И чо?

Ленка мне никогда не нравилась: она из таких, которые «а я иду такая вся себя в Дольче Габбана», а на деле ничего из себя не представляет. Ноль без палочки. Наверняка перетрахалась со всеми в универе, поэтому оценки приличные. В прошлом году пыталась Вадика нагнуть, а сейчас на Лёху зуб точит: ходит перед ним, патлы крашеные на палец накручивает и хихикает по-дебильному. Оно и понятно — на Лёху грех не запасть, если ты девчонка, конечно. На меня она внимания никогда не обращала, да и слава богу. Тем не менее, она невероятно раздражала своим постоянным поведением, вечно искала повод заговорить с ним, нечаянно упасть прямо ему в руки или уронить ручку и наклониться перед ним, задрав и без того короткую юбку. Лёха же в упор ничего не видел, вёлся на её провокации и поднимал ей ручку. На одной из пар она подсела к нему, игнорируя мой праведный гнев, и кокетливо помахала рукой. — Привет, Лёш, ты идёшь на вечеринку в пятницу? — Какую вечеринку?.. — не понял Лёха. — Ну как обычно всё проспал, ха-ха! — она засмеялась, прикрывая рот ладонью, — Вадик нас пригласил в клуб на Самолётной, отдохнём, развеемся. Так ты придёшь? — потарабанила ногтями по столу. Лёха обернулся ко мне. — Пойдём? — неуверенно спросил он. Лёха никогда не был фанатом шумных мест, и я это хорошо знал, но очень хотел увидеть его бухим. К тому же я злился на него за то, что он продолжает водиться с этой истеричкой, и поэтому быстро всё решил. — Пойдём. — согласился я, почти удовлетворённо наблюдая за его реакцией. — Значит, пойдём. — обречённо вздохнул Лёха, неловко улыбнувшись Ленке. — Прекрасно! Тогда увидимся, Лёш. — она быстро поцеловала его в щёку и убежала за дверь. — И зачем? — глухо проныл Лёша, положив голову на стол. — Чтоб жизнь малиной не казалась. — отрезал я, — А если серьёзно, то ты даже не бухал ни разу! — он тут же закатил глаза, — А чо, не прав я? — Не вижу я смысла в этом. — честно признался он, — Да и мне презентацию хуярить по физике. — Так пусть Ленка за тебя сделает. — я пожал плечами. — Да не могу я так. — простонал он. — Предаю свои моральные принципы. — Ну и сиди, плачь, озабоченный. — хмыкнул я. Совесть у него вдруг проснулась, вот уж, бля, мученик.— Я жрать пошёл. — уведомил я Лёху, откровенно наплевав на его душевную борьбу, и пошагал к столовой, из которой хоть и доносился запах смерти, но я был ужасно голоден. — Подожди, какой сегодня день? — крикнул Лёха и побежал за мной. Сегодня пятница.

***

Лёха был в ужасе от происходящего. В уши долбила музыка, я не мог расслышать собственные мысли, глаза слепил яркий неоновый свет. Вокруг тусила куча людей: кто-то танцевал и смеялся, кто-то спал за барной стойкой (кажется, это был Колян), а кто-то зажимался в углу, подпирая стену клуба. — Пойдём, покурим? — сдавленно проговорил он, останавливаясь у двери. — Да погнали, не ссы.— отмахнулся я, — Чё пришли-то. — я поискал глазами свободный стол. Ничего не найдя, я смиренно притулился к уродской тёмно-фиолетовой стенке. — Нихуя себе… — пробормотал Лёха, глядя куда-то перед собой. Я поднял голову. Недалеко, облокотившись на барную стойку, Ленка пила коктейль, стоя на туфлях размером с мою ладонь. Я покосился на неё: опять эта стерва. Она заметила Лёшу и, попрощавшись ненадолго со своими подружками, уверенно направилась к нам, цокая каблуками. В руке она держала своё сладкое красное пойло. — Развлекаетесь, мальчики? — приветственно поинтересовалась Ленка, помахав рукой. Лёха как будто язык в жопу засунул и скорбно молчал. — Развлекаемся. — не очень дружелюбно ответил я за него. — Подкатите к нам? У Дениса курево есть. — она подмигнула Лёхе. Этот щенок даже бровью не повёл, зато я весь воодушевился и улыбался во все тридцать. — Подкатим. — великодушно согласился я, похлопав совсем приунывшего Лёху по спине. — Да, Лёш? — Ага. — буркнул он невнятно, и хоть этого и не было слышно, я прочитал по его губам. — В жопе курага, Лёх! Щас шайбу жрать будем! — потряс я его за плечи, — Не тухни, падла, ща всё будет. — Лёха мою браваду не оценил, как и предложение накуриться, поэтому снова промычал что-то неразборчивое и утопал в сторону туалета. Я повернулся к Ленке, продолжая улыбаться, и хотел кое-что уточнить, но она, будто коршун, схватила меня за плечи розовыми когтями. — Паша, ты должен мне помочь! — напряжённо зашептала она мне. — Тебя плохо слышно! — крикнул я, но на самом деле мне и не хотелось её слышать! Что за бред вообще — я ей зачем? Чтобы Лёшеньку заарканить? — Ты, сучья шкура, всё слышал. — прошипела она, сильнее вдаливая ногти в мою нежную кожу, — Мне нужно заарканить Лёшу. — Ясно. — зачем-то сказал я вслух. — Пасмурно, блять! — уже прорычала Ленка не своим голосом, но тут же стушевалась, — Извини. Так ты поможешь мне? Мне правда очень нужно. — настойчиво повторила она. Я уже собрался уходить, как вдруг она меня снова окликнула. — Паша! Потом Денис тебе гашиш подбросит. — купила, мразь. А мне куда деваться? — Господи, за что... — в унынии прошептал я себе под нос, — Ладно, помогу. — Спасибо, хороший мой! — заулыбалась Ленка, с предвкушением постучав каблуками по полу. Затем она взяла мою руку, вложила в неё свой коктейль и с готовностью посвятила меня в свои мысли, — И так, я уже составила подробный план по захвату Лёши. Тебе нужно будет разыскать его и сказать, что… Всё слушал и слушал я эти бредни и думал: где же сейчас Лёха? Свалил, поди, уже давно. И чего она ко мне пристала? Вот если бы мне Лёха нравился, я бы ему уже сразу пояснил, что да как. В целом, я понял, что мне нужно делать. Если кратко, то мне всего лишь-то надо запереть их с Ленкой в туалете, а там уже она сама разберётся. Я сначала чувствовал себя предателем, но потом подумал: почему бы и нет? Наконец-то он познает прелести взрослой жизни. Он же глаз с неё не спускает, вот я и помогу ему, как самый верный друг. И мне тоже приглянулась одна с журналистского. Ева, кажется?.. — Ты вообще слушаешь? — снова взорвалась Ленка. Как же она меня достала! — Да понял я. — удручённо ответил я, потерев переносицу, — Запереть вас в туалете и сделать так, чтобы вы потрахались. — Да не будем мы!... Что ты несёшь вообще?! — истерически заголосила она, краснея как воздушный шарик клоуна из какого-то кино. — В общем, давай, сделай как надо. — тряхнув длинными волосами, бросила она, ушагивая на своих ходулях обратно к барной стойке. Я допил ленкину бурду и слегка захмелел, а потому и стал немного смелее. Лёха, словно следуя плану, оказался в туалете. Рядом с ним были какие-то подозрительные типы, которые витрали ему что-то настолько ненавязчиво и одновременно уверенно, что Лёха так ничего и не понял, а потому улыбался и смеялся вместе с ними. Видимо, уже бухой. И нахуя я эту швабру слушал? Сначала я стоял у двери, выглядывая из-за неё, как нашкодивший школьник, и ожидая дальнейшего исхода, но когда самый подозрительный из них с щетиной и в грязных джинсах панибратски взял Лёху за плечо, я озверел и вылетел из дверного проёма, накинувшись на главного. Мужик, которому я успел уже выбить зуб, с щетиной охуело глянул на меня, но увидел моё страшное перекошенное лицо, испугался и жестами приказал своей банде наркоманов смываться по-тихому. Шутка! Они отпиздили меня как собаку вшивую, хоть Лёха и уведомил их о том, что я свой, и я, весь в крови и соплях, сидел на унитазе, пока он оттирал грязь с моего лица. — Какой же ты идиот. — вздохнул он, с жалостью осматривая мои подбитые фары, — Это Денис был, он мне траву дал покурить. — у меня не было сил хлопнуть себя по лбу или заорать что-нибудь нецензурное, потому что под ложечкой ужасно болело, и каждый вдох давался с трудом. — Пошли отсюда нахуй... — выдавил я, пытаясь встать с сиденья, но Лёха меня толкнул обратно. — Лежи, бля, бешеный, а то опять вмажешься. — разозлился он. Я его понимал: вечно я впутываюсь в какие-то неприятности и вместе с тем впутываю в них Лёху. — Да ладно, идём хоть выпьем. — проныл я, не в силах сопротивляться. Лёха оценивающе осмотрел меня с головы до ног, поджал губы и закатил глаза, давая добро. Мы с ним дошли до барной стойки, где Ленки уже не было: она стояла около туалета, а один из тех типов вжимал её в стену, жадно целуя. Я мельком глянул в её сторону и с раздражением отвернулся: разве это того стоило? Лёха сочувствующе шмыгнул носом и взял себе — сука — сладкое красное пойло, а мне отдал светлое пиво со льдом и пенкой. Мы отошли в угол и встали у окна, а я залез на подоконник и потягивал своё пиво. Лёха обернулся ко мне. — Ты как? — он взял мою руку и рассматривал короткие ногти, не глядя на меня. — Пойдёт. — отмахнулся я. — Чё ты на Ленку так смотришь? — вдруг спросил Лёха, — Нравится? — я ошалело уставился на него. — Ик! Нет. — громко и уверенно икнул я. Алкоголь потепенно брал своё, и я уже смотрел на лёхино лицо в режиме "размытие". — Точно? — немного подумав, спросил он. Всё же посмотрел мне в глаза своими серыми, грустными, как у ослика Иа. Я не ответил. Лёха вдруг замер, приготовившись к чему-то, и потянулся к моему лицу, смазанно проведя губами по моим. Мои щёки предательски запекло, и я приоткрыл рот, ловя воздух. Перед глазами плыла лёхина красная рожа, но ещё один поцелуй, уже не такой трусливый, более смелый, я прочувствовал хорошо. Я подался вперёд, в чужие руки — мягкие и горячие, как пена в ванне. Я снова глянул в сторону Ленки: не видела.