Яркие краски последнего лета

«Молиться надо в самые счастливые минуты». Оскар Уайльд

Глава 2. Золотистое солнце, полевые цветы и вишнёвые леденцы. Всю ночь Богдан не смог сомкнуть глаз. Его терзало сожаление о своей недалекости (или трусости) перед солнечной нимфой, которая так дружелюбно помахала ему рукой. Наконец, он не выдержал и поднялся со старенького дивана вишнёвого цвета, который в местах затёрся до катышек, а где-то откровенно был порван на нитки. Парень подошёл к комоду (он временно служил письменным столом) и взялся за карандаш. Он делал наброски быстро и отчаянно, пытаясь детально вспомнить лицо девушки в расписанных маркером кедах. Богдан по привычке закинул в рот мятную жвачку, которую жевал настолько давно и часто, что слёзы, которые когда-то она выбивала от остроты ментола, даже и не думали появляться, так как находились в многогодовой спячке. Парень оторвался от своих рисунков только около четырёх утра, когда понял, что выжал из своей памяти все детали внешности нимфы, которые он успел в себя впитать. Глядя на наброски, Богдан невольно залюбовался. Густые светло-русые волосы до плеч нежно отливали золотом, открытая широкая улыбка ровных зубов, заключённых в серебристые брекеты, которые блестят на солнце, цветные браслеты из крупного бисера, местами потёртые фиолетовые кеды с тяжёлой подошвой и маркерными надписями (их содержание можно было бы рассмотреть либо вблизи либо в бинокль, но ни того, ни другого парень сделать бы не смог, поэтому на набросках оставил их тёмными штрихами), даже яркая одежда (которая не сочеталась!) смотрелась на ней не так уж и плохо. «Такое странное чувство» , – подумал Богдан. Он и сам не понял чему радовался больше: сошедшему вдохновению при появлении прекрасной музы (по совместительству солнечной нимфы) или невиданному до сих пор чувству. Парень даже не мог его описать, но ближе всего к нему были радость и замешательство. (А может быть неизвестное чувство пришло из-за волшебства момента, а добрая фея (или нет) в пёстрой одежде сейчас посмеивалась над ним, зная, что он полностью очарован ею). Богдан снова захотел проверить коричневую крышу соседей через дом. Его потянуло к окну. Конечно, на улице было пусто. И тихо. Только птицы пели радостные песни восходящему солнцу, которое с нежностью обнимало их животики своими лучами, согревая после ночной прохлады. Парень посмотрел вдаль. Из окна над вишнёвым диваном простирался прекрасный вид на поле, а затем и на тёмный старый лес, ведь дачный участок Богдана находился в последней полосе из ряда дач, что ютились поблизости. В поле виднелась тонкая одинокая фигурка, всё дальше и дальше отдаляющаяся от дачных участков. Парень сразу узнал в ней солнечную нимфу. Идти за ней он, конечно, не собирался, но посмотреть куда она пойдёт было интересно. Рассветало. Комнату залило нежными оттенками розово-красного неба, которое светлело с каждой секундой больше и больше, пока не стало светло-голубым. Богдан зевнул. Бодрствовать больше не хватало ни сил, ни желания, поэтому вскоре он заснул, укутавшись в красный махровый плед.

***

Несколько дней подряд Богдан выглядывал из окна своей комнаты по несколько раз на дню, чтобы увидеть нимфу и каждый раз он замечал, что утром (примерно в одно и то же время) она уходит из домика и бредёт в сторону поля, чтобы встретить красочный рассвет (парень понял это потому, что она выходила за пятнадцать минут до начала восхода), а вечером залезала на крышу, чтобы проводить прекрасный закат. Солнце любило эту девушку, да и нимфой она звалась солнечной пусть только и для Богдана. Каждый раз, стоило яркой девушке показаться на улице, огромное светило ласково обнимало тонкую фигуру своей нимфы, нежа её в своих объятьях. Именно так это видел Богдан. У него очень хорошее воображение и живая фантазия, поэтому и рисовал он так же живо, окуная портреты незнакомки в яркие краски лета.

***

Впервые за неделю пребывания на даче Богдан выбрался наружу. Сегодня по программе купание до посинения губ (и не дай Бог, чтобы мама об этом узнала). На часах 16:24. Солнце уже не так печёт, но жара всё ещё сильно ощутима. Сегодня один из тех дней, когда духота стоит жуткая. Даже намёка на живительный ветерок нет. Парень закидывает в рот мятную жвачку и быстро засовывает ноги в сланцы. Желание искупаться очень велико, а спина уже стала липкой от пота. Богдан шёл быстро, чтобы не растаять, словно зефир на палочке, слишком близко поднесённый к огню. Он чуть ускорил шаг, но вдруг снова замедлился, а потом и вовсе остановился. Высокая трава легонько колыхалась, закрывая лежащего человека от назойливых взглядов прохожих. Слышится тихий женский голос. Что он говорит? Трудно разобрать. Парень не смог сдержать порыв наивного любопытства, поэтому стал подходить ближе, шелестя кое-где выгоревшей на солнце травой. Этот звук выдал его с головой. Тихий голос замолчал, зато над цветами появилось улыбчивое лицо яркой девушки. Сегодня она тоже в яркой одежде: лиловая футболка и вишнёвые шорты, на ногах неизменные фиолетовые кеды. «Любуйся!» и «Запоминай!». Вот что было выведено кривоватыми печатными буквами на подошве каждого из кед. На остальном разрисованном пространстве виднеются разноцветные звёздочки, сердечки, вишенки, смайлики и даже дракончики. –Нравятся? – спросила солнечная нимфа, земетив интерес парня к своим кедам, –Я сама их расписывала. Может быть немного кривовато, зато искренне и ни у кого таких нет. Разве не классно? Из русых волос торчали маленькие листики и травинки, а в зубах был колосок, стебель которого девушка уже до середины сгрызла. –Классно, – отозвался Богдан, рассматривая нимфу вблизи, – Я тоже такие хочу. Это была правда. Девушка лучезарно заулыбалась, сверкнув брекетами на солнце. Парень тут же приметил на них разноцветные резинки (преимущественно красные). –Я Лидия, – просто представилась она, наклоняя русую голову в бок и выдавая заинтересованность, – Только не сокращай моё имя до «Лиды». Ненавижу эту форму. –«Прекрасная», – тихо выдал на выдохе Богдан, раньше, чем успел сообразить, что произнёс это вслух. –Что-о? – протянула девушка, начиная улыбаться ещё шире, от чего засияла изнутри. На то, что она не услышала сказанное надеяться не приходилось. –Твоё имя, – тут же пояснил парень, – Означает «прекрасная». –Правда? Я не знала, – с искренней и удивлённой улыбкой произнесла она, –Раньше я не сильно интересовалась значением имён. Лидия и Лидия. Ничего необычного, – нимфа пожала плечиком, –А твоё имя, что означает? –Данный Богом, – просто ответил он, всё ещё ощущая слабо скребущий по сердцу дискомфорт от общения с мало знакомым человеком (впервые за столько времени и по собственному желанию!). –Так значит ты Богдан? Здорово! Красивое имя, – одобрила Лидия, –Когда ты подошёл сюда, ты хотел что-то сказать? Парень смутился, но честно ответил. –Я слышал голос, мне стало интересно с кем ты говоришь… –Хочешь узнать ответ? –Да. Лидия помолчала и откинулась назад, облокачиваясь на руки, а затем произнесла то, что сильно удивило Богдана. –С Богом. –С Богом? Парень замолчал, пытаясь переварить сказанное. Он родился в семье атеистов, поэтому мало что знал о Нём. Богдан не верил в Бога, но и не отрицал Его существование. Разговоры об Отце всегда заводили его в тупик. –И… Что ты у Него просишь? –Почему ты думаешь, что я что-то прошу? Новый вопрос Лидии снова завёл в тупик, ведь главная ассоциация к молитве - проблемы. Люди часто молятся Богу, когда у них случается что-то плохое. Они просят помощи и защиты. А зачем ещё нужно молиться? –Мне больше нравится благодарить Его за любовь и милость, за доброту и сострадание. Но я кое-что просила не так давно, однако это секрет, – она сказала это так просто и искренне, что Богдан ещё раз подумал о том, что она что-то внеземное (может ни нимфа и ни фея, но ангел уж наверняка). Парня поразила её детская наивность, хотя выглядела она лет на семнадцать, – Хочешь тоже поблагодарить Его? –Пожалуй откажусь. Я не верю в Бога. Какой смысл? – рассеянно отозвался Богдан. –Как хочешь, – кивнула Лидия, снова ложась на траву и глядя на деревья, нависающие огромной тенью сверху, –Я где-то слышала, что не нужно иметь веру, чтобы молиться, вместо этого нужно молиться, чтобы обрести веру. Я с этим согласна. И звучит красиво. Ложись, – девушка похлопала ладонью по месту рядом с собой. Трава там была ещё непомята. Богдан лёг и подумал о том, что он чувствует признание по отношению к девушке, которая не стала на него давить, убеждая в правильности своей веры. Пока что, то что она говорила не звучит неправильно, поэтому он решился на вопрос. –Какой религии ты придерживаешься? Лидия повернула голову вправо, вглядываясь в лицо собеседника. –Никакой, – ответила она, – Я просто верю, надеюсь и люблю. Вот и всё, – нимфа заулыбалась. –Как ты можешь верить в то, что не видишь? –Почему не вижу? – Лидия указала на небо, затем на траву, а потом на деревья, –Я вижу Бога через Его творения. Разве они не прекрасны? –Вот как… Богдан решил, что ему надо будет обдумать этот диалог. Почему-то он вышел слишком серьёзным. –Ты хотел бы быть цветком? – неожиданно спросила девушка, переворачиваясь на живот и звякая крупными цветными бусинами, надетыми на шею, –Или травинкой? Парень улыбнулся, глядя вверх на деревья. Доверчивость, простота и наивность Лидии заставляла снова чувствовать себя ребёнком. Оказаться в том времени, когда дымка реальности была ещё искажена, а мир был нарисован пёстрыми красками. –Хочу сплести тебе венок из полевых цветов, – тихо сказала она и посмотрела в Богдану прямо в глаза, – Так ты станешь ещё красивее, а солнце будет целовать тебя чаще. Парень почувствовал смущение и тепло, медленно растекающееся по телу. Он понял, что имела в виду нимфа. Скоро Богдан и Лидия сидели в венках из полевых цветов и болтали о вещах, которые приходили в голову солнечной нимфе, но никогда (за исключением раннего детства) в голову парня. Это было интересно. И весело. И ощущение будто они знакомы всю жизнь не покидало обоих. В воздухе витало волшебство. И блёстки. –Ты необычная, – сказал Богдан, раскрашивая подошву левого кеда Лидии в синий. Он до сих пор не понимал, почему девушка настолько яркая, но в его глазах от разнообразия красок и оттенков почему-то не рябит. Парень спросит у неё об этой пёстроте потом, позже. Сейчас не время. Да и не важно это. Просто… Интересно. –Мне нравится, как ты это сказал, – отозвалась Лидия, закрашивая ещё наполовину пустого дракончика розовым маркером, –Обычно говорят, что я странная, поэтому со мной никто не общается и у меня нет друзей. Хоть слова «странная» и «необычная» по отношению ко мне применяются в одинаковом значении, но всё равно чувствуется разница, правда? Богдан кивнул, не отрываясь от раскрашивания. –У меня есть ещё вишнёвые леденцы! Будешь? Солнечная нимфа тут же протянула парню ладонь с лежащими на ней конфетами. А Богдан, закидывая в рот очередной вишнёвый леденец поражался тому, на сколько они сладкие и вкусные, хотя прекрасно понимал, что дело не в конфете за щекой, а в волшебной девушке, сидящей рядом в венке из травы и цветов. От неё пахнет теплом, полевыми цветами и вишнёвыми леденцами…