Схожесть

Кошмар, как личность — довольно приятный. Его характер куда лучше подходит под описание тихий и вдумчивый, нежели чей-то другой, например Эррора. К сожалению, именно этой самой вдумчивости и тишины не хватает Разрушителю больше всего. -Какое у нас будет стоп-слово? — Первое, что приходит на ум, всплывает также и в диалоге. Конечно же этот вопрос становится первым, учитывая нескладную ситуацию с кое-каким недугом. Найтмер спокоен как никогда. По привычке сначала обдумывает последующие действия и только потом медленным, размеренным шагом, будто таким же осмысленным подходит ближе и под не менее заметно внимательным взглядом Ошибки присаживается в обыденно непозволительной близости. Так же чутко следит за реакцией Эррора, даже несмотря на способность чувствовать то же, что и его подопечный. Делает он это так, будто вторит чернокостному скелету, якобы показывая — «мол, смотри, мы похожи». Приятно осознавать, что они похожи. Однако все это лишь маленькая ложь, чтобы слишком сильно не пугать Разрушителя. Разрушить, так скажем, те страхи одного, подверженного дикой гаптофобии страдальца, которые он хранит на поверхности. Кстати, страдалец оказывается еще и очень недоверчивым, ведь стоит Кошмару только попробовать прикоснуться к нему, как тот уже по наитию следует привычке и вздрагивает, будто ужаленный. Найтмер почти не реагирует на это колкое отвращение. Не по наслышке знает — это нормально. Эррор не так спокоен и насылает на себя проклятья, не забывая сдабривать отборной порцией попорченных, как выражается король негативных эмоций, слов. Ну как можно самому предложить, кхм, близости и так себя вести? И это лишь малая часть мысленного допроса. -Все в порядке, — Поэтому предвидя зрительный, да, а вот и он, вопрос, Ошибка тут же дает ответ на свои действия, и улавливая крохотную лучину чужого спокойствия уже сам старается прикоснуться хотя бы к кисти. Его попытка выходит до боли смешной. Рука само собой дрожит, как проклятая, словно касается какую-то противную склизкую медузу, а не… «Так. Не стоило об этом думать» Лицо Найтмера в такие моменты надо видеть. Нет, он не злиться, не высказывает свое мнение, как это сделал бы Эррор. Он лишь тихо посмеивается над собственным описанием, явно четко услышанным вот прямо сейчас. Однако попытка эта оказалась более чем успешной. Особенно когда пальцы слегка тревожно начинают гладить по поверхности кисти, и отвращение почти не возникает. -Хех, наверное это не такой уж и дар слышать чужое мнение, — Почти необходимо выпалить эту фразу. Во-первых, чтобы поподробнее узнать чувства очень важной персоны, а во-вторых — подстраховать себя. -Хм. Возможно, — Найтмер отвечает кратко, но этого достаточно. «Все в порядке» Следующее прикосновение дается гораздо легче и приходиться на плечо Ошибки, где сразу расцветает в мелкие поглаживания на фоне колотящейся души и притаенного дыхания. После старательно, с гораздо меньшим страхом в дискуссию чувств вступает Эррор, почти не дрогнувший под напором эмоциональной составляющей, касается ключицы, упорствуя над червоточиной размышлений, которая должна оставаться там, где ей положено быть. И не дальше. Невесомо, с опаской прощупывает себе путь, постепенно привыкает, уже не стесняясь ведет чуть выше, к шее. Либо под влиянием благоприятной атмосферы, либо под распространением возбуждения кто-то стал немного смелее. Тут же вздернуто застывает, когда отчетливо чувствует руку, протянутую к лицу. Кошмар со скоростью пули повторяет реакцию загнанной в ловушку жертвы, только не из страха, а скорей как сердобольный Дрим, которому дотошно нужно быть в курсе состояния всех его соратников, где бы они ни были. Наконец жертва выдыхает. Снимает с себя напряжение и снова наполняет несуществующие легкие воздухом. Тут же переводит опасно бдительный взгляд прямо в глаза скелету напротив. Разрешает. Найтмер тянется вперед, достает до скулы, распространяет свое касание дальше по щеке, действуя всенаправленно, словно теплый свет от той самой, восковой лужицы с фитильком посередине, потом также легко сгребает пальцы, чуть царапая, и снова останавливает себя как раз в тот момент, на котором они должны были покинуть манящую поверхность лица. Внезапно целует. Сердце уходит в пятки, и Эррор окончательно теряется в ощущениях. Те волочатся нитями, скатываются в комок и катятся, и катятся. Рвутся, грохнувшись в глубокую бездну таких же комков, застрявших там по вине одного бледного, чернокостного короля. Он это абсолютно не собирается распутывать вплоть до того момента, пока они не свяжутся в крепкий и плотный, удушающий жгут, натягивающий отношения со звездными придурками, в частности с одним, нездорово привязанным к творчеству и созданию, бездушному существу. Еще один вдох и выдох, и потерявшийся частично приходит в себя. Осознает, что чуть не призвал нити, а Кошмар опять заметил это раньше. Они оба дают себе время «на подумать». Где-то с секунду, если быть точным, а дальше право голоса по негласному согласию переходит к Эррору. Судя по нарастающему в комнате напряжению, слова выйдут обломками, как тяжелые камни с обвалившегося свода пещеры. -Прости, — Звучит с ожидаемой грустью, очередным провалом и лихорадочным самобичеванием. -Забыл принять душ, — Нет, ну стоп-слово действительно какое-то слишком забавное для такой ситуации. Ведь так надо реагировать в сторону своих неудач…?