Я увезу тебя на бюджетный курорт

- Вот ты, Андрюх, в отпуске когда-нибудь был? - совершенно внезапно выдаёт Миха, с видом лет десять не поенного-не кормленного пса разглядывая кем-то забытые на столике рекламные буклеты. Андрей бросает взгляд в том же направлении и чувствует, как стремительно грустнеет с Горшком за компанию. Там на картинках бесчисленные пляжи-океаны-сиськи в купальниках, а у них тут палатки, провонявшие тёплым пивом и сижками, ляхи, запаренные в кожаных штанах и груди, конечно, тоже, только панковские и чаще всего волосатые и потные. Хотя одну подобную, бледную и гордо заклеймённую анархией, Андрея не так уж и напрягает наблюдать. Точнее, напрягает, но только где-то в районе ширинки. - Да откуда, - отвечает Князь, понимая, что увлекся не теми сиськами, - С предками только. Горшок снова вздыхает, и Андрей понимает, что пора. Пора разбивать копилочку и звонить тёть Гале — той самой, что по воскресеньям в турагенстве подрабатывает и за тридцать тыщ тебе всё максимально красиво сделает. Тёть Галя обещает, что сделает, а значит, как только последний летний фест заканчивается, Князь запихивает Горшка в такси, самолёт и трансфер, не забывая приговаривать, что это сюрприз. По Михе сначала не понятно, любит он эти сюрпризы или нет, но когда вместо очередных палаток его привозят туда, где пальмы вокруг бассейна, он озирается взбудоражено и лыбится: - Это чё? Отпуск, ё-моё? Это отпуск, ё-моё! И стискивает Андрея в любвеобильных объятиях. Может, сейчас тогда самое время? К Горшку подкатывать надо явно, когда он максимально довольный, а Князь вот как раз максимально готов. На море же привёз? Хотя бы благодарный поцелуй, может, заслужил? Но Миха ещё слишком трезв для первых поцелуев, решает Князь, и они тащатся на ресепшен и кивают на все басурманские вопросы «йес», ещё не придавая значения натянутым улыбкам и странным взглядам в их сторону. А вот когда вваливаются в свой номер, у Андрея отваливается челюсть, потому что их встречает восхитительная дорожка из лепестков алых роз, ведущая прямо к шикарному супружескому ложу. Номер для новобрачных? Вот почему путёвка была такая горячая. - И лебедь даже, ё-моё! Нихуя себе, отпуск! - Горшок всё ещё продолжает радоваться, и Князь выдыхает. В конце концов, ради этих восторженных писков он всё и затеял. Ну, немного другие писки услышать тоже хотелось бы, но это чуть позже. - Кровать только одна, - выдаёт Андрей, шаловливо поигрывая бровями, но Миха, зараза наивная, как всегда не ведётся на его кокетство. - Да похуй, - Горшок отмахивается, - Чё в первый раз что ли, ё-моё? В том-то и дело, что далеко не в первый, и у Князя подгорает уже давно от жмущегося к нему тощего и чем-нибудь накиданного тела. И останавливает его только в самом деле хорошее воспитание. На столике с зеркалом обнаруживается ещё один приятный бонус — бутылка шампанского и клубника, и пока Андрей сожалеет, что бутылка всего одна и вообще не водки, в комнате раздаётся хлопок, и Горшок уже пьёт игристое из горла. Князь мог бы вечность залипать на его гуляющий кадык, особенно когда по шее течёт блядская поблёскивающая струйка, но Миха со смачным чмоком отрывает губы от бутылки, вздыхает счастливо, и Андрей хватается поскорее за это аристократическое пойло. Сука такая, думает он, щас надо принять для храбрости и валить Горшка, пока такой довольный. Глядишь, и фортанёт. Глоток, два, воображение разыгрывается прямо как пузырики на языке. Князь приоткрывает глаза, чтобы почерпнуть ещё материала для визуализации, и черпает слишком много — Горшок кусает, нет, облизывает сочную клубничку, опустив свои очаровательные пушистые ресницы. Андрей уже ликует, что номер для новобрачных. Он тоже готов брачеваться вот прямо сейчас. Князь делает шаг навстречу — лучше ведь без слов, наверное, просто засосать слёту, а если появятся вопросы, так это он ягоды попробовать хотел, чё такого? Он отхлёбывает ещё и побольше, и тут Миха распахивает глаза свои балдёжные, встречается взглядом с Андреем, посасывает на автомате клубнику, и… ебаное шампанское! Ебаное шампанское льётся прямо через нос, потому что вот к такому Андрей не готовился. Горшок ржёт как побитая чайка, смешно ему, а у Князя чуть ли не слёзы ручьём. Ладно, решает Князь. Кто вот так с дороги сразу признаётся? Завтра, завтра он своё получит. Завтра начинается с того, что к ним в номер вкатывается «завтрак в постель» — всё, как молодожёнам и полагается, на всё поддакивали, остаётся только радоваться. Они едва ли помещаются с этим столиком на балконе, складываясь неизвестно во сколько раз, а Миха снова довольный, как слон, ножищи свои на перила закинул, охуенные, кстати, ножищи, такими бы ножищами князевскую спину как раз обнимать, а не вот это вот всё… Да, и желательно, чтоб вот прям сегодня уже, поэтому Князь просчитывает ходы и общипывает круассан в форме сердечка — сердечки же всегда решают, сердечки же всегда лучше слов? Под балконом раздаются стенания и странное музыкальное сопровождение — да это же серенада, да прямо для них двоих. Внезапно мексиканской наружности египетские менестрели завывают вполне старательно, а Горшку снова весело, и он икает: - Смотри, Княже, ё-моё, к тебе, к тебе идёт! Князь видит роскошные усы под такой же роскошной шляпой и ужасается — они реально приближаются! Вот уже и кучерявые волосишки из-под расстёгнутой рубашки просматриваются, и парочка золотых зубов в улыбке сверкает, и Князь в свой стул вжимается и сердечко из круассана скорее догрызть пытается, потому что эта сексуальная катастрофа действительно курс взяла именно на него. У них там по сценарию обязана иметься хотя бы одна сеньора или сеньорита, это понятно, только почему на эту роль Андрея выбрали?! Он вообще-то тут альфач, он вообще-то точно не собирается в этом участвовать, он вообще-то сегодня хозяин ситуации… пока ему не прилетает роза красная и душистая, а он её ловит за каким-то хером. Миха заливается уже даже не чайкой, а подыхающей касаткой, Князь опускает полные скорби глаза на своё недогрызенное сердечко — а там хуй, хуй ему, а не красивые признания. Ладно, решает Князь. Кто вообще за завтраками признаётся? Вот на экскурсии, вот тогда да. Тем более, что экскурсия жара — на верблюдах да по песку рассыпчатому. Жара и в самом деле нереальная, Андрей уже хочет звонить тёть Гале, потому что кто эту программу вообще придумывал? Почему если брачующиеся, то их надо в сраное пекло? Брачующимся и так горячо, Князь с Михой, например, и в морозильной камере не замёрзнет, он уверен. Пот застилает глаза, и косыночка эта на голове не сказать, что помогает. Миха вон тоже щурится… а нет, довольный всё равно, седлает коня своего горбатого, и когда только так бёдрами двигать научился, у Князя аж задымилось всё уже от таких экскурсий, а потом и заполыхало, ну что за фараон его сердечка! Так и кланялся бы к этим бёдрам, не уставая. А почему бы и не прямо сейчас? Вот у них и привал, и Андрей скатывается кое-как со своего средства передвижения (конечно, у него-то ножки не такие ножищи), подходит к царственному Горшку, заглядываясь на него снизу вверх, готовит речь. Можно и торжественно, в принципе, почти как на одно колено, торжественно же оно всегда лучше? И тут, если что, можно сказать, что удар солнечный хватил, с Клеопатрой тебя спутал, волосы-то отрастил себе. Миха встряхивает волосами этими, Андрею моргает, кивает, мол, куда собрался-то? А Князя несёт, несёт уже по песчаному морю к коленке из бермудов торчащей прикоснуться. Сейчас Горшок узнает, что такое медовый месяц! Сейчас он всё узнает. - Мих! Давно сказать тебе хочу… Огромная сопля медленно сползает по его лицу, и Андрей точно также медленно её с глаз своих стирает. Верблюд михин из бойцовых оказался, охраняет, сука, своего наездника. Наездник хрюкает в припадке, не понимает, каких речей лишился. Ладно, решает Князь. Кто вообще с верблюдами признаётся? Вот вечером, вот как пойдут дискачи и танцы, вот уж тогда точно. Вечером он до вечеринок не доходит. Вечером он вообще никуда не доходит — перебрал с солнечными дозировками. Кряхтит только и мается на кровати, покрасневший хуже некуда, и совсем не от ночи, той, что первая брачная. - Не дёргайся ты, ё-моё, - сопит над ним Миха, и вроде как уже и не смеётся, пантенол только старательно по князевской спине размазывает, поглаживает. А мог бы вот и не спину, а что поинтереснее сейчас поглаживать, да и Князь бы его погладил, ух как бы погладил… Горшок проскальзывает ладонями под трусы, сжимая ягодицы и шепчет сверху: - Ну давай, говори, чё ты там мне давно сказать хотел?