В лес, где цветёт папоротник

      Нежный порыв ветерка прошёлся прямо по лицу, развевая огненно-рыженькие пряди. Чуя резко поднял голову и открыл глаза, чуть ли не подпрыгивая на своём месте. На его спине лежала когтистая лапа сопящего рядом с ним демона, отчего сердце ёкнуло. Дазай явно был расслаблен рядом с ним и выглядел очень невинно, когда посапывал. Пушистые ресницы очаровательно трепетали: ему, должно быть, тогда снилось что-то приятное, потому что то и дело на лице всплывала полуулыбка.       «Скорее, нужно идти, нельзя терять ни минуты», — подсказал Чуе внутренний голос.       Он мягко толкнул демона в плечо в попытке пробудить, на что тот сонно приоткрыл глаза, вяло моргнув. Выглядел он недовольно, словно его прервали в каком-то очень приятном деле. — Нам надо идти, — серьёзно напомнил Чуя, приподнимаясь. От сна не осталось и следа, стоило вспомнить о цели их похода. Да и, кажется, маленький привал придал ему сил, за что действительно надо бы отдать должное рогатому.       Дазай нахмурился и, прикрыв глаза, недовольно вздохнул. Вот так лежать, наслаждаясь сном рядом с Чуей, ощущая его знакомый и родной запах... Что ещё нужно для счастья? Через какой ад ему ещё нужно провести Чую, чтобы спасти его непутёвого брата? Которого, между прочим, и спасать-то не надо, вот только знал бы он...       После возмущенных бурчаний Дазай всё-таки поднялся вслед за юношей, махнув хвостом. — Осталось совсем чуть-чуть, тебе не о чем беспокоиться, — оправдался демон, равняясь со своим спутником. В ответ тишина, видимо, Чуе не нравилось, как он обесценивал цель их пути. Хотя и его понять было можно.       Минув цветущую равнину, две фигуры двинулись вперёд к густому и казавшемуся огромным лесу. Деревьев в нём было бесчисленное множество, они перегораживали друг друга таким образом, что разглядеть тропинку возможно было только с трудом, напрягая зрение. Их длинные стволы тянулись ввысь на метров так пятьдесят, а, может, даже и больше... Ветки упирались друг в друга, а огромные листы укрывали многих существ от чужих глаз. Даже представить страшно, сколько всего могло спрятаться там...       Сглотнув, Чуя замер перед расстилавшимся пред ним лесом. — Лес гигантских деревьев, — обозначил место их прибытия демон. — Будь осторожен и внимателен. Смотри по сторонам, под ноги, вокруг, даже наверх... Опасность может подстерегать на каждом шагу. А мрачнее всего то, что ты можешь даже не заметить, как над твоей головой склонится какой-нибудь хищник. — Здесь повсюду твари меня поджидают, я так понимаю? — Чуя перешёл на шёпот, скрещивая руки на груди. — Везде-везде, — Дазай наигранно вздохнул и развёл руками. — В этом мире всё неживое, и, представь, в один прекрасный момент к ним в лапы добровольно лезет всё ещё дышащий человек. А они все жу-утко голодны.       Сказал это, словно бросил слова в пустоту. Будто он сейчас собирался не в густой лес на свою вероятную гибель, а погулять в обычном еловнике в попытках развеяться. Дазай зевнул и, всё еще пытаясь отойти от сна ранее, столкнулся взглядом со взором ясно-голубых глаз. Они глядели на него укоризненно. — Где.. Будет цветок, который мы ищем? — поинтересовался юноша, не упомянув вслух своего недовольства по поводу реакции демона. — Где-то в лесу, быть может, на его окраине, — пожал плечами Осаму.       Чуя вздохнул и, поёжившись, направился в лес. Дазай следом. По-необычному тихая обстановка угнетала и только накаляла атмосферу. Когда ты слышишь шорохи, шелест или видишь, что за существо перед тобой, ты можешь хотя бы примерно сообразить, как тебе быть дальше. Но когда ты прекрасно знаешь, что кругом опасность, но все твои органы чувств кричат о том, что всё в порядке, вот это уже по истине пугает и настораживает. Даже Дазай шёл рядом, плотно прижав к голове уши.       Лес даже немного манил своей таинственностью и загадочностью. Накахара остановился, облокотившись об ствол дерева, чтобы определить обстановку вокруг. Не слышно ни шороха, не видно ни зги, только толстые стволы деревьев и их густая листва над головой. Прежде чем Чуя успел сказать что-нибудь, Дазай пригрозил ему, приблизив указательный палец к губам в знак молчания. Юноша кивнул, а затем продолжил озираться по сторонам.       Чуя отшатнулся от ствола, на который он облокотился — тот пропал, исчезнув из поля зрения. «Что за чертовщина...» — подумал про себя парень, оглядываясь. По сторонам не было ничего необычного, кроме Дазая, рассматривавшего светящихся зелёным цветом ягоды. Накахара поднял голову кверху и обомлел. Огромная острая лапа, подобно спице, медленно пересекала лес.       На самом деле, Чуя с детства остерегался пауков. Они вызывали в нём неумолимый страх, стоило взглянуть на их длинные и острые лапищи, которыми они медленно-медленно перебирали паутинку. Воспоминание из детства гложет его и по сей день... — Мама-мама! Смотри, это паучок! — дёргал за рукав матушку маленький рыжий мальчишка, тыкая пальчиком в размером с ладонь существо рядом с ними.       А то, как он забрался на его ногу... Это мерзкое отвращение от прикосновения шерстяных лапок к своей коже. Когда маленький мальчик расплакался в попытке скинуть с себя паука, существо оставило на нём свой укус, предостерегая себя таким образом от маленькой опасности. Он помнит и сейчас об этом, всё до мельчайших деталей.       Чуя, подавляя свой страх, махнул Дазаю, привлекая его внимание, указывая пальцем на шарообразное брюшко над ними. Демон, услышав «псс!» от своего спутника, оторвал взгляд от ягод, взглянув на него. Увидев существо перед ними, он насторожил уши, махнув хвостом. Повторяя свой жест «тише», Дазай рукой поманил Чую к себе. Юноша всё понял и, кивнув, как можно осторожнее принялся пересекать лес, в попытке поскорее отдалиться от пришедшего к ним незваного гостя.       Медленно, не привлекая внимание, затаив дыхание, парни передвигались по траве, стараясь не упустить ничего из виду. Знакомая маленькая фея, порхая ярко-голубыми крылышкам, пролетела мимо них, устремляясь вдаль. Дазай покачал головой: «Не выжить ей здесь, бедной, как она только забрела сюда? Однако... А выживем ли мы?»       Похоже, чудовище со страшными огромными лапами уже было давно позади. К их счастью, они остались незамеченными, кто бы знал, что обычная тишина творит такие чудеса? И порой достаточно просто не издавать ни звука, чтобы сохранить свою жизнь.       Демона внезапно охватило беспокойство, он тревожно взглянул на Чую, но тот, кажется, был в полном порядке. Сейчас, когда они одни и более-менее в безопасности, он выглядел намного увереннее. Однако предчувствие чего-то страшного никогда не охватывало Дазая просто так.. В чём же дело?       Над их головами раздался шорох листьев, и птица, смахивающая на ворону с удивительно длинным клювом, пролетела под листвой. Лес, несомненно, был очень опасным и похоронил немало существ под толщей земли и пожухлой листвы, не только людей, ведь наверняка глупцы были и среди другой живности. Потому и... Довольно странно видеть здесь что-то похожее на птицу, как ни в чём не бывало перелетающую с ветки на ветку. А что, если лес такой опасный лишь потому, что всего-навсего защищает своих обитателей?... «Немного странно думать о месте, которое норовит тебя погубить при первой же возможности, как о чём-то, что является защитой для кого-то», — подумал Накахара и, сам того не замечая, наступил на ветку. «Хр-р-рщ..!» — раздался приглушенный хруст по округе. Ой-ёй...       Демон остановился и, отпустив Чую, покачал головой. — Что?... Но ведь... Всё позади и рядом уже никого, д-да?... — прошептал возмущенно Накахара, с каждым последующим словом теряя свою уверенность. — Ведь правда?...       Дазай молчал, смеряя взглядом спутника. Сложно было понять, что творилось сейчас в его голове. Но и задумываться об этом было уже некогда. В нескольких метрах над головой раздался журчащий звук, напоминающий чем-то скрежетание. Теперь Осаму понял, что за неприятное предчувствие зудело на кончике его хвоста. Ещё один паук... Теперь ранее казавшиеся стволами лапы то поднимались, то опускались, желая погубить тех смельчаков, что нарушили покой существа.       Чуя замер в ужасе, не в силах сообразить, как поступать дальше. Сердце словно остановилось и в один миг сорвалось куда-то вниз, вместе со всеми внутренностями глухо скатившись в пятки. Глаза распахнулись, и зрачки судорожно забегали по сторонам в поисках возможного убежища. Из ступора его вывел грохочущий смех демона, от которого по коже пробежались мурашки. То ли Дазай сейчас насмехался над ним, то ли осознавал всю жалость их положения и малый шанс того, что они выберутся живыми. И, как Накахара почему-то предположил, вероятнее всего причиной был именно первый вариант. С каждым их новым испытанием демон вёл себя всё более непринуждённо, явно забывая про их уговор, что выводило Чую из себя. Дазай относился несерьёзно к тому, что для Накахары было серьёзнее всего, что когда-либо происходило в его жизни.       «Сейчас мы так глупо погибнем и всё ради его жалкого брата?...» — искренне не понимал Осаму.       Дазай раскинул руки, приготовив когти, пара мгновений, и он забирался по стволу дерева, видя в этом единственное спасение. Чуя почувствовал свою беспомощность и кинулся бежать вслед за ним. — Ты решил меня бросить в последний момент?! — запыхавшись, отчаянно прокричал парень, вызывая в существе, возводящем свои длиннющие лапы над ними, недовольство.       Демон прыгнул на следующий ствол, хватаясь когтями. В таком положении он был похож на кота или обезьяну. «Скорее второе», — подумал Чуя.       «Поиграюсь с ним совсем немного... Интересно, как он отреагирует» — пришла мысль в голову Дазаю. — Это ведь твоя вина, что это паучище определило нас, как свою трапезу, — в ответ крикнул демон. Но, подумав, что прозвучало довольно грубо, смягчился. — Покажи, на что способен, а я погляжу. Помню я про наш уговор, не беспокойся, я не дам тебе погибнуть.       Однако последний комментарий демона никак не подбодрил Чую, а, наоборот же, вызвал в нём волну ненависти и негодования. Демон произнёс всё это так, словно сейчас он просто делает ему одолжение, а не следует своей части их уговора о сохранении его в живых. Метка на плече начала неприятно зудеть. Сейчас главное сохранять спокойствие и не поддаваться панике, наплывающей сразу и со всех сторон. — Ублюдок.. — прорычал парень, поднимая голову ввысь. Пока что страшному существу не удалось нагнать его, но прибавить ему меткости... И сейчас бы Чуя был проколот одной из его огромных лапищ, прямо как... индюк на вертеле.       Страшно. Страх пробирает до костей. Похоже, спрятаться на деревьях, последовав примеру Дазая, было бы лучшим решением. Но Накахара не успеет залезть по стволу так же быстро, как и демон... Паук в два счёта определит, где он, разрезав ствол напару с ним. Как же быть...       А демон пропал из виду. Ну и пошёл к бесу, к чёрту, да куда-нибудь его подальше! Проклятый чёрт. Наверняка сидит сейчас где-нибудь на одной их верхушек деревьев и наблюдает за ним, насмехаясь, как за куклой. «Ненавижу... Как я только мог доверить свою жизнь кому-то вроде него?!» — не покидали мысли юношу.       Снова размышления обескуражили его... Одна и та же ошибка. Дважды.       Существо не сдавало обороты и, ещё сильнее раззадорившись, оно снесло лапой одно из огромных древ перед Накахарой. И теперь падающее ему навстречу дерево грозило лишить его жизни, пресекая все пути к отступлению. Он так и не найдёт цветок?... Неудачник. С самого рождения.       Сердце билось, словно бешеное. Один удар. Второй. Третий... Всё произошло мгновенно.       Чуя успел зажмурить глаза, смирившись со своей погибелью и предательством рогатого, как небо дало ему второй шанс. Точнее, нет... Это просто демон, наконец наигравшись и уже изводя себя от беспокойства, нырнул вниз за юношей ему на подмогу. И очень вовремя.       Пару секунд и от Накахары и мокрого места не осталось бы. Паук взревел от досады, пытаясь угнаться за демоном, несущимся с Чуей на спине по веткам деревьев. — Держись за меня крепче, — крикнул Дазай, выводя юношу из прострации. Машинально прижавшись к демону сильнее, Накахара оглянулся назад. Паук всё еще не отставал, хоть и не мог угнаться за несущимися.       Такой метод передвижения Осаму очень изматывал, но ему мало что оставалось. Раны на запястьях неприятно жгло от прилагаемых усилий , но он старался не обращать на них внимание. Всё потом, потом. Сейчас же... Приметив удачное место в густой листве, где можно переждать опасность, он направился к нему, часто дыша. Сняв с себя Чую, как какой-то мешок — грубость от кипящего в крови адреналина, — он закрыл ему рот ладонью, нахмурив брови. — Тише... — почти беззвучно, так, словно голос звучал в самом сознании Накахары, произнёс Дазай.       Дерево, на котором они прятались, дрогнуло от шествия паука. Но, похоже, потеряв из вида огненно-рыжую макушку и рогатенького брюнета, существо начинало сдаваться. Паук проревел от досады ещё несколько раз, подавая надежды на поиски, но в конечном счёте отступил. Дрожание ветвей от его шагов ещё долго не утихало. Дазаю с Чуей пришлось прождать около получаса, чтобы полностью убедиться по звукам, что паук находится на достаточно безопасном от них расстоянии.       Когда это существо, наконец, полностью пропало из поля зрения, оба выдохнули с облегчением. Опасность всё же миновала, какого страха она бы ни нагоняла ранее... — Спускаемся, — скомандовал Осаму, протягивая руку своего спутнику. Тот всё ещё выглядел недовольным, явно ещё не отошедший от выходки Дазая. Может, он тогда и правда поступил довольно бестактно... И грубо... И жестоко.       Чуя накрыл ладонь демона своей рукой, и они спустились вниз. Повисло неловкое молчание, и Осаму ждал нападок со стороны парня или хоть какой-то агрессии в ответ на своё баловство, но тот, на удивление, молчал. — Идём дальше? — окинув демона равнодушным взглядом, поинтересовался Чуя. — Ага.. — ответил демон и последовал за юношей.       Дазай был утешен тем, что Накахара не стал проводить ему лекции по поводу того, что случилось. Хотя он уже успел представить себе град проклятий и кулаков, который мог бы обрушиться на его кучерявую голову. И то, что Чуя сейчас полностью спокоен, что безумно странно, но это к лучшему. Только вот... Ненависть в душе Чуи не утихала, с каждым их новым шагом она разгоралась всё сильнее, обжигая изнутри. Ему было сложно контролировать это, ровно так же, как и доверять Дазаю. Что, если он так же бросит его снова перед лицом опасности? Что, если на этот раз не вернётся на помощь? Как долго он будет смеяться над целью их похода? И... Как долго вообще продлиться их дорога и сколько ещё придётся потерять дней? «Слишком, слишком долго... Времени мало. Сколько ещё он будет вести себя так ненадёжно и безответственно?» — злобно думал про себя Чуя, останавливаясь. Рука непроизвольно потянулась в глубокий карман штанов, и через мгновение в единственном луче солнца блеснуло серебро.       Демон заметил колебание парня и тоже остановился. Утешение его длилось недолго. Хвост инстинктивно нервно зашевелился. Дазай тут же замер, заметив ярость, пылающую во взгляде Накахары. Такая искренняя злоба, непроглядная ненависть... Она завораживала, притягивала, но даже немного пугала.       Как оправдать себя? Что Дазаю сказать ему? Как объяснить... Как рассказать то, что он уже на протяжении стольких дней пытается отыскать различия между ними. Между его рыженьким мальчишкой-графом из прошлого и этим внезапно ворвавшемся в его жизнь Чуей. Хоть какой-то намёк на то, что воссоздало бы пропасть между ними и не позволило бы Осаму приближаться к нему так близко. Так опасно близко... — Чуя, я понимаю, выглядит так, словно я... — Заткнись!       Резко развернувшись, Накахара в один прыжок настиг демона. В его руке блеснула холодным светом стрела. Он узнает её из тысячи — серебряная... — Откуда-       Он взвизгнул. В один миг плечо пронзила оглушительная боль, и Дазай, потеряв на мгновение сознание, больно врезался затылком в ствол дерева, сразу же приходя в себя. Область над сердцем словно облили раскалённым маслом. Он едва приоткрыл глаза и опустил взгляд вниз. — За что...?       Из груди торчала стрела, переливаясь серебряным в свете редких лучей. Кровь брызнула, окрашивая идеально белую рубашку и рюши воротника пугающим рубиновым цветом. Дыхание перехватило. Он попытался набрать воздуха в лёгкие, но вместо этого громко и надрывно закашлялся, сплёвывая кровавые сгустки на землю. По подбородку с уголка губ медленно скатывалась алая капля. — Где ты... Взял стрелу?... — Нашёл по дороге. — Что... с тобой... не так, Чуя? — хрипя и пересиливая боль, лишь бы не завыть подбитым зверем, вновь спросил он. Рука машинально схватилась за серебряное древко, и бес тут же с болезненным шипением отнял её. Ожог красным пятном расплылся на и без того изуродованной ладони. — Это с тобой что? — грозно перебил Чуя, перенося вес тела с одной ноги на другую. — Сколько бы я ни наблюдал за тобой, всё, абсолютно всё указывало на то, что ты врёшь! И то, что произошло — ещё одно подтверждение всему этому! Мерзкий, отвратительный рогатый дьявол! Я полагал, что ты с самого начала не собирался вести меня к цветку, знал! И теперь сомнений не осталось, — он нахмурился, переводя взгляд то на стремительно увеличивающееся кровавое пятно на рубашке демона, то на свои руки, словно ещё не до конца осознал, обдумал свой поступок. — И, знаешь, что... — он подошёл ближе, внезапно впиваясь в стрелу и вкручивая её глубже, заставляя кровь хлыстать, а Дазая кричать от боли. — Прости, приятель, но дальше я пойду один. У меня не так много времени на твои лживые приключения.       Напоследок бросив презрительный взгляд синих глаз, Чуя, крутанувшись на пятках, быстрым шагом удалился прочь, оставив демона дрожать от боли и захлёбываться собственной кровью. — Чуя! — истошный крик, вырвавшийся сам по себе. Новые алые капли окропили некогда чистую рубашку.— Чуя! — но тот не слышал его, переходя на бег и вскоре исчезая из поля зрения. — Чу-у-у-у-у-у-я! — закричал он из последних сил и повис на стреле. Та даже не прогнулась под тяжестью его тела — оно было практически невесомым.       Голова Дазая повисла над грудью, и пара кровавых капель вновь сорвалась с его губ. Он бессильно взялся обожжённой рукой за серебро, пытаясь выдернуть. Но напрасно — наконечник намертво вошёл в ствол дерева, и вытащить его теперь не представлялось возможным.       Вся эта ситуация заставила в мыслях вспыхнуть воспоминания двухсотлетней давности. Такая же стрела, но чуть ниже, прямо под сердцем, очаровательные лучи солнца, струящиеся сквозь листву деревьев в лесу, холод смерти и жар от серебра, разливающийся по всему телу... И человек. Рыжеволосый парнишка, решивший помочь ему, вырвавший стрелу, а после, пусть и ругаясь, но пригласивший в свой дом и вылечивший раненого демона. Вот только сейчас всё немного иначе. Никто не собирается спасать его, корчащегося от боли и вздыхающего с булькающим звуком, а рыжий парнишка уходит от него, отвернувшись и бросив умирать. — Чуя... — слабо произнёс он, с трудом разлепляя глаза и янтарным взором проводя по очертаниям лужайки. Почти такая же, как и тогда, давным-давно. Кажется, что сейчас из-за куста, от журчащей речки, к нему вернётся мальчишка с глазами цвета неба и волосами — пламенем летнего заката, освободит от стрелы, промоет рану и больше никогда, никогда-никогда не оставит.       Кровь даже при малейшем движении начинала течь всё быстрее. Теперь от белой рубашки осталось лишь крохотное напоминание в виде всё ещё относительно чистых рукавов. Демон вновь закашлялся, кровь брызнула изо рта, но он, поднеся руку к лицу, кое-как смахнул алую жидкость, с отвращением тряхнув кистью. — Чуя... — охрипшим голосом прошептал он, чувствуя, как стрела медленно, по мере того, как он сползает вперёд, хрустит его плотью и понемногу выскальзывает. — Чуя... Ведь это ты... ты, не я... обманул... Теперь я... всё... понял... Цветок нужен... те...бхе!       Кровь густой жижей вырвалась из глотки, окрашивая всё вокруг демона в чудовищный красный. Он сам упал, соскользнув со стрелы и буквально вырвавшись из её плена, и распластался на земле на какое-то мгновение, чтобы через секунду скрутиться в калачик и прижать одну руку ко рту, а другую — к зияющей дыре в груди, стараясь задержать кровь. Испачканная стрела всё так же продолжала торчать из дерева, капая кровью демона на землю. — Чуя... — едва слышно произнёс он и, полностью игнорируя боль, адским пламенем сжигающую теперь будто бы всё его существо, шатаясь, поднялся, рукой находя опору в том самом дереве.       Шаг, за ним другой. Капает кровь. Но ему плевать. Снова шаг, сопровождаемый электрическим импульсом, разрезающим всё тело и пронзающим плечо болью. Шаг, ещё один, другой, и уже совершенно нет дела до собственной боли. Нужно спешить. Срочно. Пока Чуя не натворил непоправимого...

***

— Господи, это просто возмутительно! — ворчал Чуя, пробираясь сквозь колючие кусты неизвестных ягод и расцарапывая кожу. — Нет, ну как так можно! — он резко обернулся, не докончив мысли, когда сзади раздался хруст. Но напрасно вжал голову в плечи — то был всего лишь призрачный дрозд, спустившийся с дерева в поисках чего-нибудь интересного в траве. — О, птичка... Нет, ты только представь! Я спас его, выпустил на волю и даже кровь свою позволил испить, а он! — Накахара поджал губы, поймав себя на том, что, боже, разговаривает с неживой птичкой, когда как человек в здравом уме такого бы никогда не учудил, и вздохнул. — А он только и думает, как поиздеваться... — тихо добавил он, озираясь по сторонам. Никого и ничего, что могло бы помешать ему двигаться к цели.       Вскоре он миновал остатки гигантского леса и вышел к менее пугающим деревьям. Тут-там они переплетались ветвями, превращаясь в непроходимые заросли. И лишь одна тропинка будто бы специально была очищена для путников. Слегка улыбнувшись, Чуя прикрыл глаза на одно мгновение, мысленно радуясь, что опасности позади. Конечно, этого он не мог знать наверняка, но что-то внутри подсказывало, что все твари остались там, с прикованным к дереву дьяволом. Вспомнив о нём, Накахара поджал губы. — А что, если он правда пытался помочь, а я... — он опустил взгляд в землю, тревожно переводя взгляд с носка одного ботинка на другой. Сердце нервно стучало о рёбра, и юноша уже готов был повернуть назад, как мимо него пролетели знакомые светящиеся феечки. Окружив его, они, словно знали, куда он направлялся, вцепились крохотными лапками в его одежду и, зашелестев крыльями, потянули его вперёд, указывая дорогу.       Чуя принюхался и поднял голову. Над ним тоненькой дорожкой струились тысячи светящихся огоньков, появляясь из глубины рощи и исчезая за его спиной. — Этот запах... — он неосознанно шагнул вперёд, и феи подтолкнули. «Папоротник...» «Он там, Чуя...» «Иди за светом...»       Со всех сторон раздавался переливами колокольчиков чей-то голос. Чуя, вдохнув и выдохнув для храбрости, сделал первый шаг. Почему-то было тревожно идти вперёд в одиночку, хотя цель всей его жизни, он уверен, таилась там, в конце тропы, стоит лишь пройти ещё немного.       «Зря я оставил Дазая...» — думал он, всё ещё колеблясь. Но феи, тихим голосом напевая над ухом, заглушали своими чарами все последние сомнения, так что он, в конце концов, просто молча шёл вперёд, не думая ни о чём и не жалея.       Долго ли он шёл меж переплетённых деревьев, ведомый лишь таинственными огоньками и феями, или путь не составил и пяти минут — он не знал. Но вскоре тропа закончилась, а с ней и кривые ветви. Перед ним раскинулась огромная поляна, со всех сторон оплетенная кустами огромных роз, так, что они создавали своеобразный купол над цветком.       Чуя не прогадал. Папоротник, раскинув огромные яркие листья, занял собой почти всю поляну, а над ним, прямо из его сердца, на высокой ножке одиноко распустил свои лепестки огненный цветок. Чарующий аромат и светящиеся огоньки струйками исходили из его серединки, освещая своим мерцанием всё вокруг. — Как... красиво... — на выдохе прошептал Чуя, не решаясь сделать шаг. Перед ним — то, чего он так долго искал: цветок, способный исцелить от порчи и дарующий простую жизнь без проклятий. — Ну же, смелей, — шептали феи со всех сторон, подталкивая его всё ближе.       И Накахара шагнул. Первый раз —нерешительно, словно исследуя почву под ногами, а потом в несколько крупных шагов достиг цветка. Пытаясь унять дрожь в руках, он остановился, окружённый светом цветка, и глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Феи порхали над головой, что-то шепча и звуча, словно разноголосые колокольчики. «Смелее, смелее, вперёд» «Всего лишь шаг, Чуя» «Цветок прямо перед тобой...»       И, сглотнув, Чуя протянул руку, касаясь цветка. — Агх! — он резко отскочил, когда тело словно пронзили тысячи раскаленных игл. Жар распространялся по телу с чудовищной скоростью, и юноша, не в силах устоять на ногах, рухнул в траву, скорчившись от боли, разрывающей всё его существо на мелкие кусочки. — Ч-что за чертовщина...       Хрипло проговорив, Чуя ощутил, как всё внутри сжалось мгновенно, и изо рта вырвалась густая красная жижа. Под кожей всё словно зашевелилось, и он почувствовал, как будто по венам к самому его сердцу ползут острые осколки. Найдя в себе крупицу сил, он, сморщившись, задрал рубашку, лишь чтобы узреть, как чёрно-красные отметины заполонили всё его тело, собираясь в подобие водоворота у самого его сердца. — Прокля..тье... — он закашлялся и весь сжался, окрашивая сочную траву вокруг в насыщенный красный. — Чуя! — раздался громких хруст ломающихся кустов, и на поляну, запыхавшись, выскочил демон, тут же бросаясь к юноше и заключая его руку в свою. — Дазай... Ты пришёл... удивительно... — Накахара слабо усмехнулся, сжимая его ладонь пальцами. — Не думал... что увижу... тебя ещё раз... — Нет-нет-нет, не говори так! — пролепетал бес, приподнимая его под спину и горячо обнимая. — Не смей так говорить, ты понял?! Я... я не могу снова потерять тебя, Чуя! Не могу! Не могу! Ты не представляешь, как больно жить без тебя, существовать в мире, где нет тебя рядом! — Говоришь так, словно... — Накахара снова закашлялся, слабо поднимая на него глаза и слегка улыбаясь, — словно мы уже встречались с тобой... знаешь?.. — Неужели ты совсем... не помнишь свою прошлую жизнь? — шёпотом спросил Дазай, чувствуя, как губы начинают дрожать при каждом слове. — Не помнишь?.. Ты спас меня от смерти, я тебя... Метка! У тебя на плече, помнишь? Мы связаны с тобой судьбами, твоя душа, она в моих руках, понимаешь? Мы связаны с тобой контрактом, заклятием, жизнью! Чуя... Ты ведь мой, Чуя, — дрожащим голосом произнёс он, мягко убирая окровавленную рыжую челку с лица. — Ты умер у меня на руках тогда, Чуя... Молил, чтобы я дал тебе немного поспать... Я сошёл с ума, понимаешь? Разорял деревни, сёла... Ты был мне нужен, слышишь? — он едва слышно всхлипнул, когда взгляд темнеющих небесных глаз столкнулся с его взглядом. — Твой брат усыпил меня на сотню лет и заточил в темнице... А когда я проснулся, рядом не было тебя! Рядом не было никого, кто мог бы заменить тебя, кто мог бы полюбить... меня... Я ждал, ждал ещё сотню лет, и ты появился. Как ясный лучик, как свет надежды. И лишь теперь я точно уверен, что это ты... Что ты — мой Чуя... — Забавно... — прохрипел юноша, из последних сил улыбаясь. — Я... совершенно не помню ничего, но... почему-то мне хочется... хочется верить тебе, Осаму...       Он протянул руку, вплетая пальцы в каштановые кудри и наклоняя голову демона к себе. Горячий поцелуй обжёг кровью губы Дазая, и он, плотно закрыв глаза, изо всех сил старался игнорировать слезу, скатывающуюся по его щеке. — Наши судьбы не должны закончиться в месте, как это... — прошептал Чуя, отстраняясь и слабея. — Обещай мне... Обещай, что найдёшь меня в моей следующей жизни...       Его тело стало в одночасье практически невесомым, и Чуя, издав последний вздох, навсегда закрыл глаза.       И где-то на краю света свой первый вздох сделал новорождённый рыжий мальчик с ясными глазами цвета летнего неба.