Sinner

      Лечь спать вновь не удалось. Безмятежный сон канул в лету, оставляя за собой тяжелое чувство усталости. Этери пролежала в кровати до самого утра, перебирая моменты в своей жизни, когда она чувствовала приближение смерти. Оказывается воспоминаний настолько много, что женщина уже легко чувствует, что ангел смерти рядом. Но сегодня Этери была быстрее.       Солнце медленно возвысилось в окне комнаты и осталось освещать лицо Женщины. Через час в комнату вошла Марго — неизменная личная слуга хозяйки. Эта девушка служила давно, чуть ли не с самого детства. Она многого добилась и получает самую большую зарплату среди остальных. К ней нет и никогда не было претензий. — Вставайте, хозяйка, завтрак уже готов. — Обозначила Марго и аккуратно сложила одежду на столик около кровати.       Этери встала с кровати и почувствовала тяжесть. Было тяжело передвигать ногами, руками, голова гудела и глаза болели. Вот она — плата за бессонную ночь.       Женщина взяла то, что любезно оставила служанка — панталоны под платье, естественно черного цвета. На сегодняшний день выбор наряда пал на длинное бальное платье. Декольте с большим вырезом, открытые плечи и корсет, сильно стягивающий и без того узкую талию. На ноги пошли элегантные невысокие туфли.       Хозяйка спустилась вниз, где уже стоял бережно накрытый стол и горячие блюда. Запах медленно распространялся по поместью. Сегодня ей предоставили омлет, а подле него стоял бокал с жидкостью алого цвета. Женя уже сидела за столом, она опасливо опустила голову в тарелку, не желая поднять её.       Этери специально со скрипом отодвинула свой стул, оповещая о своём местонахождении и вызывая ответную реакцию у послушницы. — Здравствуйте, — тихо проговорила Женя. — Здравствуй, — Этери взяла столовые приборы в руки, готовясь начать приём пищи, — Как святой отец?       Женя на секунду застыла, видимо ей всё ещё тяжело говорить об этом. Такая ситуация не на шутку напугала девушку. — Лекарь сказал, что у него какая-то болезнь, очень тяжёлая, — её голос дрогнул и она прикрыла лицо ладонью, — Ему нужен покой, как минимум неделю, и он передал список лекарств. — Что ж, — Этери вздохнула, понимая сколько ей ещё придётся терпеть гостей, — Оставайтесь здесь сколько нужно. О лекарствах я позабочусь. — Спасибо, — Почти шёпотом ответила Женя, погружаясь в тарелку и всё ещё не желая сталкиваться с хозяйкой усадьбы взглядом.       Этери хмыкнула на её реакцию и стала довольствоваться предоставленной пищей. Завтрак прошел спокойно, если не учитывать общее напряжение за столом. Особенное волнение источала послушница, что часто ударяла вилкой о тарелку и теребила скатерть. Женщина же спокойно ела и запивала вином. Алкоголь по утром уже вошёл в привычку; одинокое существование в большом доме давало свои побочные эффекты. ***       После плотного приема пищи Тутберидзе поднялась в рабочую комнату. Здесь она занималась своими делами всё оставшееся утро. Несмотря на одиночество её занятость не исчезла. Работы, после смерти мужа, стало ещё больше и на это нельзя было повлиять. Ей досталось множество поместий, на которые стали претендовать неизвестные родственники. Их письма очень утомляли, но не ответить было нельзя, иначе это выглядело как ужаснейшее неуважение. Так она и стала перечитывать и писать десятки писем.       Этери потёрла веки, которые уже сильно жгли глаза от сухости. И голова вновь разболелась. Хозяйка подумала, что это её наказание за все грехи, но она не станет жаловаться и уж тем более просить прощение у Бога.       Этери решила, что остальную работу могут выполнить служанки, так как рассылка писем не являлась большой ответственностью, поэтому отправилась в подвальное помещение, где были комнаты слуг.       Женщина не любила это место, здесь было слишком мрачно и сразу выдавало пребывание низшего класса. С другой стороны, без них огромное поместье пришла бы в негодность.       Проходя коридор Тутберидзе видела, что каждый, кому она платит, был занят делом. Это не могла не радовать. Хоть кто-то в этом доме занимается поистине полезным делом, а не переписыванием писем и злоупотреблением алкоголем. Женщина уже дошла до общей комнаты слуг, где должна быть Марго; необходимо было предупредить её о рассылке писем, чтобы та успела всё сделать. — Марго, помоги мне… — Этери застыла на месте, как только открыла дверь. В общей комнате слуг стояла Женя, которая тёрла чьё-то белье в тазу, — Ты что тут забыла? — Извините, я лишь хотела постирать бельё отца, — опустив голову проговорила Женя. — Это не твоя работа, — практически прошипела Этери, она не понимала, откуда такая реакция, но почему-то злость резко увеличилась, глядя на то, как эта девчушка работает на мужчину. — Кому-то же надо позаботиться о святом отце. — На это есть слуги, — продолжала Этери, подходя всё ближе; пыл не унимался, а лишь разгорался, — Которым я плачу деньги за работу, а ты не обязана делать это. Бесплатно уж точно.       Женя посмотрела на неё щенячьими глазами. Она явно испугалась такого напора от хозяйки. Да и Этери сама не ожидала, что проявит такую агрессию на девушку. Вся ситуация сейчас показалась до чёртиков странной, поэтому Тутберидзе поспешила выйти из комнаты, прихватив попутно с собой послушницу. Она держала девушку за руку и буквально тянула за собой по лестницам. Этери хотела выйти на воздух, уж слишком накалилась атмосфера вокруг.       Пройдя относительно недолгий путь по поместью они вышли во двор, что был роскошно украшен посаженными цветами и аккуратно выстриженным газоном. Этери часто гуляла здесь со своим мужем, здесь они могли быть самими собой, без масок, и отчего-то сейчас ей захотелось показать эту красоту Жене. Возможно и её маска милой послушницы спадёт. — Прогуляемся? — Спросила Тутберидзе, приподнимая брови и медленно отдаляясь от послушницы, давая той возможно обдумать предложение. — Я не против, — Ответила Женя поравнялась с Этери; они стали идти вдоль усадьбы, рассматривая пейзаж.       Они проходили через клумбы цветов, после через выстриженных из листвы деревьев животных. Всё это забавляло и дарило успокоение. Весь путь был в тишине, каждый думал о своём, но отчего-то никто не решался начать диалог, поэтому Тутберидзе решила взять всё в свои руки: — Раньше я гуляла тут со своим мужем. — А где он сейчас? — Он умер.       Женя тактично промолчала, лишь взглядом посылая безмолвное сочувствие и женщина приняла его.       Этери похвалила себя за отличную тему для беседы. Она стала настолько нелюдима, что совсем забыла как вести разговор с людьми. Секс всегда был легче, действия без слов понятны куда более лучше. Хозяйка взглянула на девушку рядом, та, казалось, совсем не заметила долгое рассуждения в голове Этери и была очень впечатлена размерами усадьбы и восхищена двором подле него. Ведь и вправду, это место было волшебным. — Что это там? — Вдруг спросила Женя, показывая рукой в правую сторону. — Там река, — Ответила Этери, но решила продолжить, дабы завязать хоть какую-то светскую беседу, — Мы могли бы сходить туда, если будет время. — Это было бы замечательно, — С лёгкой, но такой живой улыбкой ответила Женя.       Этери, словно не контролируя свои эмоции, ответно улыбнулась. Ей стало так странно чувствовать свою искреннюю улыбку. Мышцы, которые давно не использовались, вновь сократились и это было поистине прекрасное чувство. Самое настоящее за последний год. — Вы откуда приехали-то? — Начала Этери. — С Николо-угрешского монастыря, — ответила Женя, но словила вопросительно поднятую бровь Тутберидзе и решила продолжить, — Это в Дзержинске. Там произошёл обвал и нам предложили перебраться в Суздальский монастырь. Туда мы и ехали, пока не попали в непогоду.       Этери хмыкнула, давая понять, что услышала собеседника. Голос Жени был таким четким и женственным, что хотелось слушать его бесконечно, поэтому Тутберидзе решила попытаться вынудить побольше информации из послушницы. — А как там в монастыре?       Женя улыбнулась отчего-то. — Там нет развлечений, как тут. Мы молимся Богу каждый день и выполняем указания отца. — Неужели так скучно? — Этери выпучила нижнюю губу, в плаксивом жесте, что только насмешило Женю. — Да, так и есть, — Послушница опустила взгляд на свои ноги, что-то обдумывая, а позже добавила, — Но я не жалуюсь.       Этери кивнула головой. Она не могла принять мысль о том, что эта прекрасная девчушка будет ходить укутанная в чёрную одежду и не выходящая в свет. Так и пройдёт вся её молодость, это огорчало. — Неужели совсем не хотелось бросить всё это и начать жить как обычные люди? — Этери резко остановилась и взглянула в карие глаза напротив. — Нет, — твёрдо ответила Женя, помотав головой.       Тутберидзе тяжело вздохнула, но продолжать расспросы не стала. Кажется, позиция Жени стальная и уступать кому-либо она точно не станет. Так и завянет прекрасный цветок в стенах монастыря. — А как же вы? — Вдруг подала голос послушница, выводя Этери из своих мыслей, — Как вы тут живёте? Одна в таком большом месте… — Раньше не одна, — Тихо проговорила Тутберидзе, но не стала развивать эту тему, — Ну, тут много увлечений. — Например?       Этери стала задумываться, что сказать и поняла, что тут совсем нечего делать. Огромное здание, с большим числом комнат, но в использовании лишь небольшая часть. Днями напролёт Этери пьёт вино, смотрит в окно и перечитывает письма мужа. День Сурка: каждый раз одно и то же. Она попыталась вспоминать хоть что-то ещё, но в конечном счёте совсем ничего не лезло в голову. — Ладно, тут тоже скучно и нечем заняться, довольна? — Закатывая глаза ответила хозяйка усадьбы. — Вот видите, Бог наградил всех одинаковым духовным статусом и только те, кто смогут принять это, станут счастливым.       В голове Этери прозвучало слово «бред», но вслух она не стала это говорить. Задеть или обидеть девушку точно не хотелось, поэтому Тутберидзе тактично промолчала и сделала вид, что принимает слова девушки.       Они обошли весь двор вокруг усадьбы и вернулись к главному входу, с которого вышли. Этери повернулась к Жене и строго наказала, чтобы она не занималась ерундой, в виде уборки, а та лишь пожала плечами и ничего не обещала.       Они собирались уже расходиться по своим делам, как вдруг послушница подала тихий голос: — Можно задать вопрос? — Я слушаю, — Этери вопросительно подняла бровь. Женя стала стремительно краснеть, было видно, что ей безумно стыдно говорить. — Это правда, что вы… — Женя пыталась показать что-то руками, но никак не могла объяснить, что она имеет в виду, — В деревне нам сказали, что вы… — Что я падка на дев? — С ухмылкой закончила предложение Этери. Женя смущенно кивнула, — Знаешь, у всех должны быть какие-то секреты.       Послушница не стала отвечать, лишь робко кивнула и они разошлись. Этот разговор отчего-то не хотел выходить из головы Этери. Зачем же Женя спросила это? Неужели осуждает? Или хотела лично удостовериться в сплетнях? От мыслей кругом пошла голова, а фантазия начала строить свои картинки. Женщина присела на диван и приложила ладонь к лицу. С этим надо будет разобраться. *** — Здравствуй, Отец, — Промолвила вошедшая девушка, — Как твоё здоровье? Мужчина с тяжестью перевернулся, чтобы лучше видеть свою послушницу. Та держала в руках какие-то лекарства, любезно предоставленные лекарем на первое время. — Здоровье так себе, в груди до сих пор гудит после вчерашнего, — Отец потёр место боли, дабы удостоверить девушку. — Мне наказали помазать вам перед сном. — Конечно. Девушка подняла балахон Отца. Свеча аккуратно расположилась на краю стола и Женя стала лёгкими движениями вмазывать липкую консистенцию в грудь. На пальцах стало слегка жечь, видимо это обогревающая мазь. Жидкость быстро впитывалась в волосатую поверхность мужчины. Девушка первый раз трогала чужое тело, но это было в благотворных намерениях, что не перечит кодексу монахов. — Спасибо, милая, — Отец натянул одежду обратно на своё тело, наслаждаясь приливом тепла на намазанном месте, — Как Госпожа Тутберидзе? Она не против нашего пребывания здесь? Отчего-то Женя слегка покраснела от воспоминаний об этой женщине. Такой статной и величавой. Рядом с ней девушка чувствовала одновременно и защиту, и лёгкий страх. А так же ещё что-то, но это чувства странно и не понятно. — Она не против и так же согласилась помочь с лекарствами. — Святая женщина, — Мужчина натянул одеяло повыше и отвернулся к стене, — Иди, отдохни, не забудь помолиться. — Конечно, святой отец. Женя вышла, оставив мужчину на сон. Ему необходимо было восстановиться как можно скорее. Этот дом был слишком привлекательным, девушка боялась нарушить какие-либо заповеди, поэтому решила более тщательно молиться и просить искупления за свои греховные мысли.