Во льдах

Света приехала на кладбище только потому, что там точно должен был быть Шрамов. Но Виталя держался за отцом Джокера и даже не смотрел в её сторону. Будь на месте Рыжовой другая девушка — уже давно смирилась бы с невозможностью быть рядом с любимым, но Светлана Дмитриевна так просто отступать не привыкла. Прыгать у гроба в попытках привлечь его внимание она не собиралась, хотя мысль такая и мелькнула в голове — как раз за секунду до той, где этот поступок порицался всеми вокруг и Светой в том числе. Решение приходит с другой стороны. Оно стоит за спиной метрах в двадцати, недалеко от тропы и наблюдает за всеми. Обращаться к младшему Воронову очень не хочется, учитывая разговор в «Воронке» и последнюю брошенную им фразу. Да и вряд ли он сам захочет с ней говорить после этого, тем более в такой момент. Но Рыжова собирается использовать все возможные шансы. Недолго думая, она извиняется перед отцом и отходит, но Джокера на месте уже нет — лишь спина мелькает между деревьев чуть правее. Свету это устраивает куда больше чем то, что придётся говорить с ним на глазах у Витали, которому лучше об этом не знать. Но в месте, куда Саша свернул, слишком много высокой растительности, и Рыжова почти сразу его теряет. Приходится немного побродить средь могил, но Джокер так и не находится. В чуть злом огорчении Света уже собирается идти назад к семье, как вдруг слышит неподалёку знакомые голоса и идёт на звук. Стараясь бесшумно пробираться через зеленеющие кусты, она выглядывает из-за дерева и видит Джокера, обнимающего капитана Гордееву. «Это ещё что значит? — она смотрит на них в недоумении, словно перед ней разворачивается что-то очень неожиданное и странное, чего быть не может и не должно. — Вот только не говорите мне, что они встречаются!» Для неё почему-то всё выглядит именно так, хотя рука Джокера на плече Арины Ильиничны ещё ничего не значит, и Свету это даже немного огорчает. Он же вроде бы Марине нравится. Или она что-то путает? — Ты пришла, так что… Считай, что попрощалась, — говорит он и бросает короткий взгляд в сторону Рыжовой, а та еле успевает спрятаться и затаиться. «Вот чёрт!» — думает Света, очень надеясь, что они не станут подходить ближе. Стук сердца оглушает настолько, что дальнейшего их разговора она уже не слышит. Лишь краем глаза замечает, как они уходят. Крадётся за ними и следит до тех пор, пока они ни садятся в машину. А подозрений в связи становится только больше. Когда отец и сестра возвращаются домой, чтобы отдохнуть — у обоих сегодня ночная смена, — Света вызывает такси и отправляется за вторым вариантом. Сегодня среда, а значит уже должен быть готов приворотный отвар. Сидя в машине, она смотрит в окно и вспоминает их с Виталей последний разговор, горько вздыхая. Он не хочет с ней быть, не считает взрослой, не считает виноватой. И в общем-то никакой не считает. «Ты заслуживаешь лучшего». А что, если лучшее для неё — это он? Если всё остальное — полный ноль. На ум приходит сестра, так легко общающаяся с Джокером. Может и у неё так же? Потому и отношения с Петей не сложились, потому и на Жеку внимание не обращала. А ведь он парень симпатичный, разве что ростом особо не вышел, в отличие от Воронова. «Ничем, в отличие от Воронова, не вышел», — усмехается Рыжова и тут же себя одёргивает. Не хватало ещё Джокеру комплименты делать. Такси останавливается у «Круассана», и Света, поблагодарив, выбирается из машины. Наверное, следовало приехать в конце рабочего дня, когда нет свидетелей и можно спокойно всё обсудить, но в душе Рыжова опасалась медлить. Боялась, что передумает. Потому что что-то в голосе Витали кричало о том, что он всё ещё её любит. Но, если это правда, если Свете не показалось — приворот ей ни к чему. Не поможет. В кафе занято несколько столиков. Девушка с напитком и пирожным читает книгу, двое мужчин разложили документы и тихо обсуждают свои дела. В дальнем углу… Света замирает на несколько секунд, видя знакомые лица, и быстрым шагом подходит к Мишель, завидевшей её ещё с порога. — Здравствуйте, — бросает она, посматривая в сторону Джокера и Гордеевой, — я за… заказом. — Здравствуйте, Светлана, — кивает хозяйка кафе. — Я думала, вы позже придёте. Минуту. — Ага. Надеясь, что сидящий к залу лицом Джокер её не заметит, Рыжова с недовольством пялится на его улыбку и их сцепленные руки. Подозрения перерастают в уверенность. В этот момент возвращается Мишель, держа в руке обычный пластиковый стаканчик с крышкой, в которых обычно делаю кофе или другие горячие напитки «с собой». Судя по весу, отвар стаканчик не заполняет и наполовину. Но Света и не ожидала, что ей приготовят как стандартную порцию кофе. — Он должен будет выпить это за один раз. Если эффект будет, то вы заметите его через три дня. — А если не будет? Мишель разводит руками. — Как я уже говорила, ваш мужчина — личность сильная, барьером защищённая. С такими магия плохо работает. Держа стаканчик в руках, Света вздыхает. Она же всё ещё может отказаться, верно? Только этот отказ станет шагом к предательству не только чувств к Витале, но и собственного сердца. «Но разве сам приворот не является предательством? — звучит в голове резонный вопрос. — Ты плюёшь на его истинные чувства, пытаясь подменить их на те, что нужны тебе». — Сколько я должна? — резко выпаливает Света, пытаясь заглушить свой внутренний голос. Мишель улыбается. — Я не возьму с вас ни копейки, пока не буду уверена, что отвар сработал. Рыжовой это кажется неправильным, хоть и благородным. Всё же она работала, трудилась, тратила силы и время. И что в итоге? — Я работаю на результат, — поясняет Мишель. — Я продаю вам не своё время, а свою силу. Мне важно, чтобы вы получили желаемое. — А если… если я вдруг решу вас обмануть? Отвар сработает, а платить не стану? Скажу, например, что ничего не получилось. На это хозяйка кафе только хитро ухмыляется и пожимает плечами. И тут Света понимает — та и порчу навести может, если что, и на хрустальном шаре посмотреть, если он у неё есть. На худой конец позвонить отцу и расспросить о личной жизни дочери. А от папы Света никогда ничего скрыть не могла, он так располагал к себе, что хотелось рассказать абсолютно всё: о проблемах, радостях, поцелуях в тёмной парадной. Она до сих пор помнит, как поделилась с ним историей о первом поцелуе с Виталей, при этом не испытав ни капли неловкости. Как и помнит изумлённое лицо отца, моментально вылетевшего за дверь. Ему этого слышать явно не хотелось, а Света просто не смогла вовремя остановиться. Благодарно кивая, она выходит из кафе, перед этим взглянув на дальний столик. За руки они больше не держатся.

***

Вернувшись домой, Марина успевает только переодеться и разогреть обед, когда щёлкает замок и заходит Света. — Быстро ты, — кричит ей из кухни, — и вовремя. Обедать будешь? Света звенит связкой ключей, разувается и приходит на голос. — Да, давай. — Она задумчиво вздыхает и ставит на стол пластиковый стаканчик. — Кофе перед обедом? — интересуется Марина, мельком на него глянув. — Это приворотное зелье, — поясняет Света и идёт к себе в комнату. — Только не вылей. Закатив глаза, помешивает суп в кастрюле. Марине как раньше не нравилась эта идея с приворотом, так и сейчас. Это ж надо было додуматься до такого! Нет, конечно, она понимает всё желание Светы вернуть отношения с Виталей и его к ней чувства, но не таким способом. Всё это искусственное, глупое, не настоящее. Марина бы в её ситуации никогда так не поступила. Выключив плиту, она разливает суп по тарелкам и зовёт всех к столу. Первым на кухне появляется Дмитрий Иванович, но есть не садится — ждёт остальных. Спустя пару минут начинают звенеть ложки. — Кстати, пап, — прерывает молчание Света, подозрительно косясь на сестру, — а ты не знаешь случайно, какие у Арины Ильиничны отношения с Джокером? Марина такому вопросу удивлена, но виду не подаёт и ни на кого не смотрит. Такой разговор за столом ей кажется странным. Рыжов же давится супом, тоже такого не ожидавший. — А чего это тебе вдруг интересно стало? Света пожимает плечами, ковыряясь в тарелке. — Я просто после похорон в «Круассан» зашла и увидела их там. Сидят, улыбаются, за ручки держатся. Вот и подумала: может, они встречаются? Марина слушает, не поднимая головы, а внутри растёт какое-то странное, непонятное чувство. Нечто подобное она испытывала лишь раз в юности, когда один мальчик из выпускного класса прямо у неё на глазах предложил встречаться своей однокласснице. Обидно, что не ей. Что ей вообще тогда никто не предлагал встречаться. Хотя папа отношения в четырнадцать точно бы не одобрил. Света вот тайно встречалась с мальчиком постарше и за полтора года ни разу не спалилась. А Марина боялась, что выдаст себя эмоциями или ещё чем-то. Боялась, но хотела. Только вот она такие предложения видела и слышала в адрес других не раз, а в тот конкретный почему-то расстроилась. И в обоих случаях дело касалось Саши Воронова. — Да нет, — посмеивается Рыжов, — какой там встречаются. Они просто… ну… хорошо друг к другу относятся. — Я слышу сомнение в твоём голосе, — улыбается Света и обращается к сестре: — А ты что думаешь? — Да ничего, — резко отвечает Марина, хотя мысленно репетировала тон обыденный. — Даже если и встречаются, нам какая разница? Да и смотрятся они вместе… хорошо, — выдавливает она, мысленно рисуя перед глазами картинку. Действительно хорошо, только становится ещё неприятнее. — А по мне обычно, — делится мнением Света, — ничего особенного. — Так, девушки, — Дмитрий Иванович слегка хлопает по столу, — доедайте и будем чай пить. Мы пирожные в соседней пекарне купили. Разговор на этом, к большому облегчению Марины, подходит к концу, оставляя на языке песчаный осадок — так и хочется прополоскать рот. Следующие десять минут ей даются с огромным трудом, хочется поскорее остаться одной и всё обдумать. Но вот она в комнате. Сидит за столом и предаётся воспоминаниям о школьной поре, листая альбом. Последние кадры сделаны на выпускном четыре года назад, на паре из них есть и Саша, вырвавшийся на полчасика, чтобы поздравить. При виде него Марина улыбается и тут же захлопывает альбом. — Глупости какие. Качает головой, словно это поможет. — Марин! — в комнату врывается сестра и ставит рядом с альбомом своё зелье. — Если Виталю увидишь, подлей ему в пиво, пожалуйста. — А разве не ты это сделать должна? — она усмехается. — А-то вдруг в меня влюбится. — Мне Мишель ничего такого не говорила, — неуверенно отвечает Света. Она такой вариант явно не рассматривала, но других у неё будто нет. — Так сделаешь? — А у меня есть выбор? — обречённо вздыхает Марина. — Спасибо! — Целует в щёку и убегает. Разумеется, в действие всяких зельев она не верит, но сестре всё же решается помочь, надеясь, что в стаканчике всё же безобидный отвар, а не отрава. Ей совершенно не хочется ни убивать Виталю, ни быть хоть как-то причастной к его смерти. Однако Марина задаётся вопросом: Света изначально собиралась свалить это на неё или всё же только сейчас решила, что сама ему подсунуть такой себе подарочек не может? Через четыре часа они ужинают, а к восьми Дмитрий Иванович отвозит Марину в «Рынду», а сам отправляется в жилкомсервис. Прямо перед ней останавливается гелик, из которого выходит Виталя с ещё двумя парнями. Имён она не знает, но Саша вроде бы называет их Мэтр и Ерёма. — Привет. — Она машет Шрамову рукой и забегает в бар. «Вот это удачно, конечно». Содержимое стаканчика перелито во флакончик для большей надёжности и лежит на дне сумки. — Вот и ты, — приветствует её замещающий Максимыча мужчина. — Давай побыстрее. Марина уже в форме, так что просто оставляет куртку в служебном помещении и выходит к посетителям. В этот момент в дверях бара появляется нужный для аферы сестёр Рыжовых Виталя и, улыбаясь, заказывает: — Им как обычно, мне — безалкогольное. Наливая пиво, Марина сжимается. В кармане лежит флакон с отваром, но она никак не может решиться добавить его в пиво. Дело вовсе не в возможном изменении вкуса — не вода же там, — или руководстве, которое за всеми следит, хотя именно сейчас очень удачно стоит к ней спиной по ту сторону стойки и разговаривает по телефону. Это казалось и бессмысленной глупостью, и большой опасностью в адрес Витали. Марина ведь и правда не может быть уверена, что во флакончике не яд. Только вот она Свете обещала. Открутив крышечку, она осторожно понюхала напиток. — На чай похоже. Риск был велик, но она всё же решается, незаметно выливает часть содержимого флакона в безалкогольное пиво и относит на стол. Парни уже успевают разложить колоду карт и разыграть половину. — Так непривычно вас без Саши видеть. — Джокер у нас всё ещё восстанавливается, — отвечает Виталя, достав карту из своего веера и ловит взгляды парней. — Ей можно. Те заметно расслабляются. — Самим непривычно, — хмыкает Мэтр. — Надеюсь, завтра уже очухается. — А что с ним? — взволнованно спрашивает Марина, но Мэтр только плечами пожимает — у него ответа нет. — Хреново ему, — поясняет вместо него Виталя, которому всегда известно чуть больше, чем остальным. — Не прям очень, но заметно. Как поминки закончились, так он сразу уехал с отцом домой и завалился спать, а гелик мне оставил на хранение. Мы потому и на его тачке, а не на моей. — Зачем вообще на похороны потащился, ему ж и до этого плохо вроде было, — непонимающе бросает Ерёма. Марина открывает рот, чтобы заговорить о рассказе Светы, но её окликают другие посетители, и приходится возвращаться к работе. Мыслям о Саше и участковой почти не достаётся в голове места, но Рыжова продолжает повторять, что нужно спросить у Витали — уж он то наверняка что-то знает. Каждый раз находясь неподалёку от их столика, Марина поглядывает на Шрама, чтобы убедиться, что подсунутый сестрой непонятный напиток ему не навредил. Без Воронова они сидят недолго — в десять часов расплачиваются за пиво и сразу уходят. Марина ловит Виталю у самых дверей, отпросившись буквально на пару минут. — Слушай, с Сашей точно ничего серьёзного? — Да не трясись ты, — успокаивает он, хлопая по плечу, — всё с ним нормально будет. Отлежится немного и всё. — Света ошиблась, наверное… — В чём? — не понимает Виталя, а Рыжова удачно подводит разговор к тому, что хотела узнать. — Да она вроде как его с участковой Гордеевой в кафе видела. Расписала так, что у них чуть ли не свидание. Шрамов вскидывает бровь и усмехается. Стоит, засунув руки в карманы джинс, и смотрит чуть в сторону. — Ох уж Светка. Насчёт кафе не знаю, но ни о каких свиданиях и речи быть не может. Ладно, ты только Джоку не говори про эти разговоры, — он качает головой в сторону их столика, — а-то он нам шеи намылит. — Само собой. Махнув рукой, она возвращается к работе. Стало немного легче.

***

Сидя за столом на террасе, Ворон ждёт звонка от одного из своих информаторов. Он должен был всё выяснить ещё в понедельник, но всё отложилось на потом после новостей о смерти Горского и дальнейших хлопот. Вениамин Сергеевич всё ещё не мог поверить в произошедшее и понять причины. Мог бы выяснить у Гордеевой, но Джокер настоятельно попросил её не трогать. Оба понимали, что это единственный шанс выяснить правду, но порой Саша настолько твёрдо стоял на своём, что отец никакими способами не мог его сдвинуть. «Она не твоя мать, нечего за неё так трястись!» — хочется сказать Ворону. Только Джокер и без его слов всё прекрасно понимает и готов оберегать Арину Ильиничну любыми методами. Даже выдержал боль пережитой смерти, лишь бы она, оставшись один на один с кошмарным воспоминанием прошлого, была готова его увидеть и принять. «Хорошо, что ты не знаешь, что было с ней потом. Жаль, что не смог и к этому подготовить. — Вениамин Сергеевич вдыхает прохладный воздух. — Видимо, с этим позже придётся разбираться мне». В тихих звуках природы оживает мобильный, и Ворон сразу же отвечает на звонок. — Ну наконец-то. Узнал что-нибудь? — Добрый вечер, Вениамин Сергеевич, — протягивает собеседник, на что Ворон недовольно закатывает глаза. — Не до любезностей, Валерий Васильевич. Неприятностей выше крыши. — Но не с бизнесом же. — Какая разница! — раздраженно бросает Ворон. — У нас тут по всему Красногвардейскому району детей воруют и сил лишают. И всё ради того, чтобы меня убить. Надо прекратить это безобразие, пока ещё больше детей не пострадало. Говори уже! — Понимаю, Вениамин Сергеевич, всё понимаю. Этот Вячеслав словно призрак: его видят везде и нигде одновременно. Однако один колдун смог уловить… что-то вроде шлейфа его энергетики. Он у нас парфюмами увлекается. — Короче. — У него и так терпение на пределе, а тут ещё и этот в ненужные подробности вдаётся. — Вячеслав чаще всего появляется в заброшенной усадьбе неподалёку от вашего посёлка. Возможно, именно там он держит детей. Ворон сбрасывает и сжимает телефон до побелевших костяшек и треска. Полная ярости улыбка отражается на лице, а за спиной разгоняют воздух большие чёрные крылья. На взмах прибегает Джокер. — Ты что творишь?! — Он кидается к отцу. — Здесь же люди кругом! Это немного приводит его в себя. Крылья исчезают, несколько перьев падают на землю и стол, рассыпаясь. — Мой человек нашёл Вячеслава. Он совсем рядом. В заброшенной усадьбе прячется. Ублюдок… — Но, — Саша падает в соседнее кресло, прекрасно понимая, что сильнее всего разозлило Ворона, — здесь же поблизости только одна усадьба. — Он поднимает на отца взгляд, полный злости и нежелания в это верить. — Он сидит в мамином доме?