Во мраке бесконечной ночи

Столько раз Лилит наблюдала за ночами, которые опускались на Долину Шипов, и только сейчас поняла насколько они бесконечны и темны. Убеждалась в этом каждый раз, когда ей приходилось зажигать свечи. Сидеть в полумраке гораздо приятнее, чем вязнуть во тьме. Лилит часто бывало скучно, поэтому ей пришлось искать развлечений. Например, вязание на костяных спицах. До сих пор ничего не получалось, но женщины – даже старые и слепые – делали это с удивительной лёгкостью. А Лилит откровенно не понимала, что делать с этими двумя палками. В её спокойной жизни были ещё кое-какие занятия. Но в последнее время более всего занимало вязание. Потому что ничего не получалось. Наверное, миновало уже много лет. Лилит, как и зарекалась, не считала дни. Несчастные, конечно, считают каждый миг до того, как обретут счастье. Но такого ей никто не обещал. Лилит и не ждала. Счастье? Смешное слово, о котором легче позабыть. Да в общем-то она и не помнила точно, что оно значило. До сих пор скучала она лишь по магии. Душа болела, изнывала. Долго, очень долго Лилит жила, умея всё, стоило только рукой взмахнуть. Чувствовать себя обычной было всё ещё никчёмно. Воспоминания, заменившие ей привычный вид из окна, опутывали змеями мысли. Не позволяли забыть. И отпустить. Лилит знала, что надо бы уже смириться. Но разве можно принять, что ей оставалось быть вечность во мгле? Боль ведь никуда не пропадает. Она лишь утихает. Неумолимо приближался лишь один момент: когда ей нельзя будет спокойно войти в город, чтобы не обошлось без проблем. Потому что дети, которых Лилит раньше видела, которых порой лечила, завели уже своих детей. А она не изменилось. Это должно было вызвать вопросы. Но что ещё оставалось делать? Лишь ждать. Свеча тлела – по комнате разливался запах гари, перебивающий сырость. Значит, приходило время ложиться спать. Лилит потушила свечку, откидывая спицы. Если ещё более скучного занятия не найдет, то, возможно, стоило вернуться к магии. Но не к колдовству, а зельеварению. Так жизнь станет хоть немного красочней и легче. Что же до людей... Лилит порой влезла в их жизнь. Гораздо реже. Они ведь одинаковые. И жизнь у них поразительно однообразная. Очень редко случалось что-то интересное. Будто специально в этом месте ничего не происходило, все жило в мире. Словно они жили отдельно от остальной Долины Шипов. В которой вечно что-то случалось. Здесь же ничего. Лёжа в кровати, Лилит прокручивала в голове последние события, о которых она слышала. Что-то, кажется, всё же случилось. Вроде бы связанное с чьей-то женой и какой-то требухой. Женщины сильно возмущались этой истории. Нужно будет завтра узнать об этом. На рынке всегда собирались сплетницы, которым не нужно причин, чтобы растрепать все новости. Лилит не интересовалась только тем, что творилось в самой Долине Шипов. В их славном государстве ещё ни разу не было спокойного времени. Но раз все живы – значит, всё хорошо. И королевство процветало под твердой рукой Малефисенты. А возможно и нет. А все вокруг просто покорно сносили всё, потому что так, очевидно, уготовила судьба. На памяти Лилит не было ещё ни одного монарха, который пытался сделать счастливыми своих подданных. Богатых, власть имущих заботили лишь интересы своих приближенных. До остальных же дела не было. Вассалы они и есть вассалы. Без желаний, без нужды. Такая система действовала столетиями и стала традицией. И Лилит теперь тоже часть этого механизма, называемого обычаем. Она не жаловалась – некому. А плакаться самой себе занятие пустое. Осталось просто жить: вставать по утрам, спускаться в город, заниматься ещё чем-нибудь. В этом городе, как и в любом другом, кроме великолепной столицы Долины Шипов, не было интересных личностей. Все глядели на пьяниц и дебоширов, потому что больше никого и не было. Лилит глядела вместе с ними. Это не убивало скуку, но лучше, чем совсем ничего. Но в этот раз она видела совершенно незнакомого мужчину. Или она просто раньше его не замечала: - А это кто? – Лилит видела много пьяниц, но от этого человека исходила опасность. Она никогда раньше не видела его, хотя другие, очевидно, знали его. Тихих и незаметных людей всегда нужно опасаться. В тихом омуте черти водятся. Враждебность. Она чувствовалась за версту. Будто этот человек был зверем, чудовищем, от которого все стремились избавиться. Ответом на это была злость. Это чувство было в затравленном, безумном взгляде, в резких движениях. Возникало желание бежать, не останавливаясь. Но Лилит стояла на месте. Не может быть какой-то пьяный и сумасшедший мужчина – самой страшной вещью в её жизни. Был кошмар и похуже. Торговка сощурила больные глаза, смотря туда, куда указывала Лилит. Вмиг её лицо поменялось с добродушного на злое. Это уже говорило о многом. Одна простая истина: хочешь получить расположение города – понравься женщинам. Они всегда много судачили, перемывая косточки всем. Негласно они, как судьи, выносили приговор, решающий, какой будет дальнейшая жизнь человека в городе. Мужчинам по большей мере все равно. В этом, впрочем как и во многом другом, полагались на женщин: - Этот негодяй бывший помещик. Всё пропил. Лучше держаться от него подальше, – Лилит непонимающе наклонила голову, хмурясь. Ей не часто давали советы. Ещё и такие. Торговка начала пояснять, как несмышленому ребенку. – он убил свою жену из ревности, а после скормил тем, с кем она по его мнению изменяла. Он юродивый, мало ли что может ещё сделать. Лилит ещё раз взглянула на бесцельно шатающегося мужчину, от которого все старались отвести взгляд. Очевидно, он сумасшедший. И, видимо, правда, зверь. Без жалости, без сострадания. Только от одной мысли о человечьем мясе, которое пришлось съесть другим, начинало мутить. Это какой-то особо изощрённый вид пытки: - И самое главное, что он не счёл себя виновным. Бедные люди, кому он скормил свою бабу, – Лилит недоверчиво скосилась на женщину. Кажется, жалели не тех. – Наверное, чувствуют себя нелюдями. Лучше бы скормил её своим собакам. - Собакам? – вопрос был, почему лучше собакам. Чем они лучше? Ведь ситуация в любом случае кошмарная и непомерно жестокая. Но ответа Лилит не получила. Потому что торговка пустилась в свои рассказы и сплетни, которых у нее было великое множество. То, что они не всех интересовали, её не волновало. Главное, что слушали, спасали от скуки и серости. - Да, это наш всеобщий кошмар. Не псы, а исчадия Ада, – Лилит дальше не особо слушала. У людей была склонность рассказывать обо всем на свете. Поэтому она не услышала рассказ, как эти самые собаки чуть не загрызли ребенка. И не слышала причитания, что, конечно, жена сама виновата – нечего изменять, – но не заслужила быть разрубленной на части и скормленной. Можно было просто побить её. Лилит косо взглянула на торговку, будто хотела сказать что-то против. Та даже замолчала, ожидая. Но нет. Лилит промолчала, сказав только, что ей нужно ещё кое-что купить. А после быстро скрылась, будто не появлялась на рынке. Лилит порой казалась им странной, но в их городе все немного блаженные. Так что нечего удивляться. Лилит, игнорируя шум и суету улиц, огибая прохожих, возникающих из ниоткуда, думала. Это история весьма жестока. И ужасна, будто какая-то страшная сказка, которой хотели припугнуть детей. Но к сожалению, это было правдой. Лилит так и представляла, как за столом сидели мужики и ели. И не понимали те безумные намеки, что давал им хозяин, пригласивший их. Можно дописать иной конец этой странной и жуткой истории. Лилит его даже придумала. Пожалуй, на такое никто бы не осмелился. А если бы и осмелился, то не совершил бы. Потому что люди редко совершают необдуманные и рисковые поступки. Им легче переждать, чтобы дальше спокойно жить. Им было, что терять. А Лилит терять совершенно нечего. Поэтому почему бы не развлечься немного? Ведьм обвиняли всегда во всех бедах. Мор скота, неурожай, чума. Можно взять на себя ответственность и за то, что она и правда сделает. Она специально нашла этот дом. Старый дом, утративший свое былое богатство. Никто уже не следил за ним, поэтому он медленно ветшал. Лилит не удивится, если сейчас там, где когда-то были слуги, жил только один человек. Сам хозяин. Который свою жизнь пустил на самотёк. Попасть в его дом оказалось несложно. Не сложнее, чем с одной улицы уйти на другую. К тому же, попасть туда оказалось очень легко. Всего лишь нужно притвориться слугой. Правдивость слов не интересовала ни капли. Пахло гнилью, но это Лилит уже казалось. Те, кто знали, что здесь случилось убийство, чуяли запах смерти. А так здесь не было ничего кроме запаха застоявшейся пыли и забродившего вина. И, возможного, крысиного помета. Несмотря на скопившуюся паутину по углам, здесь всё ещё ощутимо сильно было присутствие человека. Но даже так этот дом казался Лилит хуже её собственного. Или она просто привыкла к своим холодным каменным стенам и маленьким комнатам. Она сказала, что пришла заниматься готовкой – именно это она и делала. У Лилит был особый планы на главное и единственное блюдо. Полупьяный мужчина за её спиной долго молчал, потом что-то забормотал, думая, что его слушают. Лилит слушала вполуха. Немного всё же было интересно послушать, чем живёт, о чем думает этот человек. Может, он о чем-то сожалеет. - Знаете... – Лилит громко отодвинула стул и села перед хозяином дома. Она могла бы так же, как и он, намекать долго, но зачем таить всю правду. Подошла кульминация, а за ней будет быстрая развязка всей этой жуткой истории, наполненной бессмысленными смертями и поеданием чужой плоти. – Мясо собаки очень интересное на вкус, не правда ли? - Что? – она специально подождала, пока он съест огромный кусок. Лилит не собиралась давать туманные намёки. Она здесь ради представления, ради чужого ужаса. Возможно, хотела немного проучить убийцу, но Лилит никогда не искала справедливости. Так что, она здесь просто, потому что ей скучно. - Собак сварить чуть сложнее, чем ту же птицу, но... - Каких собак? – голос хриплый и болезненный. Лилит бы не дала этому человеку больше пяти лет жизни. Интересно, что же быстрее утянет его в могилу? Его жестокость или пьянство? Можно было поспорить, что второе. - Огромные, лохматые, исчадие ада, как о них говорят, – она слово в слово повторила то, что ей сказала торговка. Опустила лишь историю, как они кого-то загрызли. Лилит не собиралась вдаваться в подробности, о которых и так знали оба. - Мои собаки... Лилит задумчиво посмотрела в окно. Они как раз выходили во двор. Ещё пару дней назад там бегали, резвились животные. Жаль было их убивать. Но известно, что при сумасшедшем хозяине животные тоже бешенны. Лилит просто облегчила ношу всем. Испортила жизнь только одному человеку – их хозяину. Но он заслужил это: - Да, вы правы, ваши. - Ты... Ты... – он звучал как сумасшедший. Лилит уверена, что он таким и был. А то, что она делала, лишь сильнее – окончательно и бесповоротно – сведёт его с ума. – Убила моих собак! - Да в этом есть моя вина, но скажите, правда вкусные? – каждый получал по заслугам. По крайней мере, так задумывалось. Кем именно, не так важно. Все равно это было не совсем правда. Этот убийца никакого наказания не понёс. И не понёс бы, не приложив Лилит к этому руку. – Наверное, вкуснее вашей бедной жёнушки? К тому же, пожалуй, вы сами виноваты – не уследили. Если этот человек съел свою жену, то почему сейчас он не мог поверить, что ест своих псов? Вряд ли он питал к ним особую любовь. Потому что вряд ли был способен на это чувство. Весь его мир, все страхи, желания, потребности сводились к нему одному: - Ты-ты... Ты сумасшедшая! Ведьма! – любимое обвинение людей. Если женщина в чем-то виновна, то она точно колдунья. Жестоко, конечно, но Лилит не собиралась переубеждать их. Это дело неблагородное. К тому же, зачем, если отчасти эти обвинения правдивы. Но так давно никто не клял её ведьмой, что она с улыбкой принимала это обвинение. - Я? Не совсем. – годы одиночества, самовоспитания и саморазрушения немного свели Лилит с ума. Но все безумны. Кто-то в большей степени, кто в меньшей. Люди верили, что ведьмы и колдуны юродивы, но кто будет их переубеждать? Нужно же как-то оправдать свои неудачи в жизни. – А вот насчёт ведьмы ты, пожалуй, прав. Но речь не об этом. Что ты вспомнишь перед тем, как покинуть этот мир? - Нет. Нет, пожалуйста. Ты же не убийца явно,– он понимал, как ошибался в собственных словах. Потому что в руках у нее нож, а в глазах нет страха перед убийством. Это плохо. Это значило, что человек не боялся ничего и в душе не было сомнений. - С чего ты взял? К тому же, так ли сложно убивать? – Лилит знала ответ. Сложно. По крайней мере в первые разы. А потом ценность жизнь теряется. И осознать что-то снова становится практически невозможно. Лилит знала, что человек перед ней до самой смерти не поймет ничего. – Ты же знаешь, у тебя был опыт. - Умоляю, я не знаю. - Как же? – конечно, он ей врал. Он сейчас думал только о собственной жизни. Пусть так, может он неожиданно скажет какие-то интересные размышления о своей жизни. Хотя разве может у таких быть нормальная жизнь? Лилит спрашивала в шутку, взмахивая ножом в руке. – Может ты кого-то любил? Или сам любимым был? - Прошу, нет. - Мясники помнят лишь кровавые куски, – Лилит разочаровано коснулась свободной рукой переносицы. Это не первый юродивый в её жизни, точно не первый душегуб. Лилит видела людей и похуже. Ей было немного весело, но только немного. В этом тихом месте не было ничего, что могло бы по-настоящему заинтересовать Лилит. Как раньше, до треклятого смеха. – все ясно. - Ради бога, кроме жизни, всё бери, что хочешь! - Старый пьяный дурак... – сквозь зубы выдохнула Лилит. Минуту она стояла не двигаясь. А после откинула нож на стол. Тот глухо ударился о посуду железным лезвием. Лилит изначально не собиралась убивать, лишь припугнуть. – Ничего мне от тебя не надо. Вместо того, чтобы пустить фонтан крови из твоей глотки, я тебя отпущу. – прежде, чем он успел обрадоваться, Лилит предупредительно подняла палец вверх. Снова злой и жестокий взгляд. – Но помни! Ты теперь проклят. - Проклят? Эту часть Лилит придумала специально: если этот мужчина придет в себя и решит напасть на нее, то упоминание магии его остановит. Почему-то колдовства боялись абсолютно все люди без исключения. И Лилит собиралась этим нагло воспользоваться. Даже если у нее больше и не было магии. Даже если проклясть взаправду она никого не могла. Это неважно, главное, что она сказала, будто бы может. А люди, Лилит точно знала, поверят ей на слово: - О да, – с воодушевлением сказала она. Давно ей не приходилось пугать кого-то магией. Это чувство злого наслаждения и превосходства почти забылось. Как Лилит жила эти годы, стараясь не вспоминать, но искренне жалею каждый день, она не знала. Возможно, она сделала непоправимое: вскрыла старую рану, которая успела затянуться, оставив заметный шрам. Возможно, Лилит зря это сделала. – теперь, если ты снова захочешь сотворить зло, то в твоей голове будут звучать голоса духов из иного мира. И они сведут тебя с ума. И не вздумай рассказывать об этом. Тебе все равно никто не поверит. Но если только расскажешь, то сразу же умрёшь. Конечно, проклятия действовали не так. Но никто кроме Лилит об этом не знал. Люди ограждали себя от ереси, как только могли. И это играло против них. Они боялись всего, чего не знали. Так получилось, что магия занимала первое место среди всех вещей, вселяющих ужас. Ничего не изменилось и в этот раз. Он закивал, но Лилит знала, что рано или поздно он расскажет. Потому что страх не мог позволить замолчать. Страх, животное чувство, требовал искать защиты. Лилит прекрасно понимала, что никто не захочет защищать такого. Но всё же его слова посеят суматоху и смуту среди других. Плохо ли это? Вероятнее всего. Но Лилит даже не делала от этом думать. Она ушла так же, как и появилась – быстро и незаметно. К удивлению Лилит, спокойно прошло ещё пару лет. Того мужчину просто сочли окончательно выжившим из ума. Но лёгкое семя недоверия, которое появилось между ней и горожанами ощущалось. И как только её жертва умерла одиноко в своем всеми забытом доме, Лилит поняла: доверие навсегда утеряно. Впрочем, она ожидала именно этого. Но раз она смогла запугать одного, то сможет держать в страхе несуществующей магией весь город.