Демоны не лишены души

***

   К началу весны всем удаётся разобраться с теми целями, что были поставлены на это время.    Поз с Заром и кучкой работяг отстраивают наконец разрушенный домик у озера. Там ребята начинают проводить выходные с завидной регулярностью, чередуя пребывание в гостях у Димы с тусовками в клубе Асмодея.    Поз и правда несколько поменял планировку дома. Как ему и хотелось, были изменены положение некоторых комнат, теперь спальня была на первом этаже, с видом из окна на теплицы с табаком, который потихоньку растёт и сушится Позом в свободное время.    Музыкальная комната Шаста оказывается на подземном этаже, но Антон почти не является больше к Позу сочинять. Теперь он пишет музыку у себя в квартире, действительно записывает мелодии, которые пришли ему в голову после первого сеанса с Даней. Прошёл почти год с того момента, а мотивации, желания выпустить эту музыку из себя, в Антоне не убавилось. И когда треки оказываются реализованными, Шаст вдыхает полной грудью с неподдельным облегчением и восхищением. Он доволен итогом и ему безумно нравится то, что эти композиции оказываются буквально через неделю в плейлисте Арса, действительно нравятся ему.    Арсений даже берётся разобрать эту музыку с точки зрения некоего психологизма. Анализирует их и даёт предположительную оценку тому, что было в голове и на сердце у Шаста, когда он только придумал эти мелодии. И… В целом, попадает везде в яблочко. Всё-таки для чтения Антона Арсу не нужны никакие способности медиума. Он и так прекрасно справляется с задачей считывания чувств и мыслей Шаста.    После этого глубокого разбора написанных треков Антон всё же решается на один серьёзный разговор, который уже давно с Арсом запланировал. Это лишь очередной разбор полётов, признание в том, что было в прошлом. Тогда Шаст был уверен, что Арсению это знать не стоит, Диму попросил, чтобы он Арсу об этом ни за что не рассказывал. А сейчас хочет поднять эту тему сам…    Антон просит Арсения сейчас выслушать его без каких-то уточняющих вопросов и вставок в своём духе, молча, короче. Просит отнестись к этому разговору серьёзно, потому что самого Шаста это на самом деле немного удручает.    Он рассказывает о том, что было после первого сеанса с Даней. Как его там подкосило, что он чувствовал и что говорил, как потом отрубился на неделю, пропал со всех радаров и… Что именно хотел рассказать Антон, в чём признаться Арсению — в тот момент он не хотел к нему возвращаться.    Шаст боится поднять к Арсу глаза, боится его реакции, но говорить продолжает. Серьёзно, не пытаясь спрятаться за шутками. Рассказывает о том, что буквально хотел от Арсения сбежать, боялся к нему вернуться и понять, что на самом деле к этому Арсу, не к сержанту, ничего не чувствует. Боялся, что не видел всё это время настоящего теперешнего Арсения, а лишь обманывал себя и пытался искупить вину перед прежним Арсом, перед старшим сержантом, с которым у них было так много невыполненных обещаний и несбывшихся мечт…    Антон рассказывает честно и открыто каждую свою эмоцию во время первого сеанса у Дани, каждое своё слово, сказанное Позу в тот день, когда тот пришёл его будить с ноги. Говорит, что это именно Диме удалось его убедить хоть сходить к Арсу, посмотреть на него, заглянуть ему в глаза и увериться на сто процентов в том, что, либо Антон всё это время безбожно врал самому себе и по-человечески с Арсением попрощаться, порвать, либо же убедиться в том, что на самом деле Шаст лишь запутался, но не обманывал Арсения и самого себя в том, что любит его, абсолютно ничего к нему не чувствуя.    Антон хочет как-то оправдаться. Ему хочется сказать, что у него просто вата в голове была после долгого сна, что он был тогда ещё под аффектом от Даниных методов лечения, был в шоке, столько всего пережил и «бла-бла-бла», но всё ведь не так. Шаст попросту испугался, был в ужасе от одной лишь мысли, что мог так сильно завраться перед самим собой. И для него было проще сбежать, оставив это всё незакрытым гештальтом, чем продолжить жизнь, понимая, что он разбил Арсу сердце из собственной тупости и эгоизма. Антон был напуган…    В комнате повисает тишина, и Шаст вздрагивает, когда чуть холодные пальцы Арса сжимают крепко его ладони. От поцелуя в лоб Антон жмурится до всполохов перед глазами, пытается не расплакаться, завалив Арсения на диван и прижавшись к нему всем телом.    Арс говорит, что прекрасно помнит те дни. Как Шаст пропал после терапии, как не выходил на связь, а потом его пошёл искать Поз. Помнит, как потом Дима вернулся и сказал спуститься к подъезду, а там Арс Антона не нашёл сразу. Шаст прятался от него в тени, и пусть Арсений смог найти его тогда, почувствовал его присутствие, но факт того, что Антон не показался сам на глаза, насторожил. И когда всё-таки высунулся из тени, то, каким Шаст выглядел напуганным тогда и отчего-то одновременно испытывал сильное облегчение, тоже настораживало. Арс не умеет читать мысли, не мог знать, что там у Антона в голове происходит, но Шаст попросил не спрашивать ни о чём, и Арсений не спрашивал.    Антон шепчет едва различимое «спасибо», жмётся теснее щекой к Арсовой шее, пока тот гладит успокаивающе по лопаткам. Шасту стало спокойнее. Арс всё понял, не в обиде на него, Арс в нём не разочарован…    Дышать становится легче.

***

   — Ты уверена, что это сработает? — боязливо спрашивает Андрей, косясь на Лесю.    — Сейчас узнаем, — Олеся пожимает беспечно плечами.    — Нет, я хочу знать наверняка! — вскидывается Андрей, не позволяя Позу сделать ни шага по лаборатории Бельфи.    — Как я могу знать наверняка? Кто из нас пророк, чёрт подери?!    — Успокойтесь, пожалуйста, — шипит Арс. — Андрей, я рад, что терапия даёт плоды и ты перестал пугаться шума, но то, что ты тоже орать научился, меня мало радует.    — Вы скажите, как наговоритесь, — язвительно бросает Бельфегор, которому на кой-то чёрт плетёт косички из серебристых волос Левиафан. — С радостью продолжу эксперимент, когда вы выпустите пар.    — Не ехидствуй, Бельфи, — вздыхает Леви, продолжая плести колосок. — Я понимаю их волнение. Пророк видел, что ты должен держаться от этого «эксперимента» подальше.    — Они сами ко мне пришли, — фыркает Бельф.    — Вы рискуете Позом! — взмахивает ладонью Андрей.    — Ради Бога, никто не рискует им! — повышает голос Олеся. — Что с ним может случиться?!    — Что с ним может случиться??? Что может случиться с ангелом в замкнутом помещении в окружении Проклятых???    — Андрей, тише, — пытается вмешаться Поз, но Сизый выставляет ладонь вперёд, и Дима сдаётся, поднимая руки. — Пойду пока с Заром поговорю…    — Я буду заперт с Позом вместе, — пытается успокоить Андрея Арс. — Это общий эксперимент. Если что-то пойдёт не так… Лаборатория Бельфи обезопасит, Виктор здесь на случай внештатных ситуаций, как и Зар. Мы будем там с тобой, мы все там будем с Позом, никто из Проклятых ему не навредит.    — А если мы этим «экспериментом» создадим очередную аномалию? — спрашивает тихо Андрей, принимаясь нервно наматывать на палец отросшие уже ниже плеч волосы. — Что мы будем делать? Почему бы не думать наперёд, а не сначала делать, а потом чистить последствия?    — Кто бы говорил, — фырчит Бельфегор. — Молчу я, — бубнит он, ловя три гневных взгляда. — Слушайте. Арсений прав. Лаборатория вас обезопасит, я вас обезопашу. Тут Салазар, Брагинский и двое Первейших, мы сможем проследить за тем, чтобы с вами ничего не случилось, уж поверьте. Мы с ангелом провели все расчёты, Рарог подтвердила их верность, вероятность успеха — девяносто шесть процентов. Этого более чем достаточно!    — Давайте ещё раз план действий, — всё ещё упрямится Андрей. — Вы загоняете нас в эту колбу, — указывает на помещение за непробиваемым стеклом Сизый. — Леся призывает Проклятых, Арсений следит за тем, чтобы они не начали трепыхаться от страха рядом с ангелом, успокаивает их, мои воплощения следят за каждым духом, а Поз в это время исцеляет их от Проклятья?    — В целом да…    — И никому не кажется, что звучит это слишком просто??? — восклицает Андрей. — План звучит так, словно в нём дыр до бесконечности много! Что будет, если Арс не сможет успокоить Проклятых? Он не взаимодействовал с ними так раньше, он научился влиять на здоровые души, а Проклятые — это совсем другая песня! Что будет, если они накинутся на Поза? Одно касание к крыльям — агония настоящая. Что если эта попытка подорвёт доверие духов к Лесе, и они больше ни за что не придут на её зов, а значит, второй попытки помочь им у нас не будет!    — Арсений справится, — твёрдо уверяет Виктор, сжимая плечо Арса. — Мы ведь в этом не сомневаемся, да?    — Никак нет, — качает головой Арс. — У тебя руки пиздец холодные, — фырчит Арс, даже через майку ощущая, насколько у Виктора ледяные пальцы. — Может, всё ещё будешь носить перчатки?    — Нет, уже намного теплее, чем было, в шарфе и перчатках начинаю париться, — качает головой Вик.    — Вы начали говорить друг с другом на «ты»? — удивляется Леся.    — Это вообще не приоритетно сейчас, — вздыхает страдальчески Андрей, поднимая глаза к потолку.    — Слушай, ну, Андрюх, к тебе приходили в этом месяце ангелы, по рукам вижу, что приходили. Неужто не показали, как лучше это провернуть? — вздыхает тяжело Арс.    — Показали, — кивает Андрей. — Лучше всего вообще это не проворачивать, — бурчит он.    — Так-так, — хмурится Вик. — Это ещё почему? Что ты там видел?    — Арс на это дело потратит слишком дохера света, — сдаётся с тяжёлым вздохом Андрей, прикрывая глаза.    — Он… Станет Пустым? — едва шевеля губами, спрашивает в повисшей тишине Виктор.    — Нет, не настолько много, — хмурится Андрей.    — Тогда в чём проблема вообще? — стонет страдальчески Арсений, растирая лицо.    Комната снова погружается в шум спора.    — Восстанавливать придётся очень долго и это затормозит твоё обучение у Виктора, и кто знает, быть с маленьким количеством света — опасно! — пытается достучаться Андрей. — Последний израсходуешь и не заметишь!    — Давайте я, — хмурясь, предлагает Виктор.    — Нет! — в один голос отвечают ему Леся, Арс и Андрей.    — У тебя ещё меньше света, в разы меньше, ты головой соображаешь, нет??? — бурей надвигается на Виктора Андрей. — Вот поэтому у меня так много проблем, потому что каждый из вас с какого-то хера хочет стать главным героем трагедии, а мне это разруливать! Зачем бросаться вместо кого-то под камаз, когда можно просто никому не выходить на трассу!    — Тише, Андрей, тише, — оттаскивает Сизого за руку от Виктора Поз.    — У меня есть идея, — говорит вдруг Арс. — Не уверен, что сработает, но…    — Вероятность успеха с каждым их словом падает на десять процентов, — констатирует роботизированный голос Рарог.    — Спасибо за честность, дорогая, — вздыхает тяжко Бельфи, прикрывая глаза.    — Я уверен, что у меня получится это провернуть, я об этом читал.    — О! Вот так успокоил!    — Андрей, — шикает Арс. — Прежде чем начать, я должен кое-что проверить, удостовериться.    — Что у вас тут происходит? — вздыхает Асми, появляясь рядом с Заром в лаборатории.    — План «Спасение Проклятых», — хмыкает нервно Зар. — Ты без Дани? Он на групповой терапии?    — Нет, у мамы, — улыбается тепло Асми. — И как продвигается спасение Проклятых?    — Пока не ясно…    — Виктор, — здоровается Асми, проходя вглубь лаборатории. — Мне нужна твоя помощь, предварительно Прокажённый, но не факт.    — Я сейчас занят, — хмуро отвечает Вик.    — Ничего, я понимаю, — кивает сдержанно Асми. — Я подожду, пока ты закончишь, ты не против?    — Асмодей будет ждать, пока я закончу, — усмехается неверяще Вик, шепча эти слова себе под нос. — Хорошо. Но это, кажется, надолго… Боже, что он задумал, вообще?    Они наблюдают, недоуменно хмурясь, за тем, как Арсений ставит к себе спиной сначала Лесю и приказывает ей падать назад. Та даже не спрашивает, просто грохается назад спиной, вытянувшись по струнке, Зар дёргается вперёд, но Арсений ближе, ловит ловко Лесю под плечи и пояс, подхватывая на руки, улыбается ей, кивает и ставит на ноги.    Андрей, который был отвёрнут Арсом точно так же и не видел, что сейчас происходило, получил теперь от Арсения точно такую же команду. Андрей начинает расспрашивать, на кой чёрт ему падать, что вообще Арсений задумал? По факту падает спиной назад только в тот момент, когда Арс уже рычать на него начинает, чтобы заткнулся и просто сделал, что надо. Андрей падает спиной назад и точно так же оказывается пойманным Арсением.    — И что это за тест на доверие? — непонимающе хлопает глазами Сизый, вглядываясь в довольную физиономию Арса, который держит его на руках. — Поставь меня, придурок.    — Щас бы уронить тебя…    — Сейчас тресну, Арс! — вопит Андрей, когда Арсений делает вид, словно вот-вот Сизого уронит.    — Я доволен результатом, — кивает Арс, помогая Андрею встать на ноги. — Можем начинать.    — А что ты придумал-то? — хмурится Виктор.    — Увидишь в процессе, — усмехается Арс. — А то так неинтересно, никакой интриги.    — Какая нахер интрига, тут серьёзное дело, Арсений! — кричит уже вдогонку Арсу Виктор, когда тот уходит за двери обширного помещения за стеклом.    — Знаете, а я тоже за интригу, — кивает Андрей. — Не знаю, что у него в башке, но раз он так уверен, то я ему верю. Заебало уже всё наперёд знать.    — Мне просто… Мне надо с ними, для общей безопасности, — кивает сдержанно Дима, оставляя Виктора с открытым ртом и полным недоумением.    — А я просто ловлю кайф от этого всего, — заходится смехом Леся, салютуя двумя пальцами от виска, уходит к Арсу.    — Они так похожи с рыжиком. Как потерянные в роддоме двойняшки, — расплывается в улыбке Асми. — Ну что, Бельф? Начинайте?    — Он так и не сказал мне, что планирует делать! — вскидывается Виктор, смотря резко на Бельфегора, который уже закрыл на замки застеклённое помещение. — Бельфегор!    — От винта, — игнорируя истерику Виктора, командует по громкой связи ребятам Бельфи.    Арсений кивает уверенно Олесе, машет коротко рукой объявившемуся Шасту, который выглядит сильно взволнованным из-за того, что опоздал. Арс успокаивает его улыбкой, одними лишь губами произносит, что всё будет в порядке.    Леся снимает с шеи амулет, который блокирует её связь с Проклятыми, успокаивает своё дыхание и призывает Проклятых в застеклённое помещение.    Духи являются через несколько секунд. Их здесь около четырёх десятков, в помещении едва ли остаётся свободное место. Леся успокаивает их, обещает, что всё будет хорошо, но те слишком взволнованы присутствием Поза здесь и Зара за пределами комнаты, словно напуганные лошади начинают дёргаться, брыкаться, пытаются выскользнуть из помещения, но их блокирует Бельфи и Андрей, который не позволяет со своими бывшими воплощениями, которые тоже являются отчасти духами, выйти за пределы комнаты, сбежать или исчезнуть.    — И что дальше? — взволнованно спрашивает Андрей, у него на лбу дрожит капля пота, воплощения тратят слишком много сил, чтобы удерживать в помещении Проклятых. — Ты должен их успокоить, Арс, иначе у Поза ничего не получится.    — А теперь импровизируем, — усмехается Арс, переплетаясь пальцами с Лесей и Андреем. — Верь мне, Ёжик.    — Твою же мать…    Леся с Андреем таращатся с испугом на Арсения, не понимая, что тот собирается делать, но вдруг чувствуют сильное тепло в районе солнечного сплетения.    Поз видит, как у Арсения загораются зелёной бирюзой глаза, а за ним отчего-то начинают светиться глаза и у Леси с Андреем. У Сизого — жёлтым, у Леси — фиолетовым.    — Мы ещё это не проходили, — лепечет испуганно Виктор, сжимая крепче кулаки.    — А о чём именно речь? — всполошено спрашивает сбоку Антон. — Что он делает?    — Суммирует их свет… Временное единение душ, — пытается объяснить Виктор. — Говоря утрировано, он подключился к душе Андрея и Леси, чтобы использовать три души, как одну, как свою собственную. После рассоединения они разделят потраченный свет на троих, таким образом как бы… Поделят убытки между собой.    — Это если всё как надо, — тянет недоверчиво Асми. — Но как я понял из твоих слов, он этого прежде не делал. Какие могут быть побочки?    — Травмирование всех душ, незаконченное разделение, травма сознания, слияние душ и памяти, — тараторит Виктор. — Амнезия.    — Вероятность успеха упала до тридцати процентов, — констатирует участливо Рарог.    — Спасибо, дорогая, — огрызается Бельфегор.    Арсений концентрируется на Проклятых, успокаивает их, даётся ему это за счёт слияния сил Андрея и Леси со своей довольно легко. Проклятые успокаиваются, застывают покорно, чуть покачиваются, выглядят как стая сонных мух.    — Давай, Поз, — кивает Арс Диме, чтобы тот приступал к работе.    Поз вздыхает прерывисто, подходит к Проклятым по кучкам, на которые те разбились, и начинает исцелять их сознание, восстанавливает здоровые взгляды на жизнь, возвращает мотивацию и освобождает от мании или утраты, что пригвоздила их намертво к этому миру, не давая уйти за Завесу.    Судя по тому, что Проклятые один за другим чисто визуально начинают выглядеть лучше, а через несколько секунд растворяются в свете, благодаря за помощь и освобождение, Поз делает всё правильно. На исцеление всех Проклятых у Димы уходит около часа-двух, комната постепенно пустеет.    — Спасибо, — шепчет Леся, вжимаясь в Поза объятиями. — Я не знаю, чем я могу отблагодарить, но если однажды мне выпадет возможность как-то тебе помочь…    — Перестань, — буркает смущённо Дима, отодвигая мягко Олесю за плечи. — Я, это, в общем, мой долг и всё такое, я клятву Гиппократа давал… Да и я ангел спасения и исцеления души. Это фактически моё призвание, знаешь.    — Не преуменьшай своих заслуг, Поз, — улыбается Андрей, когда Арсений разрывает окончательно с ним и Лесей связь.    — Вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает Виктор, осматривая Арсения и остальных ребят с пят до макушки перепуганными глазами. — Смог… С первого раза и без херовых последствий. Мой же ты алмаз, — смеётся радостно Вик, потряхивая смущённого Арсения за плечо.    — Это ведь были не все существующие Проклятые? — спрашивает Дима, оттаскивая от себя Шаста, который принимается кружить обеспокоенно вокруг него, присматриваясь к уровню в нём сейчас света.    — Скорее всего, — вздыхает тяжко Олеся. — Это те, которые откликаются, когда я их зову… Наверняка есть и те, кто прячется, кто не отзывается даже на мой зов… Мне жаль, что мы не можем помочь им всем.    — Ты помогла огромной части из них, милая, — улыбается едва заметно, больше глазами, чем губами, Салазар. — Вы все огромные молодцы. Вы и не представляете, какое благое дело только что совершили.    — Я бы тоже предпочла узнать, — строго говорит женский голос с испанским акцентом позади Зара.    — Мори…    — Что вы только что сделали? Что за скачок энергии? И что меня волнует куда больше, откуда в Колыбель рванули четыре десятка душ, которые числились пропащими?    — Всё от вашей скромной слуги, — расплывается в усмешке Леся, ехидничая и паясничая, склоняясь в поклоне.    — Дитя моё… Объяснись, — теряется Смерть.    — Мы смогли, — начинает было Леся, но её перебивает восторженный Арсений, в котором на данный момент зашкаливает адреналин.    — Проклятых можно спасать! Не уничтожать, а очищать их от Скверны, ангелы, а именно ангелы Диминого вида, могут очищать Проклятых, а не уничтожать этих бедолаг! Леся это будто с самого начала чувствовала! Она такая: мы попробуем их спасти, кто мы такие, чтобы не попробовать! Бельфи уже через день подготовил лабораторию, Андрюха держал их в комнате своими прошлыми воплощениями! А я подключился по душевному блютусу к их душам и такой..!    — Прошу прощения, он сейчас на эмоциях, — улыбается нервно Виктор, заслоняя своей спиной пытающегося заткнуть Арсения Шаста. — В целом, да…    — Вы правда можете это сделать? — удивляется Мори. — Можете их очистить?    — Да! — орёт Арсений, которого Антон пытается успокоить, но Арс становится только активнее.    — Вы тоже можете, — кивает уверенно Леся. — Я имею в виду ангелы. Ангелы спасения и исцеления души, если быть точнее.    — Ох… Если бы только вы появились в моей жизни на пару тысячелетий раньше, — посмеивается грустно Смерть. — К слову… Ангел, могу я с тобой переговорить?    — Так, — тут же напрягается Шаст. — Он наш. Если чё, то обсуждаем все вместе, ясно? Если это про ходящие на Небе слухи о том, что Поза пересматривают и всё такое…    — Пересматривают, — кивает Смерть. — Он действительно в один день может быть вызван на Суд. Будет осуждён за вмешательство первого уровня в жизнь сотен людей. Наш пернатый доктор, — улыбается мягко Мори.    — Я не понимаю, — хмурится Поз. — Это разве не та новость, которой типа должны шантажировать? Пугать? Портить настроение? Почему вы говорите мне об этом так, словно это какая-то благая весть?    — Ты заступишься за него, Мори? — нерешительно спрашивает Зар.    — Не знаю, — качает головой Смерть. — Это зависит от вашего решения.    — А, — смеётся горько Поз. — Типа продолжу лечить людей — падение, а если бросаю дело, которым живу, то, может быть, останусь с крыльями. Так, что ли?    — Нет, не так, — фыркает Смерть, щуря на Поза глаза. — Это зависит от этого, захочешь ли ты падать или нет.    — Вообще ничего не понимаю, — хмурится Дима.    — Прямо сказать? Я скажу, — закатывает глаза Мори, принимаясь мерить медленными плавными шагами лабораторию Бельфегора. — Асмодей, Бельфегор, Левиафан, — здоровается она, словно только сейчас Первейших заметила. — Видите ли, до меня дошли кое-какие слухи, — машет рукой возле своей головой Смерть. — Одна птичка мне напела…    — Можно я сразу уточню имя этой птички? — щурится подозрительно на Мори Зар. — Разговорчивые такие птицы стали в последнее время, аж бесит…    — Лазарь, — многозначительно говорит Мори.    — Муэрта, — передразнивая интонацию, обращается так же Зар, заглядывая хмуро в глаза Смерти. — Что за птичка?    — Скажем так, — тянет с усмешкой Смерть. — Желтоголовый королёк.    — Гавриил? — в один голос неверяще спрашивают Асми и Зар, чуть морщась.    — Что это вообще значит???    — Это значит, что наше Смертоносие и его Придурковатость спелись, — хмыкает невесело Бельфегор. — Затащил-таки тебя на романтический ужин этот подхалим?    — Тебе, видимо, тоже надо, чтобы кто-то на ужин сводил, может, довольнее физиономия станет, — огрызается на Бельфегора Мори.    — Ладно, — восклицает Бельфи, поднимая ладони. — Господи, какие все нервные.    — Как… Как это возможно? — растеряно спрашивает Зар. — Я говорил ему держаться подальше от вас всех после того, как помог ему… Кхм…    — Так это ты вытащил его из темницы, — смеётся раскатисто Смерть.    — А? Из какой темницы? — слишком запоздало пытается скосить под дурачка Салазар.    — Довольно, — качает головой Мори. — И так всё понятно. Это не то, о чём я хотела поговорить. Гавриилу надоело бегать, он сам пришёл ко мне и, как оказалось, когда он не пытается играть клоуна, с ним может быть действительно… Кхм. Это тоже не о том, о чём я хотела поговорить, — машет ладонью в воздухе Смерть, словно бы пытается остудить горящие щёки. — Так вот. Гавриил рассказал мне о том, что вы собираетесь провернуть.    — А мы его секреты в тайне держали, — обиженно бурчит Арсений.    — Я не собираюсь срывать ваши планы, — успокаивающе улыбается Смерть, вызывая у всех удивление этим заявлением. — Более того… Эта ваша жизнь разорвала привычные уже для меня ваши прекрасные приключения. Я уже говорила Салазару, думаю, он поделился с вами этим моим откровением. Мне нравилось наблюдать за вами. Вечно вас затягивает в самую гущу событий, если что-то с политикой, значит, там Адриан. Если что-то с прорывом в медицине, значит, там Дмитрий. Если где-то начинается интересная заварушка, то там почти со стопроцентной вероятностью мы сможем найти Арсения и Антона. Вы в центре событий, а если и нет, то то, что происходит между вами всеми, возле вас — самое интересное, что происходит в мире.    — Мы поняли, что ты типа наша фанатка, — кривится Шаст. — Но это стрёмно, знаешь… Мне становится неловко от мысли, что мою жизнь кто-то смотрит, как сериал.    — Мой хороший, не волнуйся, на постельных сценах я отводила взгляд в сторону, у меня есть стыд, — усмехается Смерть, вгоняя Шаста на пару с Арсом в краску.    — Зар, убей меня, а, — шепчет едва разборчиво Антон, пытаясь в плечах Салазара горящее лицо спрятать.    — Лазарь вообще-то тоже за вами постоянно присматривал, — хмыкает Смерть. — Так что…    — Я думал, у меня не было личного пространства из-за приглядывания Шаста, — бормочет потерянно Арс. — Но всё куда хуже…    — Да не смотрим мы за вами двадцать четыре часа в сутки! — пытается оправдаться Салазар.    — Скажи это временам Наполеоновской войны. Или временам Испанской инквизиции, — тянет Смерть, давя на Зара одной лишь интонацией. — Я злилась на Гавриила за то, что он исцелил тогда от отравления мышьяком, но это же ты его упросил это сделать.    — Чего??? — Поз вылупливается на Мори, смотрит ошарашенными глазами то на неё, то на Шаста с Заром. — Так. Ладно. Всё, к чёрту это, — качает головой Дима. — Я не хочу вообще ни детали знать из того, как и сколько любой из вас за нами подсматривал…    — Присматривал, — поправляет многозначительно Смерть.    — Нет. Подсматривал, — настаивает Поз. — Вы сказали, что вот это всё, — Дима обводит неоднозначно ладонью всех ребят и помещение лаборатории Бельфи. — Разорвало в каком-то смысле сюжет повествования вашего любимого сериала, да? Прервало ваши любимые приключения.    — Тут приключений за год случилось больше, чем раньше за целую жизнь, — бурчит недовольно Шаст.    — Да, сейчас всё сложилось как никогда кстати, — кивает сдержанно Мори на бубнёж Антона. — Карта выпала удачно. Но дальше было бы проблематично. Два раза подряд пророком, медиумом и ясновидящей не рождаются. А значит, для них связь с жителями Завесы будет закрыта в следующих жизнях.    — Короче говоря, — тянет, тяжко вздыхая, Асми. — То, что они могли общаться, было исключением из правил, и то, только благодаря тому, что им повезло родиться с даром, а дальше, если все они останутся демонами, ангелами, они не смогут общаться со своими родственными, друзьями и близкими.    — Верно, — кивает сдержанно Мори. — И если в случае Антона и Арсения они уже нашли решение этой проблемы, Олеся решила всё по-своему, то… Вопрос, что будет с вами? — спрашивает как можно спокойнее Смерть, смотря на Диму с Андреем. — Если ты останешься ангелом, боюсь, я не могу тебе гарантировать, что в следующей жизни мои малыши подпустят тебя к обычному человеку. Одно дело к пророку, который постоянно взаимодействует с ангелами, а другое…    — Я понимаю, — кивает понуро Поз. — Но вы должны понимать, что я не останусь в стороне от них. Не только от Андрея. От всех своих. Шаст… Этот одарённый же пропадёт без меня.    — Вот так спасибо, Поз, — фырчит недовольно Антон. — Но вообще я согласен.    — Именно поэтому я и предлагаю тебе выбор, — улыбается мягко Мори.    — Э, нет, вы предложили мне Падение, — качает головой Поз. — А это адски болючее вырывание крыльев и становление Высшим.    — Нет, — говорят неожиданно в один голос Зар с Асми, удивляясь собственному пониманию.    — Высшими становятся те, кто изначально был создан ангелом, Поз! — отчего-то восторженно начинает лепетать Зар, хватая Диму за плечи. — А ты был человеком, всегда. Падение в твоём случае — это…    — Становление опять человеком, — кивает активно Асмодей. — Ты можешь осознанно пойти на Падение, чтобы снова быть рядом со своими друзьями.    — Организовать себе Падение, — улыбается грустно Салазар. — Чтобы быть ближе к людям… Кого-то мне это напоминает, ангел…    — Ну, стать похожим на тебя звучит словно это большая честь, Зар, — усмехается Поз. — Значит, это фактически самый лучший исход? Согласиться на Падение, дать вырвать себе крылья, чтобы снова оказаться с ними всеми…    — Да, но ты станешь снова обычным человеком, — кивает Смерть. — Причём, как у Антона, после этой авантюры… У ваших душ аннулируется опыт.    — Чего???    — Всё, через что вы проходили, опыт души, который накапливался и подсознательно не давал вам совершать ошибки из прошлых жизней, всё это… Будет стёрто, — немного помрачнев, говорит Мори. — Ваши души снова станут белыми. То есть, пройдут через полное обновление, родственность сохранится, но…    — Но в следующей жизни… Огромная вероятность того, что мы будем наступать на те же грабли, что и раньше? — нерешительно спрашивает Антон.    — Это зависит от вас, — уклончиво отвечает Мори. — Другими словами, дальше вам придётся полагаться только на свою совесть, своё мировоззрение и интуицию. Больше ничто, включая подсознание, не подскажет вам, что и как делать, кому доверять и как поступать в ситуациях, даже если они похожи на те, что вы переживали в своих прошлых жизнях. Полное очищение опыта и памяти. Аннулирование всего этого. Новый рассвет.    — А родственность? — спрашивает тихо Андрей. — Она точно сохранится?    — Сохранится, — кивает Смерть. — Здесь ничего не меняется, никогда не менялось и вряд ли когда-то изменится. Но вы прекрасно знаете, особенно ты, Андрей, знаешь, что родственность — это далеко не гарантия того, что вы не предадите, не убьёте, не оставите друг друга. Всё зависит только от вас самих.    — Звучит как будто и не сильно что-то изменится, — хмыкает Поз. — Ну да, перестану быть ангелом, всё забуду, но человеком, не помнящим прежних жизней, я был многие века до этого всего. И справлялся, и нормально всё было. И спасал, и лечил без способностей.    — Ты снова станешь смертным, — напоминает Смерть.    — Э, да, я понял, — морщится Дима. — Вообще-то я и в этом мире не считал себя бессмертным со всем дерьмом, что тут происходило. Умру? Ну так, как и все вы однажды!    — Поз! — восклицают осуждающе Андрей с Шастом.    — Вообще-то он прав, — тянет сзади Бельфи.    — Это всё профдеформация, — кивает отстранёно Арсений, тупя глаза в пол.    — Я не боюсь смерти, — говорит спокойно Поз, глядя непосредственно в глаза самой Смерти. — Ну, то есть, не вас, а смерти как явления, — начинает бормотать Дима.    — Всё, давай ты помолчишь немного, — бурчит Андрей, оттягивая Поза за руку от Мори.    — Выходит… Мы всё решили? — больно уж грустно спрашивает Смерть. — Когда придёт время… Властью данной мне, я отправлю каждого из вас снова в Колыбель…    — И будешь в предвкушении ждать новых приключений, — пытается разбавить чужую грусть Шаст. — Не надо нас уже хоронить, а? Вы с хуя ли все такие мрачные??? Нет, серьёзно, я вас ща пиздить буду! А ну поменяли свои кислые ебальники, мы все тут ещё в рассвете сил! До, как ты это там назвала, — вздыхает прерывисто Шаст. — До «Нового рассвета» у нас, таких нас, ещё целая жизнь.    — Шаст прав, — улыбается тепло Арсений. — Я ещё довольно молод, в могилу не собираюсь. И никому собраться не дам. Придёт время… И я сделаю то, что должен.    — Почему ты говоришь это с таким мрачным лицом? — скулит обреченно Шаст. — Может, оставим всё на самотёк. Останусь демоном, пригляжу за тобой в следующей жизни.    — Я тебе останусь, я тебе пригляжу, — начинает пыхтеть Арсений, щекоча мстительно Шаста по рёбрам.    — Лазарь, — зовёт тихо Смерть, пока между ребятами уже начинаются какие-то шутливые догонялки и битвы. — Как ты себя чувствуешь?    — Вполне себе сносно, — пожимает плечами Зар. — Силы восстановились, спасибо пташке и новому демонёнку, который наконец перестал качать права. Впрочем, за это спасибо опять-таки пташке, — посмеивается тепло Салазар. — Аукционы проходят отлично, новый сезон…    — Я не об этом, — перебивает как можно мягче Мори. — Я о том, как ты себя чувствуешь от осознания, что через несколько десятков лет тебе придётся проститься с демоном, с которым вы успели так привязаться друг к другу.    Смерть видит, как грустнеют глаза Салазара, как ломает он нервно пальцы, сжимает свои плечи, словно согреться пытается.    — К чему эти вопросы? — вздыхает Зар. — Это неважно всё. Для меня главное — его счастье и благополучие. А… Как бы он ни был привязан ко мне, — шепчет Салазар, — к ним он привязан больше, без них он счастлив быть не сможет, а я… Я буду забыт после перерождения, меня вспоминать не будет с тоской, — Зар выдавливает из себя ломанную улыбку.    — И всё же, — вздыхает тяжело Смерть. — Что-то в моей голове не укладывается никак.    — Что именно?    — Вот так просто? — дёргает бровью Смерть, щуря на Зара тёмные глаза. — Лазарь, который организовал себе падение, чтобы быть ближе к людям, Лазарь, введший в уши Лилит, что ей не надо терпеть, а необходимо проявить характер. Лазарь, который провёл по земле сына Божьего, помог ему принести веру в нас, потому что считал это правильным… Вот этот Лазарь просто отпустит того, кого, уже даже не колеблясь, называет своим сыном?    — Наверно, дело в том, что Лазаря больше нет, — пожимает плечами Зар. — Его не стало после падения. Остался только Салазар.    — Салазар, — кивает Смерть. — Салазар, который, пав, стал одним из самых влиятельных представителей Ада. Салазар, имеющий друзей среди любых сословий, Асмодей, Гавриил, демоны… Салазар, который…    — Господи, что же ты прицепилась ко мне? — вздыхает страдальчески Зар, закатывая глаза.    — Это было грубо, — хмурится Смерть.    — Знаешь, что я недавно понял, Мори? — усмехается Салазар. — Мы называемся братьями и сёстрами друг другу, но это утрировано. Наши поколения — это разные семьи. Первейшие — одна семья, Чёртова дюжина — другая, архангелы — третья, ну, и так далее. Исходя из времени нашего появления, подобно человеческой теории поколений, нас можно разделить по семьям. Я не брат Гавриилу, мы с ним из разных семей, — усмехается Зар, поворачиваясь к Мори. — И о чём я не задумывался раньше, наше «родство» можно прочитать по цвету глаз, когда мы применяем способности, и как бы ты не пряталась под своим карим, наша латиночка, я знаю, какого цвета твои глаза, — оскаливается Зар.    — К чему ты ведёшь, Лазарь…    — Покажи свои глаза, Муэрта.    Смерть прикрывает на мгновение веки, а через секунду встречается с золотыми глазами Салазара. И глаза её абсолютно идентичного цвета.    — Я всегда отдавал тебе честь, уважал тебя и уважать продолжаю, — шепчет с улыбкой Зар. — Но я не боюсь тебя, — качает головой Салазар, а чуть позже с усмешкой добавляет: — Сестрёнка.    — Ты…    — Меня ведь прикрывал не только Гавриил, не так ли? Эти люди, ты начала присматривать за ними, потому что на самом деле всегда следила за мной, Муэрта, спасибо за опеку, старшая сестрица, но не думай, что я настолько дурак. Буду ли я пытаться изменить их планы на освобождение души? Ни в коем случае. Оставлю ли я их на произвол судьбы? — усмехается устрашающе Салазар, сверкая на Смерть глазами. — Ты же сама знаешь ответ, Мори. Каждый их шаг, каждое решение, каждый поступок… Может, ты и аннулируешь опыт их душ, может, на подсознательном уровне Антон с Димой снова станут младенцами, которые будут тянуться к старым ошибкам, будут хотеть всунуть пальцы в розетку. Но у них останутся их родственные, с опытом, что не будет сведён к нулю. Родственные компенсируют друг друга. А до того момента, пока они не встретятся… Я буду за ними присматривать. А ты будешь присматривать за мной, сестрица.    — Наглости в тебе с появлением Антона в твоей жизни…    — Прибавляется с каждым днём? — прыскает со смеху Зар. — Я бы не назвал это наглостью, Мори. Честность и смелость — вот они мой ангел и мой демон, — с улыбкой кивает на смеющихся с чего-то Поза с Шастом. — Буду ли я по ним скучать? Конечно, буду. Безумно… Но, как и сказал Арсений, ещё целая жизнь впереди, не так ли? И я проведу с ними столько времени, сколько только возможно. Так что уж прости меня, с тобой наговориться я всегда успею, а вот с ними, — посмеивается Зар, качая головой.    Так и не закончив свою фразу, он отходит от Смерти и подключается к разговору между ребятами.    Пока он может быть рядом с ними, он будет. Пусть никто в этом даже не сомневается.

***

   После сдачи летней сессии, окончания второго курса, Арс повторяет программу прошлого лета. Приезжает в Омск навестить маму с бабушкой и притаскивает туда Антона уже не для вечернего знакомства, а для полноценного отдыха там с ним.    Мама всё ещё щурится на Шаста подозрительно, и Арсений в шутку начинает так же подозрительно косится на Кирилла. Мама это замечает, хохочет с Арса, грозя ему с улыбкой, что сейчас побьёт его черпаком… Только вот на Антона смотреть с недоверием перестаёт уже через неделю.    В течение этого месяца Арс во время прогулки по городу с Андреем встречает Макса и Иру. Максим рассказывает о том, как сейчас живёт у бабушки, с семьёй отношения у него восстановить не получилось, но оно и к лучшем. Макс чувствует себя лучше подальше от них, подальше от Егора. Ира же боязливо косится на Арсения и Шаста. Она-то теперь всё знает. Знает, кто они такие, знает о мире за Завесой, а ещё знает, что в один день Арсений «явится за ней», чтобы выдернуть из неё какой-то там осколок души Антона. Это пугает…    И Ира даже не знает, что пугает сильнее: знание, что в ней есть какая-то чужая хреновина, или осознание того, что ей, вроде как, с ней всё это время было нормально, а вот как Арсений будет её «выдёргивать» и как это будет ощущаться…    Когда они остаются втроём: Ира, Арс и Шаст — они обсуждают этот момент. Арс приносит извинения за то, как в последнюю встречу он с Ирой общался. Не надо было скалить на неё зубы и обозначать какие-то права на Шаста. Ира — своего рода помощник в той цели, которую Арс с Антоном хотят достичь. И гораздо более разумным было бы закрепить между ними, если не дружеские, то хотя бы мало-мальски приятельские отношения.    Ира рассказывает, что всё время с истории с Диббуком пыталась изучить это всё. Демонов, ангелов, духов и магию. Говорит, закопалась в книгах и интернете, перестала видеть мир за пределами поисков информации, перестала выходить со всеми на связь.    Арс только улыбается с горечью, прекрасно зная на своей шкуре то, о чём сейчас говорит Кузнецова. Он ведь был таким же… И Арсу стоило бы вспомнить об Ире раньше, подумать о том, как она сейчас себя чувствует, как переживает открытие всего этого. Арсения начинает клевать совесть, грызть вина, он просит у Иры прощения за то, что мало того, что проявлял к ней агрессию при каждой встрече, так и не подумал даже о том, что Ира осталась совершенно одна со всеми этими открытиями.    Так начинает закладываться фундамент дружбы Иры и Арсения. Когда-то Арсу помогла Леся, пришло время и Арсу помочь заплутавшему разобраться во всём этом…    Арсений всё чаще зовёт Иру на совместные прогулки, слушает с улыбкой, как Шаст рассказывает воодушевлённо Кузнецовой о том, что когда-то их связывало, что привело к тому, что у неё есть осколок Антоновой души. Как она его спасала и выручала, как они друг друга поддерживали, вытаскивали со дна. Иногда Шаст словно бы спотыкается, прерывает свой взбудораженный рассказ, опасливо косясь на Арсения. Ждёт ревности.    Только вот Арсений лишь улыбается ему мягко, кивает, чтобы продолжал рассказывать. Ему самому всё это очень интересно. И отравлять эти воспоминания своей ревностью кажется Арсу максимально эгоистичным. А ещё неблагодарным. Потому что Ира спасала Шасту жизнь, прикрывала его, помогала ему, Арсений должен чувствовать по отношению к ней именно благодарность, а не ревность.    Шаст из-за этой мелочи чувствует себя до безумия счастливым.    На последней неделе в Омске они наведываются на дачу к бабушке. Прихватывают с собой Андрея и Поза. Гуляют по лесу, купаются в озере, выбираются в лес с палатками и до рассвета слушают, как Поз с Шастом по очереди играют песни на гитаре.    После Омска снова заваливаются в Испанию. Шаст показывает Арсу красивые места, коих в Испании ещё не счесть. Свободными вечерами они перемещаются в гости к Позу или Серёже. Поют и играют на гитаре возле отстроенного домика Поза, отжигают в клубе у Асми, даже слушают какой-то демонический стендап от пьяного Дани. У Серёжи в основном дебоширят и жарят что-то до безумия вкусное на мангале (Серёжа с Окс отстроили себе дачу).    Арсений уверен, что встретят они ещё что-то страшное и тёмное, наверняка им ещё придётся сразиться с кем-то древним и злым, потому что этот чёртов (ха-ха) мир за Завесой богат на сюрпризы и приключения. Арс даже не сомневается, что приключений для них у Вселенной припасено немало. Но это совершенно не пугает. Никого из них. Сейчас они счастливы так, как не были в этой жизни никогда.    У Арса столько планов, причём, как масштабных, так и абсолютно незначительных. Он помнит, что обещал Богдану, парню с баскетбольной площадки, купить и отправить по почте майку с прикольным принтом. Он должен написать целую кучу статей об интересных местах Питера — установка Энтони. Арс всё забывает, но однажды точно вспомнит, когда Поз будет рядом, о том, что надо попросить у него вылечить Арсу зрение и желательно кровообращение, хотя… Массаж Шаста каждый вечер ему очень нравится. Особенно, когда это заканчивается сексом, но сейчас не об этом.    Столько планов… Арсений начал писать новую книгу. Предыдущая пока у Энтони на рассмотрении, Арс наконец решился её показать. И он, конечно, не знает, каков будет вердикт для той истории, но он уже горит изнутри желанием, если не манией выпустить на бумагу (вордовский файл) свою новую идею. Да…    И Арсений знает точно, что у остальных планов не меньше. Шаст вот захотел открыть свой собственный выставочный зал, в котором будут собираться исключительно те картины, которые нравятся именно Антону. Он пока не совсем это всё спланировал, но горит этим не меньше, чем Арс — своей новой историей.    Даня начал вести групповые терапии для наркозависимых. Он сказал это с такой гордостью и восторгом… Арсу до сих пор немного стыдно, с какой скептичной тишиной они все приняли эту новость. Нет, они, конечно, не сомневаются в Поперечном, но он ведь сам был наркоманом (Арс узнал, что на спине у него рисунок именно формулы морфия). Даня долгое время был другом лёгких наркотиков, да и в последней жизни должен был откинуться от передоза. В общем, сомнительно это всё. Даня на них, кажется, обиделся тогда, сказал, что именно поэтому и хочет этим заняться. Потому что только наркоман знает, что в башке у наркомана. Неожиданно его в тот день поддержал именно Андрей. И это оказалось для Поперечного важнее поддержки остальных, потому что, как ему казалось, он разбил доверие Андрея к себе как к профессионалу. А тут Сизый за него заступился, поддержал его именно как специалиста. Это заставило Даню не опустить руки и всё-таки попытаться. И, черти б его побрали, у него и правда отлично выходит.    Сам Андрей продолжает ходить к психологу. Прогресс виден, он как-то спокойнее относится к неожиданным прикосновениям, перестал пугаться шума, сворачиваться в зажатый клубок во время сна и, что радует Арса особенно сильно, Андрей всё чаще начал поднимать тяжёлые для него темы в разговоре с ним и Позом. Начал наконец-то доверяться…    Вместе с этим Сизый, как сумасшедший, взялся за участие во всех проходящих в Питере выставках и конкурсах, которые были связаны с декорированием ткани, костюмами и модой. Арс был с ним на оглашении результатов одного из этих конкурсов, и когда победителем главной номинации назвали Андрея… У Арса чуть сердце не остановилось от того, как загорелись у Сизого глаза. Это было… Довольно пугающе, если честно. А потом Шаст ему сказал, что Арсений вообще-то выглядит точно так же всякий раз, когда речь заходит о его любимых историях. Так что, если Андрей и сумасшедший фанатик, то только с Арсом на пару.    Поз не перестаёт лечить людей, оперировать. Явился как-то к Арсу сразу после операции, с руками по локоть в крови… Арс думал, у него инфаркт случится.    Приключения у них ещё будут, в этом Арс не сомневается ни секунды, а пока можно наслаждаться плавной нерасторопной жизнью: весельем с ребятами, учёбой у Виктора и романтикой, на которую не скупится Антон… Пока есть всё это, этим надо наслаждаться на полную катушку. Так Арс и делает.

***

   У Арсения приближается диплом. Точнее как, приближается защита диплома. О, это звучит куда страшнее, чем звучало «ну вот и последний курс». Словосочетание «защита диплома» вгоняло в лёгкий страх в начале сентября, а сейчас, в апреле, это вызывает животный ужас.    У Арсения-то, конечно, всё уже сделано. Не просто написано, но и проверенно, распечатано и одобрено, и нет, Виктор, который взялся его курировать совершенно не помогал ему (всего-то переписал своими руками половину этого диплома, вылизал его до блеска и обсудил с Арсом всё, что только у него могут спросить по выбранной теме). Виктор — перфекционист, и Арсу стоило осознать, насколько он перфекционист, до того, как выбрал его своим куратором.    В целом… До защиты диплома ещё двое суток. Всё готово, но Арс не может заставить себя перестать перечитывать свой же материал раз за разом. И чего он так боится? Он же знает и своё везение в делах учёбы, знает и материал, знает и то, что Вик поможет, если что, знает, что у него хорошая репутация и валить его на защите не будут. С чего так волнуется? Проклятый синдром отличника, или что?    Погружённый в перечитывание одного и того же раздела, Арс не замечает, как в квартире объявляется Шаст. Он сидит несколько минут на тумбочке под телевизором, не издаёт ни звука, не привлекает к себе внимание Арса, не отвлекает его. Только вот замечает, как после конца раздела Арс отлистывает страницы назад и снова читать начинает…    — Арс, — с улыбкой зовёт Антон.    — Ёбан-бобан! Блять, Шаст! Нельзя же так!    — Я тут уже минут десять сижу, — прыскает со смеху Шаст, рассматривая с неподдельной нежностью перепуганного Арса. — Прости, — улыбается чуть виновато он, пересаживаясь на диван к Арсению.    Шаст вытаскивает из его пальцев дипломную работу, прикрывает её и, прогнувшись назад в спине, откидывает на стол.    — Отдохни, а? — мурлычет Антон, прижимая макушку Арса к своей груди, заваливает Арсения на себя, а сам падает спиной назад, укладывая их на диване.    — М, как быстро у демонов бьётся сердце, — с улыбкой тянет Арс.    — Даже не знаю, почему, — фырчит Шаст. — Наверно от магии каких-то медиумов.    — Ну-ну, — смеётся тихо Арсений. — Как прошёл сеанс?    — У меня есть для тебя новость, — тихо говорит Антон, чувствует, как Арс тут же пытается встрепенуться, подняться на локтях, чтобы в глаза заглянуть, но не даёт этого сделать, прижимает крепче к себе, носом в макушку Арса утыкаясь. — Угадай, кто прошёл от и до терапию? Хотя правильнее будет спросить, кто смог пережить терапию у Дани…    — Даня сказал, что это был последний сеанс???    Арсений всё-таки вскакивает, смотрит во все глаза на улыбающегося Шаста, сам улыбки сдержать не может. Только вот Антон улыбается умиротворённо, а Арсений, скорее, неверяще.    — Шаст, правда? Не шутишь???    — Странная была бы шутка, не находишь? — изгибает смешно одну бровь Антон при взгляде на Арса. — Я закончил терапию, а нет наебал, ха-ха. Ебать смешно.    — Мне так нравится, когда ты ворчишь, — со смехом урчит в шею Антона Арс, растекаясь лужей у него на груди. — Я так рад за тебя, Шаст. Безумно. Ты большой молодец. Что сказал Даня?    — Сказал, что, как он считает, терапия окончена. Но если мне что-то надо будет обсудить с ним именно как со специалистом, то я всегда могу назначить сеанс. А в целом он всегда готов меня выслушать и дать нормальный совет как друг.    — Замечательно, — улыбается довольно Арс, прикрывая глаза от удовольствия, когда Шаст начинает гладить по лопаткам. — И как ты себя сейчас чувствуешь?    — Прекрасно. У меня и правда получилось… Рассказать всё, что мучило. Перебороть боязнь огня. Отпустить это всё. Я, если честно, в ахуе, Арс. Каждую неделю на протяжение четырёх лет… В голове не укладывается.    — Уложится, как только поспишь, — заверяет шёпотом Арс. — Надеюсь, после последнего сеанса, в отличие от первого, неделю не проспишь?    — Козёл, — фырчит недовольно Шаст.    — А то ведь проспишь защиту моего диплома.    — М, не просплю, обещ… Ты понял.    — Понял, — кивает Арс.    — Идёшь на красный?    — Разумеется, — фырчит Арс. — Не просто иду, а уже открываю дверь к нему в квартиру, ясно?    — Пф, да-да, понял, — смеётся тихо Шаст. — Кстати, насчёт квартиры… Наверно, стоит повременить с этим разговором, тебе и так сейчас хватает волнения…    — Я согласен, — расплывается в улыбке Арсений, даже не дослушивая. И так понял.    — Ну и на что, позволь узнать, ты согласился? — бурчит смущённо Шаст. Он тоже понял: понял, что Арсений всё понял.    — Я согласен наконец с тобой съехаться. Уже вечность об этом мечтаю, всё ждал, когда ты предложишь, — с широченной улыбкой воркует Арс. — Созрел наконец-таки?    — Почему ты так говоришь, словно весь затык с этим был только с моей стороны! — возмущённо взмахивает ладонью в воздухе Антон. — Почему это ты «ждал», а я типа всё это время был против.    — А ты не был против?    — Я просто об этом не думал, — бурчит Шаст.    — А значит, был не готов об этом думать.    — Это не так работает.    — Так-так, — кивает Арсений, сводя жалобно брови к переносице, смотря на Шаста с нарочитым сочувствием. — Ты не звал меня к себе даже в гости почти что. Позвал меня туда, как раба какого, чтобы я тебе книжки поставил…    — Ты сам об этом просил! Ты хотел участвовать в составлении домашней библиотеки!    — Использовал меня как бесплатную рабочую силу, — тянет Арс, смотря на Шаста слезящимися глазами. — А в гости почти не звал. Как я мог просить съехаться, если ты меня в квартиру не пускаешь?    — Вот не надо, а! Всё я тебя пускал!    — Не пускал, — вздыхает по-театральному драматично Арсений. — Не звал. Даже твой День рождения праздновали то у меня, то у Поза. Закрылся в своей квартире, как Дракула в замке, никого не пускал… Конечно, я был уверен в том, что ты не готов делить жилплощадь.    — Арс, — предупреждающе тянет Антон. — Повторяю, это не так работает.    — То есть, сейчас самое важное доказать, что именно ты прав?    — Манипулятивная рыба, — бурчит Шаст, притягивая Арса ближе к себе за щёки.    — М, сказала упрямая овечка, — посмеивается тихо Арсений, но его быстро затыкают глубоким поцелуем.

***

   Арс отлично справляется с защитой диплома. Ставит полученную красную книжицу рядом с красным «Мальборо», смеясь с этого на пару с Антоном.    Впрочем, надолго ни «Мальборо», ни диплом на этой полке на задерживаются, потому что Арс уже через день начинает паковать свои вещи в коробки. Андрей с Лесей ему помогают, а Арс разыгрывает какой-то спектакль перед ними, жалуясь на то, что ему пришлось та-а-ак долго этого ждать. Шаст сбоку бесится, а это значит, что секс этой ночью будет без тормозов. Может и манипулирует Арс, но что уж с него взять, правда?

***

   Обучение у Виктора проходит по расписанию.    Шасту удаётся-таки открыть собственный выставочный зал.    Даня ведёт терапию у группы бедолаг с наркозависимостью, помогая тем самым и себе.    Андрей всё больше раскрывается и доверяется тем, кто рядом с ним.    Леся продолжает работу в автомастерской и «Натальной карте».    Бельфегор с Левиафаном открыли новое химическое соединение, изучив образцы, которые Бельф притащил с другой планеты.    Асми делает небольшой ребрендинг, переименовывает свою сеть казино и клубов. Нет больше «Клыков Лилит». Новое название, которое Асмодей даёт своему новопостроенному клубу — «Посмертие». Он говорит Дане, почему выбрал именно это. Рассказывает о том, что Посмертие — это ведь не только мир, в котором тусуются жнецы. Это целое пространство из мифологии. Пространство, в которое попадают люди после смерти. Может, и звучит мрачновато, но Асми вкладывает в это название максимально светлый смысл. Он говорит Дане, что надеется, однажды, после конца приключений ребят в этой жизни, они весьма символично встретятся именно здесь. После смерти найдут друг друга в «Посмертии».    Эта легенда названия находит какой-то нереально эмоциональный отклик у остальных. По-хорошему эмоциональный. И встреча в будущем в «Посмертии» для них звучит лучше, чем в «Клыках Лилит».    Это рождает среди них целую группу крылатых выражений. «До встречи в Посмертии». «Пересечёмся в Посмертии в следующий раз». «Надеюсь, ты не придёшь в Посмертие раньше времени». Наверно, у них уже тоже, как и у Димы, деформация. Только если у Поза — профессиональная: медики спокойно о смерти говорят. То вот остальные ребята, видимо, получили деформацию паранормальную. Сложно бояться смерти, когда знаешь, что за ней последует. Страх перед смертью ведь именно на этом строится — на страхе перед неизвестностью. А они всё знают.

***

   По приближению окончания учёбы у Виктора, тот решает, что Арсению можно уже попытаться провернуть кое-что с осколками души Антона. А именно Вик решает, что Арсению уже стоит попробовать забрать осколок Шаста у Иры и попытаться соединить его с тем, который есть у него самого.    Такой план, во-первых, проверит, может ли Арсений уже на этом этапе соединить осколки Шаста, но при этом, не соединить ещё с остальной душой, что не аннулирует моментально контракт Антона и Салазара. Во-вторых, это не позволит Арсу потратить огромное количество света за раз, как было бы, если бы он соединял все осколки в один день.    Арс связывается с Ирой.    Уже через пару минут Шаст переносит Кузнецову домой. Пока Антон и Салазар успокаивают взволнованную Иру, Виктор в сотый раз проговаривает Арсу инструкцию, строго по которой он должен действовать. Арсений кивает со сдержанной улыбкой на каждое слово, едва ли прикусывает вовремя язык, чтобы не наорать на Виктора, потому что он повторяет одно и тоже из-за волнения уже в сотый раз. У Арса самого нервы ни к чёрту. Он стал куда спокойнее по жизни, но сейчас это никак не помогает ему справиться с дрожащим в груди страхом.    Столько лет прошло… Арсу почти двадцать шесть, он стал смотреть на многие вещи иначе, стал взрослее и опытнее, сгладил в себе острые углы, стал менее порывистым и импульсивным. Переменился, пожалуй, во многом, но не перестал быть собой. Не перестал делать отсылки, когда только подвернётся удобный случай, не перестал создавать новые истории и теперь уже делиться ими со своими читателями, не перестал изучать с присущим ему любопытством всё, что его заинтересовало. Поддержка у него всё ещё довольно агрессивная, шутки часто остаются непонятыми знакомыми, он всё ещё временами выпадает из реальности, когда увлекается чем-то уж слишком. Да, повзрослел, но собой быть не перестал… И не перестал любить Шаста, волноваться за него, бояться за его будущее, за его благополучие.    От того и страшно так сильно сейчас. Да, Арсений научился за это время у Виктора очень многому, но что если самое главное у него сделать не получится? Что, если не выйдет? Тогда всё это… Было зря?    Арс успокаивает себя теми же мыслями, что и прежде. Время не поджимает. Да, прошло семь лет, но время всё ещё его не поджимает. Не получится сегодня, у него всё ещё вся жизнь впереди. Ему двадцать пять, а не шестьдесят. Не получится сегодня, ещё есть время для попыток снова и снова… Так почему так трясёт изнутри?    Шаст, только сейчас успокоивший кое-как Иру, возвращается к Арсу и принимается успокаивать уже его. Он говорит ровно те же слова, какими себя успокаивал сам Арсений. Мол, есть время. Есть ещё время учиться, пытаться, расти. Арс это знает, но когда он говорил это себе, его это не успокаивало. А вот от Антона ровно те же слова почему-то всё-таки заставляют выдохнуть облегчённо.    Наверно, Арсу было важно услышать их именно от Шаста, понять, что тот не будет им разочарован, если сейчас ничего не получится, никакого бреда из такой оперы. Антон в нём не разочаруется, даже если у Арсения не получится это сделать никогда, потому что Антон поддерживает и любит, несмотря ни на что. И именно поэтому для него надо стараться изо всех сил, которые только есть.    И Арс старается. Ничего подобного ни по ощущению, ни по самой сути процесса ещё на практике не было. Это даётся в разы тяжелее: тяжелее, чем было усмирить табун Проклятых; тяжелее, чем успокаивать осколок; тяжелее, чем проникать в чужую память; тяжелее, чем внушать какую-то мысль.    У Арсения пот дрожит на висках и лбу, глаза светятся ярко, всё в его внешнем виде — от плотно сомкнутых побелевших губ до сжатых кулаков — говорит о том, что он прикладывает все свои силы к тому, чтобы, нет, ещё даже не забрать осколок у Иры. А попросту его нащупать, найти, понять его границы, размеры, заставить довериться.    Осколок, который был у Арсения, был у него с самого рождения. Эта крупица Шастовой души знала его всю жизнь, привыкла к душе Арса, к её переменам, к смене цвета и тому, что эта душа может на него влиять.    А вот осколок, что был у Иры, привык именно что к Ире. Как испуганный зверёк отскакивал от Арсения, не позволял к себе прикоснуться, чувствовал в Арсе угрозу, испытывал недоверие и страх.    Насколько Арса это цепляет? Обижает? Сейчас нет смысла думать об этом. Сейчас надо максимально сконцентрироваться на задаче. Налаживать отношения с новым осколком Арсений будет тогда, когда тот уже окажется у него. А если взять в учёт, что Арс собирается соединить его с тем осколком, что ему уже полностью доверяет, то и не надо будет ничего налаживать. Само собой всё нормализуется. А пока надо успокоить эту напуганную птицу, или же правильнее с оборотом Шаста будет сказать «дикую кошку»? Нет смысла думать о метафорах.    В один момент Арс понимает, что осколок внутри Иры внезапно перестал сопротивляться. Слишком резко. Непонятно, с чего бы, потому что ещё секунду назад, Арсений чувствовал, как эта крупица всё ещё сторонилась его, была напугана им.    Арсений быстро понимает, в чём дело, когда чуть выплывает из состояния концентрации и ощущает ладони на своих плечах. Он смотрит коротко по сторонам: на одном плече — рука Шаста, на втором — Зара. Конечно… Тот, в ком сейчас непосредственно находится целая душа Шаста, и тот, кому она принадлежит по рождению. Конечно, стоило этому запуганному осколку увидеть, что они на стороне Арсения, и он сам стал готовым довериться Арсу. Удивительно.    После получения пусть и хрупкого и всё ещё сомнительного, но всё же доверия от осколка, который был у Иры, действовать становится проще. Арсений видит отчётливо очертания этой крупицы, она чуть меньше той, которая была у Арса, но это не значит, что в ней меньше важности и значимости.    Когда Арсений касается отростками своей души этого осколка, пытается перетянуть его себе, перед глазами под закрытыми веками начинают мелькать картинки. Воспоминания Шаста, связанные именно с Ирой из разных жизней. Все эти отрывки мелькают целым фильмом у Арса перед глазами. Как Антон с Ирой друг друга поддерживали и спасали, как выговаривались друг другу и доверялись. Арс видит и то, что, пожалуй, видеть бы не хотел. Ну, серьёзно, будучи в отношениях с человеком, как-то не очень приятно видеть отрывки воспоминаний, где он целует другого человека…    Только для ревности у Арса сейчас нет ни доводов, ни времени, ни сил.    Пока его собственная душа плавно перетягивает осколок из Иры себе, а воспоминания мелькают калейдоскопом под закрытыми веками, Арсений следит больше за собственными ощущениями. Ему нельзя утратить состояние концентрации сейчас. Кто знает, чем может аукнуться, если эта процедура резко прервётся? Что будет, если этот осколок души Шаста застрянет где-то на половине пути от астрального тела Арса и Иры? Где он окажется? Диббук неизвестно сколько болтался в астральном мире, не привязанный ни к какой оболочке, ни к какому телу, и был потерян. Нашёлся только благодаря тому, что его призвали. А вот призвать Шаста, точнее потерянный осколок его души никто не сможет. Соответственно отвлечься хоть на секунду равноценно тому, чтобы утратить целый осколок души и потерять его навсегда.    Арс и не отвлекается, доводит всё до конца, удерживая себя в состоянии полной магической концентрации. Не отвлекается ни на мысли, ни на внешние раздражители.    У Арсения получается переправить осколок души к себе, осталось только соединить его с тем, что уже был. Как это сделать? Хороший вопрос. Но здесь, как оказалось, Арсу и не надо ничего делать. Стоило двум осколкам одной души оказаться в одном пространстве, как они, почувствовав друг друга, сами потянулись один к другому. Арсений только наблюдал с умиротворённой улыбкой, как две крупицы, словно примагнитились друг другу сразу, но… Ещё не соединились, как два потерявшихся давно зверька, кружили вокруг друг друга, словно бы даже обнюхивали один другого.    Это зрелище заставляет Арса умилительно улыбнуться. Да, это два осколка одной души, но они слишком давно не видели друг друга, не оказывались вместе в одном пространстве. Как два друга, что были потеряны в мире на долгое время, встретились вновь и пытались прощупать: а точно ли это тот человек, которого я когда-то знал?    И наконец два осколка, словно два совершенно самостоятельных разумных существа, признают друг друга, подпускают к себе.    Арсений видит, как переплетаются светящимися нитями крупицы, соединяется плавно в один кусочек. Это похоже на сшивание двух лоскутов одинаковой ткани. Только в этом случае даже никаких швов не остаётся, два осколка без всяких изменений срастаются в один, становятся нераздельным целым, только уже большим, чем были до этого по отдельности. Но это Арса не удивляет, он, вроде как, проходил в школе сложение. Разумеется, если сложить два числа, получится одно число, которое будет больше тех, что складывались.    Всё прошло по лучшему сценарию.    Арсений улыбается всем, выходя из состояния концентрации, рассказывает, что он видел и как это ощущалось. Не может не улыбаться, смотря на радостных Зара с Шастом и до смеха гордого Виктора, который приговаривает сбоку, что не сомневался даже, что у Арсения всё получится (только вот прячет за спиной вспотевшие от волнения ладони).    Арс быстро переключается на Иру, спрашивает, как она себя чувствует, не ощущает ли чего-то странного. Может, тошнит, голова кружится, в груди болит, что-то из такого? Ира говорит, что ей стало легче. Значит, всё прошло по самому лучшему сценарию.    Шаст подкидывает Иру домой, благодарит её за понимание ситуации и содействие в этом всём. Не проходит и пяти минут, как он возвращается уже к Арсению с остальными. Арс строчит в их групповую беседу о том, что у них всё получилось.    Групповой чат Арсений создал буквально в конце того же лета, когда они разобрались с Диббуком. Арс надеялся, что эта переписка будет использоваться для поддержания связи: чтобы Андрей мог предупредить всех о том, что видел в пророчествах; чтобы любой мог попросить о помощи с чем-то, пожаловаться или наоборот похвастаться какими-то своими успехами; чтобы любой мог пригласить на вечеринку, пикник или просто в гости на чай.    По факту это всё и было, но ещё переписка засорялась огромным количеством мемов от Поперечного, их грызнёй с Олесей (кажется, это у них манера общения такая); флиртом Асми с каждым, кто напишет сообщение; а ещё десятком сообщений от Арса по типу «посмотрели сегодня с Шастом «такой-то фильм», это просто разъёб, а ну смотрите срочно, надо обсудить, почему «такой-то персонаж» на сороковой минуте фильма...» или «прочитайте вот эту книгу *ссылка*, мне нужно, чтобы вы подтвердили, что букет именно синих ирисов в пятой главе на столе стоял не просто так...».    На вот эти сообщения Арса отвечали только Виктор и Андрей, а остальные присылали один и тот же стикер, который уже приелся чуть ли не как кличка к Арсу. Там какой-то котёнок, перемазанный всей моськой в мокром корме. Леся как-то написала, что это Арс вляпался по уши в очередную выдуманную историю и хочет, чтобы он был «вляпан» не один. Все это поддержали и присылали Арсу этот стикер до сих пор. Обижался ли Арс? Нет, его обидчивость переросла в самоиронию, поэтому он поставил себе этого кота на аватарку.    — Ух ты, ты зачем их поднял из мёртвых, — смеётся Шаст, когда у него начинает разрываться телефон от уведомлений по перемещении домой. — Целых три дня затишье было.    — Выключи звук пока, — улыбается Арс, переодеваясь в домашнюю одежду и тут же валясь на диван.    — Нет уж, если Поз с Заром опять до меня не дозвонятся…    — Просто на чат выключи.    — Тут вообще-то все пишут, что очень рады за нас и гордятся тобой, — тянет почти не осуждающе Антон, пролистывая десятки сообщений от ребят. — Хотят устроить вечеринку.    — М, дай угадаю, кто это написал. Даня?    — Разумеется, — фыркает со смеху Шаст. — Кажется, в последнее время он пытается найти повод для общего сбора даже на ровном месте. «Ведьма купила новую шапку, народ, это повод устроить вечеринку!».    — Может, он скучает? — с тихой улыбкой предполагает Арс, затягивая Антона к себе на диван. — Или хочет провести с нами как можно больше времени за эту жизнь.    — Наверно, — вздыхает Шаст, откладывая телефон в сторону, тут же обвивает Арсения всеми конечностями, падая рядом с ним набок, чтобы видеть лицо. — Арс, ты сам-то как?    — Охуенно, — улыбается Арсений, прикрывая осоловевшие глаза. — Чувствую тебя ещё лучше, чем раньше.    — Такое возможно? — посмеивается Шаст. — Куда лучше?    — Как говорит Виктор, всегда есть, куда лучше.    — Виктор — нездоровый перфекционист. Надеюсь, не станешь таким же?    — Есть вещи, которые мне не хочется менять, даже если существует какое-то потенциальное «лучше», — качает вяло головой Арс.    — Например? — Шаст зарывается пятернёй в чёрные волосы, гладит мягко подушечками кожу головы.    — Наши отношения, — улыбается сонно Арс. — Даже если есть какое-то потенциальное «лучше» в наших с тобой отношениях, я считаю, что сейчас уже прекрасно. Прости… Кажется, я потратил слишком много сил, меня вырубает.    — Отдыхай, — улыбается тепло Шаст, оставляет мягкий поцелуй на переносице. — Ты такой молодец, Арс… Я… Наверно, никогда не перестану тобой восхищаться.    — Завязывай, такие разговоры вечно меня на слёзы пробивают, — буркает Арс, прижимаясь теснее щекой к Шастовым ключицам.    — Прости, но я не могу, если не буду этого говорить, я ж взорвусь!    — Придурок, — Арсения вразрез его словам пробивает как раз-таки смехом.    — Ты такой охуенный, такой умный, такой молодец, такой…    — Ша-а-аст, — предупредительно тянет Арсений. — Хочешь, чтобы я начал плакать?    — Нет, никогда не хочу, — качает головой Антон. — Но я не могу не говорить. Может, давай я в пантеру? Ты тогда не будешь понимать, что я буду там мяукать, а сам выговорюсь. Потому что я не могу молчать о том, какой ты у меня охуенный. И при этом мой. И я сейчас начну целовать тебя с пят до макушки и не остановлюсь даже, если ты отрубишься.    — И кто там когда-то мне рассказывал про сомнофилию? — посмеивается сонно Арсений. — А если в виде пантеры будешь? И не сдержишь своих нежных порывов? Откусишь же мне что-нибудь.    — Кусаться не буду, коты лижут вообще-то.    — Знаешь, лучше уж сомнофилия, чем зоофилия, так что давай не надо.    — Арс, сейчас, наверно, не вовремя от слова совсем… Но я чувствую, что точно устрою самую настоящую громовую бурю, если не сделаю и не скажу это прямо сейчас.    — Во благо Питера мне придётся согласиться, — прыскает со смеху Арс, приоткрывая глаза. — Можешь хвалить и целовать, сколько хочешь, только не разнеси город, Громовая птица.    — М, нет, я сейчас немного про другое, — качает головой Шаст.    Арс хмурится немного в непонимании, разглядывает Антона рядом с ним. Тот ворочается на месте, пытается, не выбираясь из объятий Арсения, достать что-то из заднего кармана.    — Мы говорили с тобой об этом когда-то, — начинает немного сбито Шаст, краснея кончиками ушей. — И наверно, зря я вот так, когда ты уставший и… Но я правда не могу больше ждать, я и так всю неделю пытался к этому привести, но ты думал, что я просто с тобой флиртую и засасывал меня, а потом мы трахались и как-то совсем уж не подходящий момент был и… В общем, кхм. Я не хочу делать это как-то излишне официально и пафосно, потому что… Это, пожалуй, отдельный пунктик, почему я так обожаю наши отношения, обожаю тебя. Между нами всегда всё вот как-то просто. Не в том смысле, что легко, потому что я прекрасно помню, как всё было сложно, — Шаст хмурится резко, Арсений понимает, что Антон запутался в собственных словах, едва ли получается смех сдержать от его надутой моськи. — Между нами никогда не было какого-то пафоса, мы не пытались показаться друг другу лучше, чем мы есть, мы не показывали себя только с лучшей стороны, чтобы произвести друг на друга впечатление. Мы всегда… Пожалуй, мы всегда именно этим друг друга и впечатляли: тем, какие мы на самом деле обычные, нет, какие мы настоящие рядом друг с другом. Живые. Искренние. Невыносимые, ранимые, неусидчивые, травмированные, ошибающиеся не раз… Настоящие и живые, Арс. Может, мы и не строим друг перед другом каких-то особенно важных индюков, королей бала и властителей вселенной, может, мы два идиота, но, блять, счастливых рядом друг с другом идиота, а это главное. У нас с тобой всё такое уютное, тихое, домашнее, что ли… Вот я и подумал, что делать из этого какое-то пафосное мероприятие, было бы не в духе «нас». Просто и без выебонов…    Арсений смотрит немного взволнованно, опускает глаза к рукам Шаста и едва сдерживает в себе довольный вздох.    — Я реально запарился с металлом, золото никому из нас не идёт, — смущённо бурчит Антон, прокручивая в коробочке два металлических ободка колец. — Серебро тебя восстанавливает, но вроде как истощает меня, а потом до меня дошло, что это освящённое серебро меня истощает, так что обычное — ну, нормально, — бормочет Шаст, краснея уже всем лицом. — Я бы мог встать на колено и толкнуть какую-то пиздец эффектную речь, но, как я уже сказал, я не хочу портить пафосом тот уют и искренность, которые есть у нас с тобой… Я бы спросил, согласен ли ты, но… Да нет, даже зная ответ, спрошу, — улыбается Шаст, поднимая глаза к Арсу. — Да ёб твою мать, не реви, Арс, я же тоже начну!    — Я не могу! — взвывает Арсений, утыкаясь резко влажным лицом Шасту в шею. — Ты бы видел себя со стороны, у меня от умиления сердце сейчас остановится.    — Вот давай без этого, а! Рано, Арс, фальстарт, мать его. Ты ответишь на вопрос? — бурчит Шаст, поднимая одной рукой лицо Арсения к себе, держа аккуратно за подбородок.    — Ты же знаешь ответ, — расплывается в улыбке Арс, на Шаста глаза по-хитрому щурит.    — Выходит, кхм, — Антон немного неуклюже, но до того нежно и бережно надевает на них серебряные кольца, что у Арса опять начинают слёзы течь. — Вот ведь… Перестань, пожалуйста, — просит шёпотом Антон, прислоняясь лбом ко лбу Арса. — Я тебя люблю, но если не перестанешь реветь, откушу тебе нос.    — От этого мне станет намного проще успокоиться, — закатывает глаза Арсений, вызывая у Шаста тёплый раскатистый смех.    — Сегодня ты показал, что, когда придёт время, ты сможешь сделать всё, как надо, Арс, — с тёплой улыбкой на губах шепчет Антон, прикрывая веки, чуть потирается кончиком носа и переносицу Арса. — Когда придёт время. А пока давай жить. Любить. Давай?    — Ну вот, опять слёзы подступают…    — Люцифер, дай мне сил, — вздыхает Шаст, поднимая глаза к небу. Хотя Люцифер уж точно не там. — Кстати, там есть маленькая пасхалка, — расплывается в улыбке Антон, стягивая со своего пальца кольцо и отдавая его Арсению.    Арс ворочает кольцо, видит на внутренней части надпись, улыбается только.    — Рано пока, — посмеивается Арсений, надевая обратно на палец Шасту кольцо. — Пока, как ты сказал, давай жить и любить.    — Пока смерть не разлучит нас?    — Нет, Шаст, — качает головой Арсений, утыкается лицом Антону в шею. Он шепчет едва слышно, но Шаст понимает каждое слово, будто бы кожей ощущает каждую букву. — Даже смерть не разлучит нас.    Антон кивает удовлетворённо, обнимает, прижимая Арсения покрепче к себе, и говорит, чтобы тот отдыхал.    Арсений уже через несколько минут засыпает, а Шаст снова стягивает с пальца своё кольцо и с мягкой улыбкой перечитывает снова и снова одну выгравированную на внутренней стороне серебряного ободка фразу.    «Я найду тебя даже в Посмертии».