Схожесть

Он лежит на полу. Пустота тянется от одного горизонта до другого, мир застыл. Ни звука, лишь ослепляющая белизна и тяжесть. Минуты тянутся быстро, но кажется будто проходят годы. Он лежит на полу. Что происходит вокруг? Незначительно. Хочется пошевелиться. Подать признаки жизни. Кто он такой? Зачем он дышит? Зачем двигаться? Желание уходит. Три незамысловатые точки в диалоговом окне проявляются так медленно. Тяжело думать. Не хочется думать. Он отказывается думать. Он лежит на полу. Он снова сбежал. В голове идея звучала так приятно, так заманчиво? Он выучил эту последовательность наизусть. Страх - сопротивление - слабость - надежда - побег. Страх - сопротивление - слабость.......... ... .. . ...___... . Зачем кричать, если у него нету рта? Эррор всегда возвращается. Не в этот раз. Он снимает очки. В стеклах все двоится, один глаз отстает от другого почти на единицу. Зачем носить очки? Мутные черные пятна вместо кистей рук. Глаза хочется выжечь. Невыносимо. Зачем нужны руки? Одежда все еще не восстановлена после поражения..........Зачем ему здесь одежда? ...___... Беззвучное, пустое существование. Безмолвное тревожное разочарование. Он отказывается думать. Он отказывается думать. Он отказывается думать. Он отказывается думааааааааааааааааааааааааааааааа а а а а ааа ааа И одним лишь шепотом: -...___... *** Кровавое утро, как и всегда, застает его не в самом благополучном расположении духа. Красный цвет сопровождает из узеньких оконцев, наполняя бесполезно длинный корридор стареющего, но все еще грандиозного замка. Красные ковры здесь вроде постелили еще, когда на небе не было алой луны. Иначе вышел бы слишком тусклый контраст с разваливающей, отчего-то иссиня-черной кирпичной стеной да такими же канделябрами, утыканными с определенным, но ему, к сожалению, непонятным, порядком. Кухня встречает его тоже весьма непривычно. В ней на удивление пусто. Что-то давит на плечи неосязаемой тяжестью Он сегодня решает заварить ромашковый чай. Сил на завтрак уже не хватает Чайник вскипает быстро. Так быстро, что Кошмар cам для себя неожиданно обнаруживает себя за столом, в окужении пяти пустых стульев. Один - по левую руку, повернут чуть вбок, кое как задвинут - и на том спасибо. Следущий за ним - прилежно расоположился аккурат за столом. Напротив, с видимым усердием, так, что даже между спинкой и столешницей и сантиметра не найти, оказывался третий. По правую руку глаза нашли четвертый: повернутый, ожидаемо, против от стола. И прямо перед Найтмером, на расстоянии стола, пустовал еще один. Наполовину выдвинутый. Эррор не появлялся уже пятый день В такие моменты просветления, когда из окружения приветсвует лишь мебель да стены, хочется ломать себе кости, выкинуть душу куда-нибудь в черный ящик и заперется там вместе с ней. Главное без этой убийственной тишины, которая заставляет его окунаться и окунаться в собственные мысли раз за разом, глотать черную смолу и задыхаться в ней. Наверное здесь и живут его грехи? Невыносимое тягостное ощущение, безыдейность. Он создан для того, чтобы сосуществовать с душами, а не для пустого разглядывания высоких корридоров с однотипным наполнением! ..Даже если понимать головой, как устроен мир, этого все равно будет недостаточно, чтобы понять его душой. Иначе говоря, нетрудно догадаться, что такое эпатия, но само понимание не делает тебя эмпатом, верно? И как только Кошмар остается наедине со своими страхами, а не борется с чужими, всякое понимание процесса исцеления, применяемого к другим, испаряется также бесследно, как забранные еще пятьсот лет назад жизни. Взгляд, тем не менее вновь цепляется за пустое место впереди. Что-то шевелиться внутри, скребется, просыпается. Хочется сказать, что это лишь желание вновь заглушить внутренную пустоту, исправить тот ужас, что он тогда натворил. Хочется, но не можется. Это ощущается по-иному, будто перо на кончиках пальцев, легко, едва осязаемо. И заглушить это чувство куда сложнее, чем животный голод, сопровождающий его с того момента, как в душе возникла гниль негатива. Оно заставляет подняться со скрипнувшего ножками стула, прислонить несчастный, так, наклонив спинкой к столу. Оставить кружку, громко щелкнуть фалангами указательного и большого пальца и исчезнуть из-под тени замка, как будто бы навечно, оставив за собой одно темное пятно. *** В этом мире до скрипа хочется сжать зубы, от того как едкий приторный вкус позитивной энергии пропитал даже снег под ногами. Все частицы невидимого света будто лупнут к нему, как гамма излучение. Хочется отмыться в сию же секунду, сбежать подальше. В то же время именно поэтому ему сюда и нужно. Знакомый силует и еще несколько чужих монстров слишком шумно предстают перед ним. Брат оборачивается. В его глазах, нет, совсем нет страха. Ему ничего не стоит понять нмерения, с которыми приползла эта черная громадина. Стоп? Черная громадина? -Смотри!...Осторожно. -Кто? -Не знаю, держись рядом.. Ах, мысли испуганной толпы, их слова. Так сладки на вкус, что ум плывет от напитывающей силы. Брат смотрит уже настороженно, но пока безоружен. -Думаю, вам пора идти, не переживайте, он не тронет. Он разгоняет монстров, как и всегда, чересчур великодушно и вежливо. -Но мы, но нам..! Они окружают его плотным кольцом, а он, словно зеленый лист, пожирается этими жадными глупыми насекомыми. Щупальца проступают, незаметно появляясь из-за спины, пока не оказываются в отражении глаз жалких и эгоистичных последователей его брата во всем своем величии. -Уйдите уже. Терпение уже на исходе. Брат чувствует это, но стрела остается нетронутой. Монстры, вероятно поняв всю серьезность ситуации, наконец отступают. Кто-то шагает осторожно, кто-то бежит в слезах, кто-то с гордо поднятой головой проходит мимо. Проходит несколько минут, и вот взгляд провожает последнего ушедшего. -Брат, что тебе нужно? Удивление от внезапной лаконичности всегда болтливого Дрима преступно разбивает мысли на разрозненные фрагменты. Приветливость и вовсе выбивает из колеи. -Не называй меня так. Ступор охватывает голову, слова вырываются не по делу грозно, даже как-то оскорбительно в нынешней ситуации. Дрим очерчивает круг около него, как всегда энергичный, такой, каким и запомнился пятьсот лет назад. Ничего будто бы не изменилось в его невесомой поступи, рукоплещущих жестах, широкой простодушной улыбке. Все тот же, открытый, добродушный дурак. -Итак, какую пользу я могу принести своему ненаглядному брату? Но манеры, манеры уже не те. Во светлом взгляде - холодные искры, сухое сердцебиение и затаенная злоба и грусть. Непонимание тоже, извечное напоминание о совершенной ошибке. И, несмотря на дружелюбие, готовность к сражению. -Мне нужен Инк. Невольная злоба просачивается в голос, опаляя горло. Дрим реагирует незамедлительно: -И есть ли гарантии, что ты не попытешься убить его в ту же секунду, как я тебя к нему приведу? - ехидство в голосе, добродеятель в душе. Брат не хочет ему верить, однако они на равных условиях, и как Найтмер чувствует лишь злосчастную издевку в его голосе, но не более, так и Дрим слышит только отдаленную, потаенную заботу и нечто приглушенное, еще более скрытое от его глаз, но не от его души. -Хорошо. Но учти: я за тобой приглядываю, - угроза не кажется весомой. *** Дудл сфера. Это она. Будто листки бумаги, застывшие в воздухе, подвешены АУ - здесь все началось. Сколько раз отчаянно сюда пытался попасть Эррор, столько же раз ему этого не удавалось. Удивительно, он знал об этом месте или просто догадывался? Но, глаз замечает не это. Черное пятно, на желтом фоне, невнятная клякса чернил на бумаге, посреди "своих" владений стоит Инк. Кукла. Наверное наиболее подходящее имя для этого. Кукла, он всегда знал, что не иметь никаких отрицательных чуств может только вещь. Да и в целом чуств, чего уж таить. А его дружба вместе с братом, просто необьяснимо. У оболочки нет мыслей, нет истинных желаний, лишь протяженные, лишенные всякой внутренней опоры бредовые идеи. Почему они откликнулись в душе Эррора? Возможно потому, что не знал. Или знал, но не осознавал. Неважно. -Инк! - Дрим приветлив. Как всегда. -Привет, я вижу ты не один, - кисть не остается в стороне. Радужные зрачки сменяются часто, на миг взгляд ока улавливает красные тона. Задор и веселье блещут пафосно на лице противника, дружелюбие сменяется враждой за доли секунд, стоит кукле сместить фокус с Дрима на брата. -Погоди, погоди! - Дрим загораживает его собой, поднимая кисти в примирительном жесте, - Я его не для этого привел, верно, Найтмер? Разбушевавшийся гнев уже было начал проступать на лице, однако взгляд спокойных, но настороженных глаз Дрима все таки утихомирил данным немым обещанием. -Чтож, ладно, - Легкое согласие последовало от куклы. Кисть вернулась за спину. -Ты знаешь как попасть в антипустоту? - сохраняя остатки вежливости в здравом разуме. -Не-а. Не имею понятия. - хочется кого-то убить. Мало убить. Брат предусмотрительно отходит в сторону противника, но тот в свою очередь действует необоснованно доверительно. -Только Эррор и способен переместиться туда. Проверено опытным путем. Подтверждение собственных мыслей бьет поддых. Найтмер растворяется в пространстве.