Красные капли крови.

В холодном поту я вырвался из ночного кошмара. Осмотрев свои руки, не заметил на них ни крови, ни разбитых костяшек. Полина начала ёрзать. — Тош, что произошло? Я взглянул на девушку взглядом полным отчаяния и боли. — Что такое? Что-то приснилось? — Д-да. — Почему тебе сняться кошмары именно в субботу? Или это из-за меня? — Иногда к концу недели действие таблеток сходит на нет. — Каких таблеток? — У меня психическое заболевание какое-то. Мне прописали таблетки. Это помогает. Но иногда, к концу недели их воздействие начинает ухудшаться. Мой организм и моё подсознание пытается защититься. Для этого надо вызвать резкие эмоции. У меня может резко начаться боль или присниться кошмар. Но если не пить таблетки, рано или поздно я слечу с катушек. Полина села рядом со мной и обняла меня. — Не бойся. Я помогу тебе. Девушка начала поцелуй. Она завалилась со мной обратно на диван. Её руки скрестились на моей шее. Я же обхватил Полинину спину и притягивал к себе всё ближе и ближе. Позитивные эмоции заставили забыть сон. Мы пролежали так около пяти минут. Девушка разорвала поцелуй. — Тоша, пообещай мне принести эти таблетки. — Голос Полины был усладой для ушей. Он совмещал в себе любовь, страсть и заботу. — Хорошо. — Задавать вопросы было незачем. Я хотел продолжить получать приятные эмоции. Мы вновь легли. За несколько секунд я заснул. Проснулся уже утром. Что-то укусило меня за пятку. Я привстал и увидел кошку. Джоанна вроде бы. Легонько толкнув зверя, я перевёл взгляд на Полину. На её лице была улыбка. Решив, не будить её, я аккуратно сполз с дивана и пошёл в ванную. Открыв кран, мой организм сразу же покрылся мурашками. Холодная вода полилась на мои руки. Я собрал немного воды и сполоснул своё лицо. Тут же глаза открылись шире. Я пошёл в комнату Полины. Кошка лежала у лица девушки. Решив не мешать им, я надел очки. Не помню, когда я успел их на Полинин стол положить. Моё внимание привлекли часы. Они показывали шесть часов утра. М-да. В голове появилась идея нарисовать девушку и её кошку. Вот так, как они сейчас лежат. На цыпочках я прошёл к рюкзаку, достал альбом с карандашом и сел рядом со всеми. На бумаге начали появляться линии. Совсем скоро эти линии стали превращаться в силуэты. Ещё через некоторое время красивая мордочка кошки была дорисована. Я принялся за лицо Полины. Ни одна деталь не была не замечена. Вдруг в коридоре послышался скрип колёс, которые уже давненько не смазывали. Харитон проснулся. А что он скажет про мой внешний вид? Я в труса сижу и рисую его внучку. Замечательная картина. Мне пришлось согнать кошку и леч рядом с Полиной. Девушка сразу открыла глаза и посмотрела на меня. — Доброе утро, Тош. — Доброе. Вот только что со мной будет, если твой дедушка заедет к нам? — Точно… Лежи здесь, а я схожу за твоими вещами. Девушка встала с дивана и вышла из комнаты. Вскоре она вернулась с моей одеждой. — Давай быстрее. Дедушка чай готовит. Я встал с дивана и натянул на себя одежду. Застегнув ремень, вышел вместе с девушкой. Вскоре мы сидели на кухне и разговаривали с Харитоном. — Антон, ты знаешь что обозначает твоё имя? — Никогда не задумывался даже. — От латинского «антео» — тот, кто вступает в бой! — У тебя, Тоша, оказывается «смелые» корни. — А Полина? — Девушка засмущалась и опустила взгляд. — Полина — французского происхождения. Если не ошибаюсь… «Солнечная». — Всё сходиться. Солнечный свет над Парижем, французская погода — это всё про Полину. Мы продолжили разговаривать и пить чай. Через несколько десятков минут мы закончили. Я с Полиной прошёл в её комнату. — Полин, пока ты спала, вот чего нарисовал. — Я указал на альбом, лежащий на столе девушки. — Очень красиво… Мы продолжили разговаривать о многих вещах. Полина показала мне кассеты с выступлениями разных музыкантов. — Полин, я наверно, пойду мне к Степану Степановичу зайти надо. — Зачем? Сегодня воскресенье. Останься дома и отдохни. Мы посидим ещё, поболтаем. — Я бы с радостью, Поль. Но мне и вправду надо идти. Я тебе вечером ещё позвоню. — Как жаль… Я подошёл к рюкзаку и проверил, всё ли на месте. Выйдя из комнаты, мы прошли к двери. Я обулся, поцеловал девушку и вышел из дома. Через несколько минут уже стоял у двери учителя. — Антон? Тебе чего? — Степан, можешь меня кое чему обучить. — И чему же? — Мне сегодня кошмар приснился, и я в порыве гнева завалил человека. Боюсь, что это может повториться в реальности. Поможешь мне совладать с самим собой? — Антон, я конечно могу, но знай — это будет сложно. Совладать со своими эмоциями сложно обученным специалистам. А ты всё ещё ребёнок… — Я готов! — Без колебаний прервал речь Степана Степановича. — Проходи в дом. Я зашёл. Мы прошли в ту самую комнату с оружием. Но в этот раз там его не было. — Что является спусковым крючком для тебя? — Родные и близкие. — Ага… Мой учитель посадил меня на диван и привязал тканью. — Это зачем? — Чтобы насиловать тебя. — Ч-чего? — Да шучу. Это на всякий случай, чтобы ты на меня не напал. Степан Степанович отошёл от меня. — Знаешь что, Антон? — Что? — Твою сестру я похитил. Ой как она кричала, когда я трахал её. Гнев начал переполнять меня. Я стал вырываться из тканевых оков. — Пытаешься выбраться? Не получиться. Эта ткань толстая, не порвёшь. — Учитель засунул руку в карман и достал оттуда пару фотографий. После он кинул их мне. На них была изображена девочка. Только голову её не было видно и я не мог понять, Оля это или же нет. — Кстати, ты знал, что твой отец тебе не родной? Он бесплоден. Но сам он об этом не догадывается. — Закрой рот, сука! — Чего говоришь? Продолжить? Да с радостью. Твоя мамочка прибежала ко мне и попросила отжарить её настолько сильно, чтобы она ходить не смогла. Я выполнил её просьбу. А через девять месяцев появился ты. Ваша семейка тогда уехала отсюда в Москву. А через шесть лет я снова встретил твою мать. Ну она снова попросила ебать её двое суток подряд. Дальше появилась твоя сестрица. — Сволочь, я тебя голыми руками задушу, слышишь! — Кстати, я не сказал, твоя сестра тоже беременна. Также от меня. Скоро роды. Будешь присутствовать? Или тебя не приглашать? Мои эмоции начали умирать внутри меня. Вся моя жизнь была обманом? Внезапно из глаз полились слёзы печали. А степан Степанович продолжал. Он не останавливался ни на секунду. Рассказывал, как мой отец воспитал плаксу. Вскоре мои эмоции отступили. Я перестал рыдать, пытаться выбраться из ткани. — А я говорил, что это будет сложно. Степан Степанович подошёл ко мне и развязал ткань. Я не испытывал гнева, боли. Как будто забыл про существование этих эмоций. — Спасибо. Мы вышли из комнаты. Внезапно я схватил учителя за шёю. — Кстати, совсем забыл… — Я со всей силы ударил Степана Степановича в нос. Оттуда сразу брызнула кровь. — Если что, извини. Я вышел из дома, оставив внутри боль, грусть и гнев. Дверь за мной закрылась, но испуг, похоже, я тоже оставил именно там. Через несколько часов ничего не деланья, спустился к отцу и матери. Мы поговорили о последних событиях. Родители радовались, что у меня всё отлично. Я умылся и лёг спать. Эмоции, покинувшие меня опустошили мой организм ещё днём. Как только я закрыл глаза, сразу погрузился в сон.