Для души

Ночи во дворце всегда приносили либо чувство необъяснимого спокойствия, либо затаившейся бури, которая готова настигнуть тебя за прикрытой дверью. Так и сегодня, зайдя за поворот, ведущий к лестнице на третий этаж, я был встречен Нувой, выпрыгнувшей из комнаты, соседствующей с хоромами учителя. Широко расставив руки, она сначала пискнула, а затем крепко обняла меня, попытавшись уткнуть мою голову в свою грудь. К таким странноватым фокусам за несколько лет привыкнуть так и не удавалось, и я, оторопев, оттолкнул ее, выронив блокнот Якова, что еще пару секунд назад находился под мышкой. Фатальная ошибка – показать Нуве что-то новое и необычное, а потому, оклемавшись как можно быстрее, я телом накинулся на ценную книжку, чем только вызвал свинячий смешок. Присев на корточки, Нува дала мне звонкий щелбан и прилегла рядом, видно, тоже собирать животом ворс коридорного ковра. — И что это у тебя? — начала она допрос. — Весь ужин места найти себе не мог, а мне так ничего и не рассказа-ал… Колись! Или я заколю. Или расскажу все Керну! Этого мне не хватало. К сувенирам Якова учитель относился с презрением, но не без интереса. Узнай он про этот источник заморских баек и историй, определенно воспользовался бы правом конфисковать его у меня, чтобы как-то воспользоваться информацией внутри. Я не так часто становился свидетелем конфликтных ситуаций между моими наставниками, но успел почерпнуть для себя одно – отсутствие знаний одной стороны открывает множество возможностей для атаки и защиты своих интересов. И блефа. Яков очень любил блеф. Не хотелось лишать его такого опасного оружия. Поразмыслив над всеми возможными рисками, я осторожно встал, прижимая книжку к груди, отряхнулся и предложил Нуве руку. Проигнорировав ее, Нува поползла обратно в комнату, из которой она еще недавно выскочила, и шепотом позвала меня к себе. Выражение ее лица выражало редкую тревожность. Я оглянулся: дальше по коридору никаких аномалий замечено не было, развилка в сторону спальни учителя так же не вызывала подозрений, но любопытство победило, и я юркнул за ней, наивно ожидая, что мне выпадет возможность задать ей парочку фундаментальных вопросов. Комната, с которой начинался коридор к кабинету учителя, была обставлено скудно, но со вкусом, и, вероятно, использовалась для временного пребывания гостей, где они бы ожидали следующего раунда переговоров. Сейчас в ней было темно, но обычно свет проникал в комнату через два окна с широкими подоконниками, одно из которых располагалось прямо напротив двери, а другое напротив небольшого столика с диванами друг напротив друга. Из других увеселительных активностей, помимо распития чая или кофе, гости могли полюбоваться на несколько натюрмортов и поинтересоваться содержимым встроенной в стену библиотеки — я и сам периодически рассматривал корешки с названиями книг, но кроме трудов античных философов и описей на иностранных языках про культуру и историю зарубежных стран ничего не видел. — Ну и что случилось? — я присел на диван, скрестив ноги. — Или это у вас игра такая? Прежде чем ответить, Нува аккуратно отползла от двери и запрыгнула на подоконник. Прежний дискомфорт почти сразу же сменился на привычную блаженную улыбку. Под лунным светом ее жемчужные бусы казались еще белее, лишь подчеркивая контраст со смуглой кожей. — Сегодня закрытый коридор. Хочешь попробовать пройти? Там, в конце… — она хихикнула, хлопнув в ладоши. — Кое-что очень и очень интересное! — Так ты предлагаешь мне сделку. Что-то «очень интересное» в каком-то «закрытом коридоре» в обмен на информацию, — предложения Нувы всегда были или сомнительны, или опасны, так что я только сильнее вцепился в книгу. — Я, конечно, знаю, что ты дамочка честная, но что-то мне подсказывает, что я только пожалею о том, что увижу… — Не увижу, а услышу! — Разницы нет. Давай подробности. Даже не так, заинтересуй меня, если получится. Я широко развел ноги, надеясь создать впечатление человека в контроле над ситуацией, но в ответ на мои жалкие попытки сойти за важную персону Нува посмотрела на меня, как на полнейшего дурака. Я сразу же принял позу поскромнее. В такие моменты всегда понимаешь, кто из нас на самом деле «глупый». — Ты что-то явно перепутал… Я хочу, чтобы ты прошел со мной по коридору в обмен на то, что я не расскажу Керну про твой секретик! Вот и всё! Я встрепенулся. Ветер из открытого окна легко качнул букет тюльпанов на столе. Ее высочество как раз спрашивала меня, куда они подевались из ее сада. Коротко обдумав, как еще можно выйти из этой ситуации, я спокойно выдал: — И какая для тебя в этом выгода? Мне казалось, в твоих интересах в лишний раз ничего мне не рассказывать. Легонько болтая ногами, она кокетливо ткнула пальцем в щеку и детским, сюсюкающимся голосом пропела мне, что ее затея невероятно веселая, но слишком сложная, чтобы осуществлять ее в одиночку. Понадобится моя внимательность, осторожность и способность заткнуть Нуве рот. С последним навыком я бы поспорил, но делать было нечего. Почувствовав, что я согласился на сделку, моя подруга аккуратно спустилась на пол и на четвереньках доползла до двери, легонько кивнув в мою сторону. Я нехотя встал, оставив книжку на столе, и подошел к ней, ожидая объяснений. Однако вместо них Нува только поднялась на ноги по стенке и взяла меня за руку. — Ну что, идём? — она перешла на шепот. — Идём, идём… — я обреченно вздохнул, собираясь переступить порог двери, как широкая пятка Нувы наступила мне на туфлю. Не слишком сильно, чтобы я ойкнул, но достаточно, чтобы я остановился. — Тсссс!.. Ты должен идти тихо, — ее тон был полон негодования, словно она ожидала, что я должен был прочитать ее мысли и узнать все правила нашей игры. — Ты мне так спугнёшь коридор!.. Снимай давай. — Что, прости?.. — Ну как ты не понимаешь!.. — Нува сильно дёрнула мою руку. — Спугнешь, и коридор исчезнет! Он только-только закрылся… — Как я вообще могу хоть что-то понять?.. — я всё же снял обувь и отложил её в сторонку. — Разве коридор может быть живым? — Да я же говорила тебе! — память не приводила мне ни одного примера нашего с ней разговора. — Если мы будем шуметь, он услышит нас и решит либо поиздеваться над нами, либо просто не откроет нам дверь. А если мы обманем его, то нам откроется настоящий коридор. Все же просто! Нетрудно было догадаться, на кого мне намекала Нува. На такие фокусы во дворце было способно только одно существо. Я не раз замечал учителя и его верного слугу, господина Дирка, за ночным променадом в саду внутреннего двора, а потому возможность того, что одна из таких прогулок могла окончиться прямо у учителя, не казалась мне совсем уж странной. С другой стороны, зачем им нужно было «закрывать коридор»… — Нелогично это… — я опустил голову. — Служанки же как-то ходят к нему… Как-то должны… А если этот ненормальный взбесится и нападет на учителя? Нува снова посмотрела на меня, как на дурака, и покрутила пальцем у виска. — В общем, молчи и иди тихо, бесшумно. Лучше не дышать. Понял? — Понял… Я осторожно выглянул из-за двери. Коридор был по-прежнему чист от всякого присутствия, а потому, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, я постарался сосредоточиться для ещё одной проверки на наличие чего-либо живого, но не почувствовал ничего даже в комнате учителя. Вероятно, он так и не вернулся, и логичнее всего было предположить, что Нува вновь увидела что-то необъяснимое для моего уровня сознания. Возможно, мне не стоило пропускать вечерние уколы ради возможности посмотреть на такие фокусы… Выдернув меня из лёгкого транса, Нува взяла меня за руку и, на цыпочках, повела к центру ковровой дорожки. До её уровня я не опускался, просто не до конца ступая на ногу, сдерживая давящее ощущение того, что я делаю что-то неправильное или глупое. Вероятно, она поняла и это, судя по тому, как она стала спиной пятиться в сторону дверей, продолжая тянуть меня за собой. Не желая спугнуть «коридор», я невольно повиновался ей, потихоньку успокаивая собственное дыхание. Я не раз занимался подобной практикой медитативного расслабления перед визитом к учителю, однако в этот раз ночная тревога всё так же предательски стучала где-то в горле, и всего через несколько шагов я понял, почему. Первым я заметил, стало то, что пальцы моих ног прекратили тонуть в ворсе – вместо этого они касались нечто, напоминающее то ли противную слизь, то ли тёплую грязь, и в тот момент я бы отдал всё, чтобы усмирить своё любопытство и узнать, что же это было на самом деле, если бы Нува резким движением не приподняла мой подбородок, как бы намекая на то, что я должен был смотреть на неё и только на неё. Я сдерживался, как только мог, но меж тем странности не прекращались, и следующим под прицел странных перевоплощений попали руки, на которые я так же не смел смотреть, но вполне ясно мог представить, что они покрылись наростами и язвами, горя, словно маленькие вулканы, покалывая, словно тысяча нитей, и не только – я слышал хруст и щёлканье, как будто это лопались кости под давлением чего-то инородного, пускай такого в принципе не могло быть, но тонкие, острые электрические вспышки не прекращали обдавать тело, перемещаясь с предплечья на плечо, надплечье, спускаясь к груди, распространяясь по лёгким, зажигая искры там, пока, в конце концов, я понял, что с трудом дышу, а в моём горле поселились десятки маленьких острых язычков, облизывающих и щекочущих стенки трахеи. Неспособный прокашляться или блевать, я, тем не менее, чувствовал, как резкий запах серый наполняет ноздри, а под веками копошится что-то маленькое и ползучее, будто скопление червей, и мне пришлось закрыть глаза, следуя за единственным ориентиром руки Нувы, чей большой палец медленно проводил по моей кисти, обросшей крупными колющимися чешуйками. Внезапно, поглаживания прекратились. Я замотал головой — в ней не было ни единой мысли, и я, словно слепой котёнок, не понимающий кто я и где сейчас нахожусь, поддавался то вперёд, то назад, ощущая, что тело полностью обволокла некоторая мягкая и плотная субстанция, украв у меня чувство весомости и любой намёк на направление. Пока подступающий ужас стремительно карабкался по пищеводу, оставляя после себя громадную дыру в животе, я нелепо тяжёлыми кулаками закрывал холодные уши, до которых доносились надрывной плач, стоны, крики, смех, истошный ор; непрерываемая какофония истощила меня куда сильнее, чем остальные галлюцинации, и я будто бы упал наземь, только чтобы обнаружить, что я парю, хотя тем временем ноги продолжали автоматически ступать по пустоте и дальше. Неужели так выглядит граница между двумя мирами? Бесконечные попытки найти себя в агонии разлагающегося тела? Пузырь, в котором я находился, лопнул слишком неожиданно, и в этот раз я действительно рухнул на четвереньки прямиком на ковёр. Моё зрение всё ещё отходило от эмоционального потрясения, но даже через размытый фильтр мне удалось рассмотреть, как кровь густыми каплями обагряла и без того красный ворс. В ушах звенели отголоски диссонантного концерта, и, дрожа, я поднялся, чтобы поскорее найти стену, на которую можно было опереться. Недалеко от меня стояла Нува, которая, по всей видимости, не была подвержена той же пытке, что и я. Приложив ухо к двери, она приглашала меня сделать то же самое, но я помахал кистью из стороны в сторону и еле слышно вздохнул. Как много вопросов, и как мало ответов я в итоге получу… Постепенно мой слух пришёл в норму, и я услышал, что за дверью явно кто-то был — охрипшие крики и неразборчивые слова стали явным тому подтверждением. Я посмотрел на Нуву ещё раз, она жестом попросила молчать и дальше. Не найдя способа получше, я сосредоточился. Проверку нужно было сделать незаметно, еле уловимо. Тем более, сейчас я не находился напротив Якова, который мог бы выдернуть меня из транса. Глубокий вдох, глубокий выдох… Я на момент задумался, как приятно было вновь вдыхать ночной свежий воздух. Тревога последних моментов так и не унялась, что, вероятно, и стало причиной, почему меня засекли, только я спустился на уровень ниже. Послышался щелчок пальцев, а за ним и грозный, но истощённый голос учителя. — Кто здесь? Нува сразу же схватила меня за руку, и мы вместе забежали в комнату, с которой всё началось, не успев толком даже закрыться. Скрипнула дверь, замерло моё сердце, а Нува расплылась в улыбке. Кажется, она каким-то образом знала, что нарушителей спокойствия никто не станет искать. Так и было — дверь с тем же скрипом, но ещё и со стуком закрылась обратно. Я выдохнул и упал на диван в комнате, неудачно задев потной спиной ещё и записную книжку. В панике я осмотрел её в пробивающемся лунном свете и, убедившись, что она в полном порядке все страницы остались на месте, положил её на грудь. Но расслабляться было рано. Взобравшись на меня, словно наездница, Нува положила свои руки мне на плечи и как-то странно поддалась бёдрами вперёд. В голове не укладывалось, как она могла быть так весела, несмотря на пережитое. Я лишь слизал кровь над губой и, не теряя твёрдости, спросил её: — Ну и что это было? Она будто и не ожидала такого вопроса. — Я же тебе говорила, — Нува наклонила голову вбок, — коридор. Разве тебе не было интересно? — О-очень… — я закатил глаза и убрал с себя шальные руки. — Но ещё интереснее было бы, если бы ты объяснила мне, что произошло. Где мы вообще были? И почему тебе будто все равно? — А-а… — тихонько рассмеявшись, она еще раз двинулась вперёд. — Мне не в первый раз. Знал бы ты, как часто у них такое происходит! — Такое? — я только скривил лицо. — Пытки, что ли? — Ну да. Пытки! Только ты Керну не рассказывай. Конечно, если не хочешь посмотреть, как он будет оправдываться… Кстати! Про оправдания… — её лицо оказалось всего в паре сантиметров от моего. — Что с книжкой делать собрался? За всей этой авантюрой я действительно забыл о главной задаче ночи. — Не твоё дело, знаешь ли… Сделка не предусматривала, что я должен отвечать на твои вопросы. И вообще, будь добра, слезь с меня. Мне нужно переварить произошедшее в одиночестве. — Только если ты уйдёшь отсюда. — С превеликим удовольствием! Нува грустно вздохнула и нехотя отстранилась от меня. Ещё целую минуту она молча смотрела мне в глаза, перед тем как окончательно отстать, позволяя покинуть комнату. Мне стало её даже жаль. В голову сразу пришли слова господина Дирка о том, что Нува – всего лишь одинокая и забытая душа в этом замке. К сожалению, времени на сантименты не оставалось, и я, попрощавшись, быстро последовал к себе в комнату. Только когда я оказался на своей кровати, меня осенило, что я так и не расспросил Нуву обо всех деталях нашего путешествия. Решив, что успею сделать это позже или тогда, когда она отпустит свою глупую обиду, я открыл блокнот Якова. «Если сделать все правильно, то я должен буду суметь попасть в чужое сновидение, — я медленно перелистывал страницы, не вникая в их содержание. — Но это, конечно, только в том случае, если Яков будет спать. Он же должен спать? Он говорил, что у него был тяжёлый день… А что, если он наоборот не сможет заснуть от усталости? Надо сходить к нему. Да, точно, сходить…» Внезапная дрожь в ногах мигом напомнила о том, что совсем недавно произошло в коридоре учителя. Несмотря на напускное хладнокровие перед Нувой, выходить из комнаты не было ни сил, ни желания. Я взглянул на часы — стрелки показывали два часа ночи. Неожиданно, учитывая то, что тогда мне показалось, что я провёл в заточении вечность и примерно столько же пытался оклематься. Поход к Якову решилось отменить.