Музыка для нас двоих

Пустота. Единственное, что чувствовал Руи сейчас была лишь кромешная и бездонная пустота. Что ему делать? Как поступить? Что ещё он может сделать, чтобы как-то помочь в розыске Цукасы? Полиция уже вела расследование и Камиширо дал им всю информацию, которую знал. Но как ещё он мог помочь? Как же это было отвратительно — чувствовать себя безпомощным. Кажется, Руи впервые чувствовал её настолько глубоко, будто тысяча лезвий пронзили его насквозь, не желая оставлять бедное тело в покое. Не хотелось ничего делать от слова совсем, конечности были вялыми, а движения заторможенными. Камиширо даже пропустил смену в кофейне под предлогом заболевания, хотя чувствовал себя, наверное, ещё хуже. Пришлось оставить Акито одного, ему наверняка нелегко было пахать за двоих, если всё же не прислали кого-то на замену. А ведь ещё буквально вчера Руи рассказывал Шинономе о таком прекрасном дне, что стал для него одним из самых ужасных. Он потерял свою звезду, что освещала его жизнь. Режим парня снова сбился, и на часах стукнуло ровно 3 часа ночи. Стоило снова попробовать заснуть, но эти противные и вязкие ощущения засасывали Камиширо, не давая возможности хоть как-то расслабиться. Но пролежав так примерно час, у флейтиста все же получилось поймать сон, что был до боли знакомым: вечерний парк, городская, немного ветхая сцена с фортепиано. Ошибок быть не могло — это то самое место, где Цукаса посвятил ему песню. Руки Камиширо затряслись, увидев под боком блондина, который медленно шёл в сторону сцены. Сердце билось в неописуемом темпе, ведь пианист был как настоящий, и Руи правда хотелось верить в то, что это не сон. Хотелось остаться здесь подольше и насладиться до боли сладкой ложью. Флейтист настолько погряз в этих мыслях, что не сразу услышал те самые слова, прямо как в тот вечер: — ...закончил. Прошу, наслаждайся этой песней, ведь она была написана именно для тебя. Тенма заиграл ту самую мелодию, она была точно такой же. Руи было тяжело слушать эту песню, ведь та буквально въелась ему в голову и стала единственным воспоминанием о пианисте после его похищения. Хотелось оборвать этот сон прямо сейчас, и одновременно продолжать наслаждаться этой подделкой. Кажется, Камиширо уже и сам запутался. Слезы отчаяния потекли по его щекам, пока на лице была нежная, полная любви улыбка. Капли скатывались по его щекам и безжалостно разбивались прямо об асфальт, как и душа Руи. Флейтист просто наблюдал за блондином, наслаждаясь песней, но слезы так и продолжали течь, даже когда Цукаса закончил. — Руи, что с тобой? — закричал Тенма, увидев заплаканного Камиширо, что не двигался с места. Недолго раздумывая, блондин мигом подлетел к нему, — что случилось, почему ты плачешь? На лице пианиста отражалась явная тревога за друга, ведь тот никак не ожидал, что его песня вызовет именно такие эмоции. Он ждал ответа от флейтиста, заглядывая прямо в глаза, будто пытаясь узнать причины слез там. Внезапно Руи обнял Цукасу, крепко прижимая к себе, от чего Тенма чуть прикрикнул от неожиданности, но все же сделал тоже самое в ответ. — Цукаса-кун, ну почему ты продолжаешь терзать меня даже во снах? — его голос был охрипшим и слабым, от чего приходилось буквально прислушиваться к словам, — почему? Блондин был настолько реалистичным, что Камиширо даже смог его обнять, что не могло не радовать, ведь именно этого хотелось сделать на прощанье. Обнять этого яркого и громкого юношу, и наконец-то найти в себе силы двигаться дальше. Но внезапно прозвучал какой-то странный звук, что вывел бедного парня из транса и тот очнулся от всепоглощающего сна. Обнаруживая у себя в руках заплаканную подушку, что крепко сжимал и обнимал в своих ладонях, будто не желая отпускать настоящего человека, парня это будто и не удивило. Внезапно, он наткнулся взглядом на свою правую руку, на которой до сих пор красовался огромный синяк, напоминая ему о том дне, когда он облажался. Телефон разрывался от звонка. Кому понадобилось звонить Камиширо в такой час, если он попросил не тревожить его пару дней, по причине "болезни"? На телефоне высветился контакт Нене, а глаза блеснули. Кажется, Руи примерно знал содержание их будущей беседы, что обещала быть не из самых приятных, но всё же парень взял трубку, ведь расстраивать подругу своим игнором тоже не хотелось. — Привет, Нене, — вяло произнёс Камиширо, но в его голосе все ещё прослеживалась небольшая дрожь из-за недавних слез. — Привет, Руи, — флейтист всеми силами надеялся, что его подруга ничего не заметит, — что с твоим голосом? Ты плакал? — но все надежды прошли зря. — У меня просто горло болит, ты же знаешь, я приболел немного, — лёгкий смешок казался настолько фальшивым, что Руи переставал верить самому себе. — Руи, я не вчера родилась и прекрасно понимаю, что это не так, — Кусанаги вовсе не изменилась, она всегда могла распознать его ложь, — это связано с пропажей Цукасы? — ...да, только не рассказывай никому, пожалуйста, — Камиширо оставалось лишь тяжело вздохнуть, — мне правда тяжело, но я не хочу показывать это всем напоказ, думаю, ты поймёшь. — А ты совсем не изменился, — по голосу Нене можно было сказать, что она улыбалась, или флейтисту казалось, — если ты правда этого хочешь, то хорошо. Обязательно мне звони, если что-то случиться, — забота подруги грела душу и как бы успокаивала, давая понять, что он не один и всегда может обратиться за помощью к ней. Но кажется, Руи все больше погружался в себя и его неумолимо клонило в сон. Хотя это было довольно странно, ведь он спал совсем недавно, и так быстро сон не брал над ним вверх. Ещё и надоедливая музыка постоянно играла в голове, чьи мотивы, на удивление, были очень знакомы, но парень все никак не мог вспомнить. Она будто напоминала ему о работе в кофейне, о той рутине, что была частью его жизни. Недовольный Акито тоже стал её частью, и Руи даже казалось, что он начал слышать немного грубый голос рыжеволосого, что отчаянно пытался что-то сказать. Слова были едва различимы и никак не связывались в одно предложение, но они все продолжали звучать одни за другим. Но внезапно среди всей этой кучи ему удалось услышать недовольное: "Руи, вставай давай!". Камиширо оцепенел: "Что он только что сказал?" И когда до музыканта постепенно дошёл смысл этих слов, глаза будто открылись вновь, но перед ним уже была не его темная однокомнатная квартира, а немного тревожное лицо Акито и пару полок с коробками по бокам. Голова немного побаливала и была настолько тяжёлой, что хотелось облокотить её о что-то. Глаза всё так же слипались, затягивая в состояние дремоты подольше, в этот раз оказавшиеся не очень приятным, но лучи яркого закатного солнца, пробивающиеся через окно небольшого склада, прогоняли её прочь. — С добрым утром, спящая красавица, — послышался всё тот же слегка раздраженный голос Шинономе, но будто с каким-то облегчением. Он тут же убрал руки с чужих плеч, и как ни в чем не бывало продолжил сверлить собеседника взглядом, хотя буквально пару секунд назад Акито неистово трес Камиширо, будто тот был при смерти. — Это был всего лишь.. сон? — Руи вытянул свою правую руку, оглядывая ее со всех сторон, но синяка уже не было. Значит это и правда была лишь игра его чувств над ним, что буквально уничтожила его за один сон. Довольно иронично. — Тебе что-то приснилось? Выглядишь довольно странно, — кажется, даже сам музыкант не мог понять, что чувствует сейчас. Все чувства смешались в один толстый комок, из-за чего выходило что-то смешанное. Но кое-что он всё же хотел выделить: неописуемая радость, и одновременно грусть. — Фу-фу, моя жизнь как будто только началась и тут же закончилась, довольно противоречивые эмоции, — произнёс шепотом Руи с какой-то лёгкой грустью, несмотря на улыбку на лице, после чего направился к выходу из склада, — я здесь убрался, так что не волнуйся насчет этого, тем более моя смена наверняка уже почти закончилась. Увидимся, Акито-кун. "Этот парень всегда говорит загадками? И что вообще значат его слова?" — единственное что всплыло на ум Акито, так это одни вопросы. А тот, кто мог ответить на них уже упархал домой, проспав 40 минут на складе. Ладно бы хоть он нормально убрался, но единственное, что здесь поменялось, так это расположение пары ящиков и мусорка пополнилась мусором, но тот даже не удосужился выкинуть её! Негодования было много, но уже ничего не поделаешь. Наверное, Акито пожалел его из-за болезненно вида, ведь выглядел коллега и правда как-то не важно: весь бледный, нервозный, по щекам стекал пот, и глаза были чуть ли не на мокром месте. Но похоже, Камиширо явно не планировал возвращаться в ближайшее время на счёт произошедшего, ну, или хотя бы за мешком мусора. "Вот же говнюк, наверняка специально сбежал, чтобы не выбрасывать мусор!" *** Если сон не врал, то примерно в этом месте и в это время должен был появиться Цукаса. Возможно, кто-то посчитал бы Руи психом, что верит в кошмары, но парню действительно интересно, совпадет ли реальность со сном? — Руи, подожди меня! — раздался оглушающий крик с конца улицы, который можно было услышать за несколько километров, но Цукаса явно посчитал, что этого будет не достаточно, и вдогонку кричал что-то неразборчивое, — еле тебя догнал. "Прямо как во сне!" — ужаснулся, и одновременно обрадовался Камиширо. Значит, те события с похищением Цукасы могли воплотиться вновь. От одного лишь неприятного воспоминания воротило настолько, что хотелось блевать. Ком застывал в горле, по лицу стекал пот, а руку начинало покалывать от невидимой раны, которой, как выяснилось, даже не было. — Все в порядке? — Тенма явно был встревожен таким состоянием друга, ведь в данный момент тот выглядел не лучше призрака, — если тебе плохо, я покажу свой сюрприз позже, — на Камиширо глядели оценивающим взглядом, да бы определить состояние человека по каким-то своим меркам, — конечно очень жаль, что придется отложить мой супер мега крутой сюрприз, но твое состояние для меня сейчас важнее. От этих слов стало так тепло и приятно, из-за чего Руи тут же залился розоватым румянцем, сменяя плохие мысли на какие-то лёгкие и воздушные. Хотелось по скорее спрятать смущенное лицо куда подальше, но его руку неожиданно сильно сдавили и начали трясти. — Руи, ты весь покраснел, ты заболел? — кажется, Цукаса явно прибывал в состоянии паники, из-за чего продолжал трясти чужую руку, не ослабляя хватки, — ты же не умрёшь? Нам срочно нужно в больницу!? С чужой стороны послышался громкий заливистый смех. С каждой секундой ситуация становилась все более абсурднее, от чего и самому пианисту хотелось смеяться. Люди уже начали косо смотреть на двух парней, но кого это сейчас волновало? — Фу-фу, Цукаса-кун, ну ты даёшь, — сказал Руи, наконец-то успокоившись от такого заразного смеха, — конечно я не умру. — Прости, — Тенма неловко отпустил чужую руку и повернулся к другу спиной, — ну раз ты чувствуешь себя лучше, то следуй за мной, дорогой гость, я отведу тебя в страну музыки! — сказал блондин, протягивая руку в пригласительном жесте. — Как пожелаете, — Руи явно не отставал от Цукасы, протягивая свою руку, которую тут же бережно обхватил в свою кисть Тенма. Такая смена атмосферы очень забавляла Камиширо, особенно способность друга тут же подстраиваться под ситуацию, позволяя с большей точностью вжиться в новую "роль". Можно сказать, они оба в этом мастера, пусть и не стремились стать актерами. Цукаса же, крепко ухватившись за чужую руку, рванул вперёд, маневрируя между прохожими. Всё казалось таким знакомым, ведь Руи видел эту картину уже 3 раз. Тревога постепенно нарастала, и сердце начинало колотиться с каждым шагом быстрее. Он не хотел снова терять его. Но чужая рука будто успокаивала и настраивала на то, что всё будет не как во сне. Да даже если и так, Камиширо знал о будущем исходе и мог просто изменить его. Ему было бы достаточно просто отвести Тенму в другое место, а может для большей безопасности пригласить переночевать к себе домой. Но это было явно на крайний случай, ведь его квартира мягко говоря выглядела не очень: разбросанные вещи по всем комнатам, немытая посуда, грязные полы. — Мы пришли, — послышалось со стороны Цукасы. Руи и заметить не успел, когда они дошли до парка, — Руи, за всё наше время знакомства с тобой ты стал мне очень дорог, и я бы хотел тебя сделать небольшой подарок. Прошу, слушай внимательно! — последнюю фразу Цукаса выкрикнул, от чего Руи немного подпрыгнул. Путь Тенмы до фортепиано казался Камиширо таким долгим, но одновременно лёгким и воздушным. Все будто замедлилось во времени, а флейтист ждал лишь одного — той самой песни. Во сне она играла постоянно, буквально стала частью его жизни, от которой отказаться было очень тяжело, но он всё таки удостоился шанса услышать её снова. Будет ли она такой же? А вдруг эта песня совсем другая, и он зря надеется? Тенма уже занял место за инструментом, элегантно положив руки на клавиши. Сердце практически замерло. Цукаса заиграл.