4. Премьера
14 августа 2023 г., 19:19
3 апреля, 8:23
— Мы за Бакуго! Команда Бакуго! БА-КУ-ГО! Стайка учениц из общеобразовательного отшатнулась от дверей класса 1-А, как от адского пламени. Возможно, внутри действительно скрывалась Преисподняя — звуки оттуда доносились ужасные. Вопли, звериное рычание, шум падающей мебели… вскоре после очередного полузадушенного «Присоединяйтесь к Бакуго!» внутри классной комнаты прогремел настоящий взрыв. Девочки-второкурсницы переглянулись, на всякий случай прижавшись поближе друг к другу. На мгновение всё стихло, а потом массивная дверь класса с грохотом распахнулась, и оттуда вывалился лохматый белобрысый парень, злой, как чёрт. Цыкнув сквозь зубы, он направился вниз по коридору. Вслед ему доносились всё новые вопли — уже другого содержания: — Голосуйте за Момо! Момо в старосты! Момо — наш кандидат! Хатори, автор этих нехитрых слоганов, с ногами забравшись на парту, трясла в воздухе ярким предвыборным плакатом. Несколько секунд назад на нём красовалась анимэшная мордочка Бакуго, но теперь поверх неё была криво нацарапана Яойорозу. Сама Момо, закрыв красное лицо руками, съёжилась за партой. За разворачивающимся действом наблюдали их одноклассники: большая часть — с недоумением, Монома и Шинсо — с интересом, и Фуккацуми — устало (она гадала, чей кривой портрет её придётся рисовать следующим). Только один человек оставался в стороне от всеобщего веселья. Иида Тенья, красный, с мокрой, прилипшей ко лбу чёлкой, стоял у доски. Бедный парень, сжав кулаки до побелевших костяшек, пытался вставить хоть слово между выкриками Аканэ, но та принципиально отказывалась его слушать. — Почему она не хочет, чтобы Иида-кун стал старостой? — шёпотом спросила Мина, наклонившись над партой Фуккацуми. Та, не вынимая карандаш изо рта, пожала плечами. Вместо неё ответил Монома: — Они не ладят ещё со вступительных, — пояснил он, и добавил с недовольством во взгляде. — Куда больше меня интересует, почему она выдвигает в старосты кого угодно, кроме меня. Бедная Яойорозу-сан уже тысячу раз пожалела, что вообще заикнулась о своей кандидатуре. — Если старостой станешь ты, — доверительно сообщил Шинсо, тоже присоединившийся к таинственным шушуканьям у Ёко над головой. — То твоё эго пробьёт потолок, и нам придётся заниматься под открытым небом. Юуэй и так критически близка к этому, после того, как ты получил результаты последнего теста. Фуккацуми застонала и уронила голову на руки (карандаш едва не проткнул девушке щёку, но она этого даже не заметила, охваченная отчаянием): — О Ками, не напоминай ему про этот тест! — попросила она. — Бакуго правда нас взорвёт, если ещё раз услышит, что Нейто опередил его на этот один несчастный балл. Посмотри на дверь, Шинсо, посмотри на неё! — она указала в сторону злополучной двери — та обзавелась симпатичным горелым пятном после того, как Кацуки, выведенный из себя рекламной кампанией Аканэ, почесал об неё квирк пару минут назад. — Хочешь быть на её месте? Я — нет! — Что поделать, — мгновенно приосанился Монома, ребром ладони укладывая блестящую чёлку. — Я ведь так хорош! И тот тест это только подтверждает! Фуккацуми смерила его убийственным взглядом, а Мина захихикала где-то над её плечом. Ашидо явно наслаждалась происходящим. Честно говоря, ей «ребята с задних парт», как их уже изредка называли, нравились. Они были странноватыми, но не в плохом смысле… больше в дурашливом, смешном. Особенно когда препирались друг с другом, как сейчас. Разговор здорово отвлёк их от происходящего в классе — и поэтому когда внимание ребят вернулось к Аканэ, та уже с благосклонной улыбкой позволяла Яойрозу забрать классный журнал и повесить на грудь значок старосты. Её заместителем стал Мидория, видимо, просто по привычке оказавшийся в центре событий. Монома подавил желание заскрипеть зубами. — Ну, хотя бы не Бакуго, — философски заключила Фуккацуми, и порвала на кусочки бумажку, которую до этого крутила в пальцах. Подразумевалось, что именно с помощью этих листочков они и проведут голосование, чтобы выбрать старосту — но Хатори посчитала, что так шанс получить Ииду в этой роли слишком велик, и всё взяла в свои руки. Теперь Тенья, весьма униженный, пытался втолковать Айзаве-сэнсею о несправедливости произошедшего. Учитель (если он всё ещё дышал: Ёко иногда в этом сомневалась), замотанный в излюбленный спальный мешок, парня очень профессионально игнорировал. Фуккацуми надеялась, что когда-нибудь она тоже достигнет в сложном искусстве игнора подобного мастерства. Она иногда думала о карьере преподавателя — но один только взгляд на одноклассников и ребят из параллели напрочь отбивал желание кого-то когда-то учить. И это уже не говоря о детишках помладше, только учившихся контролировать квирки… Аканэ, сияющая, как новенькая монетка, подошла к её парте, и обрушила на Ёко ворох плакатов. — Всё готово, — с чувством выполненного долга заявила она. — Возвращаю макулатуру. — Диктатура-демократия: один-ноль, — прокомментировал Шинсо, разглядывая погребённую под бумагой русую макушку Фуккацуми. — Демократия? — не поняла Аканэ. — Вы чего все ржёте? Эй!***
Героев в мире существовало великое множество. Боевые ребята вроде Старателя и Всемогущего, сайдкики, бойцы на расстоянии, герои поддержки, кибер-гении, целители, герои на воде и в воздухе… Перечислять всех — значит, не уважать собственное время. И при всём своём многообразии, у всех героев было нечто общее. Рейтинг, популярность, стиль. Где-то на пороге средней школы Фуккацуми осознала, что от селебрити в героях намного больше, чем признавали ГК и Комитет по делам героев. «Хорошие парни» были чем-то средним между айдолами и пожарными, как бы странно это ни звучало. И чем старше Фуккацуми (и Аканэ, с которой она в средней школе и познакомилась) становилась, тем с большей долей скепсиса относилась к миру этого бизнеса. Но всё-таки, она всё ещё была девушкой-подростком, мечтающим однажды пополнить ряды героев. И, как у каждого человека, даже самого далёкого от мира героики, у неё были свои кумиры. Герои-спасатели. Как только квирк Ёко обнаружился, семья направила её взгляд на тех, чьи причуды были похожи на её собственную. Разрушительные в узких городских пространствах, но спасительные для сотни людей, оказавшихся во власти стихии. Всё детство Ёко смотрела на тех, кто рисковал жизнью вдали от света камер и уличных перекрёстков, кто работал в самых затерянных и диких уголках Японии… Команда Диких кошек. Селки и Босатка. И, конечно, одна из самых известных… — Про-героиня Тринадцатая! Фуккацуми прижала руки, сжатые в кулаки, к изумлённо распахнутому рту. Удивительно, но постоянное присутствие Всемогущего где-то рядом (а они знали, что он был рядом — сложно не заметить гигантскую махину в жёлтом костюме, постоянно утаскивающую Мидорию на какие-то личные разговоры- дальше в этом направлении ни Ёко, ни её друзья старались не думать) не так поражало её воображение, как настоящая, живая Тринадцатая прямо здесь. В фирменном костюме космического исследователя, с очаровательным электронным голосом. И она будет их учить?! Фуккацуми знала, что сегодня у её класса тренировка в Зоне Ненастоящих Катастроф, но что им проведёт экскурсию самая топовая героиня-спасательница? Девушка нервно разгладила несуществующие складки на костюме, потом убрала волосы за спину, внезапно застеснявшись синих прядей, потом вцепилась в тощую руку Хатори. Та бросила на неё нисколько не впечатлённый взгляд. — Если будешь так переживать, снова случится землетрясение или обвал, — угрожающе (возможно, ей самой казалось, что это миролюбивый и поддерживающий тон) понизила голос Аканэ. Ей совершенно не хотелось разбираться с последствиями нервов Ёко. — А ты умеешь успокаивать, — зашипела Фуккацуми. На них покосился Монома. — Даже если и случится обвал, в чём я сомневаюсь, рядом с Тринадцатой он нам не страшен, — безмятежно заявил он. — Хотя, конечно, я бы не хотел отправиться в чёрную дыру. — О, ты думаешь, она бы нас засосала? — влюблённо произнесла Ёко, приложив ладони к горящим щекам. Теперь в их сторону обернулся не только Монома — Фуккацуми из многообразия удивлённых взглядов сумела словить только полный отвращения оскал Бакуго. Даже Тринадцатая, кажется, сбилась с мысли… Впрочем, возможно, что её внимание перетянула на себя огромная фиолетовая дыра в небе. Ёко закатила глаза: возможно, ей тоже стоило эффектно появиться в вышине, чтобы кумир обратил свой взгляд на неё? Не успела эта мысль толком оформиться в сознании, как до девушки наконец-то дошло. Дыра в небе?! Она широко распахнула глаза и задрала голову к потолку, в ужасе наблюдая за тем, как фиолетовое пятно растягивается, и из него, как из гигантской пиньяты на Хэллоуин, падают какие-то люди. Судя по оружию в их руках, настроены они были совсем не дружелюбно. Фуккацуми сделала шаг назад и посмотрела на Моному, Аканэ, и подоспевшего к ним Шинсо. Не сговариваясь, ребята приблизились друг к другу, заняв практически боевые стойки, и готовясь при любой незначительной угрозе прикрывать друг другу спины. Ёко, не отрываясь, наблюдала за тем, как злодеи — а это всё-таки были они, судя по волнениям в учительском составе — спрыгивали на землю и обнажали ножи, пушки и причуды. Их было очень, неправдоподобно много — как будто портал в небе открылся прямиком из Тартара. Возможно, так оно и было. — Может, это учения? — с сомнением подала голос Хатори. Она искала в ситуации подвох, и сейчас Ёко как никогда хотела, чтобы её паранойя оказалась реальностью. — Они проверяют нас, как героев? — Не думаю, — сквозь зубы произнёс Шинсо. По виску парня стекала капля пота, но лишь это выдавало его волнение. Фуккацуми казалось, будто она чувствовала его кожей — их общий страх, передающийся с кровью и дыханием, наэлектризованный и колющийся, будто причуда Денки. Монома был непривычно молчалив и сосредоточен, Хитоши неотрывно следил за Айзавой, Аканэ напряглась и расправила плечи, словно хотела казаться больше. Будь она кошкой, сейчас дыбила бы шерсть и обнажала клыки. Ёко тряхнула головой, пытаясь выбросить из неё ненужные мысли. Ей самой сейчас больше всего хотелось укрыть их за надёжной каменной стеной, и не вылезать, пока злодеи не уйдут. Наконец из клубов фиолетового тумана показался главарь. Фуккацуми не знала, почему она решила, будто он — лидер этой толпы, просто… иначе и быть не могло. Тощий парень с копной седых волос источал просто убийственную ауру. Она подавляла даже отсюда, за несколько десятков метров. От одного взгляда на него у девушки подгибались колени (и совсем не в том смысле, о котором писали авторы любимых любовных романов Хатори про мафиози и их любовниц), и совсем немного — тошнило. В разговор с главарём вступили Айзава и Тринадцатая, кто-то что-то кричал, но Фуккацуми была слишком напугана, чтобы уловить нить происходящего. Когда она наконец взяла себя в руки, сэнсей приказал им убегать — и толпа разношёрстных подростков в костюмах бросилась к выходу. — Быстрее, быстрее! — заорал Монома, опережающий их на пару шагов. Ему вторил какой-то знакомый голос, но Ёко не поняла, кто именно говорил. Аканэ схватила её за запястье, второй рукой заграбастала воротник бегущего рядом Шинсо, и врубила реактивные ботинки. Фуккацуми почувствовала, как воздух засвистел в ушах, а из-под ног взметнулся песок. Теперь она не бежала — её тащила за собой на ускорении подруга. Всё в одночасье перемешалось. Небо, земля, люди вокруг… константой оставался лишь чернеющий проём выхода из Зоны Катастроф — но прежде, чем они успели до неё добраться, всё вокруг накрыла фиолетовая тьма. Оказавшись внутри неё, Фуккацуми слепо завертела головой. Единственным ощущением, доступным девушке сейчас, была боль в том месте, где Аканэ вцепилась в её руку. Неожиданно тьма заговорила — её мягкий, практически извиняющийся голос раздавался отовсюду, бархатисто гладил стенки черепа изнутри, шептал. — Простите, детишки, но мы зашли так далеко, и проникли в ваш милый тренировочный лагерь не для того, чтобы вы всё испортили, — заявил голос, и Фуккацуми поняла, что фиолетовый дым не был чьей-то причудой. Вернее… причуда и тело её носителя слились воедино. Ёко осторожно топнула ногой, и воздух рядом пронзил земляной шип. Как и ожидалось, это не принесло Дыму никакого дискомфорта. — Никаких предупреждений для внешнего мира! Сказав это, он поднял их в воздух, а через секунду рассеялся… но Фуккацуми не успела обрадоваться этому. — Он нас телепортировал! — зло заорала Аканэ, как только фиолетовая тьма исчезла, дав им снова увидеть друг друга. Девушки расцепили руки, и теперь недоумённо рассматривали окружающую местность. К радости обеих, когда Дым их подхватил, Хатори всё ещё держала Шинсо за воротник — и теперь он сидел на земле рядом с ними. Фуккацуми помогла ему подняться, пока Хатори в гневе расшвыривала во все стороны песок. — Этот дым — грёбаный телепорт! Чёртов трус! — Мы всё ещё на территории USJ, — заметил Шинсо, потирая ладонью шею. Ёко сочувственно проследила взглядом красную полосу от впившегося в его кожу воротника. — Они раскидали нас маленькими группами по всему лагерю. Чтобы ученики не мешались, пока главарь и его ручное чудовище будут выбивать дерьмо из настоящих героев. Вернее, наоборот, — оговорился он под встревоженными взглядами подруг. — «Разделяй и властвуй», вот их стратегия, — согласилась Фуккацуми. — О каком чудовище ты говоришь? — одновременно с ней спросила Аканэ, рассерженно подкручивающая что-то в подошве левого ботинка. Ёко никогда не разбиралась в технике, и не собиралась начинать. Именно поэтому её костюм и не мог похвастать большим количеством технарских примочек. — Том парне, увешанном отрубленными руками? — Они отрублены? — Фуккацуми поёжилась. — Я думала, это его причуда… — Нет, это настоящие руки. Но я думаю, у него причуда вроде твоей, Хатори-чан, — покачал головой Шинсо. — Вы серьёзно не заметили того монстра? Девушки переглянулись. Ёко подошла к подруге, и взмахом руки заставила землю под их ногами задрожать и устремиться ввысь. Она формировала колонну на глаз, и пару раз они чуть было не соскользнули вниз, но спустя пару минут наконец оказались практически на высоте второго этажа. Отсюда Зона Катастроф расстилалась перед ними, будто пёстрая карта или одеяло, сшитое из футболок матерью Беллы (и будь проклято телевиденье, если именно это стало первой ассоциацией Фуккацуми). Внизу виднелись хаотично разбросанные квадраты тренировочных площадок. Чёрная от дыма (или это растянувшееся полотно Тёмной Тени?) зона пожаров, синяя клякса — наводнения, ряды многоэтажных домиков — городские катастрофы. Судя по тому, что они с Шинсо и Аканэ оказались на открытой скалистой местности, злодей забросил их втроём в зону землетрясений. Губы Фуккацуми тронула нервная улыбка. Судя по всему, плохие парни понятия не имели о причудах тех, на кого напали. Недальновидно. Она наконец-то перевела взгляд на крохотное пятнышко Центра. И замерла от ужаса. — Что это такое? — прошептала Ёко, наблюдая за тем, как уродливый монстр с перекатывающимися под грубой чёрной шкурой мускулами сражается с Айзавой-сэнсеем. Его тупая морда с мозгами наружу (девушка даже отсюда видела, как сочная мозговая мякоть хлюпает при каждом его шаге — хотя, вполне возможно, воображение играло с ней злую шутку) и безумными глазами оставалась такой же бессмысленно счастливой, даже когда он (оно?) втаптывал учителя в грязь. Фуккацуми проглотила кислый ком в горле. — О Ками, как же он… — …отвратителен. — …прекрасен!***
Шинсо это всё не нравилось. Он знал, на что шёл, когда подавал документы в Юуэй. Был готов к трудностям и препятствиям на пути — в конце-концов, вся его жизнь порой состояла из одних только преград — и не собирался ныть. И неприятности действительно пришли… но совсем не с той стороны, с которой он ожидал. Когда Хитоши впервые переступил порог Академии в день вступительных, он мысленно готовился к тому, что придётся снова доказывать: он — не злодей. Пусть у него и опасная, и страшная причуда, он никогда не станет… использовать людей ради собственной выгоды. Не только потому, что даже сама мысль об этом вызывала у него тошноту и мурашки, но и из чистого упрямства. Все вокруг ведь ждали от него этого, верно? Хотелось утереть им нос. Заставить всех — учителей, друзей отца, одноклассников и прохожих, всех, до единого, людей — увидеть в нём героя. По-настоящему. Всю жизнь его преследовало снисходительное веселье окружающих, за которым они пытались скрыть страх. — О, да, ты мог бы стать героем… должно быть, это проще простого, можно просто заставить людей дать тебе первое место в рейтинге! — Ха-ха, с такой причудой поступить — проще простого. Ты ведь думал о том, чтобы промыть кому-то из администрации мозги, верно? — Если решишь стать злодеем, вспомнишь, что мы дружили, хорошо, Шинсо-кун? Неужели так тяжёло было принять простую истину: он собирался стать героем. Настоящим героем. Глубоко внутри Шинсо лелеял надежду, что здесь, в Юуэй, к его мечте отнесутся серьёзно. Что ему не придётся больше через силу смеяться над очередной шуткой о собственной злодейской натуре. Что он сможет разговаривать с людьми, не видя в их глазах мучительный вопрос: «должен ли я рисковать, общаясь с Шинсо Хитоши?». Но, хоть он и мечтал об этом, стены из цинизма и сарказма, его защитные барьеры, уже были воздвигнуты — и перебраться через них было нелегко. А потом он познакомился с Аканэ, Ёко и Мономой. И оказалось, что быть похожим на злодея — не так уж и страшно. Что его причуда — крутая. Что с ним можно спокойно общаться, и полагаться на него в трудную минуту, и… и жизнь героя уже не казалась такой недостижимой и сложной. Но, даже так, он был совсем не готов к происходящему сейчас. И, если повториться: Шинсо это всё не нравилось. Объявившиеся в USJ злодеи, ужасный монстр, парень с отрубленными руками на теле… а теперь ещё его и девочек забросило на другой конец лагеря, и Монома пропал. За него можно было не переживать, он только притворялся полным клоуном... но потерять хоть кого-то из их компании само по себе было провалом, которых допускать нельзя. Хитоши носом втянул воздух, воняющий керосином и влажной землёй, и задрал голову вверх. Столб, на котором поднялись Фуккацуми и Хатори (парень надеялся, что они не просто любовались монстром, а искали дорогу назад), высился над ним недостижимой громадиной. Парень вздохнул. Несмотря на то, что вокруг было тихо (кажется, их забросило в самую дальнюю и безопасную, что парадоксально, часть карты), что-то не давало ему покоя. Шинсо задумчиво коснулся подбородка. Запах. Керосин. Почему здесь пахнет керосином? Хитоши едва успел упасть на землю и прикрыть голову руками, когда над головой у него прогремел взрыв. Он не был похож на те, что по поводу и без устраивал Бакуго — в воздухе просвистел какой-то снаряд, воняющий керосином, и взорвался прямо у парня над головой. Его осколки, напоминающие конфетти, усыпали землю и Хитоши разноцветным дождём. Он перекатился и вскочил на ноги как раз в тот момент, когда злодейка — женщина с нежно-сиреневым цветом кожи — телепортировалась туда, где он лежал, с катаной наперевес. Лезвие воткнулось в землю, и Шинсо сглотнул, представив на месте песка и глины свою голову. Парень бросил быстрый взгляд вверх, но не стал звать Аканэ и Фуккацуми. Если ему повезёт, они услышат шум драки и воспользуются своим преимуществом неизвестности. А пока он сможет справиться сам. Злодеев оказалось трое — женщина-телепортатор, парень (судя по виду, его ровесник), и неповоротливый заросший щетиной мужик с взрывчаткой. Шинсо никогда не брал под контроль одновременно трёх человек, но… всё ведь бывает впервые. — Трое на одного? — нахально крикнул он, стараясь держать всех злодеев в поле зрения. Никто из них не выглядел хотя бы отдалённо встревоженным. Неудивительно: даже в костюме, Хитоши пока был всего лишь напуганным подростком. — Я думал, у японских преступников есть представления о чести и достоинстве! — Слушай, пацан, давай сделаем всё быстро и… Есть. Шинсо удовлетворённо посмотрел на застывшую с широко распахнутыми глазами женщину. Её разум бился подстреленной птицей где-то у него на подкорке, моля о свободе. Парень усилил нажим причуды, и это ощущение перестало ему мешать. Партнёры злодейки заметили её отстранённость — но прежде, чем кто-то из них успел бы дотронуться до женщины, Хитоши приказал ей подбежать к нему. Напоминающая тряпичную куклу, она в сомнамбулическом состоянии исполнила приказание. — Ты что-то с ней сделал, — сузил глаза мужик, и поудобнее перехватил ещё один снаряд (не взорванные, они напоминали крохотные цветные шарики). Шинсо не отрывал взгляд от потенциальной взрывчатки в его пальцах. Именно поэтому он упустил из виду парня — а когда заметил стремительное движение сзади, было уже слишком… — Руки, мать твою, убрал! — зарычала Аканэ откуда-то сверху. За спиной у Шинсо послышался звук удара и полузадушенный всхлип парня-злодея. Мужик в ту же секунду швырнул шарик прямо Хитоши в лицо. Он зажмурился и прикрыл ладонью глаза… и ничего. С глухим «бум» снаряд разорвался внутри каменной коробки, в которую его заключила спустившаяся вниз Фуккацуми. Шинсо на плечо легла подрагивающая рука, он дезориентировано моргнул. Перед лицом появились внимательные серые глаза Ёко. За её спиной в воздух взметнулись столбы почвы, погребающие под собой мужчину. Один из подвижных кусков почвы на всякий случай сковал ноги женщины. — Всё в порядке? Извини, мы не сразу заметили… вернее, Хатори не хотела пропускать ни минуты боя чудовища со Всемогущим. — Со Всемогущим? — поднял брови Шинсо, машинально проверяя контроль над женщиной, всё ещё безвольно стоящей рядом. На неё опасливо покосилась Фуккацуми, но сразу поняла, что к чему, и больше внимания на злодейку не обращала. Хитоши напомнил себе не отпускать контроль резко, чтобы та не переломала ноги, утопленные в почве. — Он не чудовище, он прекрасное создание Господа в модных штанах! — мгновенно возразила Хатори. Шинсо никогда не видел её такой вдохновлённой и… влюблённой? Его передёрнуло. О некоторых фантазиях действительно лучше было не знать. Когда-то девушки пытались объяснить им с Мономой, что квирки по-разному влияют на определённые предпочтения… но нет, он правда не хотел задаваться вопросом, было ли это шуткой, или правдой. — Серьёзно, где злодеи его откопали? Почему им достаётся всё самое лучшее? Секси-монстры, самое вкусное мороженое… — Мороженое? Это в голос спросили сразу трое: Шинсо, Фуккацуми и… парень, на которого Аканэ поставила ногу в тяжёлом ботинке. На его шее сидел очередной мутант (его морда подозрительно напоминала того монстра, который так вдохновил Хатори — Хитоши с неизбежным принятием осознал, что теперь подобные мотивы сохранятся в «творчестве» подруги надолго), но в остальном он казался совсем не потрёпанным. Чёрные волосы лезли ему в глаза неаккуратными прядями, на шее висело ожерелье из гвоздей. Шинсо нахмурился, а Ёко на всякий случай подняла ладонь в воздух, готовая если что активировать причуду. Мужик, стрелявший шариками, уже основательно покоился под толщей земли — только голова торчала наружу. — Мороженое, — согласилась Хатори, закатив глаза. — Я видела, как кто-то из вашей братии ел мороженое, которое я ищу по всему городу уже второй месяц. Раньше оно продавалось во всех лавочках, но теперь… — её глаза заблестели от ярости. — Мне кажется, это какой-то террористический акт, потому что… — Остынь, — Фуккацуми положила руку ей на плечо. — Ни один террорист не начал бы кошмарить город с мороженого, это глупо. — Это очень рационально, я бы так и сделала, будь у меня права вождения для танка. — Может, ты хотела сказать: «будь у меня танк»? — вскинув бровь, предположил парень на земле. Шинсо восхищённо присвистнул — у злодея была отличная выдержка, раз уж он рискнул поправить Хатори, пока её мутант сидел прямо у его лица. Будто прочитав мысли Хитоши, монстр с мозгами наружу захрипел и потянулся жвалами к лицу бедной жертвы. Тот заскулил от ужаса. — Я сказала то, что сказала, — отрезала Аканэ. — Сначала крадёте мороженое, потом приходите в USJ со своими нелепыми причудами, срывая уроки — на которые я и без того не очень хочу ходить — а потом… — Эй, у нас отличные причуды! — подал голос парень, зарытый в землю. — Они очень полезные и уникальные! — Ага, именно поэтому вы пошли в злодеи, — с иронией в голосе согласилась Фуккацуми. Она всё ещё переживала насчёт всего происходящего, но теперь, когда новые злодеи на горизонте появляться не планировали, эта тревога не так сильно трогала её. Слабое чувство гордости щекотало рёбра изнутри — они ведь справились с тремя взрослыми преступниками, верно? Оставалось лишь связать их, и вернуться к Айзаве-сэнсею, Всемогущему и Тринадцатой. При мысли о них, а также остальных ребятах (и Мономе!), ей становилось тошно. Девушка просто надеялась, что все в порядке. — Полезные причуды должны быть полезными не только для вас, злодеев. Это эгоистично, и мне даже не стыдно, что я читаю тебе мораль, будто еврей из «Южного парка» — Кто бы говорил, — выплюнул парень, извивающийся под тушкой мутанта. Слова настолько рвались из него, что он не побоялся даже хищных жвал у самого лица. — У вас точно такие же злодейские причуды. Он ведь промыл Кёко мозги, не так ли? — злодей кивнул в сторону застывшей с приоткрытым ртом женщины. Шинсо крупно вздрогнул. — А ты, девушка с монстрами? Я видел, ты превращаешь животных в мутантов! А ваша синеволосая подружка практически закопала Юши заживо! Да на вашем фоне моя причуда — детский лепет, я просто управляю мелким металлом! Мусором! Это отстой, а не причуда! Поэтому я и пошёл в злодеи! — заорал он, брызжа слюной. — Нигде больше мой квирк не нужен, он бесполезен! Кажется, у парня был нервный срыв. Фуккацуми, Аканэ и Шинсо переглянулись. Никто из них не был уверен, что нужно делать в таких случаях. Шинсо задумчиво чесал затылок — каким-то образом речь злодея перекликалась с его недавними размышлениями. Он снова подумал о том, как изменилось его восприятие собственной причуды с тех пор, как он попал в Юуэй… Каким-то образом, посиделки у Фуккацуми дома стали неотъёмлемой частью их жизни ещё до полноценного поступления в академию. Первая кино-ночь состоялась первым же днём. Они развалились в гостиной, смотря какой-то сериал про спасателей, и обсуждая минувший тест на понимание причуд от Айзавы. До этого главной темой для разговоров был сам Айзава — в контексте объекта влюблённости Аканэ (одна неловкая тема), а потом — как возможной отцовской фигуры для Шинсо (ещё более неловкая тема, и Хитоши до сих пор не мог понять, как до этого вообще дошло). Размышлять о тесте было не в пример приятнее и безопаснее. — Я удивлён, что сэнсей ничего не сказал о том, как ты превратила голову Ёччан в шар, — поморщился Монома, делая глоток из чьей-то банки с энергетиком. Фуккацуми мгновенно его забрала — несмотря на щедрость и широкие личные границы, она проводила черту там, где начинался её любимый энергетик. Нейто пожал плечами, и потянулся к кофе Шинсо. Тот передал его без колебаний, и хмыкнул. — Это всё ещё не так страшно, как моя причуда, — тихо сказал он. Ему нравилось, что можно просто сидеть и молчать, и никто не будет тормошить и беспокоиться за него. Но ещё Хитоши нравилось, что редкие комментарии ребята всегда встречали или взрывом смеха, или понимающими ухмылками. Правда, сейчас они посмотрели на него странно. — У тебя классная причуда, и я лучше попаду под её влияние, чем под влияние Аканэ, — не согласился Монома. Фуккацуми кивнула, а Аканэ мрачно пообещала им обоим, что обязательно попадут, и ещё не раз. Шинсо потёр затылок, и неловко произнёс: — Может быть, но… она ведь супер злодейская. Я удивлён, что вы до сих пор ничего про это не сказали. На мгновение повисла тишина, а потом Хитоши почувствовал, что ему… дали подзатыльник? Он широко распахнутыми глазами посмотрел на Аканэ. Та держала свою руку и в неверии на неё пялилась — за её плечом такими же круглыми глазами следила за происходящим Фуккацуми. Шинсо не мог поверить — ему впервые достался воспитательный удар. Впервые. — О Ками, прости меня, — прошептала Хатори. Её тонкие брови виновато изогнулись, на глаза упала пушистая чёрная чёлка, но девушка этого даже не заметила. Монома, сидящий между ними, недоумённо перевёл взгляд с Хитоши на девушку, и обратно. — Эй, ты постоянно меня бьёшь. Что в этом такого? — Прости её, Шинсо, просто… ты не должен так думать. У тебя прекрасная причуда, — подключилась Фуккацуми, всегда старающаяся сгладить острые углы и прекратить конфликт. Обычно она выступала в роли белого флага между Мономой и Хатори, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке, когда пришлось делать тоже самое для Шинсо. — Не бывает «злодейских причуд», есть герои и злодеи. И ты — точно герой. — Эй! Вы меня слышите? Меня бьют каждый день! Я не развожу драму! — снова вклинился Нейто, пытаясь добиться справедливости. Хатори раздражённо отпихнула его, и он заорал. — Ну вот, опять! Его проигнорировали. — Правда, извини, Шинсо-кун, — покаялась Аканэ, попутно пытаясь добраться карающей дланью до Мономы. — Ты никогда не извинялась передо мной! Тогда Хитоши впервые задумался о том, что эти люди — пусть в чём-то неправильные, но его настоящие друзья — действительно никогда не видели в нём то, что всю жизнь старательно искали остальные. Очевидно, этому парню с «мусорным» квирком никто не пытался помочь. Шинсо почувствовал себя обязанным попытаться, и кивнул Хатори. Та поняла его без слов — в последнее время, между их четвёркой это случалось всё чаще — и пожала плечами, заставляя мутанта сойти с шеи несчастного злодея. Хитоши, под внимательными и опасливыми взглядами девочек, подошёл и подал парню руку. Тот, откинув нервным движением мокрую чёлку, нерешительно посмотрел на окружающих его людей. Фуккацуми нерешительно ему улыбнулась. Юши — мужик в земле — отвёл глаза. Хатори широко зевнула и угрожающе стрельнула глазами в сторону мутанта — тот игриво пошевелил усиками и жвалами. Это, а может, решительность в глазах Шинсо, заставило парня всё-таки ухватиться за протянутую руку. Он поднялся с земли и отряхнул подобие злодейского костюма. — Наверное, сейчас я должен толкнуть речь о том, что ты — это не твоя причуда, и что на самом деле, она не так плоха, как ты думаешь… — Хотя она так себе, — добавила Хатори. Фуккацуми попыталась ей возразить, но после небольшой борьбы взглядов сдалась и сделала жест рукой, который можно было интерпретировать как «я тут вроде добрый коп, но причуда действительно так себе». — Типа, отстой прям. — …но я не буду, — закончил Шинсо. Парень перед ним зло свёл брови на переносице, но Хитоши на этом не остановился. — Потому что я для тебя незнакомец, и мои слова не будут иметь значения. Лучше постарайся завести друзей. Есть много волонтёрских центров для реабилитированных злодеев, которые не успели.. крупно накосячить, — он не стал упоминать, что знал об этом, потому что большую часть жизни изучал вопрос причуд, не вписывающихся в общество. — Это намного лучше, чем нападать на школьников. Ты ведь не хочешь заниматься этим всю жизнь? — Шинсо вопросительно поднял брови, кивнув в сторону нерадивых помощников паренька. Тот хмуро покачал головой. Несколько минут он явно боролся с собой, но потом сдался и выдохнул. — Вообще-то, это моя первая вылазка. Наш босс, он не назвался, собирал мелких сошек по подворотням и барам… мы должны были отвлекать внимание учеников и учителей, пока он и его ручной монстр убивают Всемогущего, — парень с «мусорной» причудой неловко взъерошил волосы. — Мне показалось, это неплохой шанс выслужиться перед кем-то, кто примет меня. Кому моя причуда будет полезной. Наверное, я был не прав. Парень проигнорировал саркастичное «да ладно, гений?» от Аканэ, и неуклюжим, но искренним жестом протянул Шинсо какую-то бумажку. — Слушай, я не многое могу для тебя сделать, чтобы извиниться за нападение. Но вы искали какое-то мороженое, а вот в этом баре нас всех вербовали, вот координаты. Может, тут ребята и покупали его, я не знаю, — он покрутил в пальцах висящий на шее гвоздь. — Меня зовут Мико, и я, пожалуй, свалю отсюда, пока моё возможное светлое будущее в реабилитационном центре не похерил тот факт, что меня схватят герои при нападении на школьный лагерь. Смешаюсь с толпой. Шинсо взял бумажку (которую тут же выхватила Хатори) и молча кивнул. Какое-то время они наблюдали за тем, как парень уходит. Фуккацуми осторожно взяла Хитоши под локоть. — Ты думаешь, это хорошая идея? — нахмурилась она. — Мы не можем ему верить. — Он не выглядит опасным, — парировал Хитоши, провожая Мико долгим взглядом. — И каждый заслуживает шанса. — Он дал нам координаты мороженщика, — потрясла бумажкой Аканэ перед их лицами. — В моих глазах он точно заслужил малюсенький, но шанс. Но сейчас у нас есть проблемы посерьёзнее… как нам вернуться? Здесь повсюду злодеи. Фуккацуми моргнула. На её губах заиграла многообещающая улыбка. — Когда мы были на столбе, я заметила кое-кого, кто поможет нам добраться до учителей в целости и безопасности, — она сделала ладонью «козырёк», и задумчиво посмотрела в сторону зоны пожаров. — И этот кое-кто совсем близко.
