Glory Days (Дни Славы)

— С чем именно вы столкнулись? — Годжо хотел спросить Ризе, но запретил себе. Она вернулась со своей первой внешней миссии с Нанами, мировым рекордсменом по черной вспышке. Эта миссия должна была заставить тело Ризе адаптироваться к новым условиям, а ее мозг — понять, что отныне миссии не будут похожи на случайные встречи с опасными проклятиями. Но сейчас она шла обратно к своей комнате легкими шагами, не отрывая глаз от земли, а прямо за ее спиной маячила темная тень. Не говоря ни слова, Годжо телепортировался к Нанами. Ворвавшись в его дом прямо в гостиной, светловолосый маг погрузился в глубокую задумчивость. Как и подобает мыслящему человеку, он сидел неподвижно, как камень. Нанами взглянул на Годжо, признавая его присутствие без единого слова раздражения. Годжо наблюдал за тем, как зрачки Нанами слегка перемещаются вверх, а затем опускаются обратно — жест, который заставил бы любого стороннего зрителя слегка покраснеть.       Годжо признал, что Нанами Кенто — прекрасный человек. Но все таки он красивее. — Она видела людей, поглощенных проклятиями. Ее шикигами пожрал первое, второе изгнал я, а последнее… И вот, нависнув над ней, Фейю наконец-то дал о себе знать, — ответил Нанами, откинувшись в кресле.       Годжо кивнул головой, оглядывая комнату. — Логично. Клан, постоянно находящийся между жизнью и смертью — это Цукуеми, — Годжо поднял глаза к потолку, его правая рука потянулась, чтобы схватить пустоту. — Кстати, Нанами, — Годжо переместил свое тело, чтобы выглядеть «милым» перед коллегой. — Почему я чувствую неизвестную проклятую энергию на Ризе… Не говори мне, что ты ее не почувствовал? — Спросил он, Нанами хмыкнул. — Иджичи сказал, что Ризе была в контакте с проклятым человеком, который мгновенно пригрозил Фейю проявиться позади Ризе в его самой чудовищной форме. Несмотря на это, Ризе ничего не угрожало и она не пострадала во время их разговора, независимо от того, насколько нестабильным может быть проклятие, — Нанами начал, скрестив руки, вспоминая запинающиеся слова управляющего.       Годжо вытянул свои длинные конечности, издав громкий протяжный вздох. — Ах, так много мстительных духов в наши дни. Заставляет задуматься, какова современная тенденция в воспитании детей, не так ли? — Полюбопытствовал Годжо, а Нанами уже знал ответ. — Кто мы такие, чтобы судить, как родители воспитывают своих детей, когда мы знаем о существовании целого мира людей, обладающих способностью бороться с проклятыми духами и изгонять их? — Сказал Нанами, доставая свой телефон, чтобы пролистать его. Утренняя газета была прочитана, ничего нового или захватывающего, что заставило бы его снова открыть телефон и увидеть те же самые картинки, соотнесенные с каждым разделом старомодного поставщика информации. — Мы не знаем, через что каждый день проходит незнакомец, а также что заставило мстительный дух остаться с этим мальчиком.       «Мальчик, к которому прилип проклятый дух, интересно…» — Сатору задумался, хлопая в ладоши. Как только трое первокурсников начнут лучше адаптироваться и наберутся опыта, он разведает об этом мальчике. Если его нынешнее трио достаточно опытны, чтобы обучить мальчика, то это значит, что у него будет меньше работы. Какой же он умный, хотел бы он поцеловать себя прямо сейчас. Кенто нахмурил брови, чувствуя, что другой человек в его доме думает о чем-то странном. Он знал Сатору достаточно долго, чтобы понять, что, скорее всего, так оно и есть. Под странным он понимал все, что связано с ним самим.       Открыв приложение для обмена сообщениями, Нанами обнаружил три сообщения от Ризе. Открыв чат, Нанами увидел, что два сообщения из трех текстовые, а последнее — это фотография, на которой они запечатлены вместе. Фотография была сделана еще до того, как они добрались до места нахождения проклятого духа. Сообщение под ней гласило: «Еще раз извините… Сэр? Годжо-сенсей попросил запечатлеть мою первую миссию с вами».       В конце ее предложения был даже эмодзи — счастливая улыбка на желтом пикселированном круге вместе с большой каплей воды сбоку. Это был невозможный подвиг, более сложный, чем победа над проклятием особого ранга без единого ранения. Защитить чистую душу, принадлежащую магу, проходящему обучение.       Что означает чистая душа? Насколько защищено тело, которому она принадлежит, от негатива и вреда мира? Насколько праведно и правильно желание всегда действовать? Воля к постоянному выжиганию тьмы? Возможно, это была смесь второго и третьего вариантов. Желание помогать другим, налаживать жизнь и бороться с теми, кто желает причинить боль другим ради своих убеждений. — Нанамин, как ты думаешь, стоит ли нам иногда называть проклятых духов Сиань, адептами или даже освещенными зверями? Ху-у-у! Что ты думаешь об пополнении словарного запаса магов? — Годжо ухмыльнулся, Нанами приподнял свои очки. — Кому-кому, но тебе, Годжо, явно не стоит заниматься этим.

***

— Ты… Ты тот шикигами, который, как говорили, принадлежит мне? Тот, кто ответственен за смерть моих бывших тренеров, И… Того единственного незнакомца? — Спросила Ризе, ее глаза медленно расширялись при виде Фейю Цукуеми. Фейю кивнул головой, одетый в традиционную одежду, отличающуюся от той, в которой его представляла Ризе. — Ты… Сиань? — Нанами глубоко вздохнул, по разговору было понятно, что ему не суждено услышать ничего из этого.       Фейю посмотрел вниз на Ризе, глаза наполнились пристальным вниманием к некрепкой девушке перед ним. — Ты слаба, — заявил он, а Ризе осталась неподвижной, до сих пор потрясенная видом своего самого печально известного предка. — Но это объясняет, почему твой брат выбрал меня для твоей защиты, — Фейю опустился на колени, оказавшись прямо перед магом. Правая рука духа крепко обхватила обе ее щеки. Четыре пальца на одной стороне, а большой палец — на другой. Хватка была достаточно сильной, чтобы Ризе почувствовала, как стенки ее рта прижались к зубам. — Выглядишь не так, как о тебе говорят, — Ризе выдохнула, несколько букв вышло странно из-за состояния ее рта на данный момент. Взгляд Фейю усугубился, а Ризе удивилась, почему он выглядит как дикая кошка. Даже его глаза были прорезями, черные слегка контрастировали с ярко-желтыми. — О чем ты думала? Полагаться на меня? Я никогда не встречал Цукуеми, который бы так… Расточительно относился к своей жизни, твоя воля к жизни просто жалка, — Фейю сказал Ризе, заставив ее посмотреть на землю, а не в его глаза. — Посмотри на меня, — Ризе подчинилась, вернув свой взгляд обратно, как бы ей этого ни хотелось. — Когда-то я думал, что меня будут использовать как оружие, чтобы сражаться рядом с моим потомком, чьи навыки и правление вскоре превзойдут мои. С того момента, как он призвал меня, я почувствовал, насколько он отличается от магов разных эпох до сих пор, — голос Фейю на мгновение стал немного мягким, но его следующие слова были суровее, чем когда-либо. — Но теперь я должен оставаться рядом с девушкой, у которой нет никаких амбиций, нет цели. С девушкой, которая делает все это только потому, что не хочет жить так, как жила семья.       Ризе прищурила глаза: — Почему я должна умереть от рук кого-то чужого без веской причины? Почему моя жизнь должна оборваться из-за выбора других людей, таких как мои отец и мать? — Ризе крепко схватила Фейю за запястье, довольно грубо отбросив его хватку. — Ни ты, ни кто-либо другой не имеет права судить меня за выбор, который я сделала. Я хотела стать фигуристкой, потому что хотела этого, у меня была свободная воля. Сейчас я стала магом. Я заставила себя, только потому, что я должна остаться в живых. Если ты не видишь разницы в желании, то иди на хуй. Никто не должен быть волевым образом лишен жизни, чему многие из нас научились у тебя. Ты творил все эти злодеяния, а потом твое положение силы было захвачено, и ты был выброшен! Прямо как я, придурок! — Фейю на мгновение показал Ризе свое ошеломленное выражение лица, удивленный отсутствием уважения с ее стороны к нему. А ведь он дух предков ее крови. — В моей крови течет и твоя кровь, — шипела Ризе. — И больше всего на свете я хочу жить без внешних вредителей из-за того дерьма, которое ты устроил в гребаном Токио! Как ты не понял, что я желала их смерти, потому что была в неадекватном состоянии! — Белые перья, в Китае они символизируют чистоту и новые начинания. Вот почему они часто встречаются в брачных обрядах, — пробормотал Нанами, занятый своим телефоном, в то время как Ризе и Фейю продолжали разговаривать на китайском. Что бы они ни обсуждали, это не могло быть хорошо. Это можно было понять просто услышав гнев и разочарование в словах Фейю. Маг немного оглянулся, когда Ризе начала злиться, понимая, что Фейю выкинул что-то такое, от чего дерьмо попало в вентилятор, а тихая и грустная девушка превратилась во взрывной вулкан. Они продолжали спорить, даже когда Нанами отвернулся, чтобы уйти, Ризе заметила это и продолжала спорить с Фейю, пока они не дошли до Иджичи и машины. Иджичи посмотрел на Нанами, который скрестил руки на груди. На заднем сиденье, продолжая дискуссию на другом языке, сидели Ризе и Фейю. В конце концов, Фейю исчез, утопив машину в напряжении и тишине. — Ризе, — обратился к ней мужчина. Девушка, услышав, как ее имя вылетело из уст Нанами, повернула голову в его сторону. — Как ты относишься к еще одной миссии? В первую очередь мне было поручено помочь тебе создать последовательную атаку черной вспышки, — предложил Нанами.       Вернувшись в свою комнату, девушка приняла долгий холодный душ, чтобы смыть всю грязь, прилипшую к телу. Цукуеми осталась в глубокой задумчивости, размышляя о том, что хотела бы остановить, но не может. Хотя она уже оправилась от шока, вызванного развращенными людьми, теми, кто давно пересек границу и теперь, возможно, бродит между миром духов и миром смертных. Фейю все еще сильно беспокоил ее. — Хаято… — Тоненький голосок Ризе на мгновение нарушил тишину в комнате. Сердце немного болело при мысли о покойном брате. Отец, мать и брат умерли много лет назад, их смерть печалила ее, но жизнь продолжалась. На мгновение ее охватила грусть: все трое были в месте, лучшем, чем мир, в котором они живут. Благодаря учениям родителей, именно это помогло сформировать ее разум таким, какой он есть сейчас. Она меняла и оспаривала новую информацию, чтобы понять, должны ли ее принципы развиваться или оставаться неизменными. — Ты дал мне двух сильных шикигами для самозащиты, благодаря их способностям я легко могу жить невредимой. Но почему Фейю? Почему человек, ответственный за убийства многих, такой злой маг из давно забытых большинством времен?       Фейю Цукуеми, его жестокость превосходила самые страшные преступления, которые мог совершить любой другой человек или маг на пике своего могущества. Его копья, Ризе почувствовала, как у нее сжалось нутро от того, что она только что была рядом с таким оружием. Это было не обычное оружие, нет. Как и Хаято, Фейю любил эксперименты. Но в отличие от Хаято, который делал это на окаменелостях и растениях, Фейю экспериментировал на людях. Говорили, что для создания своих копий Фейю похищал людей и заставлял полу-магов первого ранга совокупляться друг с другом; если женщина-маг беременела от принудительной близости, она подвергалась экспериментам и жестокости, которые сильно влияли на ребенка после его рождения. Это было бы чудом, особенно в такой период времени, чтобы ребенок, лишенный жизненно важных частей тела, прожил хотя бы первую ночь, даже не задумываясь о следующей неделе или месяце.       Именно этого он и хотел — ребенка, родившегося с небесными ограничениями. В обмен на слабое тело ребенок получал огромное количество проклятой энергии. Если бы ребенок родился с малым количеством проклятой энергии, это означало бы, что он был бы физически одаренным. Однако Фейю не нуждался ни в таких детях, ни в их неудачливых родителях, которые их порождали. Фейю сорвал свой куш, когда нашел мага, чья проклятая техника позволяла им деконструировать и восстанавливать все, к чему он прикасались. Цукуеми держал его в цепях, пока маг в конце концов не умер от старости. Его проклятая техника разрушила многих проклятых детей, ограниченных небесами, и только спустя минуту восстановила их из нефрита; по сути, превратив их в статуи, навсегда застывшие с выражением чистого ужаса на лице. Окаменевшие дети были затем превращены в его копья, проклятую технику семьи: Архаичный Реквием требовал, чтобы ископаемое было не менее века, Фейю обошел главное правило, чтобы ритуал был успешным. Окаменелость человека, чье тело было в основном сделано из минерала, возраст которого превышал столетие. Хотя каждый из вновь вызванных духов изо всех сил пытался бороться с ним, когда Фейю вызывал их, он заставлял их подчиняться, поскольку страх, который они испытывали перед ним, остался в их душах навсегда. Он проявил к ним хоть каплю милосердия, дав выбор больше не быть разумными, по сути, уничтожив их сознание, но не тело.       Это было потрясающее знание, осознание, что Архаический Реквием в те времена мог вернуть душу, если физические останки превышали столетний возраст. К тому времени клан считал, что для этого нужны и разум, и душа. Ризе немного подумала об этом, вспоминая, что она знала о преждевременно вызванных духах. Их энергия, казалось, навсегда истощилась, их формы отказывались светиться лучезарным светом, который приносил каждый дух, вызванный из Небесного царства. Фейю было все равно, ему нужны были только их дух и тело. А не сияние, исходящее от существа в чистом виде.       Все вызванные духи подчинились, и теперь каждое из копий изобиловало проклятой энергией, которой можно манипулировать, восстанавливать и разрушать по желанию Фейю. Десятилетиями они следовали за его тенью. Они использовались для того, чтобы пронзить насквозь любого, кто осмелится поднять хоть один клинок против него. Только копье, которое он носил в руках, сияло ярким светом, вечно мерцая, сколько бы раз лезвия не пачкались кровью. Крылатое копье Первобытного нефрита никогда не покидало мужчину, сопровождая своего владельца, который когда-то поклялся пустить свою силу по просторам Вселенной. Оно всегда было заряжено амбициями, которые Фейю постоянно таил в себе.       Существует история об одном ребенке, который унаследовал амбиции клана, несмотря на то, что большую часть своей короткой жизни провел в подземной ловушке. Хотя он даже не умел считать от одного до пяти и не знал, как выбраться, он знал, что хочет жить иначе, чем тогда. Жить по-другому рядом со своим младшим братом, который был на два года младше его. — Стоп, — шипела Ризе, не желая больше думать о Фейю. Сейчас она ничего не могла сделать, чтобы хоть как-то изменить прошлое. Все эти дети были мертвы, превратившись в копья, которые всего несколько часов назад спасли ей жизнь. Ей было интересно, какое еще экспериментальное оружие было у Фейю, история создания каждого из них, и Ризе подумала, стоит ли ей вообще выслушивать все эти истории, чтобы потом извергать их, проклинать и запрещать Фейю проявляться когда-либо снова. Ее руки вцепились в волосы, зубы скрежетали друг о друга. — Почему… Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?       Она была напугана, напугана жестокостью Фейю. Если бы Ризе была той, кто вызвал его, не было бы сомнений, что она проиграла бы борьбу за контроль, если бы дипломатия не сработала. Фейю вырвал бы душу прямо из тела и завладел бы ею. Ее имя, ее тело носило бы имена всех его преступлений, бремя двигалось бы вперед тем больше, чем больше он использовал тело, данное ей матерью. — Если тебе станет легче, я могу рассказать немного о планах твоего брата в великой схеме вещей, — Ризе посмотрела на Фейю, освещенный зверь прислонился спиной к стене, скрестив руки. «Он находится под твоим контролем, Хаято передал тебе власть над ним, он не сможет причинить тебе вреда». Эти слова повторялись в голове Ризе, даже если бы она приказала любому из своих шикигами напасть на нее, каждый из них должен был проявить нерешительность из-за связи между духом и ней.       Фейю не мог обойти правило, установленное для всех шикигами, как только он отдал себя Хаято, он должен был делать все, что пожелает его хозяин, до самой смерти или его уничтожения. — Я не хочу это слышать, — заявила Ризе, утирая слезы рукавом. — На данный момент, я не в состоянии воплощать свои умыслы, — Фейю указал на это, Ризе издала крик разочарования и бросила в него подушку. Подушка с грохотом ударилась о грудь Фейю и, упав на землю, издала более мягкий стук. — Не прошло и месяца, как ты начал убивать! Теперь я страдаю от последствий твоих действий, что значит, ты не в состоянии воплощать свои умыслы? Только потому, что я знаю о твоем существовании?! — Была глубокая ночь, она не знала, насколько тонкими или толстыми были стены — или были ли общежития других рядом. Ризе вызвала одну из своих ископаемых рыб, рыба бросилась к Фейю, неся ненависть в сердце Ризе. — Это правда, только сейчас ты действительно признаешь мое существование, — мужчина указал на нее, и Ризе стало интересно, как долго этот дух дышит ей в спину. Нет, не дышит в спину. Он влился в воздух вокруг нее.       Фейю оставался неподвижным, понимая и чувствуя желание Ризе, чтобы он оставался неподвижным и принял наказание за свои действия. Ризе подняла руку, опустив голову. Ископаемая рыба остановилась на своем пути, всего в нескольких сантиметрах от Сиана. — Ты… Все еще полезен для меня, ты — причина, по которой мне присвоили звание мага особого ранга, — пораженным голосом сказал Ризе, взвешивая все за и против уничтожения духа Фейю. — С этого дня твоя цель, твои амбиции, каждая клеточка твоего духа направлена на то, чтобы я была защищена. Ты обязан выполнять все мои приказы и сражаться, с целью защитить тех самых людей, которых ты презирал, — заявила Ризе, вспоминая подробности о личности Фейю. — Ты будешь защищать даже отбросов, которые не вносят никакого вклада ни в общество, ни в экономику, если я того захочу, — Ризе увидела, как один глаз Фейю дернулся от ее слов, но он ничего не сделал, чтобы выразить или показать свое несогласие.       Фейю подошел к Ризе и опустился перед ней на колени, только после этого взял одну из ее рук и поцеловал ее, сохраняя зрительный контакт. — Ты будешь страдать каждый день за все те невинные жизни, на которые посягнул, уничтожил и забрал, — спокойно продолжила Ризе, глаза ее были холодны, как холодные замерзшие пустоши севера. Фейю ничего не ответил, наблюдая, как амбиции Ризе снова разделились, чтобы приспособиться к новому желанию присоединиться к уже существовавшим. Его зрачки слегка расширились: хотя ее стремление было неуместным, было достаточно времени, чтобы изменить стремление Ризе. Он позаботится об этом, убедится, что Ризе Цукуеми соответствует имени, данному ей в тот день, когда ее дух вернулся на Землю в качестве последнего обладателя Архаичного Реквиема. Она станет той, кто воспользуется этим миром.

***

      Несмотря на соотношение проклятых духов и магов, пройдет немного времени, прежде чем Нанами получит очередное задание. В большинстве дней недели, особенно в специально отведенных местах. Большинство проклятий ниже полупервого класса. На следующий день Ризе вернулась в класс, отведенный для первокурсников. Это вызвало восторг у Панды, несмотря на то, что они не встречались всего день. — Ты вернулась, целая и невредимая. Что, позволила взрослым справиться со всей работой? — Спросила Маки, усаживаясь на свое место. То, как она это сказала, не насмехалось и не оскорбляло Ризе, скорее, было довольно игривым. — Я помогала Нанами-сама, как могла, но когда дело дошло до изгнания проклятия… Я нанесла последний удар, — Ризе улыбнулась сквозь полудрему, действия Фейю отныне будут принадлежать и ей. Теперь Фейю был частью ее, он был связан с ней. У нее не было даже его остатка, который позволял духу оставаться в мире людей. Она чувствовала себя не в своей тарелке, она и сейчас не в своей тарелке. Ее жизнь сбилась с курса после падения. В буквальном смысле.       Маки вздохнула: — Должно быть, весело быть пользователем шикигами, большую часть времени позволяя другим делать за тебя работу, а потом приписывая себе их заслуги, — девушка сделала небольшую паузу, пытаясь вспомнить, что еще она знает. — О, особенно учитывая, что твоя проклятая техника позволяет иметь неограниченное количество шикигами до тех пор, пока остаток, использованный для их вызова и привязки к тебе, остается в безопасности, — Ризе только улыбнулась, позволяя Маки продолжать говорить, чтобы ей не пришлось. — Что именно сделало проклятие, с которым ты столкнулась? Скажи мне, что может сделать проклятие такого высокого ранга, чтобы мы могли просто творчески подойти к вопросу о том, что могут сделать проклятия, выходящие за рамки того, с которым ты сражалась. — Оно… Манипулировало людьми, — медленно ответила Ризе, избегая взгляда легкого замешательства на лице Маки. — Честно говоря, я не хочу об этом говорить. Я уже забыла об этом и на меня это больше не влияет, но я просто не хочу вспоминать. — Тогда значит, что ты не забыл об этом, — заметила Маки, откинувшись на спинку стула с разочарованным выражением лица. — Будь реалистом, ты сейчас медленно отвечаешь, выглядишь маленькой и скромной. Ты совсем не такая, какой была два дня назад. Скажи это прямо сейчас, ты все еще в шоке от вчерашнего.       Проглотив слюну, скопившуюся во рту, она ответила: — Я еще не пришла в себя, — Цукуеми сделала так, как сказала Зенин, закрыла глаза, чтобы моргнуть, подождала пару мгновений, прежде чем снова открыть глаза. Дыхание оставалось нормальным. — Я не смирилась с этим. Мне просто нужно время и я привыкну к этому.       Маки одобрительно кивнула: — Со временем ты привыкнешь, ведь для мага это практически офисная работа. Повторяющиеся выезды на миссии, бумажная работа и встречи время от времени. — С высоким уровнем смертности, — добавил Панда. Маки вновь кивнула, делая движение рукой в его сторону. — Лосось, — Тоге засунул пальцы в свою форму, взгляд Ризе был прикован к карточке, которую он вытащил. Она удивленно подняла брови, когда парень наклонился, намереваясь вручить эту карточку ей. — Поздравительная открытка с твоей первой миссией, мы все ее подписали~, — объяснил Панда, чувствуя себя довольно легкомысленно, когда Ризе открыла открытку и увидела подписи Маки и Тоге с небольшими пометками, Панда занял всю страницу открытки, используя свою лапу в качестве подписи. — Неужели нельзя было просто использовать обычную бумагу, а не тратить наши драгоценные йены? — Маки вздохнула, игриво ударив Ризе. — Никто из нас не владеет цветными ручками или даже чем-то отдаленно напоминающим предметы для рисования, — прокомментировала Ризе, и остальные трое быстро согласились с ней, хотя на самом деле это было правдой: никто из них не владел предметами декоративно-прикладного искусства.       День прошел для Ризе как в тумане, когда закончился последний урок, зевнула и закрыла тетрадь, закончив записывать все уравнения, написанные на доске. Маки продолжала яростно терзать свою тетрадь, Панда уснул, а Тоге просто медленно смотрел на доску. Повернув голову к доске, она не могла не задаться вопросом, чем сейчас занимается проклятый человек, которого она встретила.       Оккоцу Юта?       Поднявшись с земли, Ризе окинула Фейю смертельным взглядом. Освещенный зверь предстал перед ней в своей более… Ну, звериной форме. Он отличался от того, что видели Маки, Панда и Тоге. Теперь цветовая гамма Фейю состояла из белого, красивого оттенка морской зелени, золотого и пурпурного цветов. Отсутствовал красный цвет, который многие постоянно связывали с его художественной интерпретацией.       Его клюв был черного цвета, как и ноги, за исключением когтей, которые были золотого цвета. Брюхо и место под горлом были белыми, а остальное оперение было морско-зеленым. Цвет медитерского моря, но немного темнее. Концы крыльев были черными с тремя белыми полосками на каждом крыле. Начало его короны из перьев было золотым, длинным, но недостаточно длинным по сравнению с пурпурными перьями. Украшенные темно-зелеными завихрениями, они заставили Ризе задержать внимание на его красоте дольше, чем она надеялась. — Желаешь ли ты, чтобы я разыскал проклятое дитя? — Фейю шептал на ветру, его голос доносился только до ушей Ризе, и ее слегка беспокоило то, что остальные никак не отреагировали на внезапное появление Фейю. Неужели он был настолько силен, что никто не мог его заметить, пока он сам этого не захочет? Эта мысль была ужасающей, учитывая, что он находился НА ЕЕ СТОЛЕ.       Ризе закрыла глаза, понимая, что ее путь пересекся, чтобы встретиться и, возможно, снова переплестись с путем Юты. — Найди его, не навреди ему. Или же отведи меня к нему, если посчитаешь, что я должна вмешаться в его жизнь быстрее, чем судьба найдет подходящий момент, — Ризе прошептала, Фейю исчез, как только последнее слово покинуло ее рот. — Хм? Ты что-то сказала? — Спросил Панда, повернувшись к девушке с зевком. Ризе улыбнулась ему, пожав руку. — Нет-нет. Ничего такого.

***

      Юта спрятался в самом отдаленном районе школы, скрываясь от своих одноклассников, учеников других классов и даже старшеклассников. Все они искали его, чтобы расспросить, поговорить и узнать получше. Он покрепче прижал ноги к груди: его социальная жизнь перевернулась на другой бок за считанные дни только потому, что Ризе Цукуеми, самый перспективный японский фигурист-юниор, подошла к нему и общалась с ним так, что казалось слишком подозрительным, чтобы они были просто незнакомцами. Юта мало что знал о фигурном катании, но он знал, что Ризе была популярной спортсменкой среди многих людей. Если он не ошибается, был период, когда его младшая сестра была одержима катанием на коньках. Она по-прежнему любила этот вид спорта, но, похоже, предпочитала проводить большую часть времени, наблюдая за тем, как профессионалы катаются по льду. — Мама, смотри! Смотри! — Кричал Юта, его глаза ярко блестели всего в нескольких шагах от телевизора. Мальчишка видел, как остальные члены его семьи радостно разговаривали друг с другом без него, энергия его брата и сестры затмевала его самого, который тоже находился с ними в одной комнате. Юта ничего не сказал, решив сосредоточиться на том, что остальные члены семьи выбрали для семейного вечера.       Юта поднял голову и удивился, что Юри не захотела смотреть на ночь какой-нибудь мультфильм. Вместо этого она включила спортивный канал. Он его не узнал, то есть, конечно, не узнал. Он почти не выходит из своей комнаты. — Следующая участница юниорского Гран-при, из Японии, Ризе Цукуеми. — Она победительница прошлогоднего Гран-при, верно? — Спросил отец Юри и Юты. Девочка с нетерпением кивнула головой, визжа на месте, пока Ризе с яркой очаровательной улыбкой на лице сканировала аудиторию, а затем вернулась к месту перед ней. — Да, это будет ее вторая золотая медаль, я просто знаю это!       Из того, что Юта узнал тогда, Ризе Цукуеми действительно выиграла свой второй Гран-при. Возможно, именно поэтому семья отправилась в Кюсю на декабрьские каникулы, чтобы Юта целый месяц учился кататься на коньках на том же катке, на котором спортсменка проводит часы тренировок. Если подумать об этом сейчас, то вероятность того, что его семья успела увидеть Ризе до него, была выше. Он не знает, он не посещал каток в те разы, когда они туда ходили, потому что предпочел гулять с Рикой.       Парень выпустил выдох, который сдерживал, сравнивая себя с Ризе, чтобы удивиться, почему она подошла к нему и заговорила с ним так, что ему стало страшно. — Ты чувствуешь это, не так ли? — Прошептала Ризе, наклоняясь лицом к его левому уху, а правой рукой притягивая его ближе. Юта замер, щеки покраснели от дыхания девушки, прикоснувшейся к его уху и коже вокруг. — Аура, окружающая меня, намного хуже твоей… Как твоя проклятая энергия может соперничать с энергией Сатору Годжо? — Как ты привязал душу к своему существу? Ты… Честно говоря, ты чем-то похож на меня… — В ее словах не было ни грубости, ни резкости. Ризе говорила с ним так, что ему хотелось продлить диалог.       Юта хотел, чтобы и он, и Рика были дальше. Он хочет снова встретиться с Ризе, чтобы узнать то, что знает она. Она могла чувствовать Рику без необходимости появления Рики в моменты, когда ему угрожала опасность. Хотя Рика находилась прямо за ним, возвышаясь над его телом, она твердо стояла на ногах. Его левая рука коснулась правой, пальцы слегка сместились и переплелись. Холод, присутствие Ризе казалось холодным, когда он думал об этом. Иной, он сомневался, что именно это имела в виду Юри, когда говорила, что может отличить обычного человека от знаменитости по одному лишь присутствию или ауре. Он почувствовал ее ауру всего лишь на мгновение, изменение температуры, которое сделало ее заметной вначале. Но постепенно это ощущение исчезло из-за естественной адаптации тела к температуре. Когда Ризе прикоснулась к нему, по телу пробежал холодок, но это ощущение не сильно его взволновало. Чувствовала ли Ризе его присутствие тоже? Может быть, поэтому ее зрачки несколько раз расширялись, когда они разговаривали друг с другом? — Ой, Оккоцу, где ты, черт возьми?! — Юта вздрогнул от неожиданности, услышав голос, который, как его предупреждали, будет мучить его, если они встретятся. Была группа мальчишек, которые приставали к нему некоторое время, несколько уколов тут и там, которые не сильно задевали Рику. В таких обстоятельствах его мысли были сосредоточены только на том, чтобы умолять Рику не делать ничего слишком резкого.       Хоть они и поступили с ним плохо, он не хочет, чтобы они пострадали. — Оставайся спокойной, Рика… — Прошептал Юта, повторив свои слова несколько раз, чтобы успокоить подругу детства и свою любовь. — Юта…       Рика была злее, чем обычно, он чувствовал это. Он закрыл глаза, продолжая говорить Рике, чтобы она оставалась спокойной, а сам уперся кулаками в землю по обе стороны от него, не заботясь о том, испачкает ли он землю или даже поцарапает руки. Сейчас было важно, чтобы никто не пострадал. — Я… Не знаю, я не знаю, почему Рика застряла со мной, почему она не может… — Войти в загробный мир, — Ризе закончила его фразу, было ужасно знать, что кумир его сестры знает об этом. Взгляд Ризе не содержал никаких признаков обвинения его в каких-либо проступках, в ее глазах отражались сочувствие и боль. Ему захотелось упасть на землю и спросить у всего мира, почему из всех людей на свете именно тот, о ком он почти ничего не знал, кажется, понимает его больше всех. — Запомни это имя. Не забудь меня, ту, кто будет править миром, погрязшим во льду — Цукуеми Ризе! — Он смотрел, как она погружается в свою известную личность, сигнализируя, что пора заканчивать их беседу. — Цукуеми… — Юута нерешительно позволил ее фамилии соскользнуть с его губ — ничего. Он слегка приподнял голову, спина больше не сгибалась, а была прямой. — Ризе, — он попытался снова, на этот раз с ее именем. Отвлекшись, он совсем не заметил, как Рика угрожает проявиться, потому что его внимание было приковано к ярко-синему небу.       Лидер группы подростков громко выругался, пнув мусорный бак, что заставило проходящих мимо учеников перейти либо на бег, либо на трусцу. Он сплюнул на землю, продолжая бормотать проклятия по поводу внезапного роста популярности Юты. Все из-за одной фигуристки, уравнение, которое не имело для него никакого смысла. — Чувак, ты уверен, что хочешь связываться с парнем знаменитости? Я читал и видел много седзе-манги, где группа хулиганов издевается над такими изгоями.       Лидер закатил глаза: — Перестань быть таким занудой и хватит уже читать это дерьмо. Придерживайся сенэн-манг, чтобы это не испортило твою мужественность. Неудивительно, что у тебя маленький член.       Его друг нахмурился, насмехаясь над более взрывным и агрессивным поведением другого. — Ладно, тогда я просто сваливаю. Не приползай ко мне, когда натворишь такое дерьмо, что попадешь в больницу, — парень поднял средний палец вверх, вызвав череду проклятий со стороны задиры, который больше всех нацелился на Юту. — Боже, — рассмеялся он. — Это только заставляет меня еще больше захотеть поиздеваться над Оккоцу.