Музыка для нас двоих

Чужая улыбка стала для Цукасы такой родной и теплой, что блондин будто таял только от одного лишь его присутствия. Хотелось раствориться в этих чувствах и наслаждениях навсегда. Тенма замечал за собой, как привязанность к его другу возрастала с каждым днём, но ему наверное просто кажется, верно? Цукаса давно уже бросил свою небольшую и короткую писательскую деятельность, но с появлением Руи в его жизни что-то толкало парня вернуться к сочинениям и написать мелодию для Камиширо. Что-то похожее на самого флейтиста, музыка — что олицетворяла бы именно его, и никого другого. Это желание поглотило пианиста целиком, не желая отпускать его из крепкой хватки, а Цукаса и не сопротивлялся. Он полностью принял это желание и захотел воплотить в реальность: посвятить эту мелодию лишь ему. Это было такое необычное, и с какой-то стороны даже эгоистичное желание, но Тенма продолжал следовать ему. На протяжении всех недель, начиная с дня их знакомства, блондин раздумывал о том, какой же всё же должна быть она — эта особенная мелодия Руи? Музыка будет печальной и одинокой, или всё же с нотками веселья? Чтобы прийти к чему-то окончательному, для начала требовалось узнать человека получше и провести анализ на тему его эмоций. Это было уже намного труднее. Цукаса каждый день пробовал подобрать какую-то незамысловатую мелодию и превратить её в полноценную песню. Но не смотря на хороший результат, блондин всё равно не был доволен. Она недостаточно подходила Руи. Но после их первого выступления на довольно большой сцене, Тенму накрыла волна вдохновения, и весь оставшийся день он уже представлял, как подбирает аккорды под, уже придуманную им, мелодию. Казалось бы простой мотив надолго засел в голове блондина и никак не хотел покидать её, повторяя из раза в раз. Готовая мелодия была записана на тонком нотном листе в тот же вечер, и для неё продолжали сочинять небольшой аккомпанемент в басовом ключе. Как же давно Цукаса не занимался этим. Во время работы иногда всплывали картинки из детства, напоминающие ему о том времени, когда он ещё активно занимался небольшими сочинениями: счастливое лицо Саки, корявые записи на нотном стане, что содержал в себе лишь пару нот, но и этого было достаточно, чтобы видеть лица довольных родителей. Эти воспоминания одновременно грели душу, и ковыряли старую рану. Что-то тяжестью и грустью отдавало в сердце, но похоже, понять своих чувств в тот момент не может даже повзрослевший Цукаса, что уж тут говорить о маленьком мальчике, что пережил этот период жизни. В последнее время блондин что-то совсем запутался в себе, что не свойственно настоящей мировой звезде. Он должен тут же взять себя в руки и разобраться в собственных чувствах, но для начала хорошо бы было закончить начатое и дописать его небольшое сочинение. *** Смена в кофейне шла своим ходом, и через час уже подходила к концу. Руи сегодня сиял в буквальном смысле, когда принимал заказы. И если молодые девушки были в восторге от такого обслуживания, то некоторые парни даже косо на него смотрели, и Акито не был исключением. — Что могло случиться за пару дней, что ты аж сверкаешь всю смену? — Акито редко интересовался личной жизнью Руи, но такое настроение было огромной редкостью для флейтиста, из-за чего даже он не мог молчать. — Шинономе-кун, не думал, что тебя интересует моя личная жизнь, — с небольшим удивлением произнёс Камиширо, после чего его лицо скривилось в хитрой и такой противной ухмылке, которую Акито терпеть не мог, ведь она явно предвещала что-то плохое, — хочешь взять у меня пару советов, как позвать леди на свидание? — Что? — небольшое раздражение так и читалось в его взгляде, но привлекать внимание посетителей уже второй раз не хотелось, из-за чего пришлось немного убавить громкость, — с чего вообще такие предположения? — А ты разве не помнишь? — широкая и довольная улыбка украшала чужое лицо, — ещё пару недель назад ты спрашивал у меня, как.. — Заткнись, — Руи не дали договорить и нагло перебили, но Акито совсем не чувствовал угрызения совести за собственные действия, — прошу не напоминай мне об этом. — Фу-фу, посмотрим, — сказал Камиширо, убирая грязную посуду от десертов куда подальше, — к сожалению, у меня совсем нету опыта в любви, так бы я обязательно помог Шинономе-куну с его чувствами! — Спасибо большое, но поспешу отказаться, — закончил их короткий диалог Акито, не намереваясь продолжать беседу, что переросла в обсуждение их личной жизни. — Причиной моего хорошего настроения является встреча с моим очень хорошим другом, — встреча с Цукасой была запланирована на сегодня, после смены Камиширо. Кажется, пианист говорил, что должен ему показать кое-что важное, что может принадлежать лишь ему. Эти слова будоражили, натягивая струны предвкушения всё сильнее, от чего терпеть становилось все сложнее. Оставалось лишь ждать, когда чужие руки отпустят тонкие нити металла и наконец прозвучат те самые ноты, что Цукаса так жаждет показать флейтисту. — Неужели тот парень? — лицо Шинономе приняло задумчивый оттенок, — Цукаса Тенма? — Я удивлён, что ты запомнил его, — сказал Камиширо, после чего его лицо будто смягчилось, — как бы сказать, за такой короткий срок времени он стал для меня дорог также, как и для тебя Аяояги-кун. Единственная фамилия, которую Акито ну никак не ожидал услышать, прозвучала из чужих уст. Откуда он может знать, насколько близки их взаимоотношения, если Руи разговаривал с Тойей лишь пару раз? — Ты ничего не знаешь о наших взаимоотношениях и не можешь сравнивать их, — толика небольшой агрессии все же проскочила сквозь слова. Акито не хотел слышать, как кто-то обесценивал их дружбу и сравнивал с какими-то знакомыми, которые работают вместе всего лишь месяц. — Поверь, я знаю достаточно, чтобы так говорить, — твердый нрав собеседника давал уверенности в чужих словах. — Погоди, ты влюблен в этого Цукасу? — от осознания произошедшего из рук Акито чуть не выпал телефон, практически касаясь пола, но перехват все же спас его от падения. — Значит ты признаёшь, что влюблён в Аояги-куна? — внезапно серьезное лицо Руи тут же засверкало, выжидающе смотря на рыжеволосого друга. — Я этого не говорил..! — Шинономе явно не был готов к этому вопросу и его щёки покрылись лёгким розовым румянцем, выдавая того с потрохами. Зелёные глаза с небольшим оттенком жёлтого носились по всему зданию кофейни, чтобы найти хоть какое-то спасение от пронзающих своим взглядом, будто отдающих золотом, чужих глаз. И какое же счастье было увидеть новую посетительницу, что направлялась в сторону двух парней. — Здравствуйте, вам помочь с выбором? — выпалил Акито, как только светловолосая девушка подошла к стойке. — А, здравствуйте, не отказалась бы, — видимо, бог сегодня на его стороне и загадочная барышня, что успела стать его оберегом от назойливого Камиширо, всё же не отказалась от его помощи. «Надо как-то замять эту тему, и поскорее!» *** Наконец смена в кофейне подошла к концу и можно было вдохнуть свежий и чистый воздух, не наполненный запахом различных напитков и выпечки. Руи бы не сказал, что не любит вкус свежеприготовленного кофе по утрам, но за весь день он сильно приедался, от чего Камиширо и не пил его так часто. Но вот Шинономе это совсем не заботило: он почти каждое утро их смены пил латте или капучино вприкуску с чизкейком или небольшой порцией панкейков, которые по утрам готовила его сестра и обязательно собирала ему раз в неделю ланч бокс с записками примерно похожего содержания: «Не забудь поесть, а то я знаю тебя. Не хочу, чтобы ты доставлял другим людям неприятности своей забывчивостью». Такие записочки очень забавляли Руи, и тот факт, что заботу скрывали таким необычным образом, что делал и сам Акито. Интересно, все в семье Шинономе так делают? — Руи, подожди меня! — раздался оглушающий крик с конца улицы, который можно было услышать за несколько километров, но Цукаса явно посчитал, что этого будет не достаточно, и вдогонку кричал не очень различимые крики, — еле догнал тебя! — Цукаса-кун, не думал, что мы встретимся раньше запланированного времени, — Камиширо и правда был удивлён такой неожиданной встрече, или же она была совсем не случайной, и Тенма ждал его после смены? От этого варианта на душе становилось тепло и уютно, будто его укутали в теплое махровое одеяло. — Я не мог ждать дольше, — сквозь одышку произнёс блондин, всё ещё отходя от небольшой пробежки, — пошли за мной, это очень важно! — внезапно руку флейтиста крепко сжали, заворачивая в сторону и утягивая Руи за собой. — Подожди-подожди, куда мы так спешим? — Камиширо никак не мог понять, что такого важного случилось, что сама мировая звезда пришла встретить его раньше, но похоже, пианист не собирался отвечать на это вопрос, продолжая тянуть друга в определённую сторону. Руки Цукасы, как и в прошлые их встречи, всегда были тёплыми и нежными, как у маленького ребёнка. Можно сразу сказать, что за кожей вели бережный уход, ни в коем случае не забывая увлажнять её. Интересно, а его щёчки такие же мягкие? Стоп. А чём он только что думал? Руи едва успел отдернуть руку, которая направлялась в сторону чужого лица. «Это было уже чересчур, я не могу себе позволить нарушить личное пространство Цукасы!» — несмотря на сильное желание потрогать лицо Тенмы, он всю дорогу пытался как-то отговорить себя, и получалось не так уж и плохо. — Мы пришли, — внезапно выпалил блондин, отпуская чужую руку из крепкой хватки. Руи совсем не заметил, как из шумной улицы они переместились в тихий парк, в котором не было ни единой души. — И что ты хочешь мне показать? — задал один единственный вопрос Камиширо, наблюдая за тем, как пианист поднимался на ту самую сцену, на которой он впервые увидел Цукасу. Именно возле неё всё и началось: знакомство с блондином, предложение играть вместе, первое выступление. Все эти события подарили Руи незабываемые эмоции, но что ещё важнее, они подарили ему смысл двигаться дальше и не забрасывать музыку. Все эти воспоминания, как светлый и яркий, состоящий из разных видов цветов, букет, что флейтист держал у сердца. Камиширо будет помнить каждое важное событие, произошедшее в его жизни, и помнить его как можно дольше, чтобы растения чувств и эмоций его души никогда не завяли. Цукаса в этот момент уже успел занять место за фортепиано, пододвигая невысокий стульчик ближе к инструменту. Он повернул голову в сторону Руи, а его губы тронула донельзя нежная улыбка, что была адресована несомненно флейтисту. — Руи, когда мы познакомились на этой сцене, я сразу же захотел посвятить тебе небольшую песню, которую могу ассоциировать только с тобой, — Тенма говорил быстро, чуть ли не запинаясь, — и наконец-то я её закончил. Прошу, наслаждайся этой песней, ведь она была написана именно для тебя. Закончив свою речь, Цукаса обратно повернулся к фортепиано и как обычно вытер руки об собственные штаны от лишнего пота на пальцах перед игрой. Руки блондина замерли над клавишами. По всему парку полилась нежная мелодия, обволакивающая каждый кусочек внутри Руи. Руки немного трясло, хоть и роль музыканта была совсем не у него сегодня. Камиширо мог поклясться, что в этой мелодии и правда будто слышал себя. Свои действия, образы, выражения лиц, эмоции, чувства. Эта песня будто в целом представляла собой не пару нот в правой и левой руке, написанной юным музыкантом, а целый внутренний мир, что флейтист так тщательно скрывал ото всех. Но Цукаса смог разглядеть его сквозь все эти слои защиты, что прятали самое сокровенное парня — его настоящие чувства. Он понял их, и написал такую невинную мелодию, что била прямо в сердце, заставляя чуть ли не задыхаться от проникновения и осознания. Руи не в первый раз приходит к выводу, что Цукаса — замечательный человек. Пока остальные судят тебя лишь по внешней обложке и делают выводы лишь по ней, именно блондин начнёт копать глубже. Наконец прозвучали финальные ноты, по которым ударили с огромной силой для большего контраста, а после короткого вздоха Тенма повернулся к Камиширо, наблюдая за его реакцией, и она показалась блондину ну очень смешной. — Вижу тебе настолько понравилась моя песня, что рот сам собой открывается, — гордо сказал Цукаса, приставив правую руку к груди и слезая с нагретого пуфика. И правда, флейтист даже не заметил, что его рот немного открылся от удивления. Было немного неловко, но за то пианист принял это за комплимент, что не могло не радовать. — Мне правда очень понравилось, это было великолепно, — руки будто сами собой потянулись обнять Цукасу, а тот и не был против, и потянулся в ответ. Руки Камиширо легли на чужую спину, притягивая блондина ближе к себе и кладя подбородок на плечо. Как же уютно и безмятежно было просто стоять так и обнимать кого-то. Руи настолько позабыл это чувство нежных и теплых объятий, что простые прикосновения пианиста будто оставляли небольшие ожоги на теле парня, но они не болели, а лишь приятно согревали. Нене совсем не тактильный человек, из-за чего пришлось отказаться от какого-либо физического контакта, даже простых обнимашек, что было довольно печально. А Эму можно было назвать полной её противоположностью: девушка с лёгкостью могла запрыгнуть на тебя в качестве приветствия или оторвать руку во время рукопожатия. Такие огромные различия в предпочтениях и наличие крепкой дружбы между двумя девушками не могли не удивлять. Но благодаря Отори, Нене наконец стала уверенней в себе, чему Руи был несомненно рад. — Цукаса-кун, спасибо тебе большое, — слова были сказаны шепотом, из-за чего расслышать их было крайне сложно, но Тенма все же смог. — За что? — удивлённо вылупился на Камиширо пианист, не очень понимая, за что именно его поблагодарили. — За всё, — лишь кратко ответил флейтист, но все же добавил, — за всё, что ты сделал для меня. Сколько прошло ещё времени? И сколько они так стояли? За это время даже успели появиться прохожие, что косо смотрели на 2 парней, но тем было уже без разницы. Тьма постепенно покрывала своим плащом небольшой городок, полностью его поглощая. В парке мерцали пару уличных фонарей, что освещали дорогу в такой мрак и указывали на верный путь. Все это время их дорога совпадала, и оба парня совсем не заметили, как дошли до перекрестка, на котором им придется разминуться. Как бы сильно не хотелось прощаться, всё же музыкантам и правда пора было домой. Тем более они встретятся завтра на репетиции и смогут обсудить все, что душе угодно. Оставалось лишь ждать. Тенма помахал Камиширо на прощание, улыбаясь своей яркой улыбкой, и продолжил свой путь домой. Флейтист простоял так ещё пару секунд, а после решил, что и ему уже пора возвращаться домой, ведь голодный желудок уже какую минуту не давал покоя хозяину, устраивая сольный концерт лично для него. Но не успел Руи пройти и пару шагов, как послышался оглушающий и истерический крик. Этот голос принадлежал Цукасе. Камиширо тут же рванул обратно к тому месту, в котором распрощался с блондином, но видимо рано. Сердце бешено стучало, а ноги потрясывало от страха неизвестности, что пугал флейтиста не меньше самых сокровенных кошмаров. Пока ноги несли его к месту крика, мозг вырисовывал самые ужасные сцены, что могли произойти с пианистом. Камиширо лишь молился, чтобы всё это оказалось лишь его выдумкой, и не больше. Что все хорошо. Что Цукаса в порядке и ему всего лишь показалось. Правда ведь?.. Наконец он прибежал к тому самому переулку. Его глазам пристала ужасная картина: неизвестный человек с каштановыми волосами, укрытыми тёмным капюшоном, душил Цукасу, который был на грани потерять связь с реальным миром. — Руи!.. — Тенма пытался из-за всех сил выкрикнуть хоть одно слово, но выходили лишь хриплые и непонятные слова, — прошу, спаси меня!.. На этом фраза оборвалась и Цукаса полностью потерял сознание, падая в чужие руки. Нет, Руи не мог этого больше терпеть. Схватив первый попавшийся блокнот и карандаш, Камиширо налетел на незнакомца. Боевых навыков флейтист не имел, что сразу же и выявилось на практике: сильный удар пришелся Руи прямо в живот, из-за чего из рта вырвалось пару капель крови, но Камиширо все же успел воткнуть острый карандаш в область груди. Незнакомец явно не ожидал такого приема, от чего Цукаса выпал из его рук и упал прямо на холодный асфальт. Ещё чуть-чуть, и флейтист дотянется до Тенмы, буквально пару сантиметров и они оба будут спасены. Но этого не случилось. Внезапно его голову ударили чем-то тяжёлым и железным, от чего Камиширо начинал терять сознание. Блондина снова подобрали на руку, а тело Камиширо пнули куда-то вбок, как мешок ненужного мусора. — Ты мне не нужен, моя цель — этот хилый паренёк, — незнакомец скривил лицо, указывая на пианиста, — удачи, ведь она явно тебе понадобится. Сил не было даже пошевелиться, что уж тут встать. Оставалось лишь наблюдать за отдаляющимся силуэтом, который уходил всё дальше и дальше с Цукасой на руках. Руи не смог защитить блондина и хоть как-то противостоять незнакомцу. Это всё его вина. Это по его вине Цукасу похитили. В этом виноват лишь он..