Мэри

Со временем в галерее стало темнее. А папа совсем перестал с ней разговаривать. Мэри скучала. Хотя сама она не знала, как называется это чувство. День за днём она гуляла по длинным коридорам и лестницам, вдумчиво разглядывая каждую картину и скульптуру и ведя со всеми, кто тут был, самые разные беседы. Только разговаривала в основном она. Остальные, даже если знали больше слов, никогда их не могли связать воедино столько, сколько Мэри. Ну, ничего удивительного. Они же — картины. И почему только папа оставил её в галерее? Ей уже даже почти захотелось обратно, в школу. Ещё она скучала по дому, соседям и своему барашку, но она не знала дороги назад. Вот бы папа поскорее вернулся. Тогда она перестанет стесняться и попросит отвести её домой. А ещё Мэри колебалась, правда ли ей можно распаковать без папы мелки, которые он ей подарил. Ей казалось, что нельзя, что так делают только непослушные девочки. Потому они лежали у неё в кармане, и она доставала их время от времени, только чтобы в очередной раз похвастаться знакомым; но они жгли ей руки: так ей хотелось их открыть. Время шло и шло. И наконец она так соскучилась по дому, что, всхлипывая от чувства вины, всё-таки открыла заветную коробочку и нарисовала дорогу домой, как она её себе представляла. Та получилась короткая и скучная, но Мэри правда не знала, что они должны встретить на пути, и тогда нарисовала ещё звёзды, чтобы от них уворачиваться. Ведь не может же вести домой скучная дорога? Как бы они ни пошли, их наверняка должно ждать настоящее приключение. Потом она нарисовала и сам дом, и там — папин портрет. Затем клумбу, дорожки и дом соседей. Она ходила к ним в гости, пока ждала папу, садилась на кухне и ела яблоки, которые тоже нарисовала. А чай не пила и не рисовала, потому что она его не любила. Потом она сделала ещё одну дорогу до галереи, покороче и до другой её части. Это же удобно, правда? А ещё ей хотелось в парк. Папа всё не шёл, так что она, немного помявшись, решила, что раз уж это её рисунок, то пусть будет парк. Он может быть недалеко от дома, и можно не рисовать к нему длинной дороги. Без других детей там, конечно, скучно, и площадку она даже рисовать не стала, чтобы не наводить на себя тоску. Но вот по деревьям она налазилась вволю, только снимала туфельки, чулки и свой голубой платочек, чтобы не запачкать. И даже поиграла в садовника. Потом чуть поодаль у неё появилось тёплое озеро, в нём плавали рыбки. Фантазия у Мэри разошлась не на шутку, и вскоре в парке появилась тюльпановая клумба и кукольный домик. Целый большой дом, в котором никто не жил, кроме её игрушек, которых она себе тоже нарисовала новых. А ещё она всегда хотела игрушечную железную дорогу — и нарисовала, пока всё равно ждёт. Она играла и веселилась, когда ей надоедало ходить по галерее. И ждала. Но папы всё не было. Она начала обижаться и решила, что когда он вернётся, она его напугает. Пусть тоже её поищет! Он будет звать её и переживать, и плакать, а она будет сидеть тихо как мышка, а потом р-раз — и подкрадётся со спины. Тогда она нарисовала себе ещё одну отдельную комнату, и спрятала её за замочек в маленьком розовом домике. Принесла себе игрушек и книжек. И снова стала ждать.