В темноте Фив

Дойдя до колесницы, Эва была приятно удивлена. На сидениях лежали подушки, а у выхода стояли два кувшина с водой. — Реммао узнает где и с кем я отшиваюсь, прибьет... Амен подал руку девушке, и когда она наступила на ступень, легонько придержал её за талию. — Спасибо... — не слышно сказала та. Амен лишь забрался следом и легонько кивнул. Ехали они довольно далеко, от того долго. Разговор совсем не шёл, а сидеть в неуютном молчание было совсем плохо. В итоге, шезму приняла решение уснуть. — Пап... Почему мама лежит тут, не на кровати? Пап, у не кровь! Отец Эвтиды повернулся к ней и с ненавистью сказал: — От вас, Женщин одни проблемы! Вы должны слушаться мужчин, а не перечить нам! — папа пошёл в сторону маленькой девочки, маленькой Эме. — Лучше бы ты никогда не рождалась, лишь жизнь испортила! — только сейчас малышка заметила клинок в руках отца, который он так яростно сжимает в руках что и пошевелиться страшно... Мужчина занес клинок над плечом дочери и проткнул его. Было много крови, но маленькая девочка уже и не чувствовала как она стекает по ее плечу. Она лишь бежала. Бежала к Исману, он поймет ее, он поможет, ему можно довериться. Отец как ни странно лишь стоял у входа смотря в след убегающему силуэту своей дочери. Эва подскочила на месте, она почувствовала как по ее щекам текли слезы. Амен в недоумении сидел рядом, перебравшись чуть ближе к ней. — Ты чего? — спросил эпистат вытирая своей ладонью ее щеку от солёных слез. — Кошмар приснился... — больше вымолвить ничего не смогла, уставилась в одну точку и ничего не говорила. Девушка неосознанно потрогала свой шрам который остался от отца, на плече. Амен проследил за ее рукой. Он наткнулся на шрам, приблизительно клинка. Глаза сразу расширились от такого. — Что это? — спросил тот, смотря на плечо девушки с каким-то сожалением и гневом. Гневом не на нее, а на того кто это сделал, ведь такой шрам не может остаться от падения или какого либо животного, он точно знает, у самого шрамов много. Только сейчас неферут вспомнила про Амена, и молча посмотрела на него с грустным безразличием в глазах. — Отец. — одно слово принесло ей много боли. Смотря в глаза эпистату, она и не сразу заметила как из ее глаз стекают слезы. Амен же точно не готовый к такому ответу, машинально ответил: — Как это произошло? Девушка лишь отвернулась. — Извини не стоило гово... — не успел он ответить как Эва заговорила. — Это было в детстве, отец часто поднимал руку на нас с мамой, всегда выставлял за дверь при малейшем проступке, мать болела, не хворью, но болела. Была обузой для отца. Тот в свою очередь часто пил, приводил своих друзей к нам. И... — она запнулась на полу слове, но почувствовала мужскую руку, которая облокотила ее себе на плечо. — И на меня часто обращали внимание, в самом развратном смысле этих слов. — девушка почувствовала, как мышцы Амена напряглись, но он ничего не сказал, лишь поглаживал волосы Эвтиды. — Отец толком не заступался, ведь сам такой же был. Лишь Исман мне помогал. Часто мог приютить меня с мамой к себе. Родители у него оказались очень добрые. Полюбили меня. Очень дорожу Исманом из-за этого. Понимаешь? — он лишь кивнул и прижал меня в объятия посильнее, продолжая гладить волосы. — Как то раз, отец пришел пьяный с работы. Разбил всю посуду в нашем доме, а сам начал наговаривать на маму из-за того что долго где то шляется. Неприятно было слышать его голос, неприятно было видеть его лицо, неприятно было находится с ним в одном доме. Вот поэтому мы с мамой и уходили подальше от него. Мама в тот день впервые дала отпор ему, сказала что сам ничего не делает, а на нас наговаривает, он как взбесился... Я слышала лишь мамины крики, но побоялась выйти из комнаты. — голос предательски задрожал — когда крики прекратились, я вышла из комнаты, и о Исфет, лучше бы я тогда уже убежала. Отец стоял над мамой держа что-то в руках, толком разобрать я не смогла. Мама лежала на полу. Она умерла. — в этот раз Эва не сдержалась и заплакала. Заплакала так сильно, что и плачем это нельзя было назвать. Рыдание. Амен же перевернул ее к себе лицом. Она думала увидит в нем осуждение, но увидела лишь искреннее сожаление и грусть. Он погладил ее по щеке и обнял. Девушка еще больше разрыдалась. Крепче сомкнула его в объятия и словила облегчение, что рассказала об этом хоть кому то. Исман конечно знал о детстве Эвы многое, но не все. Шезму вздрогнула, когда Амен заговорил: — У меня в детстве так же был абьюз. Отец избивал мать до потери сознания, а я... Я был слаб, не мог дать сдачи этому уроду, лишь получал удары, с возрастом все сильнее и сильнее. — он замолчал и Эва уже подумала что больше ничего не скажет, но опять послышался голос эпистата. — прожил там восемь лет, после чего фараон заметил. Сказал, что за мою необычную внешность боги ответственны. Принял в школу. Там относились плохо, опять же задирали, и оскорбляли из-за внешности, лишь Тизиан, которого я встретил там, был добр ко мне. Весёлый, искренний парень. — На душе так обидно стало из-за него, что опять задрожала и помолилась. Лишь бы не плакать опять — Мать в общем то забрал с собой,а отца же - сдал правителю, не знаю что с ним сейчас, надеюсь ничего хорошего. Мать же, живет сейчас. Правда не знаю где. Фараон сказал что условия хорошие у нее. Надеюсь на это. Эва слегка отдалилась от Амена, и глядя ему в глаза сказала: — Тебе надо встретиться с мамой, это не дело, Амен. Хворь сейчас лишь хуже становится, хорошо конечно, что у твоей мамы все в порядке, но болезнь может каждого достать. Она не смотрит на ранг жертвы и кем она является фараону, ей все равно. Я надеюсь что боги даруют твоей маме иммунитет, но все же жить без ведома о семье очень плохо. Амен внимательно смотрел на нее. Всматривался в каждую ее часть лица. Она же от такого взгляда немного смутилась, а потом слезла с него, и направилась на место где сидела ранее. — Спасибо, Эва. Я обязательно задумаюсь над твоими словами. Шезму лишь хмыкнула, и обернулась смотреть на рассвет. Спустя несколько часов Оставалось еще долго до конца пути, и Эва посмотрела на мужчину. Тот заинтересованно смотрел на что-то. — На что смотришь? — Эва подлезла к нему по лавке, и сказала это чуть ли не на ухо Амену. Он повернулся, а их губы чуть ли не соприкоснулась. Амен в свою очередь смотрел на нее некоторое время, а после обернулся. — Недалеко отсюда есть лавка с едой. Не хочешь? Ты же не ела перед поездкой. Сердце приятно застучало, — он заботится обо мне. Неловкий взгляд и бестолковая улыбка, которая была прикована к его спине так и давали понять. — Я кажется влюблена в самого эпистата... Что скажет Реммао..? Мысли перебило урчание желудка. — Значит есть хочешь. Не стесняйся, говори, мы слишком рано выехали, есть время еще. — Х-хорошо.. — Эва улыбнулась ещё шире, от чего готова была посмеяться своей наивности. Амен повернулся и уже хотел подать мне руку, как я быстро спросила. — Амен, что между нами? — удивилась своей же резкости. Мужчина же по доброму улыбнулся. — А ты бы что хотела? — Я... Ну... — Я бы например хотел видеть тебя своей женщиной. Эва слегка покраснела и отвела взгляд в сторону. — Ты согласна? — сказал уже тише мужчина. — Да! — и вскочила с места. — пойдем уже быстрее! Я... Э... Кушать хочу! — шезму, красная как помидор, чуть ли не упала от смущения и радости. Амен улыбнулся и встал за ней. — Спускайся. — Можешь помочь? — Могу. Я ведь этого ответа и ждал. Он взял девушку на руки и аккуратно спустился с ней из колесницы. — Идем.