***
7 июля 2023 г., 01:59
Залог спокойствия — чистота и порядок.
Шарлотта вооружилась метлой и сухими тряпками, потому что начать с пыли было определённо легче, и устроить ревизию комнат параллельно с подметанием показалось ей отличной идеей.
Гул несуществующего ветра и стоны, которые всё чётче звучали по мере того, как снаружи темнело, здорово её раздражали, но музыка позволяла прекрасно от них отгородиться.
С глазами и носом сложнее. Очередная дверь открылась с ощутимым трудом и осязаемым скрежетом. Пахну́ло гнилью. Посветив лампой (не везде на первом этаже провели электричество), Лотти обнаружила, что весь пол усеян ровным слоем вырванных зубов и какой-то трухой, которая при ближайшем рассмотрении оказалась переломанными и рассыпавшимися стрекозиными крылышками. Наверное, стрекозиными.
Когда она сгребала всё это в мусорные мешки, ей за шиворот упало ещё два моляра. Подняв голову, она немного вздрогнула: кто-то с полным отсутствием вкуса сделал в этой комнате канделябры из верхних частей детских черепов, уже иссохшихся и побуревших. Это из них выпадали периодически зубы, вместо которых вырастали новые, только чтобы снова потом опасть. В одном из черепов зажглись и медленно перевелись на Шарлотту огоньки. Она робко поклонилась, и огоньки снова закатились, как будто череп потерял сознание.
Теперь понятно. Первый этаж уже поглотило проклятье ведьмы — той, которая уже долгие сотни лет сидела в подвале этого дома. Наверное, поэтому все окна, кроме тех, что в гостиной, наглухо заколочены. Здесь человеку жить ещё сложнее, чем наверху.
Напевая под нос, Шарлотта потащила мешки с зубами к выходу. Жечь их, наверное, бесполезно. Куда тогда? В лесу в какой-нибудь овраг высыпать? Надо будет позвонить в главный дом и спросить. Но в их часовом поясе сейчас часа четыре утра, все спят. Так что попозже.
Краем глаза Шарлотта то и дело замечала тени каких-то людей, а когда проходила близко к стенам, ей казалось, что к ней тянутся руки. Из одного шкафа на неё вывалились липкие змеи без кожи, пришлось срочно бежать застирывать вещи. В ванной, где у них стояла старенькая стиральная машинка (надо будет попросить новую), на неё уже не особенно скрываясь из зеркала вылупился чёрный силуэт с тоскливыми и несколько уставшими голубыми глазами. Шарлотта довольно быстро отвела от него взгляд, но потом заметила в пыли написанное корявым почерком: «П р и в е т».
Пфе, детские игрушки. Не страшно ни капли. Даже дружелюбно.
Она тем временем переоделась и пошла убирать змей. Их на месте, конечно же, не оказалось, осталось только большое тёмное пятно, которое высыхало на глазах.
Теперь, когда в необжитых помещениях на первом этаже нет столько пыли, самое время немного преобразить гостиную. Шарлотта выбрала одну из комнат, чтобы была ближе всего к гостиной и тяжести пришлось таскать не так далеко, и принялась за дело. До свидания, дорогие предки и прочая родня! Больше никаких портретов на входе в дом.
Каждый раз, когда она снимала очередную картину со стены, она ожидала увидеть под ней светлое пятно, но такие обнаружились буквально под одной, самым древней на вид. Шарлотта предусмотрительно надела резиновые перчатки и плотный клеёнчатый фартук, так что когда богато орнаментированные рамы или (в меньшей степени) сами портреты пытались её укусить или в неё плюнуть, значительных результатов они не достигали.
Глаза предков семьи Амадзука смотрели на неё — кто-то с ненавистью, кто-то с одобрением, а кто-то и равнодушно, но все без исключения — неотрывно. Но презрения больше всего на неё вылилось с собственного портрета. Она совершенно не помнила, чтобы когда-нибудь для такого позировала. Наверное, писали с фотографии. Только ещё одежду какую-то подобрали идиотскую. Как будто красный мешок с прорезями для головы и рук. Шарлотта решительно потянулась к нижним углам полотна, чтобы снять эту дрянь со стены… и не смогла.
Она с таким уже сталкивалась. Буквально вчера с утра она во время готовки чуть не полоснула себе ножом по мизинцу, когда её правую кисть свело судорогой. Она успела вовремя отдёрнуть левую руку, но нож дёрнулся следом, и только то, что Шарлотта смогла его почти сразу выпустить, спасло её от членовредительства. Тогда она убрала все стальные ножи подальше и отныне решила пользоваться при готовке исключительно серебряным сервизом.
Здесь похожее. Её руки просто не поднимались на нужную высоту, когда она тянулась к портрету. Она попробовала подпрыгнуть — безрезультатно. Шарлотта с полотна мерзко и криво улыбнулась, как будто ей разрезали рот от уха до уха.
Настоящая Шарлотта из-под чёлки взглянула в глаза своего двойника и отступила на шаг. Ушла, чувствуя свой злобный и торжествующий взгляд, направленный себе же в спину.
Теперь ясно, что этого портрета никто не писал. Может, и всех остальных тоже. Лотти бы не удивилась, если бы не нашла завтра в той комнате, в которую их оттащила, вообще никаких портретов.
Но она ушла не далеко и не надолго.
Снова оказавшись на верхней ступеньке лестницы, она не удержалась от соблазна переключить мелодию в плеере на Имперский марш.
Когда спускалась, собственные глаза с холста встретили её усмешкой — мол, ну и чего ты добиваешься? победа за мной, девочка — но потом она сменилась непониманием. Вернувшись к портрету, Шарлотта снова подняла к нему правую руку, только чтобы столкнуться с невидимой стеной. Только на этот раз она принесла зажигалку для газовой плиты и с особым наслаждением щёлкнула кнопкой. Пламя ринулось вверх по блестящему маслом полотну, как радостная собачка. А Шарлотта разжала ладонь, оттолкнула зажигалку тапочком к лестнице и перехватила из левой руки огнетушитель, готовая залить тут всё пеной в любую секунду. Мерзкий визг, к сожалению, было слышно даже сквозь трубы и тромбоны.
А ещё её радость несколько притуплялась от вида того, как её копия на полотне, внимательно и смешливо глядя ей в глаза, хватается за горло, задыхаясь, как её кожа надувается волдырями, которые почти сразу взрываются — притом белым гноем, и запах его примешивается к гари. И вот уже на неё смотрела обглоданная пламенем красно-чёрная бесформенная туша с дотлевающими бровями и ресницами. Лишь затем картина всё же исчезла в огне, даже не подпортив паркета.
На стене осталось немного сажи. Но это ничего. Просто тряпкой пройтись.
