История утраченного прошлого

      Вессел продолжает изучать вещи и записи в поисках подсказок до самого заката. Только когда совсем темнеет, он ненадолго выбирается из комнаты, понимая, что совсем забыл о еде, настолько его мысли были заняты происходящим.       Время чуть переваливает за одиннадцать часов вечера, когда Вессел отправляет ребятам из группы сообщение, что завтра репетиция отменяется, и отключает будильник — ничто не должно помешать его сну, если в нём он может найти ответы. Забравшись под одеяло, он закрывает глаза и концентрируется на намерении вновь встретить незнакомку. «Сегодня она обязательно приснится мне снова, и я обязательно запомню этот сон». Но привыкший ложиться ближе к полуночи, к тому же взбудораженный событиями прошедшего дня, Вессел ещё некоторое время просто ворочается. В конце концов его глаза закрываются, и он проваливается в дрёму.

***

      Вессел поймал себя на том, что стоял на балконе высотного здания. Там, за перилами, простирались темные силуэты зданий и извилистые дороги пустующих улиц, освещенные сгорбившимися фонарными столбами. Звезды на небесном полотне казались блеклым отражением огней города в темной воде. Он не мог вспомнить, как оказался там, но чувствовал, что это было не важно. Важно было то, что рядом с ним стояла она. Таинственная леди из его снов стояла на расстоянии нескольких шагов, глядя на сияющие огни города. Те же смутно знакомые черты, те же пронзительные и немного печальные глаза, то же выражение лёгкого беспокойства на лице. Его сердце забилось быстрее, но было успокоено внезапно нахлынувшим ощущением умиротворения, словно в этот миг всё было правильно. Примерно так ощущают себя люди, наконец вернувшиеся домой из долгого путешествия.       В течение нескольких долгих секунд Вессел стоял, не двигаясь и не сводя глаз с девушки. Будто почувствовав на себе чей-то взгляд, она повернулась к нему, и на ее лицо отразило удивление и волнение. Шагов её не было слышно, когда она бросилась к Весселу, преодолев расстояние между ними в одно мгновение, и взяла его за руку.       — Не забывай меня! — Её голос был тихий, близкий к шёпоту, и она говорила торопливо, словно боясь упустить момент. — Не позволяй Ей… не позволяй Сну забрать твои воспоминания обо мне.       Вессел вздрогнул. В его голове вертелось множество вопросов, но глаза незнакомки, казалось, гипнотизировали, лишая его возможности пошевелиться или издать хоть звук. Кто она? Почему говорит, что Сон хочет забрать память о ней? Зачем Богине делать что-то подобное? И почему эта незнакомка кажется такой близкой и дорогой его сердцу?       Девушка замерла, глядя на Вессела пристальным взглядом, так и не отпустив его руку.       — Ты ведь… не забыл меня, правда?       По его телу пробежала дрожь. Он всё ещё не был в силах издать ни звука, но знал, что его глаза скажут всё за него. Он хотел извиниться, признаться, но всё, на что был способен — взгляд, полный раскаяния. Девушка вздохнула, отпуская его и снова поворачиваясь к раскинувшемуся за перилами ночному пейзажу.       — Да, наверное… наверное, так будет даже лучше. Может быть, так ты наконец будешь свободен…       Каждое её слово отдавалось эхом в голове Вессела, заставляя его сознание мутнеть. Казалось, своими речами она вонзала булавки в его разум, заставляя само пространство сна разрушаться и таять, приближая миг пробуждения. Он чувствовал, что их время на исходе.       — Но если ты всё равно хочешь найти ответы… — Незнакомка вновь повернулась к Весселу, мягко касаясь ладонью его щеки удивительно нежным жестом, и её взгляд смягчился. — Твоя старая квартира.       После этих слов пространство сна окончательно заволокла пелена, поглотив и город, и девушку, и самого Вессела.

***

      Вессел просыпается весь в поту, хватая ртом воздух. Это ощущается, словно он, используя дар Богини, проник в свой собственный сон, сделав его на время реальностью. Он чувствовал дуновения ночного ветра и мягкие касания тёплых пальцев, словно наяву. Может, он и правда смог сотворить нечто такое, хотя Сон утверждала, что это едва ли возможно.       Он задумывается о том, чтобы попытаться воззвать к Богине, попросить ответов, но быстро отказывается от этой идеи. По какой бы причине она ни игнорировала его в последние дни, если незнакомка права и это связано с Сон, то ответы он от неё не получит. Зато они должны быть на старой квартире… Слишком складная получается картина, словно девушка точно знала, о чём говорила. Быть может, она призрак, дух, ждущий от него чего-то? Но тогда чего? Искупления, возмездия или же, наоборот, пытается помочь от чего-то спастись? «Так ты наконец будешь свободен»… Слова, звучавшие так обречённо и почти зловеще, не выходят из его головы. Вессел чувствует, как внутри него разгорается азарт — он должен узнать правду.       Солнце едва успело подняться над горизонтом — утро только начинается. Хотя Вессел не привык вставать так рано, он понимает, что сейчас точно не сможет снова заснуть. Он быстро собирается, почти на ходу перекусывая, и уходит, подгоняемый собственным любопытством. Единственное, что заставляет его в последний момент немного задержаться — поиск ключей от старой квартиры. Он покинул её так давно, что успел забыть, куда спрятал их.       Путь до его старого места жительства недолог, и Вессел проводит его, погрузившись в собственные мысли. Новый сон не дал ответов, лишь оставил ещё больше вопросов. Почему теперь девушка кажется ему смутно знакомой, но в то же время такой недосягаемой? Какое отношение к этому имеет Богиня и почему она по-прежнему не отвечает на зов? Мог ли он проникнуть в собственное сновидение вопреки тому, что Она ему говорила? Но чем дольше он об этом думает, тем больше поддаётся преследующей его неясной грусти и странной тоске, причины которой он не понимает.       Наконец Вессел добирается до места и в лёгкой нерешительности замирает перед запертой дверью. Что он там найдёт? Он в спешке бросил эту квартиру несколько лет назад, но сейчас совсем не может вспомнить, почему. Когда он наконец входит, ему предстаёт мрачная, но ожидаемая картина: внушительный слой пыли, покрывающий всё, свисающая по углам паутина, пятна от сырости на стенах, потрескавшаяся мебель и затхлый воздух. Местами пол усеян осколками зеркал. Вессел не помнит, почему разбил их, но смутные образы того, как он в приступе ярости крушит всё, что попадается под руку, всплывают в его голове. Некогда уютный дом теперь кажется удушающей гробницей прошлого, оставленного далеко позади. Почему он ушёл? Что заставило его бросить всё вот так?       Не зная, что именно он должен искать, Вессел принимается осматривать всё подряд: вскрывает ящики, стряхивает пыль со старых бумаг и писем, забытых на столе, открывает шкафы. Старые счета, какие-то бытовые записки, газеты. Оставленная посуда, различные сувениры, швейные принадлежности, старые диски — следы прошлой жизни, оставленной позади. Но ничего, что могло бы приблизить его к разгадке… Пока он не находит в письменном столе небольшую деревянную шкатулку. Открыв её, Вессел замирает, с трудом веря своим глазам, чувствуя, как по его телу пробегает волна холода. Он бережно извлекает стопку фотографий и рассматривает каждую с интересом и неверием, словно они не из этого мира. Всюду, на каждом снимке она, таинственная незнакомка. Но незнакомка ли? На одной фото они вдвоём, обнимаются и счастливо улыбаются. На другой тоже вместе, словно где-то в отпуске. Вот она, кажется, смеётся, держа в руках его любимую гитару. А вот она где-то на пляже, счастливая и сияющая… и на обратной стороне маленькая подпись: «От Идэн, с любовью. Скучаю ♥». Идэн. Вессел вчитывается в это имя со странным трепетом, произносит его вслух, словно пытаясь уловить в нём что-то, и от его звучания в груди разливается нежное тепло, на смену которому, однако, тут же приходит болезненная, ноющая тоска. Идэн настоящая. Кем бы она ни была, она настоящая. Она была здесь, с ним. Так кто же она на самом деле? Почему все воспоминания о ней просто исчезли? Разве можно забыть кого-то, кто, кажется, был так важен, в мгновение ока? Вессел рассматривает фотографии так долго, что совершенно теряет ход времени, пока зыбкое чувство тревоги всё глубже пускает в него корни.       Нет, этого недостаточно. Должно быть что-то ещё, что даст подсказку. Он вновь вскакивает с места и начинает рыться среди бумаг в ящиках стола, в тумбах и стеллажах. Снова старые счета и чеки, остатки каких-то инструкций, хлам, хлам, хлам… Но наконец из глубины одного ящика он извлекает слегка потрёпанную записную книжку. На обложке красуется аккуратная надпись «Наша история». Ему кажется, что его сердце замирает, когда он открывает её и начинает читать. Вессел сразу узнаёт свой почерк — он выводил текст на страницах с особой тщательностью, явно уделяя должное внимание аккуратности. Обычно он довольно небрежен в этом, но здесь каждое слово читается легко. И текст… Содержимое этой записной книжки представляет из себя историю отношений. Первая встреча, по-юношески неловкие свидания, признание в любви, множество забавных историй из их с Идэн совместного прошлого. Всё это выглядит, как напоминание. «Тогда мы с тобой мечтали увидеть северное сияние». «Мы никак не могли решить, какая ваза лучше. Это был наш с тобой самый глупый спор». «Мы были как два подростка в ту ночь, когда просто беззаботно гуляли до самого рассвета, позабыв обо всём». В некоторых местах рядом с записями приклеены фотографии. Картина кажется почти идиллической, но в какой-то момент записи просто обрываются.       Вессел чувствует, как его трясёт. Это слишком трудно для осознания. Он вёл дневник своей жизни с Идэн, его любовью, его второй половинкой. Как он мог забыть? Разве можно забыть такое? Он перелистывает страницу, затем ещё одну и ещё, надеясь, что в конце концов найдёт больше. Записи не завершены и не дают всех ответов. Куда же пропала его Иден? Наконец, посреди всех пустых страниц он находит ещё несколько строк, но это совсем не то, что он ожидал увидеть. Криво, поперёк листа размашистым дрожащим почерком выведено «Бесполезно. Ты не помнишь. Ты больше не вспомнишь.»       Эти слова ощущаются как удар под дых. Почему они здесь? Мог ли он предугадать, что забудет всё? Мог ли знать заранее? Или написал их, сам того не понимая? Вессел чувствует, как холодеют и дрожат его руки от безумного хоровода мыслей в голове и одного тревожного осознания: если у его потери памяти неестественная причина, то в этом наверняка замешана Сон. Не потому ли она молчит теперь? Ждёт ли, пока он всё забудет окончательно? Но тогда она не показывала бы ему образ Идэн в ночных грёзах. И где же сама Идэн? Он покинул эту квартиру несколько лет назад. Жили ли они здесь вместе? Если да, то куда направилась она? Почему они потеряли связь друг с другом? Дневник не даёт ответов. Нет, это нелогично, должно быть что-то ещё.       Вессел мотает головой, пытаясь очистить мысли. Вопросы, сплошные вопросы и совершенно никаких ответов. На мгновение он почти жалеет, что ввязался в это — мог бы жить себе спокойно и писать музыку дальше, а не гоняться за ускользающей истиной, и всё было бы как раньше. Но он тут же прогоняет эти мысли. Всё началось именно потому, что кто-то очень сильно хотел, чтобы он всё забыл и жил «как раньше». Кому-то это было нужно настолько, что этот кто-то вмешался в его память. И не то чтобы много кто был способен на такое… Он делает глубокий вдох, чувствуя, как в нём начинает просыпаться если не гнев, то как минимум раздражение, обращённое к Богине. И что ещё страннее, это не вызывает в нём чувства противоречия и неправильности, хотя прежде он был верен ей в своём поклонении. Почему же это чувство кажется ему таким естественным, таким привычным, особенно здесь, среди этих старых стен?       Вессел возвращает блокнот в ящик, вновь принимаясь рассматривать лежащие там вещи. Некоторые он узнаёт, но часть кажется ему почти неуместной, словно принадлежащей кому-то ещё. Несколько повседневных записок с чужим почерком, пара резинок для волос, наполовину израсходованный набор цветных стикеров, какими он сам никогда не пользовался… Вероятно, они действительно жили вместе. Порывшись ещё немного, он находит то, что заставляет его руки дрогнуть. Кольцо. Маленькое серебряное колечко с камнем, и по какой-то причине Вессел чувствует, что точно знает: это помолвочное кольцо. Оно лежит в его ладони почти невесомое, но тяжесть, которую оно приносит в его сердце, не передать. У них была история. У них на самом деле была история. Любовь, совместные планы и мечты. Куда же всё это пропало? Разве может прошлое вот так взять и исчезнуть?       У Вессела едва не наворачиваются слёзы, когда он бережно вертит в руках кольцо, разглядывая его, словно оно может таить в себе ответы. И хотя оно ни на шаг не приближает к разгадке, Вессел знает, что уже не может отступить — слишком многое он потерял и намерен теперь вернуть. Он должен отыскать Идэн во что бы то ни стало. Может быть, ещё не поздно… Он вскакивает с места и принимается рыться в шкафчике со старыми шкатулками, где, вероятно, Идэн раньше хранила какие-то из своих украшений, пока не достает тонкую цепочку. Нанизав на неё кольцо, он вешает его на шею, поближе к сердцу — это кажется правильным.       Оглядев квартиру в последний раз, но так и не найдя ничего, что привлекло бы его внимание, Вессел покидает старую квартиру, заперев за собой дверь. Есть что-то в этом простом действии, что заставляет его сердце сжаться, словно, уходя, он оставляет позади нечто большее, чем несколько комнат — целую жизнь, некогда утраченную. Что вынудило его уехать, бросить всё, даже не собрав до конца вещи, жить в совершенно другом месте, но всего в нескольких кварталах? Люди так от простой скуки не поступают. Сделав глубокий вдох, он прислоняется лбом к квери, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на своих воспоминаниях о времени, проведённом в этих стенах, но вновь ощущает странную дымку, заволакивающую его разум. Что бы это ни было, оно пытается мешать, и лучше пока не усугублять ситуацию. Отпустив наконец дверную ручку, он разворачивается и уходит прочь.