Book of lies

      Что есть нормальность? Что-то одобряемое обществом, что-то обыденное, не вызывающее вопросов, не провоцирующее косых взглядов. Что-то, что Хан практически забыл.       Примерно год назад он проснулся в какой-то другой, параллельной реальности, которую с трудом удалось принять и переварить. Всё произошло слишком быстро. Родители объявили о разводе из-за финансовых причин, однако, Хан не был идиотом, и прекрасно знал, что это всё произошло из-за матери, которая не смогла скрыть свою интрижку на работе, а также из-за отца, который любил подвыпить и распустить руки - причина того, что в школьные годы Джисон ходил с синяками за несделанную домашку. А когда стал старше и в состоянии дать сдачу - агрессия отца стала выливаться и на мать Хана. Из-за постоянных семейных ссор ребёнок приобрёл различного рода тревожности, однако родители не слишком были озабочены здоровьем чада, решая семейные проблемы , поэтому Хан был предоставлен сам себе. Так и в этот раз, когда дело дошло до развода, отец довольно быстро ушёл, собрав вещи, а мать так же быстро привела в дом нового бойфренда. Естественно, Джисон это терпеть не собирался. С одной стороны, ему было не пять лет, чтобы с плачем и криками просить отца не уходить, а маму не разводиться, сказать больше - в глубине души он надеялся, что каждый из них, наконец, обретёт счастье, но боль оставалась. Джисон твёрдо решил съехать из дома, чтобы не мешать маме строить новые отношения, а также не душить себя мыслями о распаде семьи каждый раз, когда он будет видеть её ухажёра.       К концу семестра прошлого года Хан подготовил нужные документы и перевёлся в университет, поближе к квартире, которую удалось снять на те гроши, которые он получал от написания песен. Ну, как песен, скорее, битов на заказ. За квартиру нужно было заплатить сразу залог за два месяца, поэтому всё равно , конечно, пришлось занимать средства у Чана и Чанбина. Чанбин и Бан Чан - школьные друзья Джисона, также учившиеся в новом универе, что стало, пожалуй, основной причиной для перевода к ним. Они поступили в университет Ханьянг в Сеуле на специальность «Реклама и Медиа», рассчитывая стать впоследствии продюсерами, также активно писали музыку и текста, как и Хан, и были не только добрыми и отзывчивыми, но и талантливыми ребятами в целом. Осложнялось всё не столько тем, что жизнь в самом центре Сеула, пусть и в самой дешевой квартирке была непомерно дорога для пустого кармана Джисона, а тем, что он, ко всему прочему, совсем недавно расстался с парнем. Парень этот был на тот момент его одногруппником и учился на специальности «Бизнес-администрирование», куда Хан был вынужден изначально пойти по наставлению отца. Встречались они довольно долго, целый год, но расстались слишком сумбурно и неприятно. Это мягко сказано. Когда Джисон рассказал ему ситуацию про родителей и о необходимости переезда, они долго разговаривали о том, как дальше смогут жить в будущем так далеко друг от друга. И Джисон предлагал все возможные варианты того, чтобы съехаться и перевестись вместе, а его половина наотрез отказалась, а потом и вовсе сообщила о том, что давно хотела расстаться.       Когда Хан заселился в новую квартиру, там был один несчастный матрас посреди комнаты, и он всю ночь проплакал, уткнувшись в него лицом, не понимая, чем заслужил такой жизни и такого отношения к себе. Наладилось ли всё позднее? Хан бы так не сказал. Мать с отцом ему не звонили, чтобы поинтересоваться о том, как дела на новом месте, не говоря уже об изъявлении желания дать ребёнку немного денег на еду на первый месяц. Его снова выручали друзья. В этом плане, конечно, их компания была для Джисона глотком свежего воздуха среди этого удушающего безумия, в котором он находился. Он заметил, что с недавнего времени обострились его нервные тики, которые начались ещё в детстве из-за родительских ссор. И если тогда, слава Богу, мать его всё же отвела к психологу, заметив странное поведение сына, и ему выписали таблетки, сейчас на такую роскошь денег не было. Что уж говорить, денег не хватало иногда даже на еду. Джисон как-то не заметил, что начал курить сигареты и вести совершенно не ту жизнь, которую он строил в своих детских фантазиях, будучи ребёнком, желая стать популярным музыкантом. Успокаивали ли его сигареты? Возможно. Ненадолго. Во всяком случае, если от нервов начинали трястись ноги или руки, пара затяжек приносили небольшое успокоение, и через некоторое время Хан мог собраться с мыслями и прийти в себя. Это получилось как-то спонтанно, когда Бинни, придя в гости к Хану, чтобы послушать его новый трек и подкорректировать, увидел Джисона в каком-то потерянном состоянии от того, что бывший решил вдруг написать Хану, чем вызывал у того болезненные воспоминания. Ничего в голову Чанбина не пришло лучше, как предложить покурить вдвоём и немного успокоиться, а потом кинуть в блок знакомый Хану номер. В общем, с тех пор Джисон стал искать спасение от нервов именно в этом. Всё, что делал Джисон в своей новой реальности - писал текста, биты, всеми возможными способами продвигал и продавал их, дымил, пил самое дешёвое пиво и ходил на пары в те дни, когда социофобия не сильно била по мозгам, и социальная батарейка позволяла более-менее нормально взаимодействовать с людьми. Нет, Хан не был уж совсем задротом, не умеющим и двух слов связать в компании сверстников, даже наоборот, он мог сказать, что легко находит общий язык с людьми, просто он был всё же больше интровертом, которому комфортно самому с собой.       Первое впечатление о новой группе было довольно приятное. Чан быстро познакомил его со своим кругом общения, и Хан почти сразу в него влился. Легче всего было с Феликсом - миловидным парнем с кукольным личиком и необычно низким голосом, они чаще всего рядом сидели на лекциях на первых рядах, в то время, как Чан тусовался где-то на галёрке.       Из размышлений о прошлом Хана выдернула смс-ка от арендодателя с напоминанием о необходимости оплаты коммуналки. Джисон быстро вошёл в приложение банка, чтобы посмотреть, осталось ли у него хоть что-то, однако, сумма в восемь тысяч вон смотрелась на экране словно очередная жизненная насмешка. Только вчера он смог успешно продать незамысловатый трек за двадцать пять тысяч вон, но купил немного еды, поэтому, по всей видимости, на квартплату снова нужно будет занимать. Да и этих двадцати пяти тысяч всё равно бы не хватило.       Снова просить знакомых не хотелось, поэтому, когда лектор закончил свой скучный монолог и отпустил с пары, Джисон быстро накинул одежду, покинул аудиторию, затем сбежал по лестнице вниз в холл и на улицу. Проверил карманы.       Сигарет в пачке осталось только две штуки, но это лучше, чем совсем ничего. Нашел контакт под именем «Папа» и нервно поджал губы, слушая гудки.       — Привет? Не занят? —Хан подпалил сигарету, делая затяжку, когда на другом конце всё же ответили.       — Привет, Джисон, как дела?       — Да, ничего. Учусь. Сейчас на парах.       — Молодец. Что-то срочное? Я работаю.       — Д-да. Точнее, нет. Но мне нужно оплатить коммуналку сегодня. Немного не хватает.       В ответ шумно выдохнули, помолчав.       — Я же тебе говорил найти нормальную подработку, а не писать музыку, которая никому не нужна и никто ее не покупает, — отец звучал устало и раздражённо.       — Покупают, просто... Не часто. — Хан стряхнул пепел, снова затягиваясь. — Я найду работу. Но сейчас мне всё равно нечем платить.       Снова молчание. Джисон скинул догорающий окурок, засовывая руку в карман. Холодало. Осенний ветер продувал его лёгкую ветровку, облизывая голое горло и проникая под футболку.       — У меня сейчас нет денег, Джисони. Ты должен был быть готов к тому, что взрослая жизнь - не сахар. Ты сам съехал от матери, так будь добр сам и обеспечить себе жизнь. Или возвращайся к ней, если не в состоянии оплачивать съёмную квартиру, — мужчина на другом конце звучал как всегда бесстрастно и незаинтересованно, словно ему звонит не его сын, а надоедливый спам с рекламой.       — Ладно, я пошёл, пара начинается. Пока. Папа.       Джисон сбросил. Снова потянулся в карман, нервно защёлкал колёсиком на зажигалке, ощущая, как нервозность снова подступает, и правая нога непроизвольно начинает трястись от раздражения. Конечно, он и так постоянно выслушивал от отца, какой он бесполезный сын, не в состоянии себя прокормить, не говоря уже о помощи родителям, просто задевало то, что его увлечение никогда не воспринималось серьёзно.       Боковым зрением Хан заметил кого-то подошедшего, и, оторвавшись от попытки снова закурить, встретился глазами с Минхо - парень из компании Чана, немногословный и довольно загадочный персонаж. Минхо остановился, наблюдая тщетные попытки Джисона добыть искру.       — Привет, — сквозь зубы проговорил Джисон, отводя взгляд.       Он не слишком жаловал Минхо. Или же Минхо - его. Когда они первый раз были представлены друг другу, Джисон чуть не поплыл от того, какой красивый парень перед ним. Или сказался недотрах из-за воздержания после разрыва отношений? Может быть. В общем, эта ходячая картинка по имени Ли Минхо произвела на Джисона довольно сильное впечатление, до тех пор, пока Хан не заметил, что Ли общается со всеми довольно грубо, постоянно отпуская колкости и нарываясь на драки, а Хан сторонился таких - хватило издевательств за всю жизнь, особенно в начальной школе. Хан посчитал его дьяволом с ангельским личиком, волком в овечьей шкуре, поэтому не сближался. Ему слишком дорого его и без того бедное ментальное здоровье.       — Идёшь на оставшиеся пары или домой? — спросил Хо, словно для него это могло иметь какое-либо значение.       Хан неоднозначно пожал плечами. Только сейчас Джисон подумал, что , пожалуй, если свалить сейчас, он ничего не потеряет. По крайней мере, можно прийти домой пораньше и сесть за биты. Или же за поиск работы. К сожалению, второго хотелось мало.       — Всё ок? Ты уже минуты три дёргаешь эту зажигалку. Очевидно, газ закончился, — констатировал факт обладатель медово-карих кошачьих глаз, вырывая Джисона из раздумий о финансах.       Хан , наконец, сдался, убирая последнюю сигарету обратно в пачку. Неприлично долго задержался взглядом на чужом лице.       — Всё нормально. Да, пойду домой.       И, решив не продолжать эту бесполезную светскую беседу, Хан отвернулся, направляясь прочь от университета.