За кулисами: геройские заметки

      3 апреля, 12:12

      Есть дети, которым на школьном дворе отведена роль мишени. В их спины летят шарики, скатанные из бумаги. К их волосам пристаёт жевательная резинка — и все в классе, включая учителей, делают вид, что не знают, как она туда попала. Их вещи оказываются выброшены на мусорку, а их самих нередко запирают в туалетной кабинке.       Есть дети-победители. Кто-то из них издевается над слабыми, кто-то старается их не замечать. Кто-то хвастается своими победами, а кто-то держится на вершине школьной иерархии с непринуждённостью монарха. Встречаются и те, кому по своей природе суждено быть всеобщими любимчиками — просто за то, что они есть.       Есть дети, и их большинство, которые находятся где-то между. Они сбиваются в стайки, заводят связи, обрастают приятелями и недругами. Они могут быть хорошими или плохими, добрыми или злыми, умными или не очень. Принадлежащие миру обычных людей — те, кого никогда не поставят другим в пример, но и не станут запирать в шкафчике.       А есть дети-невидимки. Те, о ком никто никогда не вспоминает после того, как прозвенит школьный звонок. О чьём существовании догадывается только сосед по парте или преподаватель, которому приходится выставлять напротив чьей-то фамилии аккуратные галочки, свидетельствующие о его присутствии на уроке. Шисуи Кёске обладал незаурядным умом, несмотря на то, что в тонкостях социальных взаимодействий не разбирался — и уже в младшей школе прекрасно понимал, что принадлежит именно к такому типу детей. Не только потому, что обладал непримечательной внешностью, редко поднимал на собеседника глаза и ещё реже — улыбался. И даже не потому, что отчаянно краснел и смущался до слёз каждый раз, когда к нему обращаются.       Просто Шисуи был странным.       Его не слишком интересовала учёба, а шумные игры одноклассников пугали — но зато наедине с самим собой Кёске находил сотню увлекательных занятий. Большинство из них, так или иначе, были связаны с его квирком. Он проявился очень рано, и стал для маленького Шисуи настоящим даром. Его причуда позволяла охватить необъятный мир вокруг в его волшебном многообразии — мальчик будто наяву видел тысячи дорог, простирающихся в пространстве. Сначала ему казалось, что в розовых линиях, круживших вокруг него, стоило активировать квирк, нет никакого смысла. Лишь много дней спустя Кёске осознал — каждая дорожка представляла собой след какого-то живого существа. Постоянно перемещаясь, петляя вдоль улиц и между домов, люди и животные оставляли после себя непрерывные линии, будто на виртуальной карте. Сперва Шисуи не удавалось определить, какому зверю или человеку принадлежал тот или иной путь — слишком запутанным был клубок, и слишком быстро уставала его бедная голова. Но спустя множество тренировок Кёске научился считывать с линий информацию об их хозяевах — кто прошёл этой дорогой, как давно, и, если это был человек, то каким квирком он обладал.       Собственные дорожки были у всех, даже у насекомых, пусть Кёске и не мог видеть их так же ясно, как человеческие. Даже он сам оставлял след на карте, которую раскладывала перед ним причуда. С её помощью Шисуи никогда не терялся — и никогда никого не терял. В детстве родителям частенько приходилось отлавливать его на остановках и подземных станциях — когда маленький Кёске находил в тысячах линий особенно интересную (мимо их дома прошёл человек с необычной причудой, пробежала бездомная собака, пролетела большая птица), ему хотелось следить за ней как можно дольше. Но у «карты» всё-таки был определённый радиус действия, и Шисуи приходилось преследовать объект любопытства, чтобы ниточка, которая натягивалась между ними с помощью его квирка, не прервалась.       Когда Шисуи подрос и осознал, что преследование — не самое поощряемое в обществе увлечение, он нашёл новый способ развлечься. Кёске часто устраивался где-нибудь в засаде (его любимым местом в младшей школе было дерево, растущее у крыльца — он вытягивался на тёплой коре животом, обнимал ветку всеми конечностями и целиком отдавался наблюдению) и подолгу разбирал ниточки, тянущиеся от прохожих в разные стороны. Изучал их квирки — пусть и не мог объяснить, как именно — прослеживал весь известный ему путь, гадал, куда именно в этом огромном городе они спешили. В его комнате вместо плакатов с любимыми героями на стенах красовались карты города и страны, географические справки об островах и схемы подземки.       Так что, да, он был странным. И дети сторонились его — особенно когда понимали, что пугающий Шисуи-кун откуда-то знает не только всё об их квирке, но и где они живут, какой дорогой ходят домой, где и с кем гуляют обычно после школы. А ещё, что он может исчезнуть в любой момент, ведь причуда подсказывала Кёске все выходы и входы из зданий, рисовала в воображении закоулки и лестницы, очерчивала заборы и, изредка, даже лазы в них, как самый продвинутый из навигаторов. Шисуи злоупотреблял причудой не со зла — просто в какой-то момент жизни он осознал, что чувствует себя слепым без постоянно горящих координат каждого, кто находится рядом.       «Путь к победе» — вот как он назвал свою причуду, подражая героям комиксов и фильмов. На самом деле, больше подходило название «Путь прочь» — прочь от общества, от нормальности, от друзей.       Родители его увлечение не слишком поддерживали. В них зашевелился интерес (впрочем, сугубо корыстный), только когда Шисуи объявил, что намерен податься в геройскую школу. Несмотря на отсутствие физической подготовки, он не переживал за своё будущее в этой сфере. В конце-концов, Кёске был умным парнем и понимал: ни одно геройское агентство не упустит шанс обзавестись живым локатором местности, способным определить приближение врага и набор его квирков всего за пару секунд. После собеседования с директором Юуэй, который пригласил Шисуи на встречу спустя пару дней после подачи заявки, его приняли в академию даже без экзамена, по одной только рекомендации. И до сегодняшнего дня учёба шла гладко — Кёске мог беспрепятственно наблюдать за самыми яркими квирками страны, свободно тренировать собственный, и даже обзавёлся кое-какими знакомствами.       Но только сегодня Шисуи отчётливо осознал, куда поступил.       Над его головой просвистело тонкое щупальце, охваченное пламенем — не пригнись он, остался бы без половины черепа. Не успел парень выдохнуть, как координаты перед глазами снова начали меняться: это означало, что враг приближался с другой стороны. Кёске как в замедленной съёмке следил за тем, как мерцают розовым цифры, оповещая об атаке, но не успел даже пальцем пошевелить, как в его бедро врезалось другое щупальце. Шисуи повалился на землю, горячую от бушующего вокруг огня. Его мгновенно ослепила боль — ныл затылок, которым парень хорошенько приложился о пол, остро болел ожог на бедре, саднили многочисленные царапины.       Но самым худшим в ситуации было не это.       — Один есть, — гаркнул возвышающийся над Шисуи злодей. Огненные щупальца извивались за его спиной, похожие на девять хвостов кицунэ — разве что их было раза в три больше. Он дьявольски расхохотался. — Не скули, щенок, я не собираюсь тебя убивать. Пока что.       Злодей с клишированными фразами. Вот что причиняло Кёске больше всего боли. До того, как напасть, этот парень даже пытался произнести самый настоящий злодейский монолог о сильных и слабых (вроде того, что был в начале главы), прежде чем повергнутый в ужас Шисуи не остановил его наспех собранным «фаерболом», в народе называемым коктейлем Молотова. Благо, в зоне пожаров с определённой периодичностью встречались и пустые бутылки, и горючее — а уж с поиском у Кёске проблем никогда не было. Злодей данный трюк не слишком оценил — и в отместку выбил из Шисуи всё дерьмо. Печально. Парень прикрыл лицо руками и попытался приглушить мощность квирка — вокруг внезапно произошло слишком много всего, из ниоткуда появилась целая куча людей, и дезориентированный мозг Кёске банально не справлялся с оборотами информации. Если он не погибнет сегодня в USJ, то, скорее всего, будет мучаться мигренями до конца недели. Подумав об этом, Шисуи на мгновение задумался, осторожно приоткрыл один глаз и смерил Огненное Щупальце оценивающим взглядом. Интересно, насколько болезненной будет смерть от его рук?       Но проверить это ему не удалось, потому что в следующее мгновение у злодея из-под ног ушла земля.       В самом буквальном смысле.       — Ты точно того схватила? — из клубов дыма, отделяющих Шисуи от остальных ребят (он знал, что на эту же часть арены вместе с ним закинуло Токоями и Шоджи) донёсся недовольный женский голос. Кёске просканировал местность — к нему приближались Хатори и Фуккацуми, девушки, с которыми он принимал участие в испытании Айзавы. Они что, всегда ходят вместе? Шисуи не помнил, чтобы их пути хоть раз разошлись — это уже отдавало чем-то нездоровым. Вслед за ними тащился парень с промывкой мозгов, четвёртого же члена их странной маленькой группы нигде не было видно. Шисуи приподнялся на локтях, жмурясь от боли в затылке.       — Точно-точно! — фыркнула Фуккацуми, пока неразличимая из-за дыма. Кёске сумел разобрать её раздражённое сопение, а потом очень неуверенный голос. — У Шисуи ведь… у него ведь нет щупалец из огня, верно? Мы бы их заметили, правда? Шутки про хентай и всё такое…       — Щупальца в нашем классе у другого «Ш», — возразила ей Хатори. — Который Шонжи? Шоджи? Я не запоминала, он ещё более второстепенный персонаж, чем мы, — Кёске её не видел, но готов был поклясться, что девушка пожала плечами.       — Да и щупальца у него больше криповые, чем хентайные, — поддакнула Ёко, а Шинсо согласно хмыкнул.       Увлечённые этим крайне занимательным диалогом, они не сразу осознали, что наконец-то покинули задымлённую территорию. Как только воздух стал свободно поступать в лёгкие, троица стащила с лица присосавшихся к лицу мутантов — под воздействием причуды Аканэ, видоизменившей размер и конструкцию трахеи насекомых, они стали напоминать противогазы. Это спасло студентов от дыма, но не от отвращения — и первым делом после выхода из дыма, ребята принялись безудержно кашлять. Даже сама Аканэ слегка позеленела — кажется, она готова была отстаивать чудесность своих творений только до тех пор, пока сама находилась от них на почтительном расстоянии. Наблюдая за этой душераздирающей картиной, Шисуи решил промолчать о том, что в двух минутах от полосы дыма всё это время была нормальная дорога.       Тем временем одноклассники наконец-то его заметили. Первым к корчащемуся от боли Шисуи подбежал парень с голосовой причудой (только сейчас Кёске вспомнил, что его зовут Шинсо). Он присел рядом на корточки и осторожно пощёлкал у его лица пальцами:       — Ты как, Шисуи-кун? — он придирчиво осмотрел его с головы до ног. — Двигаться можешь?       С другой стороны над ним нависла обеспокоенная Фуккацуми. Она осторожно провела ладонью по земле — и Шисуи ощутил, как почва под ним приняла более комфортное положение, повторяющее изгибы его тела. Видимо, девушка боялась, что он мог что-то сломать. Подобное внимание смущало, и Шисуи с удивлением понял, что для него намного комфортнее было сражаться с огненным монстром, чем принимать поддержку и заботу от ровесников. Кёске перевёл взгляд на Хатори — она теперь оставалась единственным оплотом безразличия ко всему миру в целом, и к его судьбе — в частности. Парню невольно вспомнилось их предыдущее общение и то, как Аканэ попыталась избить напарника по команде за слабость. Неожиданно Шисуи очень захотелось, чтобы с ним всё было в порядке. Будто читая его мысли, Хатори с недоумением произнесла:       — Ноги-руки у него на месте, почему он не должен двигаться?       — У Шисуи могут быть внутренние повреждения, — терпеливо пояснил Шинсо. Почему-то Кёске показалось, что Хитоши уже не в первый раз выступает в роли голоса разума в этой странной компании. — Беда с позвоночником, например, или смещение таза.       — Смещение чего? — округлила глаза Аканэ. Она посмотрела на Шисуи с нескрываемым любопытством, впервые за всё время разговора. — Шисуи, ты что, рожал? Тогда, надеюсь, ты исправно занимаешься спортом и ходишь на лыжах.       Фуккацуми прыснула в локоть, а Кёске растерянно моргнул. Ему и раньше казалось, будто он не понимает логику некоторых бытовых ситуаций — но сейчас это подозрение укоренилось в парне окончательно. Он прошептал тихое и, на всякий случай, очень виноватое «нет», а потом покосился на остальных в поисках подсказки, как нужно на этот вопрос реагировать. Шинсо устало вздохнул, поднялся на ноги и подал Шисуи руку, за которую тут, пытаясь скрыть смущение, взялся. Слава Ками, при падении он ничего не сломал и не вывихнул. Фуккацуми тем временем никак не могла успокоить рвущийся наружу смех:       — Аканэ, ты же помнишь, что у нашего сэнсея в младшей школе были неполадки с головой? — девушка коснулась щеки, будто утирая невидимые слёзы, выступившие от смеха. Ёко обернулась к Шисуи и Шинсо с иронической улыбкой. — Она постоянно твердила нам, что нужно рожать побольше детей. А чтобы роды прошли легче, чаще кататься на лыжах и коньках. Понятия не имею, где мы должны были этим заниматься в грёбаном Токио.       — Ладно, закрыли тему, — раздражённо перебила её Аканэ. — Шисуи мы нашли, что дальше?       — Отправляемся за Мономой, — уверенно задала курс Фуккацуми. — И вместе с ним — к учителям. Самое тяжёлое уже позади.       Кёске хотел предупредить её, что обычно после таких жизнеутверждающих фраз наступает что-то очень нехорошее, но не успел. Его квирк слабо мигнул отголоском грядущей опасности — и в следующую секунду за их спинами появилась фиолетовая воронка портала.

***

      Несмотря на кажущуюся беспечность, Монома Нейто всегда думал наперёд. Именно поэтому его геройский костюм был снабжён часовыми механизмами всех форм и размеров (а не потому, что мастерской некуда было девать металлолом, оставшийся от других разработок, как однажды предположила Ёко, которую такое обилие цифр и стрелок пугало). И именно поэтому он никогда не оставался без причуды в критической ситуации. Перед тем, как ублюдок с телепортационными силами раскидал их по всей USJ, Нейто успел скопировать силы друзей — и ещё две позаимствовал от пробегавших мимо Джиро и Яойорозу. Набор получился неплохим: очутившись в зоне ураганов и ливней, он первым делом создал себе дождевик. Тот получился кривым, косым, и явно не той прочности, которой могли похвастаться творения Момо — но эй! Кое-как укрывшись от искусно сымитированной непогоды, Монома принялся прослушивать местность с помощью локаторов Кьёки — нужно было, если не найти своих, то хотя бы свалить в более благоприятную часть арены.       На злодеев он наткнулся на самой границе с зоной землетрясений, когда уже практически нащупал эхо голосов Хатори, Шинсо и Фуккацуми. Их было трое — каждый со стилизованной повязкой на голове, вызывающей ассоциации или с Наруто, или с клубом любителей фитнеса. Явным главарём среди них был бугай-мутант с какой-то искажающей пространство силой: он без труда поднял Нейто в воздух и держал в огромном кулаке, не давая воспользоваться ни одним из украденных квирков, чем сильно его выбесил. Монома своего возмущения не скрывал, в железной хватке злодея барахтался с отчаянием пойманного за шкирку кролика — и какие-то из его гневных воплей (возможно, те, в которых он называл главаря «куском дерьма, который моя подруга Ёко с более крутой пространственной причудой без труда втоптала бы в грязь») всё-таки достигли ушей врагов. Чего Нейто не учёл, так это того, что они-то телепортироваться могли свободно…       Оставалось лишь надеяться, что главарь забудет об этой маленькой ремарке в сторону Фуккацуми.       — КТО ИЗ ВАС — ЁКО? — заревел бугай, стоило порталу выплюнуть их на центр зоны пожаров.       Монома, всё ещё запертый в гигантском, как у Кендо из 1-Б, кулаке (при мысли об этом Нейто охватило внезапное ощущение правильности происходящего, которое он решил игнорировать), растерянно моргнул и осмотрелся. Перед злодеями, вышедшими из портала, сбились в тесную кучку те, кого он так долго искал — Ёко, Аканэ и Хитоши. Между ними, опираясь на плечо Шинсо, стоял бледный и очень потрёпанный Шисуи, похожий на котёнка, спасённого из горящего здания. Впрочем, остальные ребята выглядели не лучше — их хмурые лица покрывали грязь и песок, на изодранные костюмы было страшно смотреть. Фуккацуми, услышав своё имя, побледнела, как мел и уставилась на Нейто беспомощными глазами. Монома виновато улыбнулся ей в ответ. Наверное, не стоило ему натравливать на девушку злодея.       Хорошо, что ей об этом не узнать…       — Этот слабак сказал, что мне не победить твою причуду!       …забудьте. Каждое своё слово искажатель пространства сопровождал хорошей встряской, так, что к концу его речи голова у Нейто кружилась, как после часа на аттракционах в нормальном, старом добром USJ. — Он посмел смеяться в лицо мне, Эпицентру!       Демонстрируя собственную мощь, злодей топнул мускулистой ногой — и пространство вокруг них словно накрыло куполом, в котором любая известная физика теряла смысл. Неподвижными оставались лишь Монома, сам Эпицентр и двое его помощников. Сквад же разбросало в разные стороны — Фуккацуми и Шисуи парили в невесомости в нескольких метрах от земли, Аканэ утопала в размягчённой почве, Шинсо примагнитило к невидимой стене купола с такой силой, что Нейто даже отсюда слышал хруст его костей. Ауч, подумал он, красавчиком Хитоши явно больше не быть.       — И где же ваши хвалёные квирки? — насмешливо поинтересовался один из подпевал Эпицентра, синеволосый долговязый парень. Они с напарником оставались в тени бугая, и собственные причуды ещё не демонстрировали. Слишком слабые… или наоборот? Пока Монома над этим размышлял, пытаясь высвободить руку, зажатую в положении, невозможном для касания, босс злодеев хохотнул, обращаясь к нему:       — И вот этих сопливых детишек ты назвал непобедимыми, клоун?       Откуда-то из-под земли послышался полный сарказма голос Аканэ. Монома на мгновение понадеялся, что она собирается отстоять его честь — но, конечно, это было не так. Девушка, даже находясь по ключицы в земле, сумела обвинить в происходящем его:       — Как, чёрт возьми, ты умудрился всё испортить, находясь за десятки миль от нас, клоун?       Эпицентр сдвинул густые брови. Больше всего он был похож на классического варвара из любой фэнтезийной игры — мускулистое тело, шея обхватом в бычью ногу, лицо гневной куклы Дарумы. Ему словно на роду написали быть злодеем, подумал Нейто. Неудивительно, что бугай с готовностью взрывался в ответ на любое нечаянно брошенное слово.       — У личинок героев не хватает воображения даже на то, чтобы придумать собственные оскорбления? — с драматичностью оскорблённого творца спросил он у увязшей уже по горло в земле Аканэ.       Нейто попытался разглядеть её лицо с высоты злодейского роста — а когда ему это удалось, пожалел, что не мог заткнуть уши. Он был не так хорошо знаком с Хатори, но это выражение выучил наизусть. Горящие праведным пламенем глаза, нахмуренные брови, искривлённые губы… Эпицентр ещё не знал, что судьба уготовила ему столкнуться с величайшим оружием всех времён и народов. Хатори набрала побольше воздуха в сдавленные лёгкие, и на одном дыхании принялась передразнивать Эпицентра мерзким писклявым голосом, щедро сдабривая эту тираду отборной руганью и оскорбительными двусмысленностями.       Когда они с Шинсо пытались дознаться у девушки, где она научилась таким словам, Аканэ сделала вид, что не понимает, о чём они. Притворяться у неё не получалось от слова совсем — Хатори просто укатилась, напевая себе под нос что-то, подозрительно похожее на «ля-ля-ля». Фуккацуми же, присутствовавшая при этом, уклончиво упомянула какую-то семью. Судя по лексикону, семью якудза, решил Монома и больше к этой теме никогда не возвращался. Но Эпицентр об этом не знал, и к подобному унижению готов не был. От бешенства его контроль над причудой ослаб, а купол пошёл рябью. Фуккацуми, нелепо вращающаяся в воздухе, взмахнула рукой — и в одну из образовавшихся брешей воткнулся каменный столб, не слишком изящно вывороченный из земли. Второй такой же появился прямо под Аканэ, и после выкрикнутого Ёко «вверх!» запустил её в сторону троицы злодеев. Девушка, быстрая, как выпущенный танковый снаряд, обрушилась прямо на вожака — и со всего размаху зарядила ему в челюсть. Раздался хруст и вопль боли.       — Аканэ, мать твою, ты не Рэмбо! — заорал Монома, когда понял, что крик принадлежит самой Хатори, чуть не сломавшей руку. — Просто используй причуду!       — Без тебя разберусь, — огрызнулась девушка, баюкающая раненную кисть на безопасном расстоянии от злодея. Впрочем, через мгновение она с раздражением последовала совету — и мутированный Эпицентр растёкся по земле бесформенной субстанцией. Монома, упавший прямо в центр мягкой жижи, размял затёкшие в железной хватке плечи и с отвращением отряхнул фрак.       — Я бы сказал спасибо, но после «клоуна» не буду, — съязвил он с кислым выражением лица.       — Монома, — укоризненно произнесла Ёко, грузно приземлившаяся рядом с ними. Она держала за ногу болтавшегося в воздухе Шисуи — видимо, кое-где остатки пространственного искажения всё ещё действовали, несмотря на отключку Эпицентра. — Она же специально вывела этого парня из себя. Никто не думает, что ты клоун.       — Я думаю, — мгновенно отозвалась Аканэ. Монома открыл было рот, чтобы высказать ей всё, что об этом думает, но его перебил крик долговязого злодея. Парни с ужасом уставились на лужу, которой стал их главарь. Нейто не знал, были они настолько ему преданны, или просто беспомощны, но вместо того, чтобы попытаться достать героев, члены банды повязок опустились перед боссом. Видимо, пытались привести его в порядок. Нейто, Хатори и Фуккацуми переглянулись.       — Мне кажется… — в этот момент голос подал Шисуи, парящий над ними с потрясающей безмятежностью (Нейто с раздражением поднял глаза к небу: только второго отмороженного Шинсо им здесь не хватало). — Нам пора уходить отсюда.       Нейто согласно кивнул. То, что Хатори удалось вырубить одного злодея, не значило, что они также легко справятся с ещё двумя. Остальные придерживались того же мнения — Аканэ помогла Шинсо, прижимающего кусок брючины к сломанному носу, встать, и все вместе они спустили на землю Кёске. Тот без объяснений понял, что делать, и прикрыл глаза — вокруг его лица закружились розовые цифры координат. Но именно в этот момент злодеи, наконец, пришли в себя — и преградили ребятам путь.       — Да бросьте, — раздражённо фыркнула Фуккацуми и абсолютно позёрским движением щёлкнула пальцами. Парни в повязках оказались в каменной тюрьме прежде, чем успели даже моргнуть. — Вас двое против… два, три, четыре… — она нахмурилась, ещё раз пробегаясь взглядом по одноклассником. Кажется, Монома услышал звук шлепка — коронный фэйлспам в исполнении Шинсо. — А нас пятеро, и все отлично владеем причудами.       Долговязый злодей и его подозрительно тихий дружок переглянулись. Мономе совсем не понравилось ехидное выражение их лиц — да и Ёко, кажется, пожалела, что погорячилась со словами. В этот момент послышался крик Шисуи:       — Осторожно, квирк высокого — управление зарядами воздуха, он всё это время копил силу! А у второго причуда…       Он не успел закончить. Фуккацуми сделала шаг назад… а в следующее мгновение каменные своды наспех смоделированной тюрьмы разлетелись во все стороны осколками. Монома едва успел отпрыгнуть — прямо у его носа просвистел грёбаный обломок скалы. В воздухе повисла удушающая серая пыль, ребят оглушило треском горной породы. Но даже сквозь этот грохот Нейто сумел расслышать бестелесный голос самого неприметного из злодеев — он пробормотал «Отлично владеешь, говоришь…» — а в следующую секунду парня ослепила неведомая вспышка. Он закрыл глаза ладонью, ощущая, как внутри всё словно переворачивается. Когда свет погас, Нейто торопливо ощупал себя — все конечности на месте, и даже одежда цела. Но всё-таки что-то было не так…       Парень не успел как следует об этом подумать — Воздушный злодей не дал им времени прийти в себя, и снова принялся стрелять потоками сжатого и выпущенного с приличной скоростью воздуха. Один из таких «снарядов» полетел в Нейто, но его загородила собой Ёко. Девушка сделала стандартное движение ладонью, используя квирк… и ничего. Ни стены, ни щита — только воздух, ударивший по ним со всей силы и отправивший в полёт. Нейто ударился головой о землю и застонал. Будто этого мало, сверху на него приземлилась невредимая Фуккацуми. Пока парень, кряхтя и постанывая от боли пытался подняться, она растерянно рассматривала собственные руки.       — Он забрал мой квирк, — в неверии пробормотала она.       Словно отвечая на её слова, рядом прямо из земли вырос гигантский столб, больше всего похожий на… куриный ролл из местной закусочной? В их компании был только один вечно голодный человек — Монома мгновенно перевёл взгляд на Аканэ, и да, конечно, именно она с недоумевающим выражением лица смотрела сейчас на каменное изваяние. Поймав его взгляд, она ошеломлённо округлила глаза:       — Я понятия не имею, как это произошло. Ёччан, если это ты чихнула в мою сторону своим квирком, я очень, очень зла на тебя.       — Никто ни в кого не чихал, — перебил её Шисуи, увернувшийся от ещё одного воздушного потока с акробатической лёгкостью. Очевидно, о его возможном сотрясении или смещении таза можно было больше не беспокоиться. Кёске показал в сторону приземистого тихого злодея, сейчас занятого чем-то вроде медитации, пока его товарищ, уже начавший выдыхаться, посылал в их сторону удары. — Тот парень поменял нас причудами! Кажется, мне досталась Шинсо.       — Тогда у меня твоя? — секунду поразмыслив, поинтересовался Монома. Не дожидаясь ответа, он попытался активировать чужой квирк, благо, опыта у него в этом деле было немерено. Гигабайты информации мгновенно выбили почву у парня из-под ног — кажется, теперь он знал всё. Бесконечно огромная карта USJ раскинулась перед ним, усыпанная десятками маленьких фигурок злодеев и героев, и у каждого была причуда, и все они… Его привела в чувства щедрая пощёчина. Шинсо тряхнул его за плечи:       — Нейто, перестань, — скомандовал он. — Шисуи говорит, у тебя такими темпами взорвётся голова, а у нас теперь нет причуды Аканэ, чтобы собрать её заново.       — Эй, причуда-то есть! — оскорблённо вмешалась Фуккацуми, всё ещё держащая руки вытянутыми перед собой, словно боялась даже смотреть на них. — Щас я разберусь, как пользоваться, и всё будет супер…       Она протянула ладонь в сторону лохматой макушки Нейто, но Шинсо и Аканэ заслонили его.       — Эксперементируй лучше на мусоре, — Хатори кивнула в сторону злодеев. Кажется, их мощные причуды действовали крайне недолгий срок — Воздушный осел на землю, тяжело дыша, а парень, устроивший бардак с их причудами, поддерживал его за плечи. Грубо говоря, они устранили себя сами. Аканэ не преминула прокомментировать это. — Серьёзно, такое ощущение, что единственный сильный злодей здесь — это тот очаровательный мутант в леггинсах, который сражался с Всемогущим.              — Он был в брюках, а не в леггинсах, Аканэ, — поморщилась Фуккацуми, бесстрашно идущая к обессиленным злодеям. Ей не хватало ощущения собственной силы, способной менять ландшафт, но электрическое напряжение причуды Аканэ тоже доставляло удовольствие. Не терпелось её использовать (Ёко задумчиво поразмыслила, передаётся ли вместе с причудой кровожадность, или её взрастило в ней общение с Хатори). — Это уже твои фантазии.       Аканэ, явно уже успевшая проиграть в голове целый романтический фильм, посвящённый их с мутантом внеземной любви, показала ей средний палец. Рукой. А потом точно такой же, но поднятый из земли, чуть не располовинил Фуккацуми надвое — та шумно втянула носом в воздух, и послала подруге страшный взгляд. Та пожала плечами, но в этот раз, слава Ками, с землёй ничего не произошло. Ёко обошла внезапное произведение искусства (интересно, что об этом подумают работники Зоны, когда придёт время убираться здесь) по дуге, и склонилась над злодеями. Осторожно ткнула пальцем одного в щёку. И ничего.       — Э-э, Аканэ? Подойдёшь на секунду? Как активировать твой квирк?       — Просто подумай о том, что ты хочешь сделать, — донеслось до Ёко спустя мгновение. — Представь в голове определённую форму, изменения в биологической структуре, которые ты хочешь внести… Это должно быть что-то жестокое, полезное и достаточно реалистичное, чтобы конструкция продолжала… э-э, дышать. Поняла?       Пауза.       — Ёччан? — подозрительно протянула Хатори. — Ну что там?       Долгая пауза.       — Так, я иду… — Аканэ (а вместе с ней и парни) подошли к покрасневшей Фуккацуми, и уставились на дело её рук в полном молчании. Хатори прикрыла глаза ладонью и в полном изнеможении потёрла переносицу. — Ёко, что я сказала тебе сделать?       Фуккацуми, спрятавшая лицо в ладонях, не ответила, и на вопрос с готовностью ответил Шисуи:       — Что-то полезное и жестокое.       — Умничка, Кёске. А она что сделала?       Шинсо, с любопытством разглядывающий злодеев из-за плеча Нейто, с широкой ухмылкой отрапортовал:       — Фуккацуми создала им кошачьи уши.       — И хвосты, — довольно подытожил Монома.       Один из злодеев обвёл толпу грустными глазами и жалобно мяукнул.

***

4 апреля, 12:56

      Фуккацуми считала себя хорошим человеком, и поэтому выходным, которые Академия объявила в связи с нападением на USJ, старалась не радоваться. От рук злодеев пострадали многие студенты, лицо Айзавы превратили в кровавый фарш, и только благодаря Всемогущему ному (оказалось, что у чудовищного монстра есть название) не утащил всех, кто оказался поблизости, в Преисподнюю. Ёко не строила иллюзий — им со сквадом очень повезло наткнуться на второсортных злодеев, набранных в группу только ради численности и отвлекающего манёвра. Она наслушалась от одноклассников разного — и их опыт (в частности, Мидории, чему абсолютно никто из её друзей не удивился) разительно отличался от её собственного. Фуккацуми даже стало стыдно, когда она поняла, как сильно её поддержки не хватало тем, кто остался в центре USJ наедине с главарём злодеев. Чтобы отвлечься от этих чувств и немного прийти в себя, они с ребятами отправились в торговый центр. Впервые за долгое время собрались все — Монома в модном светлом пальто (весеннее палящее солнце его, видимо, не касалось), Шинсо с перебинтованным носом, Аканэ, отнёсшаяся к внезапным выходным с гораздо более радостным предвкушением, и, что внезапно, Шисуи.       После того, как их доставили обратно в главный корпус, Монома устроил Кёске допрос с пристрастием — насколько ответственно он подходит к дружбе, собирается ли обижать девочек их сквада (резонный комментарий Шинсо о том, что «девочки» сами способны кого угодно обидеть, Нейто проигнорировал), считает ли причуду Нейто непревзойдённой… После этого вопроса его все перестали слушать, погрузившись в энергичное обсуждение произошедшего в Зоне Ненастоящих Катастроф, но спустя полчаса каких-то расчётов и размышлений Монома с пафосом объявил Шисуи, что тот может занять место в их компании.       Тот особого энтузиазма не высказал, но из чата не удалился — и поэтому на следующий день оказался вместе с ними в торговом центре. Влился ли он в компанию? Фуккацуми, устроившаяся на барном стуле фудкорта в ожидании их заказа, и болтающая ногами, задумчиво пожевала губу, разглядывая своих ребят. Они зависли в зоне с игровыми автоматами — Аканэ и Монома распугали всех детей, и теперь между студентами и несчастными жертвами геройского гнева пролегала полоса выжженной земли, на которую никто не рисковал наступать.       — Аканэ, ты сейчас руль оторвёшь… — рискнул влезть с советом Шинсо, находящийся на почтительном расстоянии от игровой имитации гоночных машин, где сейчас соревновались Нейто и Хатори. Первый пока опережал, но Ёко знала, что у Аканэ был опыт вождения отцовской «ласточки» — и мысленно болела за неё. Шисуи, наблюдающий за гонкой с другой стороны, судя по остекленевшим глазам, просчитывал вероятность её победы в процентах.       До этого он зависал в аркаде, но после того, как в девятый раз вытащил джек-пот (заставив Фуккацуми впервые задуматься о том, что даже математика могла пригодиться в жизни), охранник — где-то угрозами, а где-то мольбами — заставил парня прекратить выжимать из игрушки деньги. Шисуи только плечами пожал — его выигрыша уже хватало на то, чтобы обеспечить всех ребят мягкими игрушками и брелками из палатки с призами. Ёко посмотрела на криво пошитые мордочки Куроми и Мелоди, выглядывающие из её сумки — подарки для неё и Аканэ — и почувствовала, как улыбается.       Вчерашний день был ужасен, и они все до сих пор переживали за здоровье сэнсеев, но… возможно, следующий будет лучше? Фуккацуми забрала поднос с едой и направилась к ребятам, не переставая думать о будущем. Что принесёт им Юуэй? Где поможет взлететь, а где размажет о землю?       Учуяв смешанные запахи японской и американской кухни, Аканэ отвлеклась — и фиолетовая машинка на мониторе с грохотом вписалась в ограждение. Монома ликующе заорал на весь торговый центр, заставив тех немногих детей, которые ещё играли вокруг, дематериализоваться не только из зала с автоматами, но и, возможно, из этой реальности. Пока Нейто исполнял победный танец, остальные заняли места вокруг стола. Многочисленные руки потянулись к мороженому и ароматно пахнущим якитори, зазвучал смех, Нейто и Шисуи принялись забрасывать Шинсо картошкой фри под аккомпанемент возмущений Аканэ («Переводить благословенную еду!»), и в конце-концов Фуккацуми так смеялась, что коктейль едва не пошёл носом.       Может, она и не знала, что ждёт их завтра. Может, ничего хорошего. Но они будут вместе — и это главное.

***

чат: «обитель кошкодевочек»

      21:40 akane: (видеоособщение) fantom_thief: аканэ, я рад, конечно, что тебя покормили и ты решила этим похвастаться fantom_thief: но там, между клинком и муляжом пистолета, что, руль от того игрового автомата? Shinsou: ЛОЛ yochan: когда ты успела? вот почему за нами бежали охранники! shhhisui: я пытался предупредить, но вы не поверили… akane: он фиолетовый и красивый, а мне нужно чем-то декорировать комнату akane: (пересланное сообщение) и это не муляж