Ночь

      — Пятьдесят три ребёнка и одна воспитательница, — прошептал Прокопенко и потёр виски. Он ненавидел такие дела потому что знал, что не в силах помочь, а ещё он понимал, что придётся мучить выживших и как минимум несколько дней таскать их сначала по лабораториям, потом по больницам, ибо они косвенно, но могли пострадать, ведь напитавшись, птицы становятся весьма опасными существами, которые могут воздействовать даже на тех, кто находится за дверьми.        — Самое интересное, что не впустили их всего в одной комнате, они либо из десяти процентов и к ним нужно присмотреться, либо… — Гром тяжело вздохнул и отпил из своей кружки горький и остывший кофе. — Либо, как мать Игоря, они все же впустили существо и стали ими подобными, — его лицо сразу помрачнело. Стало хмурым и суровым. Костя помнит как на глазах сына он убил его мать. Но он ведь не мог по другому… Игорю, несмотря на то что он в десятке, грозила опасность, она была пернатой. Что ему ещё оставалось? Гром ненавидел такие дела. Всем сердцем ненавидел, но делать было нечего. Он майор. Он должен отпустить все человеческое, что есть в нем и доверять лишь сухим фактам. А они говорят о том, что выжившие как-то косвенно причастны к смерти их друзей. Либо же он просто свихнулся с этими «птенцами». Так их называл обычный народ, так их и зовут учёные. Дети тех самых ночных птиц. Вернее выразиться птицеобразных тварей, которые на протяжении века портят жизнь просто всем и самое ужасное, что от них нет спасения. Только солнечный свет, ну и соль. Да, удивительно. А ещё они очень культурные. Никогда не войдут без приглашения. Иногда, чтобы его выпросить, идут на всякие махинации, самая простая из них это сыграть на чувствах. Так и было с Сашей… Его женой. Игорь тогда не до конца закрыл входную дверь, но «птица» его не тронула. Благо, он оказался в десятке и ей не захотелось с этим возиться, особенно когда рядом такая сочная туша его матери. Костя тогда не сразу понял кто перед ним, может даже и не хотел понимать. В голову влезли не самые приятные картины, которые он годами пытается забыть. Глубокий вдох. Не помогает. Сердце сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Вдруг на бедро Кости легла чужая рука и чуть сжала. Прокопенко очень переживал за друга и именно поэтому до последнего не рассказывал об этом деле, но обстоятельства и Смирнов, у которого видимо язык без костей, просто вынудили Федю.        — Езжай домой к Игорю, а я в лабораторию к мальчишкам, нужно будет с ними поговорить и допросить, — прошептал Федор и вздохнул. Пока детей не проверят на пернатость, к ним не запустят. Сейчас они изолированы от всех и друг друга. Несколько дней их будут мучить с анализами, а потом с психиатрами и психологами. Ну зато потом… Потом Прокопенко заберёт себе ребят. Ну а что? Ленке, после потери ребёнка, поставили бесплодие а тут такой шанс. Грех не воспользоваться! Да и к тому же парни семью обретут! Одни плюсы. Осталось только с женой поговорить. Федя прекрасно понимал, что будет скандал, но ему так хотелось помочь этим ребятам… Сам даже не знал почему. Хотя это вообще важно? У него есть возможность подарить Лене долгожданных детей, а парням дать дом, почему бы и не воспользоваться ей? Гром же потёр уставшие и красные глаза. Он всю ночь не выходил из участка и поэтому совет друга оказался для него вполне полезным. Ему нужен отдых и его сын. Кажется, Игорёк вообще скоро забудет как выглядит его отец и когда-нибудь ночью испугается, увидев «чужого дядю», который будет беспощадно хлебать третью чашку кофе, копаясь в делах каких-то отморозков. От этой мысли защемило там, где у нормальных людей должно находиться сердце, но оно вряд-ли осталось у человека, который почти двадцать лет ловил серийников и очень кровавыми законными методами допрашивал их и давил на слабые места. Как бы прискорбно не звучало, но у большинства из них оно было одно, их дети… — Тебя подвезти? — произнес Прокопенко, снимая с вешалки своё пальто и нащупывая в кармане сигареты, почувствовав рельеф пачки, он все же успокаивается и смотрит на застывшего друга, который то ли внимательно изучает обои на стене участка, которым лет больше, чем им двоим вместе взятых, то ли снова провалился в себя. — Ясно, до дома ты без меня не доберешься, — прошептал Федя, а сам ему кинул пачку сигарет. Тот дернулся, но на удивление, поймал. Вот что значит хорошие рефлексы. Мужчина кивнул другу головой в сторону выхода, а потом достал из кармана штанов ключи от его мотоцикла, который, к слову, Ленка и не любила. Постоянно нудела, что он разобьётся, куда-то въедет, на что Прокопенко лишь улыбался, чуть преобнимал любимую, а потом целовал в макушку и пытался успокоить и предотвратить ее подступающие слезы. Просто мужчина уже попадал один раз в аварию, а потом преждевременные роды из-за волнения у его жены и… Ну все мы прекрасно знаем, что произошло дальше. Федор постарался отогнать все негативные мысли и уселся на мотоцикл, Костя же пристроился сзади и надел шлем. Не любил он такие покатушки, но их машина была в ремонте. Вернее, ждала, когда Гром сможет наскрести пару копеек на то, что бы ему заменили тормоза. Черт, ещё и стиральную машину хотели с Игорьком купить. Одни затраты. Он выдохнул, друг завел мотик и мужчины отправились к старой, раздолбаной временем и жильцами, многоэтажке. Она, как и сам участок, находились в бедной части города. Тут и без всяких птиц было опасно находиться, поэтому в их семье всегда было одно правило, если Игорь задерживается или даже банально заходит в магазин за какими-либо штуками, он должен отчитываться. Возможно, со стороны это выглядело как маразм, но Гром слишком часто расследовал именно детские и подростковые смерти. Их проще поймать, обмануть, а потом продать на органы и оставить тело на откорм птицам. Очень удобно для преступников и невыносимо для жертв и полиции. Ехать было не далеко и вот уже через семь минут они поднимались в квартиру Грома. Всё-таки Федя не может не навестить Игорька, он же ему как родной. Костя открывает дверь. Тишина. Даже странно. Мужчина же выдыхает и смотрит на часы. Четыре часа до захода солнца. Странно. Игорь уже как часа полтора должен быть дома. Так. Он, прямо в обуви, делает несколько шагов внутрь, а потом легонько стучит в комнату сына. Снова тишина. Это пугает. Гром достает телефон из кармана и видит, что тот разряжен. Этого ещё не хватало! Он мигом рванул куда-то вглубь комнаты, а потом судорожно начал скидывать вещи с дивана на пол, пытаясь тем самым отыскать гребанную зарядку и, о, чудо, находит! Он мигом втыкает вилку в розетку, а потом потом жмёт зелёную кнопку своей Моторолы. Спустя минуту он все же включается с оглушающим звуком и в эту же секунду в квартиру входит Игорь. — Боже, — облегчённо вздыхая, прошептал Гром и тут же подошёл к сыну, а потом заключил в объятия. — Я испугался. Думал, что с тобой что-то произошло за ту ночь, что меня не было или по дороге со школы, — прижимая к себе растерянного парня, произнес он, а Прокопенко же решил не нарушать семейную идиллию и под шумок смыться. Костя же проклинал себя за то, что не может нормально зарабатывать и банально переехать, как Прокопенко с женой, в редкий класс… Федя же сел за мотоцикл. Так. У него есть три часа сорок минут. За это время он должен доехать до лаборатории, узнать как у парней дела и можно ли их забрать, а потом ехать сразу домой в средний класс. Вроде, должен успеть. Мужчина завёл мотор и отправился в путь.

Пару дней назад

— Кажись выжившие! — крикнул один из спасателей, когда с ноги вышиб дверь. В комнате спали два парня. Олег подскочил из-за шума первый и испуганными глазами посмотрел на человека перед собой. Подумал, что кто-то рассказал спец. службам про то, что он убил Вадима. К горлу уже подступила паника, а к глазам слёзы, парень уже был готов начать оправдываться, умолять его не забирать в тюрьму, как вдруг спасатель сел рядом и обнял. — Как же вам двоим повезло, — прошептал мужчина. Там за дверью пятьдесят два растерзанных тела. Обычно птицы съедают все, особенно если голодны, но видимо из-за обилия пищи, они решили не давиться костями и выбирали самые лакомые кусочки… Через секунду в комнату вбежали еще несколько человек, которые начали будить и Сережу. Тот был словно после похмелья. Глаза туманные, голова болит и словно готова взорваться. Он не совсем понимает откуда столько людей, да и в целом, что от него хотят. Как собственно и сам Волков. А еще парни не понимают почему им убрали часы с руки и повесили на запястья какие-то очень странные браслеты, а самый главный вопрос возник, когда им завязали глаза. Для чего, спросите вы? Все до боли просто. Им нужно как-то попасть на улицу, а перед этим пройти коридор и лестницу. Коридор, который сейчас кишит человеческими останками. Останками, возможно, их друзей. Не хотелось бы парням прибавлять ещё одну психологическую травму, поэтому нужно действовать осторожно. Надев на их лица повязки, спасатели аккуратно взяли каждого из ребят за руку и медленными шагами повели к выходу, стараясь при этом их немного обводить вокруг препятствий из человеческих лёгких, кишок, остатки мозгов, костей и ночного другого. Боже, ну и запах. Запах смерти. Подгнившей человеческой плоти. Где-то на лестнице, Олег понимает, что уже не может держать в себе и по памяти прислоняется к перилам, а потом сблевывает вниз, то ли вчерашний обед, то ли свой желудок. К слову о нем, кажется парень наступил на кишок. Мерзость. Спасатель скривил лицо и, вновь взяв Волкова за руку, повел к машине. Сережу уже увезли. Пока им придётся побыть отдельно, ради их блага, хотя по Олеже уже видно, что он не пернатый… Слишком хилый для птицы, от банального запаха вырвало, да и в рвоте, вроде не было даже близко следов мяса. Парня осторожно завели куда-то, потом он услышал громкий щелчок и какой-то писк. Дальше последовала команда снять повязку с глаз и естественно он выполнил ее. Насколько Волков понял, его сейчас куда-то повезут. Нет, точно кто-то сдал его и теперь он будет расплачиваться за смерть дракона… Может хоть срок сократят? Серый подтвердит, что это было превышение самообороны или как ещё эта ерунда называется? Хотя… А вдруг и Разумовского привлекли? Нет, это уже не дело! В таком случае Олег готов взять всю вину на себя, пускай даже висяки вешают, но его друга не трогают… Почти два часа он был как на иголках, Волкову действительно было страшно и не за себя, а за Сережу. Его лучшего друга или же уже нет? Вчера они перешли границу дозволенного, смогли поцеловаться. Даже не верится. Может все это сон? Тогда он пойдет в коллекцию, ведь что-то подобное, особенно последние несколько месяцев, Олегу снится постоянно… Машина остановилась и буквально через минуту дверь открыли. На парня смотрел все тот же спасатель, он же и скомандовал ему спустится и идти за ним. Желательно добровольно. И как же хорошо, что у Олега было достаточно мозгов и он просто послушался, в отличие от Разумовского, который разбил своему сопровождающему нос. Они шли по длинному коридору с большим количеством дверей. Иногда им встречались люди в белых халатах или медицинских костюмах. Странно. Это явно не тюрьма. Спустя почти шести минут ходьбы, Волкова завели в какую-то белую комнату разделенную на две части .в первой, находилась кровать, шкаф с одеждой, унитаз. Вторая же часть, которую отделяло прозрачное стеклом, была пустая. Там была лишь дверь, в которую буквально через минут десять заглянул человек в очках и белом халате. — Так, привет, Олег, я твой врач, Вениамин Рубинштейна, — приветливо произнес он и достал из кармана ручку с блокнотом. — Понимаю, у тебя много вопросов и я постараюсь честно ответить на некоторые. — С Серёжей все хорошо? — подходя ближе к стеклу, прошептал он, а доктор улыбнулся и что-то начал записывать. — А еще… Что происходит? — смотря на человека за стеклом, уже немного громче, сказал парень. — Сережа ваш спит, — дописывая последнее слово, произнес мужчина и поднял карие глаза на подростка. — Он был немного буйным, пришлось вколоть успокоительное, видимо стресс на него плохо влияет, — Волков чувствовал себя голым. Этот доктор, одни только своим взглядом, может довести человека до истерики или же заставить что-то сделать. В них явно была какая-то нечеловеческая сила… — А насчёт ситуации. Ну, если кратко, птицы проникли в детский дом и вы единственный кто выжил. Сейчас сдадите анализы, я проведу с вами пару бесед, пройдете несколько тестов и мы вас отпустим, конечно, если никто из вас не заражён. — Глупости. Процент оперения минимален, дар дверь была закрыта, — произнес Олег, а сам задумался. Вроде он себя не ощущает монстром, который готов сожрать всех на своем пути. — Но этот процент не равен нулю, — спокойно произнес Рубинштейн и положил блокнот в карман, а сам взглянул на юношу. — Видишь на столе лежат салфетки спиртовые? — тот повернулся и кивнул. — Смотри, протираешь один палец и засовывает его в эту дырку, — доктор указал на стену, в которой появилось отверстие. Олег добросовестно последовал инструкции и все сделал как надо, а потом почувствовал боль в пальце, но не убрал. Лишь, когда Вениамин одобрительно кивнул. Тогда же он заметил, что ему срезали немного кожи и, кажется, взяли кровь. — Ты умница, — довольно произнес он. — Даже некоторые взрослые ведут себя как идиоты и приходится брать у них анализы насильно. Честно, но я буду даже рад, если ты не оперишься. — выходя из комнаты, произнес он.

Комната Сережи

— Что мне делать?! — в панике произнес парень и забился в угол. Существо похожее на птицу, но имеющее сходство с ним, осторожно ступило своими лапами на пол, а потом приблизилось к юноше и заглянул желтыми глазами в голубые. — Ты из десятки, — до жути страшным голосом, произнесло существо. — Они еще не знают, что симбиоз возможен, при согласии тела, — птица осторожно своими черными, костлявыми и когтистыми пальцами дотронулась до его щеки. Наверное это была даже своеобразная поддержка, но получилось плохо, ведь Разумовский запаниковал сильнее. — Ты же хочешь освободить их всех?! Уничтожить неравенство?! Дать вашему виду лучшую жизнь?! А главное защитить твоего человека, — Сережа кивнул. Олег. Вот истинная его слабость… — Ты закрыл его плоть своей, когда я появился. Это похвально, — произнесло существо и вдруг Сережа очнулся. Один. В пустой комнате с приглушённым светом и сильной головной болью. Сколько интересно он спал? Час? Два? А может и сутки? Хотя есть ли разница? Его все равно вычислят и убьют. Честное, но единственное о чем он думал, когда соглашался впустить в свое тело это существо, это не компромисс между двумя видами и явно не победа над неравенством. Нет, первая его мысль, была о том, что нужно защитить Олега. Спасти. Не позволить этому существу его сожрать! Ну а теперь..... Его бы самого кто-нибудь бы спас. Ну, хотя, с другой стороны, Сережа сделал то что хотел. Спас друга. Нет, явно не друга, уж на смертном одре нет смысла врать. Он спас любимого человека и безумно этому рад. Вдруг дверь открылась, а в проходе показалась высокая женщина в халате с рыжей карешкой. Она признательно посмотрела на Разумовского, а потом дверь в его комнате открылась. Он не понимающе посмотрел сначала на этого, судя по всему, медработника, а потом на выход. Женщина же кивнула и сама вышла из комнаты, а потом оказалась возле его двери: — Тебя хочет видеть Рубинштейн, — наконец-то заговорила она, а Сережа кивнул, а потом взглянул на бейдж. Маркова София Арамовна. Интересное сочетание фамилии, имя и отчество. Сережа улыбнулся и наконец-то вышел к ней. Софа же не была настроена позитивно. Это и пугало. Может у нее всегда такое лицо недовольное? Не долго они шли до заветной «107» двери. Медсестра без стука открыла ее и завела туда Сережу. Рубинштейн же сидел в кожаном кресле и перечитывал записи. Только что у него состоялся диалог с Олегом. Весьма интересный мальчик. Находчивый, красноречивый, а главное, понимает приказы. Возможно, Вениамин даже займётся тем, что завербует его себе в штаб, но это позже, а пока, пора провести дискуссию с его другом. — Как себя чувствуешь? — отрываясь от записей, произнес доктор, а потом взглядом показал помощнице, что бы она удалилась из кабинета. — Что я тут делаю? Где Волков? — если на первый вопрос он знал ответ, ведь птица ему все рассказала, и задал его для приличия, то второй его действительно интересовал. — Забавно, этот же вопрос ваш друг задал при первой встрече, — произнес Вениамин и что-то записал в тетрадь. — Так, смотрите. У меня для вас три новости. И все хорошие. Первая и, как я понял, самая главная для вас это то, что с Волковым все хорошо. Он чист во всех смыслах, единственное, ему бы курить бросить, а то лёгкие для его возраста какие-то не очень красивые. Просто, пока вы спали, мы ему ещё бонусное обследование провели. Вам тоже можем, если хотите. — Спасибо, но это не нужно мне, — прошептал он, а сам облегчённо выдохнул. С Олегом, с его Олегом все хорошо! — Вторая, пришли анализы. Вы не пернатые, а ты вообще десяти процентный и скоро вас отправят в новый дом. Ну и последняя, вас усыновляют, — Разумовский ожидал услышать все, кроме этого… Кому нужны две пятнадцатилетки из детского дома… ? Рубинштейн словно прочитал этот вопрос в глазах подростка и решил ответить. — Пока ты спал, Прокопенко, полицейский спец. отдела, который кстати и занимался вашим делом, видимо проникся вами и вашей историей. Вообще, вы должны завтра ехать в новый детский дом, потом долгая морока Федора Михайловича с бумагами, но учитывая ситуацию, ему сделали поблажку и поэтому ты завтра познакомитшся с отцом. Олег, кстати, вчера с ним впервые увиделся, но п тебя мы будить не стали. — Я просто не понимаю как на это все реагировать, — прошептал парень и закрыл лицо руками, а потом сделал глубокий вдох и, убрав ладони, посмотрел на Рубинштейна. — Можно с Волчем увидеться? — прошептал он, а доктор улыбнулся. Воистину великая привязанность и отнюдь не дружеская. Нет. Тут есть что-то иное. Любовь. — Завтра утром перед приездом отца, — сказал Рубинштейн и нажал на кнопку. В эту секунду в кабинет вошла Софа, а Сережа уже хотел начать возмущаться, но Вениамин заговорил первее. — Ты хочешь ещё сутки проспать? — он отрицательно мотнул головой. — Молодец. Тогда иди в палату и желательно поешь. Парень кивнул и, медленно переплетая ноги, пошел в сторону выхода. Рубинштейн же нахмурился. Да, он в десятке, но что-то странное в его крови все же было. Это и пугало. За свои дорогие пятьдесят восемь лет жизни он уже встречал одного одержимого по своей воли и поэтому он понимал насколько может быть опасен мальчишка в таком положении. Он буквально становится разносчиком «вируса». Нулевым пациентом! Но проблема в том, что этот случай настолько редкий, что его даже не научились определять… А людей, которых подозревали в подобном, просто убивали. Поэтому Рубинштейн решил пока что молча понаблюдать за ним, вернее, попросил Олега сделать это и даже малейшие изменения в поведении друга, сообщать ему. Как же Вениамину удалось уговорить мальчишку? Как он и говорил ранее, Волков юн, глуп и ему легко что-то внушить. Например то, что если он всё-таки сдаст одержимого Сережу, то его обязательно вылечат. К сожалению, это лишь слова и единственное что ожидает Разумовского это быстрая смерть.....