Ночь

       Звёзды — это что-то шикарное, манящее. Они осыпают тёмное небо и похожи на тысячу маленьких искр. Как бы Сережа хотел увидеть их в живую… Не на картинках книг, журналов или в интернете. Нет. Своими глазами. Как же ему хочется прогуляться под ночным небом. Вдохнуть эту свежесть и наконец-то освободиться. Но он не может. Никто не может. Уже лет как сто. Может больше. Никто старается не говорить почему. Что может произойти если выйти? Все просто пугают и запирают дверь, засыпая все окна при этом солью и ставя иконы дома. Бог. Даже смешно. Люди до сих пор в него верят… А где же этот ваш великий создатель?! Почему он не спасет нас от того чего так бояться ночью люди? А может и некого бояться вовсе? Может кому-то не выгодно, что бы люди гуляли в темноте. Странно. Очень странно.        — Разумовский, ты писать будешь? — зло произнесла учительница. Как же её звали? «Извините?». Кажется это нарицательное имя всех учителей. Сережа знал эту женщину от силы месяц. Из детского дома педагоги бегут как из пожара. Лишь некоторые, которые работают за идею, остаются. — Ну что за наглец, ты меня вообще слушаешь?! — она взяла из своего черного потрепанного пинала линейку и громко стукнула по столу. Сережа подпрыгнул, а потом встал. Хоть бы эта истеричка уволилась через неделю.        — Извините, пожалуйста, — прошептал он, не поднимая глаз, и не потому что стыдно, а потому что не хочет смотреть на эту отвратительную женщину. По внешности конечно не судят, но Сережа был помешен на эстетике и эти уродские следы, от давно заживших ожогов на всем теле, не давали ему покоя. Женщина выдохнула, но разрешила присесть. Разумовский же взял в руку ручку. Нужно начать писать. Что писать? На каком они уроке. Он перевел взгляд в тетрадку своего лучшего друга. Ясно биология. Деление клетки. Они же это проходили классе в пятом. Повторение? Ладно, нужно начать писать. Он выдохнул и начал потихоньку переносить слово за слово из другой тетради, параллельно пытаясь слушать учителя. Только не получалось. Кажется, его мечтательность до хорошего не доведёт.        Снова звонок. Третий или четвёртый? Сережа встал из-за парты и начал собираться, Олег же последовал его примеру. Спустя несколько минут они вышли из класса, вот только в следующий кабинет не пошли. Нет. Они отправились на улицу.        Задний двор школы, тут обитают мусорные баки, крысы и курильщики. К последним относится Олег. Начал он заниматься этим поганым делом лет в двенадцать. Повёлся на «крутость» старших. А сейчас это стало зависимостью.        — Какая за сегодня? — спросил Разумовский и кинул рюкзак на забитонированую землю, а потом сел на него.        — Третья, — соврал Волков. Последние месяцы он курит как паровоз и ничего с собой не может сделать, а Серого это уже начинает бесить. Он не то, что спать с ним в одной кровати не может из-за запаха, даже банально обнять.       — Ну уже лучше, — Разумовский улыбнулся и на его лице появился легкий румянец. Вообще, Олег всегда подмечал, что рыжий выиграл генетическую лотерею. Веснушки, красивые прямые волосы, аккуратные черты лица, отличный метаболизм, превосходная память, эрудированность и это только часть от многого, что ему досталось. Да и вообще, Сережа это идеал и Волкова не переубедить в этом.        Парень выпустил клуб дыма из-за рта и устроился рядом. Разумовский чуть поморщился из-за запаха, но не отодвинулся. Наоборот. Положил голову на плечо и приобнял за талию.        — Я хочу увидеть звезды, — вдруг прошептал он и почувствовал как все тело его друга напряглось. Олег не знал, что сказать. Тема была больная. Его родители погибли ночью. Ну как погибли. Не успели вернуться домой до захода солнца, а потом… Потом их не нашли. С тех самых пор Волков живёт в всемилюбимом детском доме «Ласточка». — Олег, я знаю, что опасно, но… — он поднял голову и разомкнул объятья, потом заглянул в карие глаза. — Вдруг нам врут. Ты видел хоть одного монстра? Они же должны издавать хоть какие-то звуки, а на улице тишина.        — Наши дома, да и все здания спрятаны. Не зря же мы закрываем окна ставнями, — прошептал Олег и кинул бычок на землю. — Сереж, это конечно все мило, романтично, но стоят ли минута просмотра звёзд, твоей жизни?        — Может ты прав, — выдохнул он и опустил голову. Хотя самого мысль не покидала. Какое оно, звёздное небо? Луна? Созвездия! Это же все так интересно. Как же хочется хоть на миг, хотя бы одним глазком увидеть их… Рыжий закусил губу и услышал звонок. Еще три урока, он поднялся, вот только Олег никуда не торопился. Сидел и смотрел куда-то в сторону. Видимо Разумовский затриггерил его этим высказыванием. — Чего не встаешь? — парень протянул другу руку.       — Сегодня годовщина смерти родителей. Десять лет, — в темных глазах появилась пустота, он все же протянул руку в ответ и попытался улыбнуться. Теперь понятно почему он такой нервный. Волков безумно любил свою маму, был к ней привязан. Часто говорил о ней. И видил кошмары о том, как пернатое существо пожирает ее. А вот Сережа… Его не любили. Он был единственным и случайным ребенком в семье. Как говорил бухой отец — «Благодари водку, она тебе жизнь дала». Да, алкоголизм матери дал ему проблемы с сердцем и дыханием. Астма. Без ингалятора никуда. Да и вообще парень был рад, что однажды набрался смелости и после очередного избиения, пошел в полицию. Спустя несколько дней, он уже собирал вещи в детский дом и был несказанно этому рад. К слову, их тоже забрала ночь. Скорее всего из-за сильного опьянения не смогли заползти домой.       — Хочешь, можем уйти? В парке погуляем, вместе день проведём? — Сережа посмотрел на специальный таймер для отсчета времени. — Еще пять с половиной часов.       — Нас Зоя Васильевна расстреляет, — прошептал он, а потом достал сигарету из пачки. — Последнюю. Обещаю, — он поджог ее и сделал затяжку, после чего взял Серого за руку и рванул в сторону старой двери. Питер очень красивый город, но не весь. Как и везде он делится на нищие районы, в которых живут парни, средний класс и элитные. Говорят, что они имеют возможность выходить на улицу благодаря защитным барьерам. Это Сержу огорчало больше всего. Почему зажравшиеся мажоры могли смотреть на звезды, а он нет…        Они уже далеко вышли за пределы школы. Сейчас были возле какого-то парка. Много мусора, пивных бутылок, некоторые лавочки поломаны, а за деревьями и дорожками не ухаживали лет сто. Еще бы не нарваться на неприятности, как в тот раз. Вообще, все взрослые должны быть дома за пол часа до захода солнца, подростки до восемнадцати лет, должны находиться вне улицы, где-то за час. Один раз их даже местная полиция поймала и штраф полетел на детский дом, а там в свою очередь применили свои санкции в виде двухдневной диеты из воды и хлеба.       — Вот я закончу в школу, поступлю в институт и тогда выведу нас из нищего класса в средний, — прошептал Разумовский, усаживаясь на бетонную часть, когда-то работающего фонтана.       — Нас? — Олег выдохнул… Как же Серому рассказать о том, что он хочет пойти служить?       — Ну, да, — он улыбнулся. — Волч, ты и я. Как мечтали, — Разумовский плохо намекает? Или же Олег не хочет понимать. Хотя оба давно прекрасно знают, что они уже не просто друзья. Родные души, которые не могут быть вместе из-за порицания общества. Или могут. — Купим квартиру, заведем собаку.       — Как парочка? — он нервно усмехнулся, а у самого щеки покраснели. Ну, нет. Олег же уже все решил.       — Да, — Сережа улыбнулся и осторожно притянул его за шиворот футболки, а потом коснулся своими губами чужих. Первые несколько секунд Олег не шевелился. Боялся дышать. Не понимал, что делать. Он целовался. Но с девушками, вот только у Разумовского и губы мягче и желания ответить ему больше. Спустя целую вечность, он все-таки поддался свои желаниям. Короткий, но такой долгожданны поцелуй, где-то внутри живота запорхали бабочки, а каждому из них захотелось большего, но вдруг их прервали. Знакомый голос, который уже несколько лет не давал покоя. Вадим.       — А говорили, что не педики, — с издевкой произнес парень, а Олег отстранился, готов был защищать Сережу, прикрыть собой, спасти от издевок и если нужно, то даже убить кого-то. Лишь бы Разумовский больше не страдал. Лишь бы на его бледных щеках, больше никогда не видеть слез.       — Свалил, — почти прорычал Волков. Вот что-что, а фамилия у него говорящая. Волк, хищник, который готов умереть за свою стаю.       — Я то свалю, — он усмехнулся. — Но весь детский дом узнает о том, что вы заднеприводные, — Дракон усмехнулся, а дальше последовал неожиданный удар. Такой сильный, что Вад отлетел на землю. А Олегу было этого мало, он уселся на парня и начал отчаянно бить кулаком по лицу, которое с каждой секундой все больше становилось похоже на кровавое месиво. Сережа пытался его оттащить, но сам отлетел в землю. Очнулся Волков лишь когда Вад перестал сопротивляться. Он с испугом посмотрел на окровавленные кулаки, а потом на изуродованное лицо. В панике он отпрыгнул от Дракона и спрятал лицо в окровавленных руках. Сережа аккуратно подполз к телу. Пульса нет. Разумовский слегка повернул голову парня и увидел что тот упал на камень и повредил череп. Его уже было не спасти.        Рыжий тут же подполз к дрожащему Олегу.       — Ты меня слышишь? — он старался убрать руки с лица друга. — Посмотри на меня. Оставим его тут, ночью его заберут и ты забудешь это как страшный сон, — Волков отрицательно замахал головой, а сам и слова не смог сказать. Он убийца. Он только что отнял жизнь у ни в ем не виновного человека. Да, Вад мудак, но он не заслуживал смерти.        Разумовский осторожно прижал его к себе и услышал первое предупреждение от трех устройств. Надо идти домой. Он аккуратно поднял Волкова и чуть ли не понес в сторону детского дома. он давно не видел друга в таким состоянии. Дрожит, молчит, а глаза словно пустые. Пустые коридоры, все давно разошлис по комнатам. Сережа почти сразу завел Олега в сторону душевых и осторожно начал стягивать окровавленную футболку.       — Тебе нужно душ принять, — прошептал Разумовский, закрывая кабинку. Очень тесно, парень же не реагировал, тогда Сережа осторожно стянул с него штаны и повесил сверху на дверь, а потом включил воду.       — Т-ты же… — Олег уселся на пол. — Т-ты пром-мок-кнешь, — шептал он, но из-за напора воды ничего не было слышно. А Разумовскому было все равно. Одежда высохнет, а Волча нельзя оставлять одного. Рыжий сел рядом и осторожно переплел их руки. Устройство запищало во второй раз. Полчаса до захода солнца. — А ес.сс-ес-ссли, — он тяжело дышал, слезы не переставали. — Ночь его не-не-не не заберет?       — Будем надеяться на то, что нам повезет, — произнес он и осторожно коснулся дрожащих губ, не отпуская чужой руки.        В душе они просидели около час. Просто пытались собраться с силами. В конце концов Сережа поднял Олега, укутал в полотенце, которое кто-то оставил на крючке, а сам взял мокрые вещи, после чего, он тихим шагом пошли в комнату. Темно. Все окна закрыты и засыпаны солью.        Разумовской, как они часто делаю, сдвинул две кровати и уложил друга рядом, а потом крепко прижал к себе. Вот только, если Олег сразу отключился от полного опустошения, то рыжий не мог. Он постоянно ворочался, мял подушку, не мог уснуть. Казалось, что в комнате кто-то есть и его опасения подтвердились, когда в детском доме завопила сирена. Кто-то открыл окно. Сердце сжалось. Парень перевел взгляд на Волча, но он спал. Тогда Сережа аккуратно встал с кровати и подошел к двери. Заглянув в замочную скважину, он увидел обезображенный труп Вадима. Рыжий тут же отскочил в сторону. Сердце колотилось как бешеное.       «Открой мне» — раздалось в его голове и вдруг глаза парня пожелтели. Он встал с пола и спокойно открыл дверь. Напротив него оказалось обезображенное окровавленное существо с перьями…