Мне нравится синий цвет

—Марк? Ты слышишь меня?       В коридоре была кромешная темнота, Хитклифф не мог увидеть даже своих собственных рук. —Да, Сезар. Я слышу тебя. — Марк делает несколько шагов вперёд, надеясь врезаться в приятеля. — Но не имею ни малейшего понятия, где ты стоишь.       Что-то резко хватает шатена за запястье, да настолько резко и неожиданно, что тот даже слегка вскрикивает. —Теперь знаешь.       Хитклифф выдыхает. Да, точно, это Сезар. Кто ещё это мог быть? —Нам нужно вернуться в актовый зал. —Зачем?       Для Марка это прозвучало ужасно глупо лишь спустя секунду как он сказал подобное. Действительно, зачем. —...       Брюнет лишь промолчал, словно чувствуя стыд за приятеля. Иногда Марк выпаливает такое, что остаётся лишь закатить глаза, но видимо тот уже привык. —Ты не хочешь возвращаться?       «Мне нравится находиться наедине с тобой. Даже если и в темноте» —Не хочу.       Вместе с неловкостью нависла и тишина, пока шатен так и чувствовал каждую капельку пота, что стекала с него. Казалось, что рука друга вот-вот сломает его запястье, хотя тот не сжимал его так сильно, как казалось Хитклиффу. У тебя бред от жара? —Хорошо. Мы можем вернуться на улицу. —Хорошо.       Казалось: вы только отошли на несколько шагов от огромной металлической двери, всего тут ничего дабы дойти до неё. Именно так они и начали свой путь к ней, точнее, Торрес начал, а Марк лишь без единого писка плёлся за тем вслед, словно хвост. Полная темнота и тишина будто бы душили изнутри, пока продолжало казаться, что они не приближаются к той двери, а наоборот, отдаляются. Шатен решил не озвучивать подобное предложение вслух, ведь абсолютно и полностью доверял своему товарищу, что так уверенно продолжал идти вперёд как ни в чём не бывало. Именно поэтому Марк тоже шёл за тем как ни в чём не бывало, хотя ему только и казалось, что они наоборот, отдаляются куда-то вглубь пустынных коридоров школы.       Глаза начали привыкать к темноте, давая разглядеть хоть какие-то черты предметов, что их окружают. Шкафчики, повороты, дверь... Дверь? —Сезар, погоди- —М?       Брюнет отпускает чужое запястье, позволяя другу снова ощутить свободу. —Что случилось?       Шатен лишь пялиться на дверь, кажись как в неком трансе. Не слушая того даже краем уха он подходит к неизведанному и дергаёт за ручку. Она легко поддаётся ему, давая пройти внутрь небольшой каморки, в которой присутствовало окно. Наконец был хоть какой-то свет, даже если он и лунный. —Помнишь это место?       Глаза Хитклиффа падают на некие узоры на стене: там были различные раунды игры в «крестики нолики». Улыбка сама по себе появилась на его лице. —Ахах. Это та самая каморка, в которой мы часто прятались? —Ты хотел сказать: та каморка, в которой мы прогуливали биологию?       Торрес слегка засмеялся. —Да, я имел в виду именно это.       Теперь они вместе стояли в каморке, освещённые светом из небольшого окна. Марк осматривал в каморке всё, словно это было для него неким вторым домом. —А помнишь как мы сбежали через это окно? — Резко выпалил Хитклифф, посмотрев на приятеля некими глазами «ребёнка». — Это было и глупо и тупо, особенно учитывая тот факт, что тебе приходилось мне помочь достать до окна, ведь я был достаточно низок. —Что? — Брюнет опять засмеялся. — Да нет, не было такого. Моя совесть такого мне бы не позволила. —Ты хотел сказать: твоя мама тебе такого бы не позволила?       Сезар пинает друга в плечо, продолжая усмехаться. —Закройся Марк!       Шатен сымитировал сильную боль и «отлетел» в сторону, будто его пнули. —Ох, Сезар, за что ты так со мной! — Нелепо произносит Марк, говоря тоном паршивого актёра. — Я думал мы друзья!       Прикрыв глаза и медленно отходя назад, точно находясь в некой глупой драматической сцене из фильма, шатен в итоге утыкается в небольшой стеллаж, покрытый полностью одним сплошным хламом. Не успевая ничего понять, как ему на голову падает зелёная потрёпанная кепка, что была когда-то забыта кем-то и оставлена в коробке «потерянные вещи», что как раз-таки стояла у края одной полки стеллажа. Кепка закрыла глаза бедняге, отчего тот лишь застыл в тишине, пока Сезар продолжал смеяться. —Годы всё идут.. — произносит брюнет, цокая каблуками чёрных как смоль туфель, что направляются в сторону приятеля. — А ты всё ещё ведёшь себя как маленький ребёнок.       Рука снимает головной убор шатена, давая тому возможность видеть вновь. —Ха-ха. Ты никогда просто не верил в мои качества актёра.       Голубые глаза невольно оглядывают чужой высокий силуэт с ног до головы, будто впервые встречает его. Опрятный чёрный костюм так подходит к настолько такому же опрятному лицу Торреса, что по лбу стекает очередная капелька пота. Стоп, ты сравнил его лицо с его костюм? Нет.. Ты назвал его привлекательным?       «Нет-нет, что ты» — отвечал себе сам Марк в голове. Сезар всегда был симпатичным как парень, казалось, что он никогда не сталкивался с такими проблемами как сухие губы или прыщавое лицо, чему Хитклифф мог позавидовать. Но именно сейчас, когда высокого полностью и всецело освещал лунный свет, он будто замечал каждую незаметную деталь на его лице. Его мало видную родинку под левым глазом, прокол в правом ухе, что он делал на спор. Казалось, что перед ним стоит совсем другой человек, хотя это было не так. Так же ему казалось, что он кажись резко опьянел, хотя выпил лишь один стакан пунша. Время остановилось, пока они продолжали стоять в безмолвие и бездействии, лишь наблюдая за глазами друг друга. —...       Никто ничего не говорил, никто ничего не сказал даже спустя такую продолжительную паузу. Никто ни промолвил и слова даже после того, как брюнет чуток наклонился к чужому лицу, откинув и так брошенную кепку поодаль от них. Никто не мог начать говорить, да возможно никто и не хотел. Никого не волновали слова или нечто другое. Волновало лишь то, как же участилось дыхание у обоих, как слегка дрожащие руки брюнета, словно камни, легли на плечи приятеля. Как он вцепился этими руками в плечи, аккуратно подводя свои губы к чужим. Торрес словно потерял самообладание за считанные секунды, растаяв как мороженое в жаркую погоду. —Марк- —Замолчи.       Шатен не хотел слов, он хотел действий. Сезар лишь замер со слегка приоткрытым ртом. Они замечательно понимали друг друга без слов. Слова лишь душили.

* * *

—Джона, ты издеваешься?!       На весь актовый зал прокричал разъярённый голос парнишки, что был адресован в адрес его приятеля. Блондин стоял в мокром и липком смокинге именно благодаря своему другу, который только что вылил на него весь пунш из своего стаканчика. —Ты бы знал, как долго я блядь его выби-       Помещение потемнело, резко пропал какой-либо намёк на свет. Пропал ни только свет, но с ним ушла как и музыка, так и разговоры подростков. Лишь стоящий рядом с Адамом недотёпа продолжал смеяться как ни в чём не бывало. —Ах-ах-аха..аха..ха..       Но его смех закончился так же быстро, как и начался, после понимания, что в помещении взаправду стало чересчур темно. —...Бля...       Это всё что смог произнести Маршалл, перед тем как опустошить свой желудок прямо за столом с едой и закусками. Мюррэй лишь закатил глаза, пока слух только и слышал паникующую толпу. Точнее.. Кто-то паниковал, кто-то смеялся, кто-то ничего не делал, прямо как и сам Адам. Оставалось лишь дожидаться когда просохнет друг, ведь пока это самое интересное, что смогло произойти за вечер. Или может это послужит поводу наконец свалить отсюда к чертям?

* * *

      Прикрывая глаза он наслаждался тем, что происходит. Прикрывая глаза они оба наслаждались тем, чему дали произойти спустя столько время. Их не беспокоила слегка приоткрытая дверь или факт того, что они оба все ещё пахли табачным дымом. Они не лапали друг друга, а просто держались, дабы чувствовать присутствие рядом с собой. Они просто дрожали и таяли, чувствуя, как их рубашки начинают превращаться в мокрую тряпку. Руки шатена аккуратно расслабляют чужой пиджак, чтобы не только облегчить того, но и приобнять руками тело. Мурашки бежали вдоль и поперёк, что хотелось даже вскрикнуть. Но голос словно пропал и не хотел появляться даже тогда, когда высокий медленно отстранился. Они лишь пялились друг на друга, не прерывая тишину в комнате. Глаза брюнета невольно падают на бледную шею «приятеля», пока руки аккуратно развязывают ту самую бабочку синего цвета, которая ему так понравилась. Расстегнув и первую на рубашке пуговицу, он аккуратно прилипает к открытой шее. Марк не планирует сопротивляться, а лишь освобождает того полностью от пиджака, а так же и от его ало-красной бабочки. Руки впиваются в волосы, глаза закрываются.

* * *

—Я до сих пор мокрый из-за тебя.       Мюррэй продолжал огрызаться и злиться на непутёвого друга, что изрядно выпил, из-за чего и чувствовал теперь себя не очень. —Аха..да ладно тебе, я же извинился!..       Адам лишь продолжал поддерживать того, не позволяя ему рухнуть лицом в землю, как многие другие пьяные подростки уже сделали. Ничего не привлекало внимания.. Хотя погодите, кто это вышел из школы? —О, привет Адам! — Торрес приветливо поздоровался с одноклассником. — Вижу ты как обычно ручаешься за Маршалла?       Адам выдаёт из себя смешок, посматривая то на Сезара, то на его дружка по ниже. —И тебе привет, Сезар. — произносит Мюррэй, наконец выдохнув. — Ха-ха. Господи, Марк, как ты его только терпишь?       Хитклифф выдаёт смешок. —Как-то ещё с детства приходится.       Парни молчат, пока блондин не прерывает тишину вновь: —Я приятно удивлён, Сезар. — С некой ехидной улыбкой говорит Мюррэй. — Не думал, что ты любишь синий цвет.       Торрес не понял сначала о чём тот, пока не осознал, что на нём слегка криво одета синяя бабочка. Глаза сразу одаривают приятеля, который теперь был в его ало-красной бабочке. —Я конечно не следил за тобой, но у меня было ощущение, что на тебе была другая бабочка.       Руки сжимались в кулаки. Торрес сам не мог понять, то ли от злости, то ли от резкого желания ударить блондина. Хотя это тоже злость. —Прям как та, которая на Хитклиффе.       Пот стекал с лица, пока брюнету оставалось лишь его убрать и как ни в чём не бывало сказать: —Да нет. Тебе видимо показалось.       Опять смешок. —Ну как знаешь.       Они перекинулись ещё пару словечками и разошлись. Адам шёл в противоположную сторону, продолжая при этом держать Джону, хоть и говорил себе минут 10 назад, что оставит того лежать в актовом зале в собственной же рвоте. Ничего не меняется, Мюррэй. —Куда мы идём..?— будто свалившись на землю как убитая птица, тихо спрашивает Маршалл. —Домой, Джона, домой.