Stars on your hands

Впервые Минхо повстречал Феликса на пороге зоомагазина. Июнь только начинался, но солнце уже пекло неумолимо. Ли — совсем забывший, где находится — вздрогнул от неожиданности, краем уха услышав звон китайского колокольчика и, приоткрыв глаза, в полудрëме уставился на стеклянную дверь. Какой-то парень растерянно выплыл из-за неë, шагнул вперëд, поздоровался и тут же отступил на два шага назад, прижимаясь спиной к металлической ручке. Минхо также вежливо выпалил «добрый день», изогнул бровь в лëгком непонимании и имел честь наблюдать, как странный парнишка ныряет обратно за порог магазина, так ничего и не добавив к своему приветствию. Перепутал, наверное. Такое здесь часто бывает. Брюнет снова рухнул на прилавок и мысленно, как ему показалось, цокнул языком. Дело в том, что зоомагазин, а котором он работает, находится на этаже с другими похожими магазинами и люди часто в поиске нужного им отдела по ошибке забредают сюда — в самый дальний уголок помещения второго этажа. А крошечные зеленовато-тусклые буквы «зоомагазин» заметить способны, наверное, только избранные. Будь это собственный магазин Ли, он бы непременно позаботился о таких мелочах. Подобрал бы более интересное название нежели заурядное «Зоомир», обыграл бы его как следует, сочинил бы пару бодрящих четверостиший в качестве рекламы, заменил бы бесцветную скучную вывеску новенькой и яркой. И всë в таком духе. Однако пока что он — всего лишь продавец, нашедшийся по объявлению, и судьбой магазина поручено заниматься другому, судя по всему, менее оригинальному человеку. В любом случае, тогда его мысли были заняты тремя вещами: полуденной жарой, летней скукой и грëзами о смене должности. Вдаваться в подробности внешности, голоса или намерений недавно скрывшегося из вида покупателя просто не приходило в голову. Он показался на мгновение, так же быстро скрылся и растаял в дымке очередного медленно тянущегося июньского дня. Второй раз он обратил на него чуть больше внимания, встретив на кассе круглосуточного магазина и признав про себя и лицо, и тембр смутно знакомыми. Он держал в одной руке какую-то жестяную банку — Ли так и не смог разглядеть, что именно это было; в другой — чëрные увесистые наушники, был удивительно расслабленным, миролюбивым, спокойным на вид и даже отвесил кассирше незамысловатый комплимент, тем не менее поразивший еë в самое сердце. Тогда что-то и подтолкнуло Минхо к его изучению. А ровно через три дня, когда пылкая заинтересованность парня уже почти сошла на нет, и две случайные встречи казались ему не более чем двумя случайными встречами, он явился снова. В самое необычное время, в самое необычное место и в самом необычном образе. Ли восседал на простеньком раскладном стуле с видом максимально незаинтересованным и прожигал дыру в увлекательно крутящемся барабане стиральной машины. Воздух вокруг ощущался совершенно по-другому: не только не был спëртым, тяжëлым и пьянящим своей духотой, но и вдохновлял, толкая на новые подвиги. Сейчас Хо подумывает, что стоило отдать должное качественной сплит системе, но тогда прохлада, витающая вокруг него, являлась неотъемлемым символом начала чего-то нового, свежего и незабываемого. Барабан неустанно и без единого недовольства выполнял свою работу, завлекая брошенные в него вещи в какой-то другой мир: тоже непривычно новый, морозный и сильно пахнущий стиральным порошком, а Ли всë так же продолжал пялиться на него как заворожëнный. Эту идиллию он для себя самого выстраивал довольно долго, но измениться она смогла всего-то за несчастную долю секунды. Запах порошка и холодного воздуха внезапно сменился на ненавязчивый, но упорно пробивающийся в ноздри и заполняющий всë тело сладковатый аромат. Барабан закрутился медленнее, оповещая о скором конце стирки, а горячее сердце в свою очередь заколотилось только быстрее. Всë пространство занял необъяснимый искрящийся шлейф, оставленный кем-то, только что проплывшим мимо. Загадочный ступор, спонтанная нехватка воздуха в лëгких и взгляд широко распахнутых глаз, следующие по пятам за необычным шлейфом, продлились не больше мгновения, однако за это время мир успел перевернуться с ног на голову. Кто-то особенно важный умер, или, может быть, наоборот родился, и Минхо отчëтливо осознал это всем своим существом, пялясь в сторону сверкающего парня, занявшего свободную стиральную машинку рядом. Жаль, что в тот момент у него не было светоотражающих очков, чтобы разглядеть его ещë лучше, чем он смог это сделать. На широких светло-голубых джинсах парня проглядывались очертания бледных звëзд, на белом берете их обнаружилась целая чëрная россыпь, а из прокола на правом ухе торчала металлическая серьга. Если приглядеться, в ней тоже совсем скоро можно было разглядеть крошечную серую звëздочку. И это всë в совокупности, наверное, должно было быть мило, классно или модно, однако на самом деле столько звëзд в одном месте вызывали лишь странное чувство непривычности. А гордо заявляющий о себе цвет волос незнакомца — блонд — казался чем-то неординарным, трудно объяснимым, но прекрасно запоминающимся. Ли тем временем внезапно озарило, что если образуется определëнная совокупность случайностей — все они уже не имеют никакого права называться «случайностями». И факт того, что он сейчас исподтишка может взирать на загадочный лик незнакомца — не иначе как последствия сугубой закономерности. И после того, как он бросил постиранные вещи в сушилку, воздух уже казался ему недостаточно свежим и тëплым, люди — недостаточно интересными и достойными внимания, а небо… небо не таким уж и чисто-голубым, каким вроде бы казалось всегда. Старые кофейни, в которых он всегда особенно любил подолгу засиживаться, вмиг перестали быть самыми комфортными местами на Земле, а бумажные пыльные книги, мелодии виниловых пластинок и умиротворяющие звуки природы — иметь какую-то неподражаемую ценность. И образ его самого, который он знал до сих пор, тоже начал рушиться с неведомой силой, видоизменяться и заставлять в удивление раскрыть широкий рот. Что-то происходило. Явно происходило. Но узнать об этом ему только предстояло. Пока же он спешил повертеть головой в разные стороны, смахнув лишний груз тяжëлых мыслительных процессов, сунуть руки в карманы, неспешным размеренным шагом спускаясь по ступеням, и вновь удивиться, насколько нещадно ведëт себя солнце, как часто кассирш одаривают совершенно несуразными комплиментами, пока они пробивают жестяные банки непонятного содержания, застенчиво и манерно краснея, и насколько всë же тусклую и непривлекательную вывеску имеет его зоомагазин. Да, пора бы уже эту треклятую вывеску сменить.

***

С последней их встречи минула ровно неделя. Долгая, утомительная, душная неделя. Минхо вновь сетовал на невзрачную вывеску и по ошибке забредающих в магазин людей, добродушно внимал щебетанию каких-то причудливых птиц за окном и чуть ли не дремал за прилавком, подперев вечно падающую голову кулаком. Сейчас хотелось одного: бросить работу, вырваться из душного помещения и, не взяв с собой ничего, кроме убедительного стремления покорить новые высоты, отправиться к ближайшей речке. Или, если повезëт, к какому-нибудь живописному озеру. Почувствовать лëгкий ветерок на шее. Прикрыть глаза от наслаждения. Услышать звон китайского колокольчика… Стоп, какого ещë колокольчика? Ли дëргается и оглядывается вокруг, а в ушах всë ещë отдаëтся дребезжащий звук, оповещающий о приходе покупателя. Сам же покупатель топчется напротив, мигает очаровательно большими глазами и вопрошающе клонит голову вбок. — Здравствуйте! — активно выпаливает работник, полностью фокусируя взгляд на том самом неординарном лице. Он не спеша водит восхищëнными зрачками, осматривая ровный блестящий нос, пухловатые губы причудливой аристократичной формы, аккуратные ухоженные брови и разбросанные по всему лицу, словно многочисленные созвездия по небу или яркие провокационные брызги художника по холсту, веснушки. Понятия не имеет, как он мог не заметить их очарование раньше; как не обратил на них всë своë внимание при первой же встрече, как не сделал комплимент и как сдержался, чтобы не дотронуться до них — поистине божественных — хотя бы кончиком пальца. Даже тот сладкий аромат заново заполняет всего Минхо. В горле неприятно пересыхает, и он чувствует, как странным образом потеют ладони, сунутые в карманы в бешеном порыве очередного импульса волнения рядом с этим парнем. — Вам что-нибудь подсказать? — наконец находит он в себе силы, чтобы оторвать взгляд от только что открывшейся картины и приняться шарить восторженным, самозабвенным и испепеляющим взглядом по полке с резиновыми мячами, силясь создать эффект такой же глубочайшей заинтересованности. Сегодня он — одетый в белую футболку и чëрные широкие джинсы — выглядит намного проще, и Хо даже на мгновение ощущает себя частичкой его нестандартного мира, потому что сегодня тоже по счастливой случайности — в наряде идентичном. — Да. Мне нужен собачий корм. Супер премиум или премиум класса. Любой фирмы. — Сколько? — Мешков десять должно хватить, я думаю, — незнакомец оценивает цепким взглядом все телодвижения работника и, забавно прищурившись, пытается прочесть что-то на его бейдже. — Один, два, три килограмма? — уточняет продавец, готовясь предоставить несколько вариантов на выбор. — Пятнадцать. Ли замирает на месте, спешит осторожно прокашляться и этично интересуется: — Всего? — Нет, десять мешков по пятнадцать килограммов. — А, — он прикусывает губу, теребит мочку уха и замолкает. — Понятно. Наверное, подробности такой покупки его интересовать не должны, но на самом деле интересуют жутко. Ужасно не вежливый вопрос «зачем вам столько?» занимает всю его голову и яростно желает сорваться с языка халатным надменным уточнением, но Минхо упрямо держится, дотаскивает до прилавка со склада невыносимо тяжëлые пятнадцати килограммовые мешки с кормом, отказываясь от любезно предложенной помощи, вручает их светловолосому парню и с очевидной гордостью стирает со лба пот, принимая оплату картой. Однако стоит только фразе «спасибо за покупку» высветиться на терминале, покупатель убирает карту в карман, становится прямо напротив Ли, с вызовом заглядывает в его удивлëнные тëмные глаза и понижает голос с высокого и мелодичного до тихого и твëрдого. — Скажите, Ли Минхо, — шепчет он на расстоянии десяти сантиметров от лица работника. — Шпионить за людьми — ваше хобби? Или я избранный? Хо снова прикусывает губу — на этот раз более задумчиво, чем неловко, и решает сбить с толку противника ответным вопросом: — Зачем вам понадобилось столько корма? Не поверю, что вас дома ждëт столько преданных питомцев. Шокированный парень изгибает бровь и обворожительно ухмыляется. Тут же отодвигается и отвечает: — Я волонтëр, а это, — он указывает пальцем на неподъëмные мешки, пока что мирно покоящиеся на полу, — корм для приюта. — Что ж, тогда, первая наша встреча была чистой случайностью, вторая и третья — закономерностью, а нынешняя… даже не знаю, как еë назвать. Видимо, судьба? — Забавно, — констатирует парень. — Значит, вашу судьбу зовут Феликс. Ли Феликс. Вы знали? Ли на секунду поражает воображаемой громыхающей молнией прямо в копчик, и он, предпринимая попытки безобидно улыбнуться, не может оторвать взгляда от Феликса. — Не знал. Приятно познакомиться. — По-настоящему приятно, — подтверждает покупатель, удовлетворëнно качая головой. — И что, вы собираетесь тащить все эти мешки один? — Вообще-то, — вздыхает Феликс, — я вызывал курьера, но, судя по всему, он уже не появится. Минхо колеблется пару секунд, закусывает щëку с внутренней стороны до постепенно приходящей боли, но всë-таки решается на рискованный шаг: — Я могу помочь. — А магазин? Феликс скользит непрерывно мигающими глазами по всему помещению зоомагазина и бейджу, а его бледная рука с переливающимся на свету золотым браслетом, так и норовящем спасть в самый неподходящий момент, тянется к пакетам с кормом. — На время закрою. — Что ж, звучит отлично для меня и не очень — для вас. — Думаете, здесь есть чем занять себя? — причитает работник, с усердием заталкивая ключи от дома и телефон в задний карман джинс и подхватывая ещë два мешка. — Думаю, вы не самый ответственный работник, — Ли слабо улыбается, наблюдая за потускневшим лицом напротив, и тут же играючи спешит его утешить, — Зато хороший человек! — Понимаете ведь, что за один раз мы всë не унесëм? — Для этого я и вызывал курьера! — Ликс хватается за голову одной рукой и неодобрительно прицокивает языком. — Тогда приложим в два раза больше стараний. Минхо улыбается самой обворожительной улыбкой, которую только находит в своëм скудном арсенале, и бегло запирает стеклянные двери магазина, то и дело искоса поглядывая на в предвкушении мелькающего рядом Феликса. И старается. Старается показать то, что готов пойти на многое ради того, чтобы увидеть эти золотистые веснушки, блестящий нос и тонкие бледные запястья вновь. Чтобы ощутить сладковатый лëгкий аромат хотя бы на каплю ближе, а если возможно, то и на самом себе: на своих ключицах, шее и ладонях. И чтобы ради справедливости вернуть хотя бы часть тех эмоций, что дарили ему повседневные радости до того самого мгновения в прачечной; чтобы восстановить душевное равновесие и привести, наконец, свои затуманенные мысли в порядок.