История утраченного прошлого

      Уличный воздух ощущается прохладным, что странным образом одновременно освежает и нагоняет тоску. День непривычно солнечный для осеннего Лондона, но это совсем не поднимает настроения. Вессел идёт, не придавая особого значения направлению, погрузившись в свои мысли. Он не может позволить себе снова забыть. Только не Идэн. Должно быть что-то, что может дать ему хоть крохотную зацепку. Но всё, что он знал, теперь похоронено глубоко в его памяти.       Память. Конечно.       Вессел не замечает, как оказывается уже в сквере, ведомый необдуманными шагами и спутанными мыслями. Он опускается на ближайшую лавочку, взбудоражив голубей, которые спешными взмахами крыльев покидают насиженное место. Почему он раньше об этом не подумал? Он ведь не кто-нибудь, а сосуд Богини. И ради её цели он унаследовал и частицу её силы. Если Сон может манипулировать его памятью, значит, и он сам должен уметь. Если очень постараться, возможно, удастся хотя бы немного ослабить завесу, застилающую его воспоминания. Он устраивается поудобнее, прикрыв глаза и откинувшись на спинку скамьи, делает медленные вдохи и выдохи, пытаясь очистить разум, призывает знакомое ему чувство соприкосновения с чарами… Сначала ничего не происходит, но спустя несколько мгновений, в тени его сознания вспыхивает давно утерянное, зыбкое воспоминание. Идэн выглядит печальной, сидя в светлой комнате, напоминающей больничную палату. Вессел дёргается, словно от удара током, едва не подпрыгивая, и неосознанно хватается рукой за ткань футболки — ровно там, где под ней висит кольцо. Воспоминание рассеивается, оставив после себя лишь мимолётный образ. Этого одновременно так мало и так много.       Чувство беспокойства разливается в груди Вессела. Больничная палата. Почему она была там? Всё ли в порядке с Идэн? Что-то подсказывает Весселу, что он точно помнит, какая это больница, и, поскольку иных зацепок нет, ничего не остаётся, кроме как искать ответы там. Словно по удачному совпадению, она находится недалеко.       В череде хаотичных, беспокойных мыслей Вессел и сам не замечает, как быстро добирается до места. Мир вокруг движется в обыденном ритме, для людей это просто ещё один день из жизни, хотя самому Весселу кажется, словно решается его судьба. Сделав глубокий вдох в тщетной попытке успокоиться, он заходит внутрь. В просторной приёмной светло и почти спокойно, несмотря на снующих туда-сюда медработников и других посетителей, ожидающих кого-то. Он подходит к регистратуре, но замирает в нерешительности. Ответят ли ему вообще? И если он найдёт её, то что скажет?       — Вам помочь? — Неожиданно раздаётся голос молодой медсестры за стойкой регистратуры, выдёргивая Вессела из мыслей.       — Да, я… Я пришёл навестить одну пациентку, Идэн. Она… моя подруга.       Только сказав это, Вессел понимает, что не посмотрел на время, но быстро проверив, облегчённо выдыхает — сейчас как раз часы посещений. Он диктует имя и ожидает, пока медсестра ищет информацию.       — Простите, но у нас не числится такого пациента.       Вессел чувствует, как его кровь стынет, когда очередная надежда рушится. Он был уверен в привидевшемся образе. Неужели снова тупик?       — Вы точно уверены? Она должна быть здесь.       — Простите, но это точно. Если вы уверены, что она была здесь, возможно, её уже выписали.       Вессел благодарит медсестру с рассеянным кивком и спешно выходит из больницы. В мгновение ока светлые стены просторной приёмной начинают казаться удушающими, а в воздухе словно витает безнадёжность, так похожая на дымку, сковывающую его память. Только на улице, подставив лицо прохладному ветру, Вессел снова начинает размышлять.       Это тупик. Все ниточки, что могли бы привести к ответу, оборвались. Нет больше ничего, что подсказало бы ему, что с Идэн или хотя бы где искать ответы. Разве может так быть, что он вмиг забыл любовь своей жизни и нет ничего, что теперь связало бы их? Он тяжело вздыхает, чувствуя, как разрастается его отчаяние. Что ж, решает он, раз он зашёл в тупик, значит, придётся сделать шаг назад.       Решительным шагом он преодолевает расстояние до своей старой квартиры — маленькой капсулы прошлого, единственного места, что ещё хранит доказательства существования Идэн, единственного места, где ещё есть надежда найти ответ. Снова поворот ключа в скважине, снова скрип усталой входной двери, снова старая прихожая… и на миг Вессел тоже ощущает себя старым собой — юным, наивным, полным надежд и мечтаний о светлом будущем. Но пыль, разбросанные осколки зеркал и хлам быстро напоминают ему — всё изменилось, их «долго и счастливо» рассыпалось прахом и заросло паутиной.       Не спеша он проходит по гостиной, пытаясь взглянуть на неё по-новому, зацепиться взглядом за что-нибудь. Нарезает круги, выворачивает шкафы, осматривает полки. Вытаскивает из-под дивана запылившиеся старые записки, просматривая их все с особой тщательностью. Снова ничего. Лишь когда Вессел в очередной раз готовится сдаться и устало опускается на пол, небрежным движением руки случайно сметя одну из бумаг в сторону, с удивлением обнаруживает под ней небольшую записку, которую не увидел раньше. Он хватает её нервно, словно чувствуя, что в ней может быть ответ. Идэн Церковь Святого Эдуарда Исповедника Хуп-Лейн       Вессел несколько раз перечитывает записку, с трудом веря своим глазам. Как он умудрился пропустить её в первый раз? Это первая дельная подсказка с момента обнаружения блокнота. Но тревога никуда не делась, и он не может не задаваться вопросом, почему адрес такой странный. Церковь. Это явно не могло быть новым местом проживания Идэн. Было ли это их памятным местом? Может, Идэн была их прихожанкой? Или они хотели провести там венчание? Бессмыслица. Вессел осторожно проводит пальцами по бумаге, и на них остаётся небольшой след из пыли. Сколько времени пролежала там эта записка? С тех пор, как он покинул квартиру, или ещё раньше? Столько всего могло измениться за эти годы, быть может, этот адрес больше ничего не значит. Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, он отметает эти мысли в сторону и прячет записку в карман. Что бы там ни было, это единственная имеющаяся подсказка, и ему ничего не остаётся, кроме как последовать за ней. С усилием поднявшись на ноги, он снова покидает старую квартиру.       Время близится к закату, и Весселу приходится остановиться и дождаться автобуса, чтобы добраться до церкви. Очень кстати по дороге подворачивается палатка стритфуда, и он останавливается, чтобы взять с собой еды, которую заставляет себя проглотить, хотя от волнения ему кусок в горло не лезет. Когда ему наконец удаётся дождаться автобуса, водоворот тревог лишь сильнее затягивает его в пучину. В голове крутятся бесконечные вопросы. Найдёт ли он Идэн? Что он скажет ей, если встретит? Что, если она тоже его не вспомнит? Что, если это снова очередной тупик? И почему, чёрт побери, она снилась ему, звала во снах, если он всё забыл? Но главным вопросом было: ради чего на самом деле это всё? Вессел и сам не знал, почему так отчаянно гонится за этим призраком прошлого. Сначала он лишь хотел убедиться, что не сходит с ума. Но потом… зачем? Надеялся ли он вернуть ту идиллию, что когда-то была у них, или всего лишь вспомнить всё, просто потому что это казалось ему правильным? Он и сам не может дать ответ.       Автобус в очередной раз останавливается, раскрывая двери, и Вессел выходит на остановке, неподалёку от церкви, мрачно возвышающейся над окружением. С асфальтом, покрытым следами недавно прошедшего дождя, и начавшими облетать по осени аккуратно подстриженными кустами, это место вызывает у него странное чувство, не то щемящей тоски, не то ностальгии. Слегка замявшись, но всё-таки собравшись с духом, он поднимается по ступенькам ко входу и осторожно дёргает ручку массивной двери. Закрыто. Он быстро достаёт телефон, чтобы проверить время. 18:09. Он опоздал.       Какое-то время Вессел так и стоит перед дверьми, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Снова надежда ускользнула от него. Да, конечно, он мог бы прийти сюда завтра, но что-то внутри упорно твердит ему, что это бессмысленно — в этой божьей обители ответов нет. Он разворачивается и собирается уйти, когда взглядом цепляется за тропинку, огибающую церковь, уводящую к её задворкам. Ещё даже не ступив на неё, он уже знает, куда она ведёт, и один отчаянный вопрос возникает в его голове. Что, если?.. Что, если с самого начала адрес вёл не к храму, а к кладбищу за ним? С щемящим сердцем он решает проверить свою догадку, всячески отгоняя от себя дурные предположения. Этого не может быть. Её просто не может быть там. Это абсурд.       Вессел не спеша следует по мощёным дорожкам между могильных плит и мемориальных табличек. Что-то в этом месте кажется ему смутно знакомым, словно далекое воспоминание, давно забытое, но всё ещё скрывающееся на краю сознания. Он чувствует, как мороз пробегает по коже, и не знает, чего боится больше: что и эта догадка окажется тупиком или же наоборот, что он может найти свой ответ здесь. Он не готов к этому. Перед глазами мелькают бесчисленные надписи, имена, даты, множество чьих-то завершившихся жизней там, под каменными плитами и слоями земли, там, внизу, где только холод и мрак.       И вот взгляд Вессела невольно цепляется за маленькую мемориальную табличку. Он читает имя на ней, и с каждой новой буквой словно земля всё больше уходит у него из-под ног.       — Идэн… — тихо шепчет он, делая робкий шаг навстречу своему утраченному прошлому, проводя рукой по холодной бесчувственной надписи. — О, Идэн…       Истина, которую он так жаждал, наконец раскрылась перед ним. Разум отчаянно пытается осознать правду, но, когда Вессел смотрит на дату смерти, всё это кажется каким-то дурным кошмаром. Пять лет назад. Пять лет назад та, кого он называл своей единственной, своей любовью, своей душой, ушла… и как бы ему хотелось верить, что ушла на небеса, но теперь он знает… нет, он помнит. Помнит всё.       — Любимая…       Упав на колени, Вессел больше не скрывает слёз. Все воспоминания обрушиваются на него, словно лавина с гор, и их тяжесть давит на него неподъёмным грузом. Их совместное счастье. Их мечты и в мгновение ока разрушивший их тяжёлый диагноз, подобный насмешке судьбы — болезнь Альцгеймера. Бережные записи в блокноте, что он делал для неё, не позволяя забыть всё их совместное прошлое. Как он день за днём наблюдал, как свет в глазах его любимой угасал… и как, следуя за зыбкой надеждой спасти её, попал в жестокую ловушку. Память о том, как он не мог больше жить в месте, где всё напоминало о ней. Идэн была его светом, его мечтой, его всем, а теперь у него не осталось ничего, кроме этой драгоценной могилы и холода бесконечного одиночества. Ещё никогда прежде он не ощущал себя столь же одиноким и безнадёжным, как здесь и сейчас, под низким хмурым небом, рыдая над своим потерянным раем.       Тщетно пытаясь смахнуть слёзы, Вессел посмотрел на свои руки и на короткий миг вновь увидел их покрытыми чернотой. Он уже и забыл, почему начал на сцене красить тело в этот цвет. Но в этот момент на смену бездонному отчаянию приходит ярость. Сон. Теперь он помнит, почему она игралась с ним, стирала его память. И она непременно попробует сделать это снова. С пылающей решимостью он поднимается на ноги и вновь достаёт из-под ткани футболки помолвочное кольцо — его маленький оберег, который впредь он будет хранить, но там, где Богиня до него не доберётся, чтобы вновь вспомнить, когда придёт время.       Теперь настал его черёд отстоять своё.