя слез в них не было вот уже как несколько минут. — Достижение целей требует больших жертв, золото...— Кэйа состроил грустное лицо и взглядом уперся в пол. — Но будь мой грех столь же велик, как Аль-Хайтамовский, ты наверняка выставил бы мне условия? Дилюк аккуратно кивнул секретарю, будто это было напутствием вслушаться в душераздирающую беседу, делая из нее выводы. — Я бы заставил тебя купить мне огромный сет запеченных роллов и танцевать со мной под кальянный реп всю ночь. Но тебе это не грозит, как жаль. Кэйа вскинул руки, сопровождая свое действие ахами и вздохами, будто это постановка. — Я искуплю свои грехи. — Уж постарайся, Каечка. Парни рассмеялись, Дилюк сложил руки на груди и смерил Аль-Хайтама вопрошающим взглядом. Тот только нахмурился. Переставать быть гордой сукой Там, по всей видимости, не собирался, но каелюки в душе надеялись, что проведенные беседы помогут этим несчастным дуракам хотя бы помириться. — Раз уж вы вернулись в добром здравии, не желаете закончить раунд? — Люк стал подливать вино в стаканы, заранее зная ответ. — Чья была очередь? — Аль-Хайтама. Тот поправил свои наушники, не зная куда себя деть. — Кавех, разблокируй меня в телеграме. Архитектор взял в руки свой стакан и, делая вид, что думает над заданным действием, стал играть с напитком внутри фужера, раскручивая емкость. Спустя несколько секунд, в течении которых Аль-Хайтам мог бы заметно поседеть, если бы и так не был мышиного цвета, Кавех нашел свой телефон и с характерным звуком клавиатуры стал что-то печатать. Секретарский гаджет издал звук, который слышен был только в наушниках. Посмотрев на экран, Аль увидел сообщение: «Я разблокировал тебя здесь позавчера» Облегченный выдох. Взгляд упал на двухгодовалую переписку, которая не пестрила счастьем и семейным благополучием. Односложные ответы Хайтама и незаинтересованные вопросы блондина стали поводом для нервного смешка. Интересно, удалил ли Кавех переписку или она осталась у обоих на телефонах? Несмотря на то, что свою жизнь Хайтам всегда держал в идеальном порядке и удалял ненужные контакты с легкой руки, уничтожить этот чат казалось непосильным. Будто бы выход из пещеры завалило камнями, оставив маленькую щелку для того, чтобы пробивался свет. «А чем я позавчера заслужил подобный жест?» Кави еле слышно хихикнул под взглядами Кэйи и Дилюка, которые не совсем понимали происходящего. Раз дуракам весело, то минутку подождать можно, так ведь? Камни то не им разбирать. Если так подумать, то Кавех неплохо смотрится с киркой в руках. И в каске. «Ты поставил на аву свою фотку» «Она старая» «Но твоя» Аль поднял взгляд на улыбающегося Кавеха, который убирал телефон в карман своей кожаной жилетки, смотря на следующего по кругу. — Кэйа, где бы ты хотел свой первый секс с Дилюком? — У него дома в окружении огромных плюшевых медведей. Кэйа склонил голову в сторону, будто щенок с не до конца вставшими ушами, одно из которых болталось где-то внизу, мешая ребенку созерцать мир. Его странная пиратская повязка никак не ограничивала обзор, потому что парень уже привык управляться с одним глазом, но она все еще выглядела непривычно для новых людей. Но, как ни странно, все эмоции читались ярко и понятно, поэтому «стрельнул глазами» относилось к парню как нельзя лучше. Дилюк заинтересованно посмотрел на Кэйю, который как раз собирался задать следующий вопрос. — Ты проходил новую Зельду? Кавех как-то восторженно привстал на месте, пытаясь рукой зацепиться за что-нибудь на голом полу. Не найдя там подходящей поверхности, парень просто схватился за штанину аль Хайтама, который еле сдерживался, чтобы не увести Кавеха за руку из этого абсурда. — Нет. — У меня дома есть Нинтендо. Дилюк довольно прищурился и губы расползлись в предвкушающей улыбке. — Я закажу нам такси в конце вечера. Кэйа уронил голову щекой себе на плечо, бегло подмигнул бармену и отвел взгляд, чтобы Люк не смог прочитать в нем растерянности. Ах, так скоро? Строить из себя сплошную чистоту выходило с переменным успехом хотя бы потому, что все знали о шлюшьей славе Мисс Невинность. Но несмотря на «обширный» опыт, Кэйю общество бармена немного...смущало. Одно дело, когда ищешь себя и спишь со всеми подряд (в конце вечера понимая, что это совсем не то, что было нужно и рану в груди сухими макаронами не затонировать), невзирая на окружающие обстоятельства: будь то барная стойка с пролитым виски, что потом будешь размазывать грудью по столу, или, например, кабинет влиятельного человека, которому наскучила нелюбимая жена и захотелось жгучего смуглого красавца (как попал в то место Кэйа совершенно не помнил, но один момент запомнился с точностью до миллиметров: член у этого мужика был жухлым. Женушку жалко, но только в постельной сфере, потому что на утро Кэйа в своих карманах обнаружил как минимум двести пятьдесят бумажных долларов). Жизнь у официанта была насыщена ощущениями, а уж если стопочку-другую, то совсем улет. Но то ли это было, что не хватало сердцу? Внезапные деньги (они с Кавехом так и не разобрались украл ли их Кэйа или ему «оплатили» секс, но уточнять не стали), конечно, всегда приятно, особенно большие, но душа то пела по любви. Какая разница, сколько раз за ночь вы поменяете позу, если этот человек совсем не тот, по кому ты готов реветь ночами в подушку после очередного похода в бар? И если вспоминать то, почему Дилюк был таким неприступным, Кэйа затруднится ответить. Их общее прошлое жгло в груди, устраивая пожар на только вскрывшихся волдырях. Раньше все было по-другому и ворошить прошлое, словно мусорку, сейчас явно не время. У них, безусловно, все гораздо проще и понятнее, чем у многострадальческих соседей по раунду, но все еще было немного боязно. И Кэйа готов преодолеть этот страх. Словно они снова подростки, которые впервые взялись за руки, думая не о братской любви, а о большой и романтичной. И никто из них тогда не знал, что это все взаимно. Что может быть лучше, чем общества мастера Дилюка одновременно с игрой в приставку? Пусть даже там будет всратый инди хоррор на экране, Кэйа все равно завороженно уткнется в отражение бармена на экране своего телевизора, куда они подключат Нинтендо, несколько минут толкаясь локтями, когда им надоест втыкать в малюсенький экранчик приставки. Сядут рядом, сердце зайдется в бешеной симфонии, играя самую нежную мелодию из всех, что они когда либо слышали. И если Дилюк ее заметит, то придет в полный восторг. Иначе и быть не может. — Аль-Хайтам, какое животное Кавех бы хотел завести себе, будь у него своя квартира? Секретарь недоверчиво вскинул брови. Вопрос с подвохом или это только лишь проверка на память? Или, может быть, очередная попытка усугубить и так не очень приятное положение в отношениях с блондином. От былого «мы касались бедрами, сидя вместе на пуфике» осталась только архитекторская рука, что со штанины перекочевала на щиколотку. Аль, который обладал бесконечной усидчивостью, буквально заставлял себя прикрепиться задницей к подушке и не двигаться, даже почти не дышать, чтобы не спугнуть это вселенское чудо, которое несколько минут назад обиженно не хотело слушать совсем ничего. Ну и как это понимать? Что из намеков трактовать как призывные, а какие воспринимать за «смотреть, но не трогать!!»? Секретарь помедлил, вспоминая, о чем они раньше с Кавехом мельком болтали, когда их отношения еще не поросли влажным мхом и не гнили в основании. — Сиамскую кошечку и ей в подружки кого-нибудь в виде рыжей или черной. — Как детально ты запомнил. — Кавех выглянул из под пышной челки. — Ты собирался притащить их в нашу квартиру, я не мог это игнорировать. — Эта квартира всегда была только твоей. Кэйа растянул губы в нервной улыбке и переглянулся с Дилюком, который рукой чуть не пробил себе лобную долю от раздражения. Хоть отношение Кавеха к Аль-Хайтаму и наоборот всегда было немного...с издевкой, сейчас это выглядело как «заслужи мое доверие снова» и от этого становилось жутко неприятно всем вокруг. — Даже если платил за нее преимущественно я, она не переставала быть и твоим домом тоже. Архитектор поник. В то время он взаправду думал точно так же, но сейчас эта мысль казалась жутко нелепой. Как что-то может быть твоим, когда тебе ежедневно напоминают о долге за это? Когда, чтобы не остаться бомжом, спящим на лавочке и поедающим влажный картон, нужно было придумывать условия помимо усердной работы двадцать часов в сутки (четыре фантомных часа Кавех отрабатывал во сне). — Это никогда не было моим домом, Аль-Хайтам. Аль, будто бы понял, что блондин прямо сейчас рискует разлететься на мелкие осколки и прекратил напирать на него, доказывая, что их быт был действительно взаимным. Дом — это не только то, что купил или приобрел, не только за что ежемесячно отваливаешь кучу денег, не только то, что красиво обустроил и не только место, где спишь. Если смотреть с точки зрения науки обществознания, конечно, можно было бы приписать все эти действия к определению слова «дом». Но для такого человека как Аль-Хайтам (пусть он и сыпет определениями, заумными строчками и высказываниями, от которых у всех вокруг отпадает челюсть) это не просто что-то из толкового словаря. Кого попало туда не пустишь, поэтому тот день, когда Аль решил пустить в свою жизнь Кавеха, был хорошо обдуман. Секретарь не из тех людей, кто будет терпеть что-либо, а уж тем более кого-то, кто был через чур шумным и капризным. Дом всегда был местом, куда хотелось возвращаться несмотря на все, что происходило между ними. Никакие ссоры и волнения не могли пересилить желание увидеться, столкнуться на кухне, украдкой посмотреть друг другу в глаза, разделить один диван на двоих, смотря какой-нибудь второсортный фильм, потому что все адекватные уже давно пересмотрены по несколько раз. В этом общем пространстве можно быть слабым, уязвимым, не сдерживать себя, раскаиваться, драться, кусаться, убиваться, любить и быть любимым. Дом — это там, где тишина может быть как комфортом, так и убийственно жестокой, потому что тоска по тому, кто всегда был бок о бок, никак не могла растаять в холодном сердце. Дом принимает тебя любым: все твои стороны, будь они бесчеловечны, или, наоборот, возвышены, слишком ванильны или по-животному дикие, притворяться здесь бессмысленно и глупо. Может ли Кавех быть домом? Когда думаешь об этой несусветице хочется рассмеяться в голос, не сдерживая себя, потому что: ну глупость же, абсурд. А когда вспоминаешь, уже не так весело, как было секунду назад. Пустые коридоры квартиры, кухня, в которой вечный сквозняк от открытого окна, в попытках выветрить вонь его сигарет, пропахшая пылью спальня, вечно не заправленная кровать, подвязанные шторы, чтобы в комнату попадал хоть какой-то солнечный свет, забытая зубная щетка, которую убрать — все равно, что добровольно скинуться в пылающую яму. И потерянный Аль-Хайтам. С Кавехом было неплохо, без него тошно и невозможно. Не замечать то, какую роль он стал играть в собственной жизни было дурацким занятием, но секретарь занимался этим изо дня в день и успешно в конце концов все потерял. Спустя время, конечно, многое забылось, запах легкого парфюма ушел, в доме больше не находились длинные блондинистые волосы, все заколки были убраны в дальний ящик и даже забытая зубная щетка перекочевала под раковину. Так ей и надо, разлучница. Как бы то ни было, несмотря на все убеждения себя в том, что и одному хорошо, никто не шумит, не мельтешит, не мешает спокойно проводить выходные в полном одиночестве...дома стало некомфортно. По крайней мере, в том месте, что Хайтам называл своим домом. Сейчас он уже с точностью и не может сказать, что для него означала та квартира, но переехать оттуда было решением еще хуже, чем убрать заколки и зубную щетку (черт ее побери). Новое место стало чужим, еще больше убеждая секретаря в том, что жизненно важная часть души потеряна и нуждается в восстановлении, иначе весь организм рискует замерзнуть. И, если в случае Кавеха это означает, что теперь воля его непоколебима, то с Хайтамом все сработало наоборот. Любое воздействие на обмерзлую душу приведет к ее обрушению. Поднимется километровая пыль еле видимых кристаллов, что даже сиянием будут навевать грусть у смотрящих (если такие вообще будут на момент обвала). Со временем, безусловно, забывается вся боль, да и свыкнуться можно с любыми условиями. Но так не хотелось, если честно. Привыкать, осваивать новую, незнакомую жизнь. Так как Хайтам не привык мириться с собственным дискомфортом, в голове назойливо вертелся попугайчик, запертый в тесной клетке давным давно, клюющий клетки мозга и отчаянно вбивающий мысли «а может быть». Попробовать снова, учесть прошлые ошибки, произвести расчеты и стать друг для друга настоящим домом. Не просто местом, куда возвращаться будет не противно, а семьей. Не оставляя попытки обновить ленту, Аль-Хайтам каждый раз останавливался взглядом на постах Кавеха, хоть и обещал себе скрывать их или, хотя бы, пролистывать мимо. Кто же знал, что разбитое сердце это так сложно? Два гения, соединенные одной судьбой, им просто суждено быть вместе! Аль не верил в гороскопы и предсказания, но если сердце кричит от боли, то рано или поздно сдашься, позволив разуму убеждать себя в том, что они друг для друга предначертаны. — Не хочешь провести со мной остаток ночи? Я закажу тебе запеченные роллы. Кавех ошарашено посмотрел на соседа, будто тот только что предложил утопить котят или сунуть вилку в розетку на полном серьезе. — Это твой вопрос или... — Это мой вопрос. Зрачки стремительно расширились и будь парни в достаточной темноте, почти вся радужка была бы чернильного цвета. Яркие пятна перед глазами предупреждали о том, что с выпивкой пора заканчивать. Но еще один опрокинутый стакан ведь погоду не изменит? Голова начинала кружиться только от одних мыслей о том, что они могли бы сделать, ожидая заказ. Тело само подалось вперед, рот раскрылся в характерной позиции для активного согласия, но Кавех застыл на месте с почти отвалившейся челюстью и, хлопая ресницами, завис перед невинным взглядом Аль-Хайтама. Ждать этого весь вечер, а теперь не знать, как заставить себя произнести желанное «хочу» — вот что по настоящему нелепо. Кэйа, не желая больше смотреть на то, как его друг собирает последние оставшиеся в живых нервные клетки, чтобы выдать связную речь для продолжения банкета, подтолкнул его тело, которое было не в слишком устойчивой позе. Кавех свалился на бедра Хайтама, руками подставляя себе ложу, чтобы грудью и подбородком не впечататься в чужие колени. Теперь они уж точно в расчете. Сильно не сопротивляясь, Кави приласкался щекой к ткани одежды своей импровизированной подушки и что-то пробубнил. — Если это был твой ответ, то я не услышал ни слова. Кавех поднялся, ладонями упираясь в пол по обе стороны Хайтама и лицо поднял так, чтобы эмоции прослеживались с точностью до мелочей. Светлые брови нахмурились, губы изобразили подобие трубочки, выставившись чуть дальше обычного. — Хочу запеченные роллы. Аль понятливо кивнул, притягивая Кавеха к себе, слегка надавив на его спину сверху. Когда тот поддался и свалился обратно на бедра, секретарские руки сцепились в замок и невесомо примостились на шее. — Спасибо за игру. Было...прелестно. Кэйа хихикнул и облокотился на Дилюка головой, чтобы обратить внимание бармена на себя. — И все таки, вы разве не персонал? Почему принимаете участие в игре? — Аль аккуратно поглаживал Кавеха по волосам, а тот, судя по размеренному дыханию, почти задремал, отдавшись судьбе, изредка перебирая пальцами складки на топе Аль-Хайтама. — Тут таких как мы с десяток, — Кэйа игриво улыбнулся, подхватив свой стакан с вином. — а Дилюк главный бармен, раздал всем поручения и увлекся за мной. — А кто умолял меня так сильно, что сломал ножку барному стулу? Аль недовольно закатил глаза на случай, если это был намек на близость между ними. Потому что с намеками у секретаря все плохо, а быть не в теме не хотелось, да и тем более у этих двоих настолько развязное общение, что не показать свое раздражение было бы упущением. — Я не виноват, что стулья тут из говна и палок. — Обратив внимание на откисшего Кавеха, Кэйа придвинулся и потискал того за ухом. — А малыш мой с концами уснул? Опрокинув в себя не только свой, но еще и бокал блондина, Кая довольно откинулся назад, одной рукой задев ладонь Дилюка. Но когда тот попытался сплести их пальцы, официант дернулся вперед, неосознанно отдергивая руку. Непонимающий взгляд как то грустно посмотрел вслед, а Кэйа только судорожно улыбнулся и заправил прядь за ухо. Рефлексы организма изменить сложно, особенно, когда они такие явные и живут в мозгу уже долгое время, если не все жизнь. Дилюк ведь не такой как Аль-Хайтам, он лучше и разумнее, больно делать не умеет, только ласкать и любить, правда? Кэйа будет маленьким котеночком у него в руках, пока тот нежно расчесывает шерстку, не туго затягивает ошейник, аккуратно стрижет коготки, шепча успокаивающие слова на ухо. Пока что все, что Люк проявлял в сторону парня было сугубо положительным, так почему же страх накатывал к горлу? Кая не был параноиком, он просто не мог позволить себе быть несчастным. Разбитое сердце – больно, так что плохого в том, что он предостерегается? Но разве это не он первый предложил свидание у него дома? Разве они уже не миловались несколько минут назад? Игнорируя свои нахлынувшие мысли, Кэйа лихорадочно заморгал, нервно перебирая свои волосы, проводя пряди сквозь пальцы, а потом путая их, сжимая в кулак. Когда рядом Кавех, нет сомнений в том, что все в порядке. Когда тот фонтанирует эмоциями, кричит, не может усидеть на месте от переизбытка чувств. Когда он расстраивается – Кэйю это питает. Не то чтобы он из тех, кто наслаждается страданиями других, но помогая блондину справляться со своими эмоциями, Кая и сам успокаивается. Будь то разрывная шутка, с которой их обоих вынесло на несколько минут, или, может быть, Кавеха опять расстроила какая-то бестолочь и нужно немедленно его выслушать, а потом предпринять кое-что. Глубоко вдохнув, Кэйа решил, что невозможно всегда полагаться на Кави. Пусть они и были друг другу железным мостом моральной поддержки двадцать четыре на семь, но ведь личные проблемы необязательно делить только с ним, верно? Алкоголь разъедал мозги, превращая мысли в жидкую кашу с кусочками, которые, если перебирать, можно мерзко сморщиться от странных чувств внутри. Казалось бы, все та же каша, просто слипшаяся, но...бе. Если снова говорить о доме, как о кусочке этого месива, который выловить со дна сложнее всего, то семья, которую Кэйа собирался построить с тем, кого сейчас неосознанно ранил, слишком резко отреагировав на такой невинный жест, хотя буквально полчаса назад поставил эту огромную заливистую метку, которую не скроешь ни одной тоналкой. Мир остановится, пока вдвоем они будут говорить, держась за руки и не смотря друг другу в глаза от страха. Разве не об этом мечтало тело, разум? Разве не это воспроизводил мозг во снах или каждый раз, как сознание залипало в прострации? Образ Дилюка всплывал везде, всюду и вот сейчас он рядом, можно не то что коснуться рукой, а исполнить все желанное и невозможно нетерпимое. Почему тогда в груди похолодело, будто там вскопали дыру, чтобы вытащить легкие? Делаешь вдох и не чувствуешь внутренних органов, только лишь скрутивший живот выдает то, что они все еще на месте. Успокоив свои мысли, дрожащие от страха руки и надвигающийся огроменный неприятный жутко пугающий мерзкий ком в горле, Кэйа посмотрел Дилюку в глаза, который аккуратно рассматривал парня, пока тот провалился в пучину своего сознания, стараясь балансировать на бревне среди океана. — Нам надо поговорить. У меня дома. Кая сплел их пальцы вместе и Аль-Хайтаму показалось, что взгляд его потеплел в сто тысяч раз. Со стороны виднее, все таки. Дилюк невесомо кивнул. — Будешь будить? — Тот кивнул на блондина, обращаясь к Хайтаму. — Кавех был бы рад сыграть еще один круг с Тигнари. — Аль легко попробовал потрясти блондина за плечо. Тот поморщился. Не расплетая рук с Огоньком, Кэйа подался вперед, шлепая архитектора по выпяченной пятой точке свободной ладонью. Тот вскинул голову, звонкий звук натянутой кожи был чуть громче нормального дружеского шлепка. Так и задумано. — Ты...— Кавех зло уставился на Тама, тот спокойно пожал плечами. — Своего принца от душнилы отличить не в силах спросонья? — Кэйа вальяжно перекинул ноги через бедра Дилюка, тот накрыл их своей ладонью поверх этого бутерброда. — Сейчас вы оба душнилы. — Кави, озлобленный на тот факт, что его разбудили, надуто перевалился, плюхаясь сбоку от Аль-Хайтама. — Будь добр, протри пол и возле нас. Кавех страдальчески простонал и вытянулся на холодной поверхности, охлаждая макушку. — Дайте мне мой стакан... Ладонь убрала челку назад, открывая светлый лоб с аккуратными бровями, вторая рука лениво вытянулась над телом, чтобы туда вложили прошенный фужер. Дилюк передал бутылку воды Кавеху и тот разочарованно скривился. — Зачем мне твоя жижа безвкусная. — Тебе уже хватит. — Аль рукой проверил температуру лба блондина и тот вцепился ногтями в его ладонь. Отнимать игрушку у ребенка секретарь не стал, поэтому так и завис, немного склонившись к лежащему страдальцу. — Я выпил меньше бутылки, сжальтесь! Кожа была разгоряченная, щеки порозовели, а на лбу выступила небольшая испарина. В зале и правда было довольно душно. — Может быть, перекур? Кэйа активно закивал и начал вставать, увлекая Дилюка за собой. Тот не курил, но от компании официанта никогда не отказывался. Аль тоже попытался выбраться из хватки львенка, но тот только схватил руку поудобнее, не дав тому совершить побег. Пока две спины стремительно удалялись, Хайтам грустно смотрел вслед, потому что собственные сигареты закончились, а поклянчить будет не у кого, ибо найти парней в такой толпе просто невозможно. Стрелять у прохожих на свою зависимость казалось секретарю унизительным, поэтому он предпочел сверлить взглядом Кавеха. Тот только ехидно сощурился, изображая моську злобного кота, кривя губы в подозрительной ухмылке. Этой картине не хватает только ушей. Аль мысленно подрисовал это чудо и в глазах у него засверкало. Чтобы не расчувствоваться, пришлось прикрыть веки, разрывая напряженный зрительный контакт. Это не помогло: Кавех со львиными ушками (которые то и дело подрагивают, будто в ожидании чего-то, но не замирая, потому что прислушиваться в таком шуме — потеря времени), размыто плыл перед глазами, снабжая все это дело сопровождением падающих лепестков и розового фильтра, который, к тому же, подсветил щеки, образуя на них еще более красные пятна. Этот румянец уже точно не от алкоголя. — Дай им побыть наедине. Хайтама будто бы осенило что-то и он, вскинув голову, стал искать знакомые силуэты в толпе. Найти их уже не представлялось возможным. — Поднимайся с пола. — Тут приятно. — Знаешь сколько людей топталось здесь? Свежевымытые волосы не жалко? Кавех вскочил на колени и потерял равновесие из-за головокружения, шатаясь как неваляшка. Лишние вопросы остались вертеться на языке и ответ им был глубоко в подсознании. Достать его хотелось так же сильно как и запихнуть Тама в такси до дома. Кави моет голову через день и, по такой логике, не отполировать волосы к вечеринке он просто не мог. Аль об этом знает и, видимо, помнит. — Спать на тебе неудобно до жути. Кавех потянулся, выгнул спину до хруста, зажмурился до пятен перед глазами, вытянул руки и растопырил пальцы. Издав характерный для потягивания звук, парень оттопырил попу, чтобы еще немного размять спину. Потом раздвинул ноги, почувствовал мышцы бедер, икры, торс. Шея издала такой звук, будто вместо позвонков там хлопья и с каждым движением они лопались от давления. Успокоившись на этом, Кавех удовлетворенно выдохнул. — Тем не менее, сопел ты очень сладко. Архитектор уставился на Тама с таким лицом, будто на нем написаны ответы как минимум от половины проблем в жизни Кавеха и его это безумно удивило. — Мог разбудить меня, когда мы собирались бы домой. Аль вскинул одну бровь вверх. — Мы? Кавех, не уверенный в своих прошлых догадках и реакции Хайтама, растерялся. — Ты разве не приглашал меня на запеченные роллы? — Приглашал. — И в чем проблема? Хайтам спрятал лицо в руках, хотя для него этот жест совсем не свойственный. Будь тот сейчас без наушников, определенно был бы пойман за смущением, но когда он стал тереть глаза, все вопросы Кави растворились в воздухе. — Помнится, несколько минут назад ты доказывал мне, что никогда не считал мой дом своим. Кавех сложил руки на груди и сел в позу медитации, будто это поможет ему не вспылить. — Я имел ввиду твой дом, а не то, что он наш. Или ты планировал заказать роллы мне в квартиру? — Не знал, что она у тебя есть. Кавех резко привстал и открыл рот в немом звуке, чтобы ответить, но осадил себя и нервно прикусил нижнюю губу. Аль отзеркалил позу соседа и глубоко выдохнул по совету Дилюка, потому что спорить над такими глупыми вещами — себе дороже. — Ты невозможный придурок. — Кавех отвернулся и взял телефон в руки. — Я знаю. — Хайтам хотел последовать примеру блондина, но не успев даже двинуться с места, на него наставили камеру. — Что Вы скажете в свое оправдание, подсудимый? Почему Кавех должен простить Вас после всего этого? Аль округлил глаза. Кавех собрался опозорить секретаря на весь мир или это интервью с целью личного пользования? Судя по характерному жесту пальцев по экрану, блондин снимал кружочек. Осталось только выяснить кому. — Потому что я собираюсь заказать тебе большой сет запеченных роллов. — Ого, ставки повышаются. Теперь он будет еще большим, а не только запеченным. — Можешь всю ночь лакать из моего мини-бара все, что захочешь. Кавех выглянул из-за телефона, щурясь. — Ты думаешь купить меня вкусной едой и алкоголем? — Я бы предложил тебе еще и отличный минет, но, боюсь, ты разобьешь телефон мне о голову. Архитектор захлопал ресницами, будто бы Аль произнес последнее предложение на древнеегипетском языке и Кави его совсем не понял. В голове что-то щелкнуло, даже показалось, что включили свет. В кармане прошла вибрация и Хайтам достал оттуда телефон, чтобы посмотреть на уведомление. Пишут секретарю редко, а для работы коллеги используют рабочую почту, поэтому сделать вывод о том, что Кавех отправил кружочек ему (и себе в избранные пересланным сообщением, на всякий случай) было не трудно. — Не разобью, если хорошо сосать будешь. — Уж поверь. Блондин наконец-то сел рядом, задумчиво всматриваясь в экран телефона Аля, где была открыта их переписка. — Хочешь выбрать сет сейчас? — Хайтам открыл поисковик и ввел туда название компании, откуда он обычно заказывал подобного рода еду. — Давай. Пока страница загружалась (интернет здесь явно похрамывал), Кавех вслушался в музыку, которая из стремных песен превратилась в хотя бы что-то стоящее внимания. Конечно, без слов, чтобы люди не отвлекались от игры, но это было куда лучше чем то, что включали до этого. Хотя учитывая, с каким успехом блондин напевал популярные строчки, все аргументы в пользу адекватности можно было опровергнуть. Кавех, кажется, впервые за этот вечер попробовал потанцевать сам с собой (по крайней мере, впервые на глазах у Аль-Хайтама). Раньше то мелодия была тухлая, то занятость разносом коктейлей и собиранием опустошенных фужеров мешали. Но сейчас, когда они один на один в этом зале (игнорируя наличие незнакомого народа вокруг), казалось, что под любую из песен можно было зажечь. Или, может быть, на эти чувства наложился алкоголь, который Кавех, сбежав от своих обязанностей, заливал в себя порционно каждые несколько минут. И не беда, что большая часть давно уже смылась в канализацию, он же может выпить еще! Плечи дергались, изображая подобие танца, голова моталась в две стороны, слегка приподнимаясь и опускаясь в такт мелодии. Кавех закрыл глаза и представил себя на танцполе, в самой середине пьяной орды, которая так и мечтает примоститься разгоряченными телами к любому твоему подставленному месту. Иногда случайно, но чаще всего подтанцовка сзади была намеренной. Как хорошо, что сейчас не такой случай и представлять себя поп-звездой стало куда проще. Архитектор взмахнул прядями и руками рассек воздух, продолжая там же ими вертеть по кругу. Аль смотрел на это раскрепостившееся чудо как на пришествие дьявола, ибо что вообще творится в голове сие чувственной натуры? Кавех вскочил на ноги и стал вертеться вокруг себя до головокружения, размахивая руками, двигая тазом и слегка приседая, когда хотелось добавить эротичности движениям. Хайтам застыл с телефоном в руках и давно открывшимся сайтом, любуясь предоставленным приватным танцем почти за даром. Серые глаза будто оживились. Аль бегал взглядом от одной части тела к другой, иногда не успевая за движениями и теряя нить, соединяющую линию танца и эмоции. А может это сам Кавех через чур резко взмахивал руками когда считал, что движение получилось недостаточно плавным и его нужно срочно переделать. Как на гитаре: вместо того, чтобы просто начать заново, сначала бьешь по струнам, будто шлепаешь корпус, а потом уже успокаиваешься и пробуешь снова. Щеки Кавеха порозовели, глаза он держал закрытыми, отчего в любой момент пьяное сознание могло отключиться и улететь в астрал. Лениво переставляя ноги под активную мелодию, казалось, части его тела живут в несогласии, потому что в это же время руки то вскидывались к лицу, то падали обратно вниз, растопыривая ладошки в пальцах. А голова, наоборот, как и ноги, нерасторопно повторяла одни и те же движения влево-вправо. Странное зрелище, но завораживающее. Когда силы покинули танцующие тело, Кавех присел рядом с Хайтамом на корточки, перекатываясь с носка на пятку, отталкиваясь ладонями от предплечья секретаря. — Я начинаю сомневаться в том, что у тебя нет гиперактивности. — В таком случае, с тобой тут тухнуть я не стал бы. На танцполе столько холостяков, мечтающих обо мне, ты не представляешь. — Так и почему же ты выбрал меня для своего эксклюзива? — Ради всего святого, Хайтам, подумай. — Ты сильно облегчишь мою жизнь, если произнесешь это сам. — А может я не хочу, чтобы тебе легко было. И почему только каждый их диалог похож на перепалку? Будто бы в ответ на мысленный вопрос, Аль протянул свой телефон Кавеху. На экране красовался стильный сайт с открытым меню. — Ты хочешь, чтобы я выбрал? — Ты же есть будешь. Блондин помедлил, но гаджет все таки взял. — Какой у тебя бюджет? — Кидай в корзину все, что хочешь заказать на мои деньги. Кавех присвистнул. Очень заинтересованно бегая глазами по составам, парень иногда прикусывал губу и щурился, будто решая у себя в голове, достоин ли тот или иной сет быть сегодня съеденным. Если блондин решал, что набор не подходящий, то отрицательно мотал головой самому себе и расслаблял лицо. Спустя несколько минут молчания, в течении которых Аль занимал себя рассматриванием чего угодно, лишь бы это был не Кавех, тот торжественно вручил хозяину его телефон. Изучая открытую корзину на экране, бровь то и дело прыгала вверх, а в конце совсем так и застыла выше другой на лбу. — Ты хочешь все это? — Да, хочу. Аль вздохнул и нажал нужные кнопки, чтобы заказ был доставлен к двери через несколько часов. И кому все это доедать? — Я тебя понял. — Вот и славно. Кавех свалился в объятия Аль-Хайтама, который в последний момент еле успел поймать падающее на него тело. — Только не думай, что я прощаю тебя из-за роллов. — Чем я могу искупить все свои грехи? — Хорошим поведением. Секретарь остался недоволен столь закрытым ответом, поэтому убрал с лица Кавеха челку к корням и постарался вложить в свой испепеляющий взгляд добрые намерения. — А более развернуто? — Если эта наша не последняя встреча, все придет своим чередом, Там. Будь терпеливее. Аль посмотрел в разноцветный потолок и выдохнул туда все свои раздражения. Кавеха уже смыло потоком людей: некоторые из них пробивались к танцполу, другие извивались на месте, потому что в центре уже не было места, третьи все никак не могли закончить круг, потому что все это было придумано только ради «засосись со своим крашем на десять минут» или «всю игру ласкай своего соседа». Светлую макушку в отблесках диско-шара рассмотреть трудно, поэтому мотаясь глазами по залу, успех никак не приходил. Хайтам прикусил собственные пальцы, раздраженно дыша сквозь сомкнутые зубы. Еще и бегать за ним, блять. Выводил не сам факт того, что Аль теперь как собака, пока доверие Кавеха вновь не ударит тому в голову, а скорее то, что теперь на любую его выходку сказать нет, — это, возможно, аннулировать весь прогресс. И хуй пойми что там ему в голову стрельнет, может быть сейчас нужно побежать за ним, падая на колени и моля прощения непонятно за что. Или тому просто внезапно захотелось пообжиматься с незнакомцами? В идеальной глади спокойного озера, коим Хайтам называл свою безмятежную жизнь, отчего-то пошла рябь по воде и это настораживало. Но будь Аль самим собой, давно бы изъял все факторы, отравляющие его идеальную жизнь, но с Кавехом все прошлые приемы просто пустой звук. Блондин либо есть в твоей жизни и ты подчиняешься его настроению, либо его нет и ты страдаешь от того, насколько не хватает общества Амбассадора беспорядочного хаоса. Интересно, вернется ли он?