2. Зал
17 июля 2023 г., 23:00
Чат: «ждём результаты и радуемся жизни»
03:23 akane: (голосовое сообщение: 6 минут 34 секунды) akane: (голосовое сообщение: 2 минуты 12 секунд) akane: (голосовое сообщение: 1 минута 23 секунды) fantom_thief: господи боже. я надеюсь, это что-то важное Shinsou: Там про сон, который ей только что приснился. fantom_thief: вау, это ещё бесполезнее, чем я думал! спасибо за уведомления в три часа ночи, аканэ-чан. akane: тебя никто не заставляет слушать :) или включать уведы :) нытик. fantom_thief: вообще-то этот чат был создан не для голосовых о страшных снах, но раз тебе некому больше об этом рассказать… fantom_thief: я надеюсь, ты уловила саркастичный подтекст, который я закладывал в сообщение выше? fantom_thief: я прекрасно вижу, что вы с шинсо читаете сообщения… fantom_thief: (сообщение удалено) 10:23 yochan: ребята, тупой вопрос, конечно, но вы все не пробовали по ночам СПАТЬ?***
5 марта, день публикации результатов вступительных экзаменов.
Фуккацуми не знала, какая цепочка фатальных жизненных выборов привела её к этому моменту, но он всё-таки настал. Она, Аканэ и два милых парня (милых! парня!) действительно оккупировали диван в её гостиной, и смотрели уже третий по счёту фильм саги о грёбаных вампирах. Шинсо, вытянув бесконечно длинные ноги, сидел на полу, они с Мономой прижимались к стенке, а Аканэ, завёрнутая в плед, лежала посередине и не отрываясь смотрела, как Кристиан Стюарт — простите, Белла Свон — флиртует с парнем-оборотнем. — Какой-то он мутный, — скучающе протянул Монома, развлекающий себя подбрасыванием в воздух попкорна и попыткой словить его ртом. Результаты его скуки, рассыпанные по всему дивану, хрустели под их конечностями — мысленно Ёко успокаивала себя тем, что заставит засранца пылесосить. — Хотя её парень-вампир не лучше. Почему мы вообще это смотрим? — Потому что заткнись, — недовольно фыркнула Аканэ, не глядя пиная его пяткой. Прилетело почему-то Ёко. — «Сумерки» это икона. Это база. — Это скука-а, — закатил глаза парень, вытягиваясь на диване во весь рост. В домашних штанах и рубашке-поло он не казался таким ослепительным, как на испытании, поэтому Ёко без зазрения совести пихнула его в плечо. — Прояви уважение, Монома-кун, — она назидательно подняла в воздух указательный палец. — История вампиров складывалась веками и не тебе, смертному, пытаться оспорить великий гений режиссёра… — В дверь стучат, — Шинсо подал голос, впервые за все три часа их киномарафона. Все замерли. В тишине, окутавшей дом, действительно раздался стук: несколько секунд Ёко соображала, кто это может быть, а потом осознание ударило в висок, будто бронированный поезд. Она бросила взгляд на календарь — пятое марта — а потом посмотрела широко распахнутыми глазами на ребят. Шинсо нахмурился, а Аканэ и Монома переглянулись. — Результаты, — одновременно выдохнули все четверо. Фуккацуми бросилась к двери, а остальные — к телефонам. Аканэ уже звонили родители (Ёко слышала их растерянный галдёж — «Как сдала? Сдала? Что сдала? Завалила?» — даже в коридоре), Шинсо и Монома принялись набирать им сами. Ёко буквально вырвала письмо из рук растерянного курьера, и опустилась вместе с ним прямо на холодный пол прихожей, между тумбочкой с обувью и вешалкой, на которых покачивались пальто Мономы и куртки остальных. Дрожащими холодными пальцами она вскрыла конверт — внутри оказалась круглая флешка неясного происхождения. Покрутив её в руках, девушка нахмурилась и попробовала нажать в центр. Тут же вспыхнул свет, и перед взвизгнувшей от испуга Фуккацуми материализовалась голограмма Всемогущего. Великий герой показал в камеру большой палец. Его широкая белозубая улыбка практически ослепляла — Ёко поверить не могла, что Всемогущий действительно нашёл время, чтобы лично сказать ей о результатах экзамена… — Фуккацуми Ёко! Прости, но я спешу к кое-кому очень важному! Или не нашёл. — Поэтому скажу быстро: ты прошла на геройский курс академии Юуэй! — он выждал крошечную паузу, видимо, для оваций, и быстро добавил. — Заработав 45 очков за сражение, и 29 за спасение! — он махнул рукой, и за его спиной появилась огромная турнирная таблица. Девушка прищурилась, но успела разобрать только собственные баллы — в списке она была на пятом месте, между какой-то Ураракой и… Ёко закричала от радости: Хатори Аканэ! — Поздравляю, юная Фуккацуми! Ты принята в геройский класс 1-А! И легендарный герой отключился — похоже, он действительно спешил сообщить результаты кому-то очень особенному. Ёко уже было всё равно: она прошла! О Ками, она действительно сдала тест в лучшую геройскую школу страны! На самом деле, девушка не сильно переживала за практическую часть, но вот письменные испытания действительно заставили её поднапрячься — порог был очень, очень высоким. Но она прошла, и Аканэ-чан тоже, и теперь они действительно могут стать геройским дуэтом, и… стойте. Аканэ-чан! Ей нужно срочно увидеться с ней. Не успела девушка подумать об этом и встать, как её сбила с ног шустрая тушка Хатори — и они снова оказались на полу. Обычно хмурая или злая, сейчас Аканэ почти плакала от счастья — а в кулаке у неё до сих пор была зажат телефон, из которого доносился плач её матери, очевидно, по видеосвязи передавшей ей послание из флэшки. Девушки обменивались невнятными воплями радости и наперебой рассказывали о баллах, когда из гостиной вдруг донёсся громогласный смех Мономы. Это привело Фуккацуми и Хатори в чувство — переглянувшись (и всё ещё абсолютно идиотски улыбаясь), они поднялись и направились на голос. В гостиной, стоя прямо на диване (грязными ногами, о, Ёко точно заставит его убраться), злодейски хохотал Нейто, выгнув спину и запрокинув голову так сильно, что, казалось, ещё немного — и он сломает позвоночник. — СДАЛ! Выкусите, выкусите! — орал он как ненормальный. — Я лучший, мать твою! Юуэй, класс 1-А, встречай великого Нейто Моному! А на полу, закрыв руками лицо, сидел Шинсо — на мгновение сердце Ёко рухнуло в пятки от сочувствия за него, но потом она заметила прямоугольник его телефона. Там был открыт чат с родителями: они прислали одно-единственное сообщение. Прочитав его, девушки (а после и Монома, наконец-то пришедший в себя) с криками радости бросились Хитоши на шею. «Всемогущий из маленькой электронной коробочки сказал, что ты прошёл вступительные испытания в Юуэй. Поздравляю, сынок!»***
1 апреля, первый учебный день.
В Юуэй Хатори собирали, как на войну. Мать заставила прогладить каждую складочку на свеженькой форме — к сожалению, академия во вкусно пахнущем хрустящем конверте прислала две разные юбки и ни одной пары брюк — отец наказал звонить по любому поводу, сёстры накормили сытным завтраком, и даже трофейное семейное оружие, развешанное по стенам, кажется, блестело сегодня особым торжественным блеском. Аканэ даже пыталась забрать один из кинжалов вместе с собой, но за этим занятием её застали родители, и от плана пришлось отказаться. Так что порог академии она перешагнула в полной боевой готовности (заключалась она в желании убивать и лёгкой тошноте). Фуккацуми рядом, кажется, тоже переживала — постоянно выкручивала пальцы и теребила кончики волос, заново выкрашенные в ярко-синий. Мономы и Шинсо с ними пока не было — они жили чуть дальше по улице, и попросили себя не ждать. Поэтому девушки шагали по коридорам совершенно одни. Немного поплутав — Юуэй оказалась реально огромной — они наконец-то вышли к нужному кабинету. За огромной, до самого потолка, дверью со стилизованной надписью «1А» шумели их будущие одноклассники. Аканэ выдохнула, распахнула её… и тут же захотела захлопнуть. — Убери ноги с парты! Это неуважение к людям, которые трудились, делая для тебя эти прекрасные вещи! Знакомый голос резанул по ушам, будто нож по стеклу. Хатори в отчаянии уставилась на высокого парня в очках, отчитывающего идиота, закинувшего ноги на стол. Оба парня были ей (к сожалению) знакомы — первый сделал им с Ёччан замечание в зале для инструктажа, а второй… скажем так, они пару раз не поделили робота на боевом испытании. Ну почему судьба закинула в её класс их обоих? Очкарик обернулся на них с Фуккацуми и гневно сощурил глаза — кажется, тоже узнал. Просто прекрасно. — Эй, я вас помню! — уже наметившееся напряжение разрушила какая-то девочка. Слегка покопавшись в памяти, Хатори поняла, что именно она привела к ним хромавшего Хитоши в тот день после битвы с роботами. — Вы подруги Шинсо-куна, верно? Меня зовут Урарака Очако! Очень рада познакомиться! — и она с милой улыбкой протянула им ладошку. Подозрительно милой. Урарака Очако создавала впечатление мягкой игрушки-антистресса — была такой миленькой и розовой, что хотелось сжать её до писка и вылезающих из орбит глаз. Кажется, Ёко прочитала её желание по одному только взгляду, потому что с энтузиазмом пожала чужую руку и чересчур поспешно представила их сама (работало их негласное правило инициативы: бытовые взаимодействия — на ней, боевые — на Аканэ). — Нам тоже приятно. Я — Фуккацуми Ёко, а это Хатори Аканэ. Похоже, теперь мы одноклассницы. — Похоже на то! — улыбнулась Очако, а потом посмотрела куда-то им за спины. Её тёмные глаза в острых ресницах комично расширились. — О-о! Вот ты где! — она сделала несколько шагов к парню с зелёными волосами, тому самому самоубийце, не умеющему управлять причудой. — Тот самый мальчик, который спас меня. Я — Урарака Очако, спасибо ещё раз! Парень — вблизи он оказался совсем крошечным и таким же милым, как Очако (где их штампуют таких жизнерадостных, на фабриках Хасбро?). На щеках — тёмные созвездия веснушек, спутанные кудряшки, нервная улыбка. От напора Урараки он стушевался и залился краской до самых ушей, будто первый раз в жизни разговаривал с девушкой. К ним мгновенно подтянулся парень в очках, и дальше разговор Хатори не слушала — она вообще собиралась игнорировать всё, что с ним связано, до самого выпуска. В голове голосом Фуккацуме пронеслось — «ты драматизируешь, дорогая» — но она показала воображаемой подруге неприличный жест, и обернулась к ней же, но уже вполне реальной, с мрачным взглядом. Ёко виновато улыбнулась. — Не всё так плохо, — одними губами прошептала она. А в следующую секунду раздался визг Урараки. Весь класс разношёрстых подростков обернулся к девушке. Та уставилась куда-то в проход, Хатори проследила за её взглядом… и в удивлении подняла брови. Прямо на полу лежала какая-то жёлтая гусеница. Вблизи она оказалась спальным мешком (Аканэ мгновенно захотела себе такой же) с трупом внутри. По крайней мере, пахло от него точно как от трупа — и от своей догадки Хатори не отказалась, даже когда мертвец встал и объявил, что он их классный руководитель, Айзава Шота. Он говорил что-то ещё, кажется, о необходимости всегда быть начеку, но Аканэ благополучно всё прослушала — она мысленно пыталась прикинуть, сколько их учителю лет, и посадят ли его за роман с шестнадцатилетней. По всему выходило, что посадят, поэтому Хатори с разочарованием отложила свои коварные планы в долгий ящик. Может, оно и к лучшему? Он всё равно слишком хорош для неё. Особенно когда объявляет об испытании… Стоп. Чего? Девушка моргнула и попыталась включиться в работу. — Сейчас мы выйдем на тренировочное поле Бета, — Айзава-сэнсей обвёл студентов заранее разочарованным взглядом. — И протестируем уровень потенциала ваших причуд. Всю жизнь вам запрещали ими пользоваться, но сейчас… — …это необходимо для ваших занятий. Он развёл руки в стороны, демонстрируя огромное тренировочное поле, раскинувшееся позади зелёным прямоугольником. Фуккацуми взволнованно сжала мокрые руки в кулаки. Айзава-сэнсей произвёл на неё двоякое впечатление: одновременно и пугающий мрачной аурой (впрочем, Ёко явно не переживала так, как могла бы, не будь она знакома с Аканэ), и восхищающий своими красными глазами и парящими в воздухе волосами. Странный мужчина, странный новый геройский мир, странное всё. Фуккацуми уже успела познакомиться с некоторыми одноклассниками, и они тоже были странными, будто из мира комиксов. Чего только стоила девушка-лягушка, парень с птичьей головой и гигантской тенью за спиной, огромный великан… она порадовалась, что карлик с виноградными волосами со вступительных или вообще не попал на геройский факультет, или был в другом классе. Впрочем, сейчас было не время об этом думать. Айзава-сэнсей решил не медлить, а сразу проверить, кто на что способен. И выбрал для этой цели, конечно, тест — насколько Ёко успела понять, им с одноклассниками сейчас необходимо будет пройти полосу препятствий, сдавая нормативы и используя причуды, как только заблагорассудится. Это утешало — если в плане физической подготовки у неё всё было плачевно, то владение причудой Фуккацуми вот уже год упорно подтягивала. Старания окупились на вступительном, должны были и сейчас… она выдохнула, успокаиваясь, и принялась перебирать потрёпанные страницы блокнота с зарисовками. Замелькали пейзажи: фигуры из земли, ямы, арки и каменные изваяния. На самом деле арсенал её возможностей был гораздо больше, но Ёко боялась использовать причуду на максимум — слишком опасно. Она ведь не бесстрашная Хатори, не умный Шинсо или самоуверенный Монома… — Что за бумажки? Помяни чёрта. Нейто, до этого о чём-то болтавший с Аканэ и Шинсо, сунул любопытный нос прямо в блокнот. Ёко вздохнула. — Это моя шпаргалка, — пояснила она смущённо. — Понадобится на тесте. А ты как собираешься сдавать? Парень ухмыльнулся и помахал перед её лицом ладонью. — Шинсо, Аканэ, Урарака, Тсую и… — второй рукой он невесомо коснулся её ладони, а после с самодовольной улыбкой отстранился. — Ты! Пять причуд, и ты действительно спрашиваешь, как я собираюсь сдать этот лёгкий тест? Серьёзно, Ёко-чан? Внезапно в воздухе просвистели уже знакомые классу ленты — а Моному притянуло прямо к Айзаве-сэнсею. Учитель не изменился в лице, но всем вокруг стало кристально понятно: ещё пара выходок — и он на самом деле исключит весь класс, как сделал это с их предшественниками. На поле повисла идеальная тишина. Фуккацуми сглотнула и нашла взглядом ребят: Аканэ смотрела в сторону задушенного лентами Мономы с плохо скрываемым удовлетворением, Шинсо мрачно ссутулился за её спиной. — Этот «лёгкий тест», — без единой эмоции произнёс Айзава. — Был призван определить уровень ваших способностей. Но, наверное, мне стоит добавить немного веселья? — учитель растянул губы в жуткой улыбке (как он вообще получил разрешение подходить к детям ближе, чем на несколько метров, с такими гримасами?!). — Тогда давайте так: тот, кто наберёт меньше всего баллов за каждый вид испытания — будет исключён. Фуккацуми приоткрыла от изумления рот. На заднем фоне бесновалась Аканэ, удерживаемая на месте Шинсо: — Монома, если ещё хоть раз откроешь свой рот… — шипела она, пытаясь вывернуться из его хватки. Одноклассники вокруг взволнованно зароптали — но Айзаве на их жалобы и шок было всё равно. С садисткой улыбкой отпустив бедного Нейто, посиневшего то ли от хватки лент, то ли от перспективы оказаться в лапах Хатори, он постучал пальцем по электронному устройству на запястье. — Начали. Первое испытание: бег с препятствиями. Тест оказался не таким страшным, как Фуккацуми представляла. С её причудой всякая ерунда вроде забегов на скорость труда не представляла — покорная почва под ногами принимала форму трамплина, подвижных платформ или мячей по щелчку пальцев. Поэтому девушка посвятила время беспардонному разглядыванию одноклассников, изредка прерываясь на то, чтобы помочь Аканэ. Ну, вернее, как помочь… — Следующий норматив — прыжки в длину. Хатори Аканэ. Девушка прогулочной походкой направилась на старт, не обращая внимания на вскрики ужаса и шепотки, волнами набегающими на толпу её одноклассников. Рядом с ней тяжело волочилась по песку Фуккацуми — вернее, то, во что она потихоньку превращалась под воздействием Мутации. Последним просмотренным Аканэ аниме была Коллекция Дзюндзи Ито — а она черпала вдохновение для метаморфоз именно из художественных произведений. Именно поэтому голова Ёко сейчас медленно раздувалась, жутко увеличиваясь в размерах — до тех пор, пока не стала полноценным воздушным шаром, упругим, словно батут. Выпученные глаза Фуккацуми пугали, и Хатори, поморщившись, заставила её повернуть мутированное, изуродованное лицо к небу. Дальше всё было просто — беззаботно насвистывая, девушка заставила мутанта поднять себя, и отпружинила от его головы (толпа в ужасе ахнула), подлетев на несколько метров и упав на песок далеко за пределами стандартной дорожки. Кажется, кого-то стошнило. Какие все неженки, господи. Спрыгнув на землю и повелев Фуккацуми отойти подальше, Хатори вопросительно посмотрела на Айзаву. Тот кивнул и молча показал измерительный прибор: 446 сантиметров. Неплохо, очень неплохо. В старшей школе она едва на метр прыгала. Аканэ улыбнулась и отпустила контроль над причудой. Ни доктора, ни специалисты по квиркам не могли объяснить, как работала её сила биологически — но любые мутации, которыми она щедро награждала окружающих, исчезали бесследно или по её желанию, или со временем, сами по себе (над последним она работала). Поэтому, не успела очередь прыгать дойти до Ёко, она уже пришла в себя, и теперь ощупывала голову с выражением отвращения на лице. — Серьёзно, Аканэ, воздушный шар? Ты могла просто… я не знаю, удлинить мне руки, и заставить бросить тебя хоть на десять метров! — пожаловалась она. Хатори закатила глаза, возвращаясь вместе с подругой обратно в толпу студентов (многие от неё в ужасе шарахнулись, а у Мономы с Шинсо буквально на лице было написано «WTF» — никто здесь не ценит искусство). — «Сирёзьно, Акянэ, вяздушьный шяр?» — передразнила она. Фуккацуми молча поджала губы. Вместе они смотрели, как проходили один за другим испытания Монома и Шинсо. Первый предсказуемо пользовался чужими причудами, а второй — чужими телами. Наблюдая за тем, как Шинсо заставляет Урараку запустить свой мячик в небо под внимательным взглядом Айзавы (очевидно, в его системе ценностей студенты, заставляющие других делать за себя работу, исключению подлежать не должны были), Ёко впервые подумала о том, какой страшный набор сил оказался у них в команде. Остальные ребята подобным похвастаться не могли. За время теста она выучила практически всех. Милашка Киришима, спровоцировавший их с Аканэ на шутки про «твёрдость», убойный Бакуго-кун, Урарака с её потрясной невесомостью, гений-Яойорозу, красавчик Тодороки (сын Старателя, вау, Фуккацуми никогда не думала, что будет учиться в одном классе с золотым ребёнком!), и ещё многие, многие другие. Ёко, Аканэ, Монома и Шинсо устроились прямо на траве, наблюдая за очередным одноклассником, сдающим предпоследний норматив — на гибкость — и вполголоса переговариваясь об увиденных причудах. Ёко как раз травила очередную невероятно смешную шутку о «Каччане» (оказалось, что подрывник и паренёк-любитель-ломать-кости были знакомы раньше, от него она и подцепила эту милую кличку), как вдруг заметила, что Аканэ не смеётся, а стеклянным взглядом смотрит куда-то вперёд. Девушка медленно обернулась. На брусьях качался огромный (серьёзно, сколько в нём роста, метра два?) парень со странным лицом. На бледной коже пятнами темнела содранная кожа — красная и воспалённая, она была похожа на сырое мясо. Кожа по краям ссохлась и осыпалась, как штукатурка с выбеленной стены — а на болезненном лице блестели чёрные грустные глаза. В довершение всего парень постоянно улыбался. Широко и бессмысленно, будто спящий или умственно отсталый. Ёко поёжилась. Но по-настоящему она испугалась, когда парень принялся подтягиваться на брусьях — вернее, наматывать своё чрезвычайно гибкое тело прямо на турник. Его конечности и выгибающиеся во все стороны суставы мерзко хрустели, и внезапно Фуккацуми вспомнила, где уже видела его. — Это Джеймс Претцель, — зашептала она так, чтобы слышали только свои. Все трое — особенно притихшая в ужасе Аканэ, закрывающая глаза рукой — даже не повернулись к ней, заворожённые одноклассником. — Парень из Америки, он по обмену здесь. Очень странный чел. Общается жестами, гнётся, как гуттаперчевый мальчик, ещё и причуда… — Погоди-ка, а то, что он сейчас делает, это не его причуда?! — перебила Хатори, вцепившаяся Шинсо в плечо в поисках защиты. — Вот эти все кошачьи потягушки, это что? У этого Прет… Перетц… — Претцеля, — машинально исправил Монома. — Это немецкая фамилия, у них это такие крендельки. — Ага. Это просто его тело, — после небольшой заминки протянула Фуккацуми. Претцель как раз сделал ещё один невероятный кульбит, спрыгнул с турника и на руках побежал к остальным. — А причуда у него другая, но тоже жуткая — может открывать двери-порталы с небольшим радиусом, прятаться там, и выпрыгивать из любой. Аканэ перевела на неё совершенно дикий взгляд. — Я. Никогда. В жизни. Не открою. Больше. Ни одну. Дверь. Шинсо и Монома хмыкнули, не осознавая серьёзности этой клятвы — а Фуккацуми лишь вздохнула. Очередной крик Айзавы-сэнсея оповестил всех о последнем нормативе. Она пробежалась взглядом по толпе. Из всех меньше всего отличился… ах да, Самоубийца-кун. Вернее, Изуку Мидория — мальчик с невероятной причудой, которую он почему-то так упорно прятал весь день. Заинтригованы были все — даже Всемогущий, кокетливо выглядывающий из-за угла и, видимо, пребывающий в полной уверенности, что его никто не видит. Что же за козырь Мидория прятал в рукаве? Эту тайну должен был раскрыть обычный мячик. Ребята, повеселевшие к концу теста, бросали его совершенно по-разному — кто-то выпендривался силой, как Бакуго, кто-то с милой улыбкой бил все рекорды, как Урарака, кто-то не заморачивался, подобно Шинсо и Аканэ. Сама Ёко была вполне довольна своими скромными пятьюдесятью метрами, полученными с помощью создания грубой каменной ракетки прямо из земли. Если Айзава не врал, то её — и её дружочков-пирожочков — сегодня исключить не должны были, даже несмотря на все шутки и взрывы хохота, которые учителя явно выбешивали. А вот кому стоило бы поостеречься, так это бедному Изуку, который вряд ли и шар… — 705 метров! — заорал кто-то в толпе. …бросить сможет. Фуккацуми удивлённо моргнула. — И чего это он прятался всё это время? — поднял брови Монома. — Ты не видишь? У него палец сломан. Он не в ладах с причудой, — задумчиво пробормотал Шинсо. — Или с головой, — пожала плечами Аканэ. Ёко откинулась спиной на зелёную траву и прикрыла глаза. Краем уха она слышала, как Айзава «пошутил» насчёт исключения — но сил даже на то, чтобы обрадоваться, не хватило, и она просто продолжила лежать. Только сейчас, чувствуя, как гудят от перенапряжения мышцы и покалывает кончики пальцев от долгого использования причуды, она поняла: они и в самом деле здесь. В лучшей геройской академии Японии. — ЧЁРТОВ ЗАДРОТ, У ТЕБЯ ЕСТЬ ПРИЧУДА?! В Юуэй.
