Музыка для нас двоих

Тихая безлюдная ночь. Пустынные улицы, освещаемые лишь противным жёлтым светом фонарей. Все в этом мире будто затихло, давая слово 2 обнимающимся музыкантам, что были единственными гостями сегодняшнего темного переулка. Цукаса молчал, лишь изредка всхлипывая, и крепко обнимал Руи, что не смел отпускать блондина из крепких объятий. Разговаривать Тенме сейчас хотелось меньше всего, и Камиширо прекрасно это понимал, разделяя их молчание. Оно не казалось неловким или неуместным, как обычно бывает в обществе, совсем наоборот. В данный момент хотелось лишь крепче обнять человека напротив и, забыв обо всём мире, наслаждаться тишиной вместе. Руи лишь легонько гладил блондина по спине, как бы успокаивая. В душе флейтиста теплился некий страх, что от любого неаккуратного движения Тенма мог разбиться вдребезги, без возможности восстановления. Камиширо совсем не спешил и не тревожил и без того заплаканного Цукасу, что все это время ни разу не поднял своего лица. Они простояли так ещё немного, пока Тенма медленно не отстранился от Руи и посмотрел на него красными и опухшими от слез глазами. От этой картины в сердце что-то больно кольнуло, впиваясь всё глубже и глубже и продолжая причинять боль. — Руи, — вымолвил Цукаса из всё ещё дрожащих губ, — прости, что так внезапно попросил встретиться и напряг тебя сейчас. — Цукаса-кун, — от слов Тенмы хотелось завопить на всю улицу, — всё в порядке, ты совсем не напрягаешь меня. Если хочешь, чтобы я ещё что-то сделал для тебя — обязательно говори. Доверься мне, я никогда не причиню тебе боль. Цукаса отвёл взгляд от грязного асфальта и посмотрел прямо в глаза Камиширо. По его щекам все ещё стекали свежие слезы, а губы дрожали, будто боясь произнести хоть ещё одно слово. — Прошу не плачь, я не хочу видеть твои слезы, — произнёс Руи, и приблизился к Тенме, приложив ладонь к лицу, и вытерев слезы большим пальцем. — М-моя сестра, — слова давались Цукасе с большим трудом, но он упорно продолжал выдавливать их из себя, — моя сестра попала в больницу с неизвестным диагнозом и её состояние ухудшается с каждым днём. — Тенма буквально вывалил все это на одном дыхании, продолжая смотреть в глаза напротив. От новой волны накатившихся слез все вокруг плыло ещё с большей силой, но среди всего этого хаоса блондин мог различить лишь темный и одинокий силуэт друга, наблюдавший за ним. — Цукаса, все будет хорошо, — Руи подошёл вплотную и легонько приобнял Тенму, — они обязательно определят диагноз и найдут способ лечения. Хочешь, мы вместе навестим поддержать её? Когда у людей есть воля бороться с болезнью, они всегда выздоравливают, несмотря ни на что. Цукаса лишь застыл, не зная, что и произнести. А ведь Руи прав: Тенма помнит, с какой верой в глазах Саки встречала брата в больнице и совсем не унывала. Пусть и жалуясь на все эти болючие уколы и горькие таблетки, от которых жутко косило лицо, она продолжала бороться. И после всех болезней, Саки снова и снова твёрдо вставала на ноги, переживая все страшные болезни и забывая их, как плохой сон. Его сестра и сама говорила Цукасе, когда тот приходил её навещать, что не стоит беспокоиться о ней и после её выздоровления они обязательно сходят в их любимый торговый центр. Слова сестры были как подтверждение вышесказанного Камиширо, что не могло не радовать. Руи понимал, что Тенма в не очень хорошем расположении духа и беспокоить его странными и неподходящими вопросами он будет точно не сегодня. Сначала надо дождаться, когда тот хотя бы немного успокоится, а после проводить его до дома. Камиширо пообещал сам себе, что доведет Цукасу в целости и сохранности аж до самой кровати. *** Тенме вроде бы стало легче по его словам и они, спустя 30 минут, наконец двинулись с их прошлого места встречи. Всю дорогу пианист молчал, что не могло не напрягать Руи, который хоть как-то хотел разрядить обстановку, но в голову всё никак не приходили нужные варианты. Надо было чем-то отвлечь Цукасу от всех этих событий и сконцентрировать его внимание на другом. Показать новую партию, написанную им недавно — не то, он мог вспомнить о завтрашнем выступлении и занервничать ещё сильнее. Разбавить обстановку каким-нибудь анекдотом — явно не то, это будет казаться максимально глупо и не подходяще, да и хороших анекдотов Руи вряд-ли сейчас вспомнит. Рассказать что-то из своей жизни — тоже не то, Камиширо уже и не помнит особо интересных историй. Что же придумать? Его взгляд заметался по различным предметам вокруг них в поисках подсказки. Но не одна вещь не привлекала его внимание, значит и внимание Цукасы тоже не привлечет. — Руи, — вдруг резко остановился Тенма, — почему ты постоянно оборачиваешься по сторонам? Кажется, его попытки разрядить ситуацию заметили. — Да так, осматриваю окрестности, давно здесь не бывал, — в неловком тоне сказал Камиширо, отворачиваясь в противоположную сторону от парня и натыкаясь взглядом на такой желанный и искомый объект, — может, спустимся к морю? — К морю? — удивлённо произнёс Цукаса, — почему бы и нет? Получив удовлетворительный ответ, Руи вцепился в руку пианиста крепкой хваткой, чтобы тот случайно не потерялся по пути, и повел его к их следующему месту назначения. Тенма еле поспевал за резко ставшим бодрым Камиширо, который как будто и не ощущал, что сейчас глубокая ночь и был в приливе сил. Хотя, Цукаса припоминает, как флейтист рассказывал ему о своей бессоннице. Возможно, сегодня именно тот день, когда она берёт главенство над бедным флейтистом. Ещё и он его потревожил в такой время. Чувство вины за бессонную ночь друга огромным грузом давила на плечи блондина, что было невыносимо терпеть, пусть он и извинился перед ним ранее. — Руи, ты правда не злишься на меня, за то что я вытащил тебя так поздно и потревожил твой сон? — голос Цукасы звучал максимально тихо, но Камиширо все равно смог разобрать его речь. — Конечно нет, пошли скорее, — ответил Руи, ускоряя шаг. Кто знает, что ещё может взбрести в голову Тенмы, пока они идут? *** Тихое и спокойное море, что ласкает душу в невзгоды и поднимает настроение в радость. Ночью вода кажется черной, и многих людей такой вид не впечатляет и совсем не завораживает, но только не Руи. Он обожал ночное море, а особенно спокойное. То, как оно сливалось с тьмой в одно целое, но при этом оставалось живым и выделялось среди этой однообразной массы, вселяло уверенности. Сняв свои кеды, Камиширо подошёл ближе к воде, ближе к такому нужному и верному, к чему стремился, и продолжает стремиться сам флейтист. Он всегда старался быть живым и честным в таком ложном и неопределённом мире, и не затмевать в себе все свои чувства, что часто прятали в самом укромном уголке души, не желая кому-то раскрываться. Надо научиться принимать себя и новых друзей в свою жизнь, надо научиться доверять. Цукаса был именно тем человеком, кому хотелось доверить все свои сокровенные тайны, ведь он точно их не выдаст, кому хотелось верить, с кем хотелось общаться, и кого хотелось защищать. И теперь, Руи хотел вернуть прежнюю радость, успевшему за короткое время стать таким дорогим сердцу, Тенме. Взгляд пианиста был направлен исключительно на море. Он явно был впечатлён этим видом, сомнений не было — Фу-фу, Цукаса-кун никогда не видел ночное море? — сказал Камиширо, устремляя взгляд на собеседника, что наконец удосужился оторвать свой пристальный надзор над водой. — Нет конечно, — кажется Тенма был немного задет таким замечанием, но злился он явно не всерьез, — просто нечасто прихожу сюда в такое позднее время. Вот так спокойно смотреть на море рядом с тобой, не прекрасно ли? — вопрос был задан больше риторический, но от этого чужие слова не становилось менее приятными. — Я рад это слышать от тебя, — лишь сказал в ответ Руи. И правда, не прекрасно ли проводить свободное время в компании друга за наблюдением такого замечательного пейзажа? Пусть и в немного поздний час. — Руи, я бы хотел сказать тебе огромное спасибо за твою поддержку, — Цукаса посмотрел на Камиширо с такой нежной и искренней улыбкой, что хотелось расплакаться прямо на месте, — благодаря тебе я чувствую себя намного лучше, и думаю, что на завтрашнем, то есть, уже на сегодняшнем конкурсе мы выступим на все 150 процентов! — И не сомневаюсь в нас, — принял настрой Цукасы и Руи, — но если у тебя опять что-то случится, я всегда буду рядом, — в ответ последовал короткий, но уверенный кивок. С ним делились своими переживаниями, что очень хотелось делать в ответ. *** Наконец настал такой желанный и ожидаемый музыкантами день. Многие усердно готовились, ведь сегодня они могли сделать это в последний раз и показать результаты своих упорных тренировок. Сумка, в которую вцепились, казалось бы, металлической хваткой, так и норовила выпасть из потных ладошек. Тело немного подрагивало, а глаза все время бегали то на круглые настенные часы, то на заветную дверь, из которой должен выйти ожидаемый человек. Цукаса как обычно заранее пришёл на 10 минут раньше и ожидал Руи в тесном коридоре больницы, пока второй явно планировал прийти ровно в срок — не позже, как он обещал блондину. Взгляд направился на палату сестры, что была совсем недавно предупреждена о визите брата, а когда она узнала, что с ним придёт тот самый флейтист, про которого рассказывал её братик — была в восторге. Наконец стрелка часов доходит до ровно 2 часов дня и в коридор спокойным шагом заходит Руи. Сегодня он выглядит особенно-нарядным. Белые широкие брюки с аккуратными черными туфельками на маленьком белоснежном каблучке, и такой же светлый пиджак с длинным бирюзовым шлейфом, который был накинут на темную блузку и, туго затянутый, корсет. Волосы как обычно были собраны сзади в небольшой хвостик, а челку украшали 2 белые заколки. — Привет, Цукаса-кун, — кажется, Тенма вовремя понял, что начал тупо пялиться на флейтиста, и поспешил отвести взгляд, — я так неотразим сегодня, что ты не можешь отвести от меня взгляд? — Руи явно был сегодня в хорошем настроении, раз шутил с ним сразу после встречи. — И тебе здравствуй, — сказал Цукаса, потянувшись к ручке двери, ведущей в палату, — пойдем, Саки уже ждёт нас. Перед глазами парней показалась светлая и довольно просторная комната. На кровати сидела девушка с блондинистыми волосами, на концах окрашенные в светло-розовый. Она почти сразу обернулась в сторону двух парней и встретила их широкой улыбкой. — Братик, ты наконец-то пришёл, — весело завопила Саки и уже хотела выпрыгнуть из маленькой кровати навстречу к Цукасе, но тот жестом остановил её. — Я тоже очень рад тебя видеть, это для тебя! — поприветствовал сестру Тенма и протянул небольшой букетик белых и розовых гипсофил, которые не пойми как оказались в руках пианиста, а где он успел их достать и когда, Руи даже спрашивать не будет. — Большое спасибо, я обожаю эти цветы! — звонко протянула Саки и поставила букет в полупрозрачную вазу возле неё, — может, познакомишь меня с твоим новым знакомым? — она повернула голову в сторону стоявшего рядом с Цукасой Руи. — Меня зовут Руи, а вас, я так понимаю, Саки? — спросил Камиширо, на что получил короткий кивок, — Цукаса много о вас рассказывал. — Какое совпадение! Братик тоже рассказывал про ваши совместные репетиции, — похоже, оба нашли общий язык, пока бедный и весь раскрасневшийся Цукаса тихо стоял у стенки и наблюдал за ними. *** Время конкурса. Цукаса и Руи уже несколько раз отрепетировали всю свою программу и просто ожидали их очереди. Посреди улицы даже установили небольшую сцену для конкурса, освещаемую различным световым оборудованием. Примерно половина музыкантов уже выступила и спокойно дожидалась результатов. Пока Руи на всякий случай настраивал флейту, чтобы та случайно не дала фальш на сцене, Цукаса не знал куда себя деть: то поправит галстук, то пречешет волосы, то затянет ремень потуже. Он делал всё, что угодно, лишь бы как-то отвлечь себя от переживаний. Пусть выступал он далеко не в первый раз, но волнение присутствовало почти всегда. Многие не придавали особого внимания его страху, поддерживая чисто из вежливости, что не могло печалить Тенму. — И долго ещё ты будешь прихорашиваться? — внезапно прямо над ухом раздался голос Руи, появившийся не пойми как. — Я просто делаю финальные штрихи в своём образе, ведь на сцене звезда всегда должна выглядеть на все 100, — громко завопил Цукаса, подняв указательные палец вверх, а другую руку положив на талию. — Фу-фу, мне кажется ты и так хорошо выглядишь, не стоит беспокоиться, — но вдруг игривое и радостное лицо сменилось на более нежное, и взор жёлтых очей был направлен прямо в глаза напротив, — Цукаса-кун, не стоит переживать, ведь на сцене ты будешь не один, и если ты ошибёшься, я обязательно тебя прикрою. Для этого и существуют напарники, — закончив свою фразу, Камиширо протянул руку Цукасе, прямо как в их первую встречу, когда они только познакомились, но в этот раз рукопожатие парней было уверенным и твердым, в отличие от прошлого. — Спасибо, Руи, давай зажжём на этой сцене? — смело спросил Цукаса, получив мысленный ответ в глазах напротив. — Прошу пройти на сцену дуэт двух юных музыкантов — Цукаса Тенма и Руи Камиширо, — громко объявила ведущая, вызывая парней, а те и не хотели тянуть кота за хвост и сразу поднялись на площадку для выступлений. Оба заняли свои места за инструментами, приготовившись и настроившись к игре. Поймав чужой уверенный взгляд, Тенма начал гордо и торжественно с небольшой улыбкой. На фоне играла их ритмика и басы, которые они ещё заранее попросили включить во время их выступления, что отлично дополняла цельную картину в виде музыки. Яркое вступление и отличная подача своей мелодии прозвучала от флейты, что не могло не радовать. Сердце билось в бешеном ритме, а руки неимоверно трясло уже не от волнения, а от адреналина. Дух захватывало от своей же игры, что было с Цукасой впервые. Он доволен своим уровнем, но чтобы удивиться своим навыкам, которые резко возросли, было впервые. Такое приятное и новое для пианиста чувство, от которого покалывало тело и захватывало дух. Выступление проходило превосходно. Цукаса был счастлив выступать на одной сцене вместе с Руи, ведь он позволил ему испытать уверенность в себе и новые приятные чувства. Тенма был благодарен ему от всего сердца за заботу и поддержку, оказываемую им на протяжении всего их знакомства. Цукаса был благодарен ему, за то, что он появился в его жизни..