Яркие краски последнего лета

«Всё хорошее, всё волшебное происходит между июнем и августом». Дженни Хан

Глава 1. Ничего необычного, но кое-что всё же есть. С каждым годом лето становилось всё более жарким и переносить его было всё сложнее и сложнее. Солнце нещадно опаляет землю, заставляя прохожих ютиться в тени деревьев. Только прохладный ветерок разбавляет летний зной. Сейчас начало июля, поэтому всем ученикам и студентам можно спокойно выдохнуть, так как пора контрольных, экзаменов и сессий завершилась. Богдан, как и другие ребята, хотел запечатлить в своей памяти яркие моменты этого лета, ведь юность бывает лишь однажды, а осознал он это только сейчас. До этого лета все его каникулы проходили однообразно – дома за компьютером, но это лето проводить также Богдан не собирался. Что-то внутри подсказывало, что если он останется в городе, то пропустит что-то очень-очень важное и даже не узнает от чего именно он отказался. Парень наблюдал за быстро проносившимися за окном деревьями и кустарниками. Родители разрешили ему летом пожить на старенькой даче, которая после смерти дедушки перешла родителям по наследству (а потом перейдёт и ему самому). Отец и мать Богдана были очень занятыми людьми, поэтому остались в городе (так как взять отпуск сейчас не могли), пообещав приезжать время от времени или забирать сына в город по выходным. До дачи добрались без происшествий. Достав чемодан с вещами и сумку с едой, которую Богдану заботливо собрала мама, парень попрощался с отцом и зашёл на дачный участок, который выглядел сильно заброшенным. Он подумал, что неплохо было бы иметь газонокосилку, потому что яркая молодая трава уже доставала до колен. Открыв домик и затащив свой багаж, Богдан осмотрелся. За столько лет ничего не изменилось. Вот старая пыльная фотография, на которой родители стоят рядом с дедушкой около озера и держат на руках маленького мальчика; вот засохший букет цветов, оставленный мамой (видимо) с прошлого года; вот небольшое заляпаное зеркало на пыльном комоде, которое папа уже несколько лет обещает повесить на стену, но оно до сих пор стоит здесь, упираясь о пожелтевшие от времени обои… Парень улыбнулся. Воспоминания о детстве создавали уютную атмосферу в этом забытом всеми месте. Комната, где спал Богдан в детстве, оставаясь на ночёвку на даче вместе с родителями и дедушкой, находилась на втором этаже. Аккуратно поднявшись наверх по крутой узкой лестнице, парень оказался в небольшой уютной комнате. Она пахла так же, как когда-то в детстве - теплой солнечной пылью, потрескавшимся лакированным деревом и старыми книгами. Затащив на второй этаж свои вещи, парень принялся за работу. А её было немало. Во-первых, надо было полностью убрать дом (2 этажа!), выкинуть ненужный хлам из комода, разобрать вещи и хоть что-то сделать с высоченной травой за окном, которая каждый раз, когда проходил Богдан, ласково щекотала колени. Конечно, работать тут никто не собирался, однако парень знал куда едет. После приведения дома (и всего участка в целом) в нормальный вид, он сможет и отдохнуть. Богдан планировал прогуляться по старому тёмному лесу, которого он так боялся раньше, до посинения губ искупаться в прохладном прозрачном озере, которое в детстве он называл "волшебным" из-за кристально чистой воды, с ветром в кудрявых волосах пробежаться по полю и позагорать, подставив веснушчатое лицо под новые нежные поцелуи солнца (но только после четырёх, потому что мама пообещала очень тщательно следить за тем, чтобы Богдан не находился в самую жару на солнце). Но его отдых по большому счёту был связан с его работой, но если быть точнее, то пока только с учёбой. Богдан учился на архитектора в университете родного города, поэтому, приехав на дачу, он хотел больше практиковаться в рисовании, а на природе, как известно, всегда есть то, что можно (и хочется) перенести на бумагу. Этот парень всегда по своей натуре был слегка меланхоличным, часто витал в своих мыслях среди пушистых облаков и был плохо расположенным к общению с окружающими. Его ничуть не смущало, что он остался здесь один. Два дня, которые парень провёл на даче не запомнились ничем примечательным. В жару было хорошо находиться в прохладном домике и рисовать то, что видно из окна: соседский домик с кривой крышей, черепица которой стала зелёной от покрывающего её мха, клумба со всевозможными цветами (тоже соседская), книжная полка, забитая потрёпанными книгами и рамками со старыми выцветшими фотографиями (уже своя), дедушкин «сундук сокровищ» (так он его называл), по самую крышку забитый разными вещами, начиная от тёплых свитеров крупной вязки и заканчивая какими-то стёклышками, чудом присоединённых друг к другу. По утрам Богдан спал и просыпался только около двенадцати, а вечерами разбирался с заросшим участком (он всё-таки нашёл в маленьком сарайчике газонокосилку, из-за чего был очень горд) и с уборкой в дачном домике.

***

В один прекрасный вечер, минуты которого уже едва-едва сдерживали уходящее солнце и предвещали красочный закат, Богдан впервые за время, проведённое на даче, увидел то, что его заинтересовало. А точнее кого. Сидя перед окном своей дачной комнаты и неспешно отхлёбывая мелкими глоточками чёрный мятный чай с лимоном (и обязательно с двумя ложками сахара!), Богдан нежился в тепле, укрывшись мягким пледом ярко-красного цвета. От проделанной работы по новому дому (но только на лето) он очень устал. Даже рисовать не хотелось. Парень надеялся, что, приехав сюда, на природу, у него появится больше вдохновения, но, увы, даже то, вдохновение, что было у него чуть раньше, ускользало, как мелкий песок сквозь пальцы. Богдан был разочарован, но ничего не мог с этим поделать. Вдруг на улице раздался странный шум. Конечно, парню стало интересно. Он высунулся в окно и покрутил головой, пытаясь понять с какой стороны доносится звук. Нарушителя спокойствия он заметил почти сразу. Сразу после соседского дома (того, что с кривой крышей, покрытой мхом) стоял ещё один дом. Он выглядел поновее, чем дачный домик Богдана (но ненамного) и имел один этаж. Как раз на этой коричневой крыше, громко стуча тяжёлыми подошвами фиолетовых кед, расписанных маркерами на носочках и подошве, шла девушка в пёстрой одежде. Парень смог разглядеть ярко-оранжевую майку в синюю полосочку и серые джинсы клёш, порванные в нескольких местах. В любое другое время Богдану стало бы плохо (как художнику), увидь он столько ужасные сочетания цветов, но сейчас ему казалось странным увидеть на незнакомке что-то более…приземлённое. В свете последних лучей заходящего солнца она выглядела как существо, имеющее внеземное происхождение, сильно приближенное к божеству. Возможно, так казалось в моменте, но Богдан зачарованно смотрел на незнакомку, стараясь разглядеть её лицо. Видимо она почувствовала его взгляд, поэтому повернулась. Девушка, весело улыбаясь, смотрела на него из-под густых ресниц, казавшихся золотыми из-за солнца. Неожиданно для парня она помахала рукой. Браслеты с крупными яркими бусинами (несочетающиеся по цвету между собой) звякнули. Богдану показалось, что он чётко услышал этот звук, хотя на самом деле ребята находились на приличном расстоянии друг от друга, а на улице тихо не было и быть не могло. Однако почему-то, вопреки всем законам, парень искренне верил в это. Богдан не помахал рукой в ответ. Он и сам не знал почему. Вроде бы хотел посмотреть на солнечную нимфу (так он прозвал эту девушку в своей голове), но, когда она проявила к нему внимание и дружелюбие, он не смог проявить их в ответ. Просто не смог. Но он был безумно рад, что она его вообще заметила. Девушка в пёстрой одежде и в фиолетовых, расписанных маркером кедах, к нему больше не повернулась. Даже в его сторону не посмотрела. Она лишь наблюдала, сидя на крыше, за густым красно-оранжевым закатом, который быстро менял цвета, всё больше и больше темнея, и, когда лучистое солнце полностью ушло за линию горизонта, нимфа так же быстро и шумно ушла с крыши, как и появилась. В любое другое время Богдан бы тоже любовался закатом, как делала это незнакомка, но не сегодня. Сегодня всё его внимание было приковано к нимфе в несочетающейся друг с другом одежде. Это было волшебно…